Жанр: Детектив
Сано исиро 3. путь предателя
...м отдавшись своему ремеслу. Поспешив к молодому человеку,
Хюйгенс дотронулся до его холодной шеи и ощутил очень слабый пульс.
- Принесите горячей воды, - сказал он.
Переводчик велел стражникам выполнить его просьбу.
Смыв кровь вокруг раны, Хюйгенс увидел, что она очень глубокая и опасная. Из
разорванной артерии хлестала кровь, обильно пропитывая поврежденные ткани.
Обычный метод прижигания раны раскаленной кочергой здесь не подойдет. Хюйгенс
достал из своего саквояжа тонкую иглу и длинный человеческий волос. Пользуясь
техникой, приобретенной в Лейденском университете, он зашил артерию, затем
соединил ткань вокруг нее с помощью более толстой иглы и пучка конского волоса.
Японцы благоговейно зашептались. Хюйгенс снял жгут, промыл и перебинтовал рану.
- Ваш сын потерял много крови, - сказал он Нирину. - Чтобы выжить, ему
нужно восполнить потерю. Вы должны найти мне собаку.
После перевода послышались подозрительные вопросы: все хотели знать, не
собирается Хюйгенс нарушить эдикт об охране собак, их странный закон, ставящий
жизнь животного выше человеческой.
- У меня нет времени объяснять, - нетерпеливо бросил Хюйгенс. - Найдите
собаку, или юноша умрет.
Стражники выбежали за дверь. Хюйгенс, Нирин и переводчик стояли вокруг
раненого. Переведя взгляд со смертельно бледного лица молодого человека на мрачное
лицо отца, Хюйгенс испытал страх. Вдруг японцы из мести убьют его, если он не
поправит ущерб, нанесенный его соплеменниками? За страхом забрезжила надежда
освободиться от жизни, которая хуже смерти...
На то, что стало следствием его столкновения с Тульпом, набрел Ян Спаен. Но
несмотря на пережитое, они не встречались больше вплоть до того времени, когда
жизнь Хюйгенса кардинально изменилась.
Инцидент с Тульпом потряс его до глубины души. Опасаясь прибытия полиции,
Хюйгенс спрятался у себя в комнате. Он физически страдал от страха и чувства вины, а
еще ждал, что Спаен что-нибудь от него потребует. Но когда прошло несколько недель
и ничего не случилось, Хюйгенс поверил в то, что избежал наказания. Ему давался еще
один шанс.
Следующие двадцать лет он искупал грех. Уйдя из банды, Хюйгенс бросил пить,
взялся за учебу и закончил университет лучшим в своей группе. Он получил почетную
должность профессора в Лейденском университете; преподавал в Риме и Париже. В
своей частной клинике Хюйгенс лечил как именитых горожан, так и бедняков в
качестве благотворительности. Он женился на Юдит, богатой девице, которую выбрал
ему отец, и всем сердцем полюбил ее. С течением времени Хюйгенс все реже
вспоминал о совершенном им зле и о человеке, который знал о нем.
Однажды, находясь на медицинской конференции в Амстердаме, Хюйгенс вышел
из лекционного зала с группой коллег и, остановившись в вестибюле, увидел призрак
из прошлого. Его охватил ужас. Он замер.
Ян Спаен улыбнулся.
- Вы только что прочли блестящую лекцию, доктор Николас Хюйгенс, - сказал
он.
Его лицо было по-прежнему красивым, тело сильным, волосы, как и раньше,
отдавали золотом, в глазах светились отвага и ум. Хюйгенс где угодно узнал бы его.
Теперь же, услышав, что Спаен назвал его имя и звание, он пришел в ужас: Спаен в тот
давний день не имел представления, кто перед ним, но теперь знал это точно. И
Хюйгенс понял, что Спаен наконец пришел получить свой должок.
- После стольких лет у нас есть о чем поговорить. - Спаен вывел доктора на
пустынную улицу. - Я торговец в Ост-Индской компании, нахожусь в городе, пока
мой корабль снова не отправится в плавание. В своей команде я хотел бы иметь
хорошего медика. Из вашей лекции я сделал вывод, что вы специалист по травмам и
тропическим болезням. Что вы об этом думаете?
