Жанр: Детектив
Сано исиро 4. Жена самурая
...му же была в
состоянии сильного эмоционального стресса. Возможно, там вовсе не так много
оружия, как тебе показалось; может, ты не совсем верно истолковала то, о чем
говорили мужчины.
- Я знаю, что видела и слышала, - насупилась Рэйко. - Если ты не арестуешь
этих людей и не захватишь арсенал, то вспыхнет мятеж, способный вылиться в
гражданскую войну по всей стране. Пока бакуфу организует эффективную оборону,
огромные провинции перейдут под контроль мятежников. В конечном счете война
докатится и до Эдо.
- Такая опасность определенно существует, - задумчиво сказал Сано. - Но я
вынужден действовать очень осторожно. Мятеж - это не расследование дела об
убийстве. Я обязан проинформировать сёсидая и канцлера.
- Надеюсь, это произойдет скоро.
- Сегодня ночью тебя устраивает? - Сано вздохнул. Вместо отдыха, похоже,
предстоит серия тайных встреч.
Рэйко ответила долгим взглядом.
- Нет.
20
На рассвете порыв ветра хлопнул ставнями. Сано почувствовал запах дыма,
услышал звон колоколов и резко сел на постели. Сердце забилось, когда он вспомнил,
как чуть не погиб на пожаре. Вокруг было тихо, если не считать обычных звуков,
издаваемых просыпающимися постояльцами гостиницы. Сано умылся и оделся. Чтобы
не разбудить Рэйко, он позавтракал вместе с детективами в их номере и отдал им
распоряжения на день. Потом отправился верхом в императорскую резиденцию.
Дым стелился над Мияко, придавая гнетущей духоте тревожный привкус. От
разносчиков газет, шнырявших по улице, Сано узнал, что ветер повалил несколько
ламп, зажженных по случаю Обона, отчего начался пожар, распространившийся по
всей южной части города. Напуганные жители искали другие очаги возгорания.
Прошлой ночью Сано встречался с сёсидаем Мацудаирой и канцлером Янагисавой
в замке Нидзё.
Для начала Янагисава высмеял саму мысль о реставрации власти императора:
- Двор бессилен. Кто осмелится атаковать бакуфу?
- Такое прежде случалось, - сказал Сано, приготовившийся к отпору
возражений, которые приходили и ему в голову, когда Рэйко излагала свою версию. -
Четыреста семьдесят лет назад император Го-Тоба попытался свергнуть диктатуру
Камакуры при помощи воинственных монахов и некоторых самурайских кланов.
- Я знаком с историей, - небрежно заметил Янагисава. - Переворот Го-Тобы
провалился. Та же участь постигла и мятеж, который возглавил император Го-Дайго
спустя двести лет. Хотя он смог добиться контроля над страной, его правление долго
не продлилось.
- Согласен, те попытки окончились ничем, - сказал Сано. - Я имею в виду, что
кое-кто предпринимал их. А переворот императора Го-Дайго в итоге привел к власти
новый клан. Это может повториться, если мятеж разрастется и даймё объединятся
против клана Токугава, Мияко - неплохое место для начала гражданской войны.
Город находится далеко от Эдо, где сосредоточены войска сёгуна, а император
является объединяющей фигурой для всех недовольных режимом. Должно быть,
Левый министр понял это. Заговор против бакуфу есть государственное преступление,
участники, их семьи и все, кто с ними связан, подлежат смертной казни. Поэтому
Коноэ и поспешили уничтожить.
Янагисава нахмурился. Сано догадался, что канцлер собирается возразить только
ради того, чтобы возразить. "Наверняка испытывает неудобство от того, что именно я
рассказываю ему про заговор, о котором слыхом не слыхивал", - подумал сыщик.
- Я займусь ситуацией вокруг дома правителя Ибэ, - сказал Янагисава, который
не имел права игнорировать любую, даже мифическую угрозу режиму.
- Моя гвардия к вашим услугам, - отозвался сёсидай, явно обрадованный тем
обстоятельством, что самому можно ничего не делать.
