Жанр: Детектив
Сано исиро 3. путь предателя
...ванный кипарисовый пол сияющими полосами. С опорных свай свисали
священные косички из белой бумаги. Стены были покрыты подношениями кумирне:
макетами кораблей, мечей, домов. Дверь во внутренние покои, вместилище бога, была
завешана белой материей. В воздухе, пропахшем благовониями, воском свечей и
сосновой смолой, царила тишина. Старший чиновник Охира упал на колени перед
занавесью и склонил голову - поза горького признания правоты Сано. Сано встал на
колени рядом с ним. После долгого молчания Охира тихим, печальным и
отстраненным голосом ответил:
- Я расстроил систему безопасности Дэсимы и подделал складскую опись по
приказу губернатора Нагаи. Я не хотел этого делать, но разве у меня был выбор?
Самурай должен подчиняться вышестоящему начальству.
В бусидо послушание - высшая добродетель, часто вступающая в конфликт с
личной моралью и законом. Сано, хорошо осознававший это противоречие, понял, что
именно чувство вины и ненависть к себе стали причиной физической дряхлости
Охиры, истощили его тело и душу.
- Нагаи сказал, что если я откажусь, - продолжал Охира, - то он заменит меня
тем, кто не станет запрещать контрабанду. Он угрожал, что перестанет
покровительствовать Киёси. - Голос самурая стал хриплым от волнения; он
повернулся к Сано и простер руку, моля о том, чтобы тот понял его. - Что мне было
делать? - Затем эмоции отхлынули. Охира уронил голову на сложенные ладони. -
Теперь все пропало.
- Не обязательно, - возразил Сано.
- О чем вы? - В глазах Охиры мелькнула надежда.
У Сано имелись улика и признание Охиры, которое старший чиновник, жаждущий
наказания, повторит перед трибуналом. Но ему нужно было больше.
- Киёси можно спасти. - Сано смутился, внезапно ощутив, что становится похож
на Яна Спаена. В том, что он намерен сделать, проявится та же склонность к
манипулированию людьми, как и у голландца. - Ваш сын не контрабандист и не
убийца, его единственное преступление в том, что он обвинил меня, желая выгородить
вас. Если мы убедим его рассказать правду, ему не придется умирать.
Старший чиновник Охира тихо застонал.
- Вы не знаете всей истории. И уверяю вас, когда узнаете, вам не так захочется
помогать Киёси. Я был у него в тюрьме сегодня утром. Киёси напоминал безумца, но
пришел в себя на довольно долгое время и рассказал мне все. Два месяца назад он
начал гоняться за таинственными огнями, поскольку гадалка сказала, что это призраки,
которые дадут ему много денег, и тогда он сможет жениться на любимой девушке.
Киёси видел, что огни двигаются к Дэсиме, и проследил за ними до бухты, где
наткнулся на контрабандистов. Позже он подслушал, как я распорядился, чтобы
стражники снимали охрану, когда проворачиваются контрабандные операции. Киёси
не знал, что в дело замешаны губернатор Нагаи и другие чиновники. Он решил, что
всем заправляю я. В ночь ареста Киёси отправился к бухте, чтобы уговорить меня
оставить это дело.
Значит, тот, кого Киёси собирался остановить и предостеречь, был его отец.
Догадка Сано подтвердилась.
Охира издал скорбный смешок.
- Мой бедный, преданный, наивный сын. Да, он защищал меня, но не только
ложью. Киёси ночами бродил по берегу, опасаясь, что полиция схватит меня... Откуда
ему было знать, что все они сообщники? - Охира умолк, словно собираясь с силами.
- Киёси стрелял из лука во всякого, кто приближался к заливу.
- Это он стрелял в меня? - Слова самурая ошеломили Сано. Значит, это не были
ни Нирин, ни стражники с Дэсимы, ни подосланный канцлером Янагисавой убийца. Он
догадался о мотиве юноши, но не о том, насколько далеко он готов пойти, чтобы
прикрыть отца. Теперь бессвязное бормотание Киёси обретало смысл. Он "поставил
личные интересы выше интересов сёгуна и государства", занимаясь не контрабандой, а
тем, что защищал семью, вместо того чтобы сообщить о преступлении. "Кровь на его
руках" была его, Сано, а не Яна Спаена и не Пеон.