Хюйгенса охватило жуткое чувство. Ему показалось, что невидимый поток уносит
все и всех, кто ему дорог.
- Но я не могу идти в море, - возразил он. - Моя работа, семья...
- "Гертье" уходит к Пряным островам на следующей неделе, - сказал Спаен. -
Тогда и увидимся.
Хюйгенсу оставалось только подчиниться. Если то, что знает о нем Спаен, станет
достоянием общества, он погибнет. Несмотря на протесты родных и коллег, он оставил
преподавательскую работу и закрыл клинику. Опасаясь потерять любовь и уважение
близких, Хюйгенс убедил их, что в нем внезапно вспыхнула страсть к путешествиям. В
холодный серый день отплытия он махал с палубы быстро уменьшавшимся фигуркам
жены и сына.
- Я скоро вернусь! - крикнул он, надеясь, что ему как-нибудь удастся избавиться
от власти Спаена.
Жизнь в море была хуже, чем представлял себе Хюйгенс: штормы, пираты, гнилая
пища, болезни, постоянная угроза бунта, бессчетные несчастные случаи, калечившие и
убивавшие моряков, частые военные столкновения. Однако Ян Спаен процветал,
несмотря на опасности, в обществе людей, служивших ему против воли. День за днем
Хюйгенс терпел его бесконечные разговоры во время трапез, кипя от возмущения.
Спустя два года один голландский путешественник доставил ему известие, что Юдит
умерла во время эпидемии. Петер, его обожаемый, умственно отсталый сын, был
помещен в убогий лейденский приют для умалишенных и вскоре после этого
скончался. Будь Хюйгенс там, он предотвратил бы эти трагедии! Его ненависть к
Спаену усиливалась. Разве он не искупил грех тем, что коренным образом изменил
жизнь и исцелял страждущих? Профессиональная этика запрещала ему лишать
человека жизни; и все же Хюйгенс мечтал убить Спаена. Невыносимое мучение от
того, что они вместе заточены на Дэсиме, довело его до отчаяния...
Громкий лай за окном возвестил о возвращении стражников. Они втащили на
веревке в хирургический кабинет игривого черного пса.
- Привяжите собаку во дворе. Потом подождите здесь, - сказал Хюйгенс.
Услышав перевод, стражники повиновались. Доктор Хюйгенс один вышел во двор,
держа в руках дубинку и скальпель. Пес присел и поджал хвост.
- Господи, прости меня, - прошептал Хюйгенс.
Один сильный удар по черепу, и собака упала замертво; несколько быстрых
надрезов скальпелем, и у него в руках оказалась длинная белая вена, по которой бежала
теплая кровь. Он быстро вернулся в кабинет и промыл вену в ведре с водой.
- Сядьте на стол, - сказал он Нирину, - и закатайте рукав; я перелью немного
вашей крови сыну.
Встревоженный Нирин сделал, однако, то, что сказал ему переводчик. Хюйгенс
достал из своего набора инструментов две канюли: крошечные серебряные трубки - у
каждой один конец был сужен, а другой срезан под углом и заточен. Он молился,
чтобы операция прошла успешно. Переливание донорской крови пострадавшему от
ближайшего родственника увеличивало шансы на успех, но если одни пациенты
выздоравливали и процветали, другие умирали.
Хюйгенс помял пальцами холодную, безжизненную руку юноши и нашел вену.
Когда он проткнул ее канюлей, молодой человек даже не дернулся. Хюйгенс
повернулся к Нирину.
Офицер смело протянул свою руку. Он поморщился, когда канюля вошла в его
тело; через нее засочилась кровь. Хюйгенс надел один конец мягкой собачьей вены на
выступающую суженную часть канюли. Другой конец присоединил к канюле,
торчавшей из руки юноши.
- Разожмите и сожмите кулак. - Он показал Нирину, как это делается.