Сано надеялся: задача настолько поглотит внимание Янагисавы, что у того не
останется времени вмешиваться в следствие. Он чувствовал: в конце концов придется
пожалеть о странном партнерстве.
По дорожкам гуляли, перешептываясь, придворные. При виде Сано они замолкали
и кланялись. Видя враждебность в глазах, Сано предположил, что вельможи
обсуждают убийство Аи су, фальшивое сообщение о его смерти и арест Асагао.
Естественно, никому он здесь не был нужен. И все же предвкушение повышало
настроение. Обнаружение шайки заговорщиков давало новую возможность для
раскрытия дела.
В имении Правого министра вся челядь собралась во дворе. По лестнице особняка,
опираясь на трость из черного дерева, спускался Исидзё в официальных черных
шапочке и кимоно. Увидев Сано, он остановился на нижней ступени.
- Поздравляю вас с чудесным возвращением в мир живых, сёсакан-сама, - сказал
он, кланяясь с холодным достоинством, чем выражал неудовольствие по поводу
приезда Сано. - Прошу прощения за то, что не имею времени принять вас, так как
должен ехать к дочери. Она сейчас дома, но очень расстроена в связи с
обрушившимися на нее несчастьями.
Сано сосредоточился для трудной и опасной беседы. Убийца уже покончил с
одним вассалом клана Токугава, предстоящий разговор мог стать причиной смерти
другого.
- Прошу прощения за арест досточтимой госпожи Асагао, ей пришлось
пострадать из-за ошибки, причиной которой был канцлер Янагисава.
Исидзё немного смягчился:
- Спасибо, что освободили мою дочь. - В голосе прорывались язвительные
нотки. - Конечно, свобода - это всего лишь то, чего заслуживает госпожа Асагао.
Она полностью реабилитирована?
- Да, полностью. Не могли бы вы уделить мне немного времени? Я вынужден
задать вам несколько вопросов.
- Например?
- Где вы были во время убийства позапрошлой ночью?
Раздраженно покачав головой, Исидзё покинул ступеньку.
- Мои дела вас не касаются. Я не состою в списке подозреваемых, а
следовательно, и к новому убийству не имею никакого отношения, ибо очевидно, что
оба злодеяния совершены одним и тем же человеком.
- Я говорил с канцлером Янагисавой. Он сообщил информацию, которая меняет
ваше положение.
На лице Исидзё отразилось беспокойство.
- Я был здесь, у себя, меня разбудил крик. Вскоре пришел слуга и рассказал, что
опять кого-то убили. Мои домашние могут подтвердить это.
Поглядев на замкнутые лица слуг, Сано понял, что они будут до последнего
защищать хозяина от презренных представителей бакуфу.
- Вы получили сообщение о том, что я собираюсь ночью проникнуть во дворец?
- Да. - Исидзё упер трость в бордюрный камень. Он изучающее смотрел на
Сано, производя в уме непростые расчеты.
- Но вы ничего не предприняли в связи с этим?
Правый министр кисло улыбнулся:
- Я презираю анонимки, потому не обратил внимания на сообщение. Мне сказали,
что подобные письма получили госпожа Дзёкио, принц Момодзоно и император. Я
разговаривал с ними сегодня утром, они также проигнорировали послания.
- Понятно. - Сано ощутил досаду. Исидзё наверняка посоветовал им заявить, что
они не обратили внимания на шанс избавиться от настырного сёсакана.
- Если вам все понятно, то я, пожалуй, пойду.
- Минутку. Ваша дочь реабилитирована, но ее место в списке подозреваемых
заняли вы. Между вами и Коноэ шла борьба за пост премьер-министра. Кроме того,
моя смерть от "крика души" оправдывала сидящую под арестом. Вот вам два повода
для двух убийств.
Исидзё ощерил черненые зубы; худая рука с силой сжала золотой набалдашник
трости.
- Допустим, вас не убедило мое алиби. Но неужели вы и в самом деле думаете, что
я обладаю сверхъестественными способностями убивать?
Сано указал взглядом на слуг:
- Не лучше ли нам побеседовать наедине?