- Я приношу извинения за сына, - сказал Охира. - Он не хотел причинить
вреда, он просто хотел напугать вас. Когда вы не уехали от залива, Киёси запаниковал.
Он стал целиться поспешно и задел вас. - Старший чиновник печально покачал
головой. - Но это его не оправдывает. Он напал на представителя сёгуна, что
трактуется как измена. Поэтому Киёси должен понести наказание. Как я и другие
члены семьи.
Сано не чувствовал враждебности к молодому человеку, едва не убившему его. Он
сам сделал бы то же самое, чтобы защитить отца.
- Когда судьи услышат о ваших преступлениях, у них не останется иного выбора,
кроме смертного приговора, - сказал Сано. - Я не могу спасти вас - да вы этого и
не хотите, не так ли? - Молчание Охиры подтвердило его слова. - Но, восстановив
свои властные полномочия, я постараюсь убедить бакуфу, чтобы ваши жена и младшие
дети не понесли наказания. - Он делал это в особых случаях для семей других
преступников. - И Киёси не умрет, если я не доложу о том, что вы мне рассказали. А я
не стану этого делать... если вы поможете мне.
Охира смотрел на Сано широко раскрытыми глазами, словно не смея поверить
тому, что услышал.
- Конечно. Я сделаю все, что угодно. Все, что угодно!
- Скажите, кто убил Яна Спаена, и назовите имена всех, кто занимался
контрабандой.
- Я не знаю этого. - Отчаяние снова овладело Охирой. - Меня там не было во
время смерти Спаена. Я даже ни разу не был в бухте. Начальник второй смены
управлял лодкой. - Значит, Сано плыл через залив за Нирином в ночь своего ареста.
- Моя задача заключалась в том, чтобы подделать опись товаров, ослабить
наблюдение за Дэсимой и предоставить людей.
И принять на себя обвинение, если что-то сорвется, подумал Сано, чувствуя, что
надежда выявить преступников становится все более иллюзорной. Умен Нагаи, если
заранее сотворил козла отпущения!
- Я не знаю, кто эти контрабандисты и кто ими руководит, - вздохнул Охира.
- Но вы должны были связываться с ними. - Сано пытался ухватиться за
малейшую зацепку.
- В мою канцелярию в городе приходили анонимные послания. Я никогда не
пытался выяснить, кто адресат... я не хотел знать больше, чем нужно. И уничтожал
каждое послание.
Таким образом, письменных улик против губернатора Нагаи, переводчика Исино,
Урабэ и кого-либо еще, кроме Охиры, нет. Но Сано не желал сдаваться.
- О чем говорилось в посланиях?
- Сообщались дата и время переправки контрабанды. Место, где мои люди
должны взять товары... - Лицо Охиры выразило отвращение.
- Что еще? - спросил Сано.
- Очередное послание пришло вчера. Мои люди должны завтра вывезти с острова
оставшиеся незаконные товары.
- Куда? - спросил Сано. - Когда?
Если ему удастся предоставить эту информацию судьям трибунала, то они,
вероятно, освободят его и обратят внимание на настоящих преступников. Сано
впервые почувствовал вкус успеха. И быть может, когда контрабандистов схватят, он
узнает, кто убил Спаена, Пеон и поджег его дом.
- В послании говорилось, что нужно подобрать новое место встречи, - сказал
Охира, - так как бухта засвечена. Я должен ждать дальнейших указаний, которые
скоро последуют.
Достаточно ли скоро, подумал Сано, чтобы спасти его и Хирату? Достаточно ли
скоро, чтобы предоставить убийцу Спаена голландскому капитану и предотвратить
войну?
Снаружи по ступеням кумирни застучали деревянные подошвы, возвещая о
прибытии желающих помолиться. Вдали продолжали тревожно бить военные
барабаны. Сано собрался уходить.