Собачья вена стала красной, когда по ней побежала кровь. Со двора доносились
голоса стражников. Они вышли, чтобы спрятать труп собаки - еще одна из многих
дэсимских тайн. Хирургическая операция проходила в напряженном молчании. Нирин
смотрел на лицо сына. Хюйгенс почувствовал, что пульс на шее юноши становится все
отчетливее. Кожа приобрела нормальный цвет; глаза открылись.
- Отец, - прошептал он.
Жесткие черты лица Нирина смягчились; он прикоснулся к щеке сына. Переводчик
захлопал в ладоши. В это мгновение Хюйгенс испытал восторг, который всегда
охватывал его, когда удавалось спасти чью-то жизнь.
Затем страх и подавленное настроение вернулись. Даже медицинские чудеса не
могли возместить то, чего он лишился, поступив в Ост-Индскую компанию. Смерть
Спаена не вернет того, что ушло навсегда, не уменьшит ненависть, которую Хюйгенс
по-прежнему питал к нему. Если следователь Сано узнает правду о Хюйгенсе, он
больше не станет искать убийцу Яна Спаена.
Глава 27
Задернутый завесой дождя пейзаж Нагасаки окружал Хирату, когда он шел по
мокрым улицам, по грязным переулкам, спускался по скользким ступеням. Замерзший
и уставший, он мечтал о горячей ванне, еде и постели. Но у него не было денег, и ему
приходилось все время идти, чтобы его не схватили солдаты, которые продолжали
прочесывать город, разыскивая Хирату, несмотря на угрозу войны.
Прошлой ночью, охотясь на контрабандистов, он услышал шум в бухте и вернулся
как раз в тот момент, когда полиция арестовала Сано и Киёси. Потом портовые
полицейские погнались за ним. Позже к погоне присоединились другие солдаты. Всю
ночь Хирата бегал по лесам, взбирался на горы, ползал по полям, переправлялся через
речки, пытаясь скрыться. Если его поймают, кто спасет Сано? К рассвету
изможденный до крайности, Хирата передохнул час на дереве. Но сон не принес
успокоения, так как ему снились его бывший наставник, засада в чайном домике и его
трусливое бегство, после которого он получил второй шанс доказать, что достоин быть
самураем.
Хирата пробрался в город сразу после того, как открылись ворота. Теперь Хирата
радовался тому, что на нем одежда, в которой он чувствовал себя удобнее всего: его
старая форма досина, состоящая из короткого кимоно, узких хлопчатобумажных
штанов, соломенной шляпы, короткого меча и дзиттэ. Пока Хирата скрывает лицо, он
вполне может сойти за нагасакского полицейского. До сих пор одежда служила именно
этой цели.
Прежде всего он выяснил, что произошло с Сано. Газетчики по всему городу
разносили листки: "Сёсакан сёгуна - предатель. Читайте полный отчет об этом!"
Хирата стащил один листок. Охваченный смятением, он читал возмутительные
обвинения против его хозяина. Однако Хирата испытал облегчение, узнав, что Сано
жив и ему предоставлена свобода до тех пор, пока через три дня не соберется трибунал.
У Хираты есть время, чтобы собрать улики против настоящих преступников и
вызволить Сано.
Он начал с визита к Урабэ. Возле лавки торговца иностранными товарами он
встретил дочь Урабэ, Дзюнко, и та стала умолять Хирату спасти Киёси.
- Киёси невиновен. Вы должны попросить ваших начальников, чтобы его
отпустили! - Дзюнко в возбуждении уперлась своими маленькими кулачками в грудь
самурая и разрыдалась. - Пожалуйста, я не хочу, чтобы он умер!
- Если Киёси не контрабандист, что же он делал в бухте? - спросил Хирата.
Дзюнко рассказала о том, как Киёси выслеживал таинственные огни, пытаясь
поймать призраков и надеясь получить от них такое количество золота, чтобы они
могли пожениться.
- Мой Киёси - настоящий самурай. Он никогда бы не нарушил закон. - Она
всхлипнула. - Он такой добрый, послушный и верный!
Настолько, чтобы пожертвовать жизнью ради спасения кого-то другого? Хирата
вспомнил, как Сано подозревал, что Урабэ помогал Яну Спаену со сбытом товаров на
черном рынке. Может, Киёси лгал, чтобы спасти Дзюнко? Ведь за преступления отца
она разделила бы его участь...