В глазах Исидзё мелькнул страх. Виновен министр в убийствах или нет, но ему
явно было что утаивать. С выражением страдания на лице он вежливым жестом
пригласил Сано зайти в дом.
Кабинет украшали панно. На первом от двери был запечатлен сад, под деревом,
окруженным гроздьями глициний, стояли юноша и старик в одеждах тысячелетней
давности.
Сано указал на старика:
- Каматари Накатом и, ваш предок. Рядом принц Накано-Ойе. Они организовали
заговор, в результате которого принц стал императором, а Каматари - теневым
правителем Японии. Ваш предок взял имя Фудзивара в память о глициниях, среди
которых собирались заговорщики. Он добился многих льгот для своего клана.
Примерно пятьсот лет Фудзивара правили страной, стоя за императорским троном.
- Я потрясен вашей осведомленностью, - сказал Исидзё с холодным
высокомерием, - но, боюсь, не генеалогия подогревает в вас интерес к моей особе.
- Ошибаетесь. - Сано перешел к следующему панно, изображавшему
придворного и мальчика в высокой черной шляпе без полей и дорогих кимоно на
веранде Павильона пурпурного дракона. - Это, должно быть, регент Ёсифуса
Фудзивара и император Сэйва, жившие семь столетий назад. Ёсифуса выдал дочь за
императора. Тесть мог оказывать большее влияние на юного суверена, не так ли?
Исидзё раздраженно поджал губы, уловив намек на его отношения с императором
Томохито.
- Но расцвет клана Фудзивары пришелся на великого Митинагу, - продолжал
Сано. - Его дочери были наложницами у четырех императоров; два других правителя
были его племянниками, а еще три - внуками. Митинага находился у вершины власти
тридцать два года. - Сано принялся рассматривать последнее панно, представлявшее
ночной пейзаж: огромная луна висела над храмом. - Митинага основал монастырь
при храме Ходзё и написал стихотворение, в котором похвалялся, что является
хозяином мира, "как безупречно круглая луна, плывущая в небесах".
- Да-да, - нетерпеливо произнес Исидзё. - Теперь поясните, какое отношение
все это имеет к вашему расследованию.
- После смерти Митинага удача покинула клан Фудзивары. Власть перешла к
самурайскому сословию. - Сано повернулся к Правому министру: - Вам не жаль, что
те славные дни миновали?
Исидзё натянул маску презрения:
- Даже если и так, это не причина желать смерти Ко-ноэ. Пост премьер-министра
не дает никакой власти за пределами императорского дворца. Убийство соперника не
восстановило бы власти Фудзивары над Японией.
"Зато заговор дает", - подумал Сано.
- Вы знакомы с Масанобу Ибэ?
Исидзё поднял брови. Сано не понял, что выдала его мимика: удивление от резкой
смены темы разговора или естественную реакцию на известное имя.
- Даймё провинции Эсизэн? Мы никогда не встречались.
- Вы когда-нибудь посещали его резиденцию в районе красильщиков?
- Насколько я знаю, даймё запрещено иметь дома в Мияко. Странные вопросы вы
задаете.
- Вы поддерживаете какие-нибудь отношения с местными монахами?
- Конечно. Они совершают обряды во дворце. - Исидзё сложил руки на груди. -
У меня создается впечатление, что вы собираетесь обвинить меня еще в чем-то,
помимо убийств. Прошу вас высказаться прямо, чтобы я мог защищаться.
Хотя Исидзё выглядел безвинной овечкой, Сано ему не верил. Ветеран придворной
политики в совершенстве владел приемами маскировки, а его клан веками плел
заговоры.
- Если вы не знакомы с даймё Ибэ, то, наверное, имеете тесные связи с
самурайскими кланами провинции, например с Курода и Мицу.
- Многие из нашего клана породнились с ними, - признал Исидзё спокойно,
поскольку повсеместно существовала практика добиваться общественного положения
через связи с императорским двором и обогащаться за счет браков с представителями
региональных верхушек.
- Значит, у вас была возможность изучать вместе с Курода и Мицу боевые
искусства?
- Возможность - да, особого желания - нет, - поморщился Правый министр.