- Сообщите мне сразу же, как узнаете, - сказал он.
- Конечно. Как вас найти?
Дом Сано сгорел, полиция наверняка охотится за ним. Ему некуда идти.
- Не знаете ли вы какого-нибудь тихого, уединенного постоялого двора? -
спросил Сано.
- "Двойное счастье". - Охира объяснил, как туда добраться. - Я пришлю вам
весточку.
Прежде чем уйти, Сано поклонился в сторону внутренних покоев и бросил в ящик
для подношений монетку на счастье. Охира стоял на коленях и молча, с закрытыми
глазами молился. На него снизошло небывалое спокойствие и придало странную
красоту изборожденному морщинами лицу.
- С вами все будет в порядке? - спросил Сано, тревожась за человека, гибель
которого должна расчистить дорогу к истине и его собственному спасению.
Странно отрешенный голос старшего чиновника Охиры прозвучал словно
издалека:
- Я еще немного побуду здесь.
Сано изнемогал от чувства вины и жалости; завершение миссии не принесло ему
радости. Сано очень хотелось быть таким человеком, который отказался бы от
расследования или по крайней мере закончил его прежде, чем оно убьет Пеон, Старого
Сазана, Охиру и будет угрожать Хирате и государству. Правдоискательство казалось
ему проклятием, служение личному кодексу справедливости - жестоким эгоизмом. Но
что оставалось делать Сано, как не довести расследование до конца? И в глубине души
он все же чувствовал, что это будет правильно. Он должен служить чести и мириться с
судьбой - как это делал Охира.
- Мне очень жаль, - тихо сказал Сано, но старший чиновник ничем не показал,
что расслышал его слова.
Сано покидал кумирню, намереваясь укрыться на постоялом дворе и ждать
послания от Охиры. Но сразу за воротами его охватило предчувствие опасности - на
мгновение раньше, чем он увидел ее источник.
Вниз по дороге мимо него двигалась длинная процессия, во главе которой шли
пешие солдаты со знаменами, украшенными гербами Токугавы. Конные солдаты
сопровождали три паланкина; в открытых окошках виднелись мрачные пожилые
чиновники в черных церемониальных головных уборах и халатах. Дальше следовала
целая армия слуг и носильщиков с сундуками и тюками. У Сано сжалось сердце; ужас
сковал его.
Члены трибунала по делу о государственной измене прибыли на день раньше, чем
их ожидали. Время вышло. И Сано лишился шанса выверить свои планы. Со стороны
города появилась толпа разъяренных самураев: ёрики Ота в полном боевом облачении
на жеребце в дорогой сбруе; досины, размахивавшие дзиттэ; полицейские помощники
с палками, веревками и лестницами; конные и пешие солдаты; мокрый с головы до пят,
взбешенный Нирин.
- Вот он! - крикнул Нирин, который, видимо, и привел отряд к кумирне. -
Хватайте его!
Толпа кинулась к Сано. Полицейские вырвали у него меч, связали ему руки и
соорудили вокруг него из лестниц подобие клетки.
- Суд над вами начнется завтра утром, - с торжествующей усмешкой сообщил
Сано ёрики Ота. - А пока вы отведаете щедрого гостеприимства тюрьмы Нагасаки. -
Он щелкнул поводьями и сделал подчиненным знак следовать за ним. - Пошли!
Посаженный, словно зверь, в клетку, подгоняемый палками и насмешками,
готовый умереть от стыда и отчаяния, Сано двинулся в долгий путь к тюрьме Нагасаки.
Глава 32
Трибунал по делу о государственной измене собрался в приемном зале резиденции,
где остановились трое судей. Блеклый свет раннего утра едва пробивался через
зарешеченные окна. Фонари отбрасывали зловещие желтые блики на судей, одетых в
черные церемониальные халаты и накидки с гербами Токугавы и черные головные
уборы; даже рукояти их мечей были черными. Судьи расположились на возвышении.