Делая вид, что осматривает предприятие Урабэ в связи с розысками беглеца,
Хирата расспросил торговца, где тот находился в важные для следствия ночи. Урабэ
заявил, что во время операции контрабандистов, убийства Пеон и исчезновения Яна
Спаена допоздна работал один в магазине. Между тем два обстоятельства заставили
усомниться в его шатком алиби и обосновали его участие в контрабанде.
В магазин вошли три вульгарных простолюдина. Покрытые татуировками руки
выдавали в них бандитов. Когда они приняли от Урабэ массивный сверток в обмен на
пригоршню монет, Хирата заподозрил, что дело нечисто. Потом какой-то ростовщик
забрал у Урабэ товары в качестве платы за просроченный долг. Финансовые дела
торговца явно оставляли желать лучшего. И если те бандиты орудовали на черном
рынке, значит, Урабэ имел контакты для сбыта незаконных товаров.
Затем для обыска магазина прибыли солдаты, Хирата едва успел скрыться. С тех
пор уже несколько часов ему ничего не удалось сделать, он просто боролся за
выживание, а это совсем не помогало Сано.
Тяжелые шаги вновь возвестили о приближавшейся опасности. Хирата забежал на
рынок. Крытые прилавки спасали продавцов, товары и покупателей от дождя. От
запаха жарившейся пищи рот Хираты наполнился слюной. Изнывая от голода, он
направился к прилавку, где продавались шампуры с жареными морепродуктами и
овощами.
- Дайте мне пять шампуров, - сказал он торговцу, - и большую чашку риса.
Тот поставил еду на узкую полку, служившую столом.
- Это стоит десять медяков, господин.
- Я - слуга закона! - Хирата помахал дзиттэ. - Мне незачем платить.
Испуганный торговец покорно отошел к жаровне. Хирата жадно набросился на еду,
но его грыз стыд, и он вспомнил слова отца: "Благородный досин не злоупотребляет
своей властью, потому что в противном случае оказывается не лучше преступников,
которых должен наказывать".
Однако Хирата убедил себя, что его миссия оправдывает воровство, а долг перед
хозяином выше сомнений. Покончив с едой, он подошел к продавцу чая и потребовал
для себя чашку. Утолив голод и жажду, Хирата почувствовал, как к нему вернулись
силы и решимость. Избегая встреч с солдатами и полицией, он направился к берегу.
Из разговоров с обитателями улицы, где жил старший чиновник Охира, удалось
почерпнуть только то, что он живет скромно и пользуется репутацией строгого,
законопослушного руководителя. Хирата не выявил ни одного свидетельства того, что
Охира имел какую-то выгоду от контрабанды голландскими товарами. На расспросы о
переводчике Исино местные жители сказали ему: "Вам следует навестить госпожу
Кихара, жену городского казначея. Она сваха, устроившая женитьбу переводчика
Исино. Уж она-то всегда очень тщательно наводит справки о перспективных
кандидатах на брак".
Они направили Хирату в часть города, расположенную под особняком губернатора.
На широких улицах мелкие чиновники и посыльные шныряли между проплывавшими
паланкинами; члены административных органов и дипломаты проезжали через ворота
обнесенных стенами резиденций нагасакских чиновников; торговцы вели беседы о
ценах, доходах и налогах на импортные и экспортные товары. Ни облава по всему
городу, ни угроза войны не могли остановить внешнюю торговлю и регулирующую ее
бюрократическую машину.
Хирата шел по району так целеустремленно, словно имел законное поручение.
Однако в его мозгу постоянно звучал тревожный сигнал; взгляды прохожих
настораживали его. Он убеждал себя, что его одежда - прекрасная маскировка и
никто не заподозрит, что беглец посмеет дерзко расхаживать в самом средоточии
власти Нагасаки. Здесь было меньше солдат. И все же только стремление спасти
хозяина удерживало Хирату от бегства.
Отыскав особняк с квадратным гербом над воротами, он сказал стражнику, что
хотел бы видеть госпожу Кихара. Стражник, принявший его за клиента хозяйки,
вызвал слугу, и тот провел Хирату через сад к дому.