- Мы при дворе рады приносить пользу своими знаниями самурайскому сословию. Но
при всем нашем уважении к нему мы предпочитаем не перенимать чуждую культуру.
"Культура движется в обоих направлениях", - мысленно усмехнулся Сано. Дети
даймё получали образование вместе со своими именитыми родичами, а те познавали
бусидо под руководством родственников-самураев. Сано ощущал сильную волю под
изысканными манерами Исидзё, воля же лежала в основе киаи - подходящего оружия
для придворного, который нуждается в средствах защиты или нападения.
- Если вы выяснили то, что хотели, - сказал Исидзё, - отпустите меня. Мне
действительно нужно идти. К дочери.
- Последний вопрос. - Сано помедлил.
Ему хотелось спросить: "Чего вы боитесь, что скрываете?" Вместо этого он
поинтересовался:
- Нельзя ли встретиться с его величеством императором Томохито, госпожой
Дзёкио и принцем Момодзоно без предварительной договоренности?
- Это противоречит правилам, но полагаю, для вас можно сделать исключение.
"То, что он скрывает, видимо, очень важно, - заключил Сано. - Не зря он с такой
готовностью пошел на нарушение. Все, что угодно, лишь бы избежать дальнейших
вопросов".
- Я провожу вас к императору прямо сейчас.
- Благодарю вас.
Исидзё двинулся к двери, Сано - за ним. Не успел министр коснуться ручки, как
сёсакан обхватил его на уровне груди. Исидзё дернулся. Сано с изумлением ощутил,
какие у него крепкие, тренированные мускулы. Теперь оставалось выяснить, владеет ли
он киаи. Если да, то он убьет Сано шепотом, большей силы звука при столь тесном
контакте не потребуется.
- Помогите, помогите! - крикнул Исидзё.
Сано разжал объятия. Правый министр в гневе повернулся к нему. Щеки пунцовые,
глаза мечут молнии.
- Я знаю, для чего вы сделали это, - сказал он, оправляя кимоно. - Надеюсь,
теперь вы удовлетворены. Вы мне чуть кости не переломали.
- Если дело только в этом, прошу прощения, - ответил Сано, сообразив, что
сглупил. Ведь "крик души" не инстинктивная реакция на агрессию, а оружие, которое
сознательно применяют. Или не применяют.
Пятьдесят конных самураев, вооруженных до зубов, остановились у ворот
полицейского управления. Канцлер Янагисава спешился:
- Ждите здесь.
- К чему эта задержка? - спросил детектив Марумэ.
- Разве мы не должны следовать прямо к дому даймё Ибэ? - добавил детектив
Фукида.
Вешая шлем на седло, Янагисава едва не сорвался на брань. Его собственные
вассалы ни за что не посмели бы задавать ему вопросы. Сначала обстоятельства
вынудили его пойти на сотрудничество с проклятым сёсаканом, теперь заставляют
отчитываться перед подчиненными сёсакана... Да что за наказание такое! Невыносимое
унижение!
- У меня здесь дело, - бросил канцлер, пересек ворота и вошел в главное здание.
Два досина слонялись возле высокого помоста, на котором за столом, заваленным
книгами, сидел клерк.
Янагисава миновал помост, отодвинул дверь и очутился в коридоре.
- Хосина! - крикнул он.
За спиной выросли Марумэ и Фукида.
- Его тут нет, - сказал Марумэ.
- Прошу вас, пойдемте отсюда, - добавил Фукида.
- Если ёрики здесь нет, то почему вы так торопитесь остановить меня? -
Янагисава двинулся вперед. - Вы думали, я не найду заложника вашего хозяина, но я
нашел.
Это было нелегко. У Хосины в полиции были верные друзья, никто из них не
выдал его. Лишь поздно ночью агенты доложили Янагисаве, где Сано спрятал ёрики.
Канцлер чувствовал себя вдвойне обманутым. Несколько часов, проведенных с
Хосиной в доме над рекой, произвели на него неизгладимое впечатление. Яростный
секс перемежался разговорами о жизни, о политике, об искусстве. Янагисава испытал
такую близость, какой не имел ни с одним партнером прежде. Под конец на него
снизошло необыкновенное умиротворение, одновременно он почувствовал
колоссальный прилив энергии.