Судебные чиновники и секретари сидели на коленях за столиками. Солдаты охраняли
двери. На стенной росписи, выполненной в мрачных тонах, была изображена сцена
конной охоты на тигра в лесу.
Сано, обвиняемый, в грязном муслиновом кимоно стоял перед возвышением на
коленях на соломенной циновке, постеленной на сирасу: часть пола, покрытую белым
песком - символом правды.
- Проводится суд над сёсаканом Сано Исиро, - нараспев произнес судья,
который сидел в центре возвышения за столиком, заваленным свитками.
Ему было лет шестьдесят, его лицо с выпяченным подбородком и острыми скулами
напоминало вытянутый прямоугольник. Тело судьи было стройным и сильным,
посадка прямой.
- Слушание ведут судьи Фумио Сэгава из Хаката и Мория Дазай из Курумэ. - Он
отвесил поклоны мужчинам, разместившимся по обе стороны от него; секретари
зафиксировали слова судьи. С гор, окружавших город, долетел бой военных барабанов,
напоминавший биение сердца огромного чудовища. - И я сам, верховный судья:
Кэнзан Такэда из Кумамото. Когда Сано услышал это имя, у него сжалось сердце.
Такэда был известен жестокостью приговоров и тем, что выносил обвинительные
приговоры в ста процентах случаев. О других судьях Сано не знал ничего. В них
сосредоточилась надежда Сано на оправдание, однако их бесстрастные лица не
выражали и намека на жалость.
- Подзащитный обвиняется в государственной измене по шести пунктам, - начал
верховный судья Такэда. - Организация контрабандной цепочки, гонение на
японских подданных, приобретение оружия у голландцев, привлечение их к заговору с
целью свержения правительства, обращение к китайцам за военной помощью,
отправление христианских обрядов.
Когда Сано готовился опротестовывать обвинения и убеждать судей позволить ему
поймать настоящих преступников, его мысли путались от боли, усталости и тревоги.
Он провел адскую ночь в грязной тюремной камере. Тюремщики не давали ему ни
воды, ни пищи, а каждый самурай в городе, казалось, считал обязанностью прийти и
поиздеваться над самым высокопоставленным заключенным, какого видела городская
тюрьма Нагасаки. Путешествие из тюрьмы к месту суда отняло у Сано много сил и
глубоко ранило его самолюбие. Стражники заставили Сано идти в загоне из лестниц
через толпу, из которой в него летели камни и мусор. Болело раненое плечо; саднили
ожоги; он прекрасно понимал, что его внешний вид восстановит судей против него не
меньше, чем возведенная на него ложь. Хуже всего было то, что тюремщики изъяли
украденные им на Дэсиме записи, лишив Сано улик, которые помогли бы ему
защищаться.
- Дополнительные обвинения против подзащитного были предоставлены вчера
досточтимым губернатором Нагаи, - сообщил верховный судья Такэда. -
Незаконное проникновение на Дэсиму и нападение на служащих. Подкуп команды
голландского корабля. - Такэда указал на разложенные на столе свитки. - Мы,
судьи, изучили показания свидетелей и нашли их убедительными. Таким образом, мы
сочли обвиняемого виновным во всех вышеуказанных преступлениях.
Потрясенный Сано не верил своим ушам.
- И это все? - Он изначально понимал, что его шансы на честный процесс
крайне малы, но все же не ожидал столь формального подхода. - Разве не будут
заслушаны показания свидетелей? И мне не предоставят возможность выступить в
свою защиту? - Даже самый последний крестьянин обычно мог высказаться до
оглашения приговора и имел возможность посмотреть в суде в глаза тем, кто его
обвиняет. - Вы, видимо, шутите!
- Никто не давал вам разрешения говорить, - пробормотал судья Сэгава,
крошечное морщинистое существо с чопорно поджатыми губами. Он повернулся к
верховному судье Такэде: - Давайте объявим приговор и закончим это неприятное
дело так, как хотел досточтимый канцлер Янагисава.