- Ваша обувь и оружие, господин? - вежливо напомнил слуга.
Все существо Хираты противилось тому, чтобы остаться без сандалий, дзиттэ и
меча, как того требовал обычай. А что, если солдаты начнут обыскивать дом, когда он
будет внутри? Хирата нехотя снял сандалии, надел шлепанцы для гостей и положил
оружие на полку, понимая, что отказ вызовет подозрения. Слуга провел его в дом. Из
коридора донесся низкий надтреснутый голос:
- Мне нужно полное досье на семью юноши Оно. Обойди магазины, ростовщиков
и выясни, каковы размеры их долгов. - Влажный кашель прервал указания. -
Проверь квартал удовольствий, посмотри, нет ли там у молодого человека любовницы.
Посети его начальство и выясни, планируется ли его рост по службе. Потом узнай, кто
его друзья и не было ли у них проблем с законом.
Надежда воодушевила Хирату. Если это говорила госпожа Кихара, то она, видимо,
знает все о людях, брак которых устраивает. Он прошел вслед за слугой к приемной. Ее
бумажные стены светились желтым светом от лампы. Оттуда вышел самурай с гербом
Кихара. Слуга пригласил Хирату войти и объявил:
- К вам господин Ватанабэ Монэмон, госпожа. - Такое имя назвал ему Хирата.
Комната была ярко освещена, прогрета и задымлена. Масляные лампы горели на
низком столике; угольные жаровни раскалились. От мокрой одежды Хираты пошел
пар. Полная женщина лет шестидесяти, с пергаментной кожей сидела на коленях среди
груды подушек, швейных принадлежностей и наполовину законченной шелковой
вышивки, изображавшей девушку на лугу. Круглое лицо госпожи Кихары было
морщинистым, как моченая слива. Дым шел из длинной серебряной трубки, торчавшей
в углу ее улыбавшегося рта, и Хирата заметил, что нескольких из тщательно
вычерненных зубов там недоставало.
- Значит, вы ищете невесту, молодой господин? - проскрипела госпожа Кихара.
Поклонившись, она жестом предложила Хирате устроиться напротив нее. Самурай сел.
- Не желаете закусить?
Рядом с лампами, коробкой табака и спичками на столе стояли чайник, чашки и
тарелка с рисовым печеньем. Хотя и чай, и печенье пропахли дымом, Хирата с
удовольствием отведал угощение, чувствуя покой от присутствия госпожи Кихары.
Она напомнила ему тетушку, которая тоже курила и иногда выполняла роль свахи.
Хирата печально подумал о том, увидит ли еще раз ее и других родственников.
Госпожа Кихара с недоумением смотрела на него.
- Едва ли мы прежде встречались, - сказала она, пыхнув трубкой. - Обычно я
устраиваю браки, делая одолжение для знакомых людей. Вы из какой семьи?
Удачно избежав необходимости сочинять себе родословную, Хирата направил
разговор в нужное ему русло:
- Хоть вы и не знакомы со мной и моей семьей, между нами есть связь. Я знал
переводчика Исино, когда мы были мальчишками. Мы... какое-то время учились у
одного наставника, - пояснил он, не желая создать впечатление слишком короткого
знакомства с Исино. Он также надеялся, что госпожа Кихара не заметит десятилетней
разницы в возрасте между ним и Исино, в противном случае его рассказ прозвучал бы
не слишком убедительно. - Как я понимаю, вы устроили его брак, потому и пришел в
надежде на вашу помощь.
- Забавно. Я не припоминаю, чтобы ваше имя фигурировало во время сбора
информации по Исино. - Госпожа Кихара прищурилась сквозь дым на Хирату. Ему
стало жарко, лицо покрылось испариной. Может ли она уличить его во лжи? Госпожа
Кихара закашлялась и пожала плечами: - А, ладно... Я не могу докопаться до
каждого, с кем знаком мужчина, да это и не нужно, поскольку я не пропускаю ни
одного важного контакта. И переговоры о свадьбе прошли гладко. - Госпожа Кихара
горделиво выпрямилась. - Переводчик Исино женился на племяннице губернатора. А
клан Нагаи избавился от девицы, которая родилась в год Лошади - плохая примета.