На прощание они подняли чашки с сакэ.
- За успех предприятия, - сказал ёрики.
- За лучшего полицейского офицера Мияко, прекрасного товарища и ценного
помощника, - отозвался Янагисава.
Они выпили. Лицо Хосины отразило робкую надежду. Он посмотрел в чашку.
- Но я ваш товарищ и помощник на краткий период.
- Ах да...
- Я представляю, какие неудобства вы испытываете вдалеке от Эдо. Трудно
рассчитывать, что вы еще раз приедете в Мияко. Я же в силу служебной загруженности
вряд ли могу навестить вас в замке сёгуна. Так что, - ёрики пожал плечами с
наигранной небрежностью, - вскоре мы расстанемся навсегда. - Он опустил чашку
на столик.
- Это правда. - Янагисава последовал его примеру и представил свое
возвращение в замок Эдо. Душу захлестнула печаль.
Хосина глубоко вздохнул:
- Если бы...
"Если бы я взял тебя с собой, - подумал канцлер, - с одиночеством было бы
покончено. Но имеет ли смысл рисковать положением ради личного счастья? Ты умен,
талантлив, предприимчив. Ты без зазрения совести готов поменять нынешнего
покровителя на более выгодного. Где гарантия, что ты будешь верен мне до гроба? А
вдруг тебе удастся завоевать благосклонность сёгуна, найти союзников в бакуфу и
перехватить у меня власть?"
- Там видно будет, - ответил Янагисава и порадовался, что не дал прямого
ответа.
Он нашел тюремную камеру в задней части здания. Два воина стояли на страже у
обитой железом двери.
- Откройте, - приказал Янагисава.
Стражники заколебались.
- Если не дадите мне войти, я разотру вас в порошок, - тихим голосом посулил
Янагисава.
Воины поспешно отперли дверь.
Ёрики Хосина стоял посередине камеры, слева матрас, справа ночной горшок.
Одежда помята, распушенные волосы падают на плечи.
- Дерьмо, - тихо сказал Янагисава.
Глаза Хосины наполнились ужасом.
- Пожалуйста, позвольте мне объяснить, - простер он в мольбе руки.
Янагисава быстро шагнул и ударил его по лицу. Ёрики вскрикнул, дотронулся до
губ и хмуро посмотрел на окровавленные пальцы.
- Что тут объяснять? - презрительно бросил канцлер. - Ты рассказал Сано все,
что знал: где я нахожусь, о чем думаю.
Он ударил Хосину ногой. Тот, согнувшись пополам, отлетел к стене, ударился и
сполз на пол.
- Сано предложил тебе повышение по службе, и ты продал меня!
Хосина по стенке поднялся на ноги.
- Нет! Я никогда обдуманно не причинил бы вам вреда после...
- Замолчи! - То, что ёрики посмел упомянуть ту ночь, распалило гнев
Янагисавы.
- Сано не подкупал меня! - пробормотал Хосина, прикрываясь руками от
очередных ударов. - Он сказал, что уничтожит меня, если я откажусь сотрудничать. Я
не изменник, я просто трус. - Он упал на колени, на лице застыли отчаяние и скорбь.
- Пожалуйста, позвольте мне принести извинения. Пожалуйста, простите меня.
- Даже миллион извинений не помогут тебе, - с резким, презрительным
смешком бросил Янагисава. - Ты хотел меня убить.
- Убить? Вас?! О чем вы говорите?
Янагисава оглянулся на дверь, плотно задвинул ее, заговорил злым шепотом:
- Сано был не единственным человеком, от кого ты скрывал информацию, кого
вводил в заблуждение фальшивыми докладами относительно убийства Левого
министра Коноэ. Ты и меня обвел вокруг пальца. Ты имеешь свободный доступ на
императорскую территорию. Это ты назначил встречу Коноэ в Саду пруда, не так ли?
Это ты убил его "криком души"! А потом решил отделаться от меня. Ты единственный,
кроме Аису и моих телохранителей, знал, что я буду в резиденции прошлой ночью.