Тучный, с ласковыми манерами судья Дазай кивнул. Сано потерял надежду найти
союзников в лице этих людей: ставленники Янагисавы, они хотели добиться похвалы
канцлера, уничтожив его. Но он не сдастся без борьбы.
- Обвинения сфальсифицированы! - выкрикнул Сано. - Так называемые
свидетели подставили меня, чтобы защитить себя. - Судьи нахмурились, молча
выражая недовольство. Чиновники, секретари и стражники с презрением посмотрели
на Сано. - Я требую, чтобы мне предоставили шанс доказать свою невиновность!
Когда затихло эхо его голоса, в зале воцарилась тишина, которая, казалось, длилась
целую вечность. Затем заговорил судья Сэгава:
- Эта эмоциональная вспышка крайне оскорбительна. Такэда-сан, прошу вас
прекратить заседание сейчас же.
Но внимание верховного судьи было полностью сосредоточено на Сано; он с
интересом прищурил глаза.
- Ввиду суровости обвинений я разрешаю подзащитному выступить. - Он
повернулся к Сано: - Говорите.
Быть может, Такэда было просто любопытно услышать, что скажет Сано. Но Сано
заподозрил в верховном судье тот тип чиновника, который хочет верить: все, что
делает правительство, справедливо, чтобы и на него упал отблеск славы. Такэда не
обратил внимания на халатность своих коллег. Претворяя в жизнь законы, он выступал
за суровость наказания, так как считал всякое нарушение личным оскорблением. Он
также предпочитал наказать невиновного, чем позволить хоть одному виновному
избежать кары. Так или иначе, верховный судья Такэда согласился допросить
свидетелей и не стал сразу признавать вину Сано. Однако если Сано правильно понял
Такэду, судья не удовлетворится наказанием одного человека, если есть возможность
выявить других преступников. И, согласившись слушать, Такэда выказал большую
независимость, чем его коллеги судьи.
И Сано произнес самую выразительную, самую отчаянную речь в своей жизни. Он
оправдывал свои действия, которые были неправильно истолкованы. Он приводил
свой послужной список как доказательство лояльности правящему обществу и
добропорядочности. Он ссылался на мотивы убийства Яна Спаена, имевшиеся у
заместителя директора де Графа, доктора Хюйгенса, настоятеля Лю Юня и Урабэ. Он
объяснял, как ему удалось выявить контрабандную торговлю, излагал свои претензии к
служащим Дэсимы, высказал предположение, что Пеон погибла из-за того, что
располагала информацией. Сано назвал поджог своего дома свидетельством заговора
против него - заговора, в котором явно замешан знающий все в Нагасаки всемогущий
губернатор. В заключение Сано сообщил о фальсификации описей, признании
старшего чиновника Охиры и своих планах поимки настоящих контрабандистов и
разоблачения тех, кто убил Яна Спаена и Пеон.
- Досточтимые судьи, клянусь честью, что все, рассказанное мной, правда, -
закончил Сано. Он охрип и дрожал от жестокой физической и душевной нагрузки. -
Прошу поверить мне и воздать по закону истинным виновникам!
Чиновники и секретари отложили кисти; стражники стояли, словно неподвижные
тени. Сано видел по выражению лиц судей, что они усматривают логику в его
показаниях и не могут пренебречь своими профессиональными обязанностями, просто
отмахнувшись от них. Он ощутил преждевременную радость.
- Вы располагаете документами, о которых упомянули? - спросил верховный
судья Такэда.
- Нет, досточтимый судья, - признался Сано. - Их изъяли при моем аресте.
Судья Сэгава засмеялся. Это было писклявое, мерзкое кудахтанье.
- Скорее всего их никогда не существовало в природе. - Он и судья Дазай
кивнули друг другу. Их лица выражали самодовольство: они вот-вот достигнут цели -
потрафить канцлеру Янагисаве.