- Госпожа Кихара снова набила трубку. - Теперь скажите мне, молодой господин, у
вас есть кто-нибудь, кто мог бы за вас поручиться?
Хирата занервничал - он словно в ловушке в этой тесной комнате, а к тому же
безоружный, тогда как солдаты проводят на него в городе облаву. Интересно, что
сейчас делает Сано?
Хирата подумал о голландском корабле, стоявшем в заливе, как готовая взорваться
бомба, и о трибунале из судей, которые соберутся в Нагасаки через два дня. Если
продолжать игру, то вероятность, что его уличат во лжи, увеличится.
- Прежде чем говорить о себе, - сказал Хирата, - я хотел бы узнать, какую
информацию вы даете клиентам о потенциальных супругах. Например, что вам удалось
узнать о переводчике Исино?
Госпожа Кихара нахмурилась:
- Результаты моих расследований строго конфиденциальны. - Она замолчала, а
Хирата ждал в надежде, что радость получения новых сведений и возможность
посудачить о них с людьми побуждали ее заниматься ремеслом свахи. - Однако, раз
уж вы старый знакомый Исино, ему не повредит, если я воспользуюсь его примером и
расскажу о том, что смогу сделать для вас. Послужной список переводчика Исино
безупречен. - Госпожа Кихара взяла вышивку и приступила к работе. Сердце Хираты
преисполнилось надежды, когда она продолжила: - Его жалованье - двадцать коку
- больше, чем у других людей такого ранга, - но он частенько берет в долг. - Она
назвала общую сумму за прошлый год, оказавшуюся равной денежному эквиваленту
жалованья, которое правительство выдало Исино рисом. - Правда, он всегда
аккуратно возвращает долги. Исино часто посещает квартал удовольствий, но
постоянной любовницы не имеет: ему нравится разнообразие.
Хирата подумал, чем же Исино заслужил высокое жалованье? Тем, что выполняет
сомнительные задания начальства - вроде участия в контрабанде? Зачем он делает
долги? И как их выплачивает? Не завсегдатай ли он дома удовольствий "Половинка
луны", где умерла Пеон?
- Перспективы Исино были весьма благоприятны, - продолжала госпожа
Кихара. - Знание голландского языка - очень ценное качество. Единственный изъян
Исино - его характер, это самый надоедливый человек из всех, кого я видела! - Она
заработала иголкой, пыхнула трубкой и поморщилась. - Знаете, что он мне заявил?
"Госпожа Кихара, я должен кое-что сказать вам для вашего же блага. - Быстро
закивав головой, распахнув глаза и широко улыбнувшись, госпожа Кихара прекрасно
изобразила Исино. - Вам не следует курить; это не женственно, и еще трубка
привлекает внимание к тому, что у вас не хватает зубов". Какое бесстыдство! -
Госпожа Кихара воткнула иглу в ткань. - Во время миаи всякий раз, когда Исино
начинал говорить, мне приходилось прижигать ему руку трубкой, чтобы он как-нибудь
не оскорбил семью Нагаи.
Хирата рассмеялся, представив эту забавную картину, хотя в нем нарастало
желание забрать свое оружие и уйти.
- Но вам едва ли удалось бы скрыть недостаток Исино навсегда. И конечно, Нагаи
мог найти для девушки лучшую партию, несмотря на ее неудачное рождение. Почему
они приняли предложение Исино?
- У губернатора Нагаи и других чиновников есть причина терпеть его: он
покупает расположение людей, на которых хочет произвести впечатление, при помощи
подарков.
Это объясняло, зачем Исино занимает деньги. Возможно, он брал в долг, чтобы
покрыть расходы на покупки, затем расплачивался по получении доли доходов от
контрабанды. Быть может, Пеон видела Исино, когда он вывозил товары с Дэсимы. Но
у переводчика нет очевидного мотива для убийства Яна Спаена, нет улик, способных
связать его с убийством Спаена или Пеон. А без этого трибунал не поверит, что Исино
ложно обвинил Сано.