- Но зачем мне убивать Коноэ...
- Тише!
- ...и вас? - быстро прошептал Хосина.
- Чтобы избежать обвинения в государственной измене. Ты слишком честолюбив
для того, чтобы руководить канцелярией сёсидая или быть моим личным секретарем.
Тебе подавай власть над всей Японией. Ты участвуешь в заговоре, который раскрыл
Сано. Коноэ узнал об этом, и ты убил его прежде, чем он сдал тебя мецукэ.
- Какой заговор? - По лицу Хосины расплылось недоумение. - За что меня
сдавать?
- Не валяй дурака! Ты сколотил шайку подонков и накапливал оружие в доме
даймё Ибэ. Ты не мог допустить, чтобы я узнал о мятеже. Моя смерть вызвала бы
большой переполох в бакуфу. Не скоро бы кто-то решил вновь заняться делом об
убийстве Коноэ, а тем временем ты начал бы действовать. Ты убил Аису, потому что не
разобрал в темноте, кто есть кто. - Янагисава с силой прижал Хосину к стене. -
Убийца! Изменник!
Глаза Хосины запылали гневом.
- Это прямые оскорбления с вашей стороны. Я никогда никого не убивал, зато вы
это делали не раз. Я не замышлял свержения правительства, а вот вы украли у сёгуна
власть. Если вам угодно посмотреть на настоящего убийцу и предателя, то взгляните в
зеркало!
Ёрики оттолкнул Янагисаву. Ярость захлестнула канцлера.
- Как ты смеешь прикасаться ко мне?!
- Прошлой ночью вам это нравилось.
- Так ты еще смеешься?! - Янагисава ударил Хосину по коленям и в
промежность, затем стал бить по голове и в грудь, выкрикивая проклятия.
Сначала Хосина уклонялся от ударов, крича:
- Как вы можете так со мной обходиться после всего, что я сделал для вас? Я
рисковал собой, мешая Сано. Стал бы я просто так затевать что-то против сёсакана
сёгуна!
- Не пытайся оправдаться! Все равно я тебе не верю! - Янагисава так врезат
Хосине по челюсти, что у того мотнулась голова. - Ты хотел использовать меня,
чтобы добиться власти и богатства. Ты хотел, чтобы Сано исчез: ты боялся, что он
помешает твоим планам!
Тогда ёрики резко выбросил вперед руку. Удар пришелся Янагисаве в лицо.
Канцлер на мгновение ослеп от боли. Когда он прозрел, между ними завязался
настоящий бой. В конце концов под грохот доспехов Янагисавы они рухнули на пол.
Каждый старался дотянуться до горла противника. И тут Янагисава почувствовал
вожделение. По силе оно было равно желанию задушить Хосину собственными
руками.
Камера наполнилась людьми. Они оттащили Хосину от Янагисавы.
- Прекратите, Хосина-сан! - кричали они.
Янагисава сел и увидел, что два ёрики держат вырывающегося Хосину. Марумэ
помог Янагисаве подняться на ноги. У канцлера начал заплывать левый глаз, все тело
ныло, но, насколько он мог определить, ничего не было сломано. Он пошатываясь
вышел из камеры. Душа разрывалась от боли, которая не имела ничего общего с
физическим недомоганием.
- Янагисава-сан! - Голос Хосины, полный мольбы, вонзился в спину канцлера,
словно зазубренный клинок. Против воли Янагисава обернулся.
Хосина затих в руках полицейских.
- Клянусь честью, я никогда не замышлял причинить вам вреда, и мне жаль, что я
это сделал. - Искренность горела в глазах, окруженных синяками и кровоподтеками.
- Дополнительная ложь не спасет тебя от расплаты. Я приговариваю тебя к
смерти, - сказал Янагисава, изнывая от вожделения и глубокого горя. Ему открылась
гибельная правда.
Он любит Хосину. Любовь была причиной и сутью их отношений. Он должен был
это понять. Он должен был понять это раньше.
- Если вы дадите мне шанс... я все сделаю для вас... я помогу вам найти убийцу...
посвящу вам жизнь... сделаю все, что захотите. Я докажу, что ни в чем не виновен.