- Но ведь есть признание Охиры, - поспешно добавил Сано. - Он хочет, чтобы
восторжествовал закон. Исчезновение записей не повлияет на его решение. - Сано
решил выяснить, так ли это на самом деле, только если верховный судья Такэда
согласится сотрудничать с ним. - Приведите Охиру. К настоящему времени он уже
должен иметь информацию о том, когда и где контрабандисты назначили встречу.
Предоставьте мне шанс, и я передам их всех вам.
Верховный судья Такэда сердито сдвинул брови.
- Вы оскорбляете меня, сёсакан Сано, полагая, что я стану порочить других людей
на основании безосновательных заявлений человека, которому нечего терять. Вы что,
считаете меня глупцом?
Все судьи ухмыльнулись. Сано почувствовал обреченность.
- Оставляется прежний вердикт: виновен по всем статьям, - сказал Такэда. -
Сейчас я зачитаю приговор: "Сано Исиро отказался от привилегии сохранения чести
путем ритуального самоубийства. Ему публично отрубят голову, а его останки
выставят на всеобщее обозрение в назидание потенциальным предателям". - Такэда
дважды хлопнул в ладоши.
Стражники подскочили к Сано и схватили его.
- Нет! - крикнул он. - Клянусь, я сказал правду!
Это был самый чудовищный кошмар для самурая: трудиться не покладая рук,
жертвовать всем, преданно служа господину, и все же закончить жизнь в позоре и
бесчестье. Сано охватил неистовый гнев против его обвинителей, канцлера Янагисавы
и всего коррумпированного бакуфу. Отбиваясь руками и ногами, он разметал по полу
белый песок правды. Но стражники замкнули железные кандалы у него на руках и
ногах.
- Пустите! Я невиновен!
Когда стражники потащили Сано к двери, она внезапно распахнулась. В комнату
вбежал какой-то человек, за которым следовала орущая и размахивающая мечами
толпа. Несмотря на боль, стыд и гнев, Сано испытал потрясение, узнав вбежавшего
человека.
- Хирата? - В его сердце мелькнула радость, потом оно сжалось от ужаса.
Солдаты наверняка убьют Хирату. - Нет!
- Сёсакан-сама. Милостивые боги, я не слишком поздно! - Хирата пал на колени
перед возвышением и изумленными судьями. На нем не было ничего, кроме
набедренной повязки. Тело Хираты покрывали грязь и пот. Самое странное
заключалось в том, что он обрил голову.
Кланяясь судьям и тяжело дыша, Хирата заговорил:
- Досточтимые судьи, я пришел молить вас даровать жизнь моему господину.
Прошу вашего разрешения доказать его невиновность.
Пока Сано беспомощно наблюдал за этой сценой, толпа окружила Хирату.
- Этот человек проскочил мимо нас, прежде чем мы успели остановить его, -
сказал предводитель. - Простите, что прервали вас. - Потом он обратился к своим
людям: - Это беглый изменник и убийца. Выведите его во двор и убейте.
Солдаты подняли извивающегося Хирату над головами.
- Нет! - Сано кинулся на помощь к нему, но тюремщики дернули за цепь, и он с
грохотом упал. Стражники пронесли Хирату мимо него.
- Подождите! - Голос верховного судьи Такэды прогремел с возвышения,
заставив солдат остановиться. - Принесите его назад.
- Что? Почему? - удивился судья Сэгава.
Такэда не обратил на него внимания. Солдаты бросили Хирату лицом вниз перед
возвышением. Сано, лежа на полу в цепях, озадаченно наблюдал, как верховный судья
изучающе смотрит на Хирату. По странному выражению лица Такэды нельзя было
понять, что он намерен предпринять.
- Сядь, - приказал Такэда Хирате, и тот тут же повиновался. - Ты тот человек,
которого обвиняют в содействии изменническим действиям сёсакана Сано,
проникновении в резиденцию казначея и убийстве солдата?
Хирата поклонился:
- Да, но я невиновен, так же как и мой господин. - Его голос сорвался; он
откашлялся и смело продолжил: - Пожалуйста, простите мой непрошеный визит,
досточтимый судья, и позвольте мне объясниться.