- Пожалуйста, простите, что я разболталась, - сказала госпожа Кихара. -
Давайте теперь поговорим о вас. Кто ваши родственники? Каков ваш доход?
Унаследуете ли вы какое-либо владение? Говорите, не стесняйтесь. Любая хорошая
семья потребует этой информации, прежде чем приступить к рассмотрению вашего
предложения.
Как раз в тот момент, когда Хирата размышлял, как найти достойный предлог,
чтобы удалиться, в коридоре послышались тяжелые шаги и мужские голоса:
"...беглец... основания считать, что он изображает из себя досина... сообщения о
возможных передвижениях... направлялся в эту сторону..."
Хирата в ужасе бросился к наружной двери, рефлекторно потянувшись к дзиттэ и
мечу - они все еще лежали на полке при входе.
- Что случилось, молодой господин? - Трубка выпала из раскрытого рта госпожи
Кихара. - Куда вы?
- Простите, госпожа, - пробормотал Хирата, отодвигая дверь. Его охватила
паника, когда он увидел трех самураев, обыскивавших сад. Одним из них был тучный
стражник из резиденции Сано. Хирата попятился назад в дом, но слишком поздно.
- Вот он! - крикнул стражник.
Трое бросились к Хирате. Одновременно еще четверо с мечами в руках вошли в
приемную, отрезав ему дорогу к бегству.
- Как вы смеете нападать на моих гостей? - возмутилась госпожа Кихара. -
Прочь!
- Этот человек скрывается от правосудия, - сказал старший из солдат и
повернулся к Хирате: - Идемте, и без фокусов, тогда вас не тронут.
Когда солдаты стали приближаться, растерявшийся было Хирата внезапно обрел
решимость: его не запрут в камере, пока враги Сано разгуливают на свободе. Он
поднял угольную жаровню и осыпал солдат горячими углями и пеплом.
Они отступили, взвыв и схватившись руками за лица. Госпожа Кихара завизжала.
Хирата по горячим углям, прожигавшим матерчатые гостевые шлепанцы, кинулся к
двери и застыл там, увидев, что другие солдаты выбегают в сад. Он бросился назад в
комнату, где дорогу к главному выходу перекрывали пострадавшие от него солдаты.
- Стой! - закричали они, пытаясь схватить Хирату.
Боковая стенка комнаты была сделана из полупрозрачной бумаги и тонких
деревянных реек. Хирата прыгнул прямо на нее, с треском прорвал хлипкую преграду
и побежал по коридорам, через гостиные и спальни. Перепуганные слуги шарахались
от него. Солдаты топали позади. Мокрый от пота, с неистово бьющимся сердцем
Хирата выскочил в дверь и оказался в узком дворике у задней стены имения. В проеме
открытых ворот стоял тучный стражник, держа длинный меч наготове. Глаза его
покраснели от пепла, которым его попотчевал Хирата.
- Теперь не уйдешь! - бросил он, глядя на Хирату со злобным торжеством.
Стена была слишком высокой и гладкой, чтобы перебраться через нее. В здании
полно солдат. Стражник со смехом сделал выпад. Отчаяние придало Хирате сил. Он
схватил стражника за руку, державшую меч, и ударил его в глаз. Стражник взвыл.
Хирата придавил его к стене и вырвал меч. Стражник, придя в себя, выхватил
короткий меч и встал между Хиратой и воротами. Хирата слышал, что солдаты все
ближе, их крики отдавались эхом в коридоре у него за спиной.
- Сдавайся! - выдохнул стражник. - Тебе не скрыться.
Он снова сделал выпад. Хирата полоснул его трофейным мечом. Клинок рассек
горло от подбородка до кадыка. Стражник упал, визжа и булькая кровью. Хирата
бросил на землю окровавленное оружие - если кто-нибудь увидит у него этот меч, ему
сразу предъявят обвинение в убийстве. Перепрыгнув через тело, он выбежал в ворота.
Несясь по переулку, Хирата слышал затихающие крики солдат, но никто его не
...Закладка в соц.сетях