Только, пожалуйста... - Голос осекся. - Смилуйтесь.
Янагисава повернулся спиной к Хосине. Даже если ёрики не виновен в убийстве
или измене, он заслуживает смерти. Он должен умереть, чтобы избавить Янагисаву от
шантажа со стороны Сано. И больше Янагисава никогда не позволит себе влюбиться.
- Тебя казнят завтра утром, - сказал он.
Таран врезался в ворота дома Ибэ со страшным грохотом; одна часть воинства
бросилась к крыльцу, другая окружила дом, третья рассредоточилась по территории
усадьбы.
- От имени сёгуна приказываем выйти и сдаться! - кричали нападающие.
Канцлер Янагисава заскочил за своими людьми в передний двор. Он жаждал
схватки. Он хотел забыть, что любит ёрики и горюет по поводу его грядущей смерти,
хотя сам вынес приговор. "Я должен устранить угрозу режиму, захватить
преступников", - внушал он себе.
Воины проникли в дом. Янагисава поднялся на крыльцо и ступил в коридор. Над
головой гремели шаги: голоса перекликались в темном спертом воздухе. Янагисава
сжал рукоять меча. В душе с прежней силой вспыхнуло стремление стать великим
детективом; канцлер ощутил потребность доказать: он способен не только на то, чтобы
мешать сёсакану. Возбуждение от операции пробудило в канцлере самурайский дух. Со
странным, безрассудным предвкушением Янагисава ожидал боя.
Подбежал детектив Марумэ:
- Досточтимый канцлер, здесь никого нет!
Детектив Фукида крикнул с лестницы:
- Наверху тоже пусто!
Боевой пыл Янагисавы поостыл.
- А где оружие?
Фукида грустно покачал головой.
- Мы ничего не нашли, - сказал Марумэ.
Воины столпились в коридоре, пряча мечи в ножны. Янагисава выругался, пряча
под грязными словами отчаяние, которое наполняло его по мере того, как росло
подозрение. Неужели Хосине удалось из-под ареста передать преступникам приказ
перепрятать оружие? Янагисава не желал вешать на любовника большие грехи, а также
признавать свое поражение. Он хотел под пыткой выведать у Хосины, где прячутся
преступники; он хотел дать волю гневу и одновременно утолить страсть.
- Обыщите все еще раз, - приказал он. - Ищите все, что может подсказать, где
находятся преступники и что замышляют.
Когда воины отправились выполнять приказание, Янагисава осмотрел кладовую.
Она была пуста, но в воздухе стоял запах пороха, а под окном валялась круглая пуля.
Канцлер поднял вещественное доказательство правоты Сано и уныло подержал на
ладони. Воины доложили о бесплодности поисков.
- Спросите у соседей, не знают ли они, куда подевались люди из этого дома, -
приказал Янагисава. - Если не знают, обыщите весь город и окрестности, но найдите
оружие. Преступники могли уйти, чтобы присоединиться к единомышленникам.
Торопитесь, иначе разразится война.
Он задержался в пустой комнате. Выслеживание преступников, вероятно, затянет
его пребывание в Мияко. Янагисава с ненавистью подумал о необходимости доложить
плохие новости подчиненным в бакуфу; чиновники обязательно разболтают о его
неудачном рейде, чтобы выставить начальника виновным на случай, если мятеж станет
реальностью. Янагисава представил, как проведет одинокую ночь в замке Нидзё, сходя
с ума от мысли, что Хосина вскоре умрет. Сел на пол, положил голову на колени и
предался унынию.
Две шеренги знаменосцев, лучников, стрелков, копейщиков и конных мечников
стояли во дворе императорского двора лицом друг к другу. На воинах были доспехи,
какие носили четыре столетия назад: огромные наплечники и длинные кафтаны со
сложной шнуровкой. Солнце вспыхивало на начищенных шлемах; боевые барабаны
оповещали о начале битвы. Сано показалось, будто он рухнул в глубину истории.
Когда он подошел ближе, иллюзия рассеялась. Оружие - оструганные доски;
лошади - конские морды из папь
...Закладка в соц.сетях