- Успеется. - Верховный судья смотрел на Хирату с явным интересом. - Как я
понимаю, ты скрывался. Чем ты занимался все это время?
В голосе Хираты зазвенела страстная решимость:
- Я собирал информацию на людей, несправедливо обвинивших моего господина.
Сано на мгновение закрыл глаза; он был в отчаянии. Даже находясь в бегах,
Хирата не бросил расследования - или деятельности по спасению своего господина.
За эту настойчивость Сано любил отважного молодого воина, своего единственного
верного друга. Но теперь им предстояло умереть вместе, ибо он понимал, что Хирата
не принес никаких вещественных доказательств.
- Тебе известно, что солдаты охотились за тобой днем и ночью, а губернатор
Нагаи уже приговорил тебя к смерти? - спросил Такэда.
- Да, досточтимый судья. - Если Хирата и испытывал страх, то Сано не видел
этого: Хирата держался прямо, а его обритая голова была гордо поднята.
- И все же ты рискнул прийти сюда и заступиться за господина?
- Да, досточтимый судья.
На суровом лице верховного судьи Такэды отразилась разнообразная гамма чувств.
- Инсётэки - впечатляет, - тихо проговорил он. Откинув рукав кимоно, Такэда
утер слезу. - Ярчайшее выражение бусидо: такого я не надеялся увидеть ни сегодня,
ни когда бы то ни было вообще.
Будучи историком, Сано знал, как эволюционировал Путь воина вслед за
изменяющимся политическим климатом в Японии. Мирному времени недоставало
чистой верности и безжалостной простоты войны. Самураю приходилось блюсти
лояльность различным начальникам, покровителям, коллегам; удовольствия отвлекали
его от выполнения долга; свои интересы зачастую он ставил выше необходимости
жертвовать собой. Во время гражданских войн, закончившихся более столетия назад,
самураи с радостью погибали в войнах, которые вели их правители. Сегодня было мало
возможностей добыть славу - и мало тех, кто их искал. Многие самураи сожалели об
утраченной чистоте бусидо; верховный судья Такэда явно принадлежал к таким людям.
- Такая верность должна быть вознаграждена, - провозгласил он. Приказав
солдатам покинуть помещение, Такэда обратился к Хирате: - Можешь говорить.
Хирата взволнованно рассказал о том, как изображал полицейского офицера,
проводя расследование, о том, как, защищаясь, совершил убийство.
- Урабэ связан с бандитами. Никто не может подтвердить, что он делал во время
убийств Спаена и Пеон, а также доказать или опровергнуть его участие в
контрабандных операциях. Переводчик Исино тратит на подарки начальникам больше,
чем зарабатывает. Как он может себе это позволить, если не добывает деньги
преступным путем?
Поражаясь тому, как много узнал Хирата, Сано наблюдал за судьями и их реакцией
на эту информацию. Такэда очень внимательно слушал Хирату. Два других судьи
почти не скрывали неудовольствия в связи с проявленной начальником слабостью. И
то действительно было слабостью, Сано знал это по своему опыту. Бусидо, основа
силы самурая, было одновременно его самым уязвимым местом. Канцлер Янагисава не
раз использовал развитое в Сано чувство чести против него самого, устраивая происки,
которым Сано не мог противостоять, не нарушая жестких правил поведения.
Верховный судья Такэда был жесток и несправедлив, но продемонстрированный перед
ним образец преданности заставил его соблюсти правила и задуматься. Когда Хирата
продолжил, в Сано затеплилась надежда.
- Я представился работником-мигрантом и получил работу в доме удовольствий
"Половинка луны". От тамошних служащих я узнал, что и Исино, и ёрики Ота, и
губернатор Нагаи присутствовали на вечеринке в ночь убийства Пеон. И еще я нашел
одного владельца ресторанчика, по словам которого настоятель Лю Юнь регулярно
проникает в квартал под видом японского торговца. В ту ночь он тоже был там.
Досточтимый судья, прежде чем вы произнесете приговор моему господину, прошу вас
провести собстве
...Закладка в соц.сетях
