Жанр: Детектив
Кошки-мышки
...- Спасибо, Джон. До чего же славная игрушка...
- Я не знал, что ты интересуешься музыкой.
- Да что ты, с детства. Мой проигрыватель после свадьбы пришлось
продать. Слишком много шума. - Он
выпрямился. - Как ты думаешь, мы найдем тут какие-нибудь ответы?
Ребус покачал головой.
- Думаю, все, что он знал, он держал в голове. Очень скрытный человек.
Наверное, все ответы он унес в могилу.
- Ну что ж, тем проще для нас.
- Проще не бывает, - ответил Ребус.
Как это сказал старик Вандерхайд? "Кто-то хотел замутить воду"? Ребуса
не оставляло ощущение, что ключ ко всем
головоломкам был один-единственный, причем какой-то очень простой. Его сбивали с
толку возникающие в этом деле
побочные линии. "Неужели я делаю из мух слонов - а потом принимаю одного слона
за другого?" - спрашивал он себя.
Хорошо, пусть так. Главное для него - добраться до дна реки, мутной или
прозрачной, и поднять со дна драгоценную
жемчужину правды.
Он понимал также, что важнее всего распутать те разноцветные ниточки,
которые он, вероятно совершенно
напрасно, пытался сплести в единый узор. Теперь надо было размотать их и
смотреть, куда ведет каждая в отдельности.
Ронни совершил самоубийство. Карью также. Это объединяло их, так же как
некий Хайд. Может, он был клиентом
Карью? Собирался купить или купил недвижимость на деньги, вырученные от продажи
наркотиков? Это объяснило бы его
связь с ними обоими. Хайд, конечно, не настоящая фамилия. Сколько Хайдов в
эдинбургской телефонной книге? Скорее
прозвище или псевдоним. В самом деле, мужчины-проститутки обычно пользуются
вымышленными именами. Хайд.
Джекил и Хайд. Еще одно совпадение: в день, когда к нему явилась Трейси, Ребус
читал именно эту книгу. Искать еще и
Джекила? Джекил: врач, уважаемый человек, - и Хайд, его черное ночное alter ego.
Он вспомнил темные фигурки,
мелькавшие у ворот Колтон-хилла... Нет, слишком примитивно.
Он поставил машину на единственное остававшееся свободным место у
участка на Грейт-Лондон-роуд и поднялся
по знакомым ступенькам. Почему с годами ступени кажутся выше? А еще он мог бы
поклясться, что когда он начинал
здесь служить, их было больше. Шесть лет назад? Не так уж много по сравнению с
целой жизнью. Так почему же он
чувствует себя Сизифом?
- Привет, Джек, - бросил он, как всегда, дежурному сержанту, но
привычного кивка не последовало.
Джек никогда не отличался чрезмерной улыбчивостью, но в недостатке
воспитания уличен не был. Более того, его
кивок мог виртуозно выразить любую эмоцию - от восхищения до презрения.
Очень и очень странно.
Ребус решил не обращать внимания на эту невежливость и поднялся наверх.
Навстречу ему по коридору,
оживленно болтая, шли двое констеблей; поровнявшись с ним, они вдруг замолчали.
Ребус почувствовал, как у него
краснеют щеки, но решил, что либо забыл застегнуть ширинку, либо испачкал чемнибудь
нос.
Он торопился дошагать до кабинета, чтобы выяснить наконец, в чем дело.
Но в кабинете его ждал Холмс. Он сидел
за столом Ребуса, в его кресле, изучая свои квартирные варианты, и бросился
убирать их, как мальчишка, которого застали с
неприличной книгой.
- Хелло, Брайан.
Ребус снял пиджак и повесил его на крючок у двери.
- Я собирался попросить вас выписать из телефонной книги имена и адреса
всех людей по фамилии Джекил или
Хайд. Я понимаю, что это звучит идиотски, но...
- Простите, сэр, я думаю, вам лучше сесть.
Голос Холмса чуть-чуть дрожал. Ребус уставился на него и по лицу
молодого человека понял, что произошло что-то
ужасное.
Ребус распахнул дверь кабинета для допроса свидетелей. Лицо его было
цвета маринованной свеклы, и едва
поспевавший за ним Холмс опасался, как бы инспектора не хватил инфаркт. В
комнате находились двое сотрудников
сыскной, оба без пиджаков, как после тяжелой работы. Они обернулись, и тот, что
сидел, вскочил на ноги, словно
приготовившись к потасовке.
Мальчишка с лисьей физиономией, известный Ребусу под именем Джеймс,
тоже вскочил со стула, стоявшего у
другого конца стола. Стул грохнулся на кафельный пол.
- Не подпускайте его ко мне! - взвизгнул он.
- Послушайте, Джон... - начал один из детективов, сержант Дик, но Ребус
поднял руку, чтобы показать, что он не
собирается скандалить.
Сотрудники сыскной переглянулись, не уверенные в его искренности. Ребус
заговорил, не спуская глаз с парня:
- Это, милый мальчик, даром тебе не пройдет. - Подчеркнутое спокойствие
Ребуса выдавало его яростный гнев. - За
это я подвешу тебя к потолку за яйца, поверь дяденьке на слово.
Парень понял, что на растерзание Ребусу его никто не отдаст, осмелел и
осклабился:
- Ну да, сейчас.
Ребус рванулся вперед, но Холмс схватил его за плечо.
- Бросьте, Джон, - произнес второй детектив. - Все выяснится, и очень
скоро.
- Не сомневаюсь, - прошипел Ребус, и Холмс вытащил его за дверь.
Ребус стоял в полутемном коридоре, опустив голову. Ярость его прошла,
но он все еще с трудом верил в
произошедшее.
- Инспектор Ребус!
Они оба резко обернулись. Перед ними стояла секретарша Уотсона. Она
тоже выглядела испуганной.
- Вас хочет видеть суперинтендант. Мне показалось, что речь идет о
каком-то исключительно срочном деле.
- Еще бы.
Он шагнул в ее сторону с таким свирепым видом, что она отпрянула.
- При всем моем уважении, сэр, позволю себе заметить - эту мразь
подкупили.
Это золотое правило Ребус заучил с армейского времени: когда ругаешься,
разговаривая со старшим, - никогда не
забывай вставлять "при всем моем уважении, сэр". Тогда никто не обвинит тебя в
нарушении субординации.
- Джон... - Уотсон сцепил пальцы, поднес их к лицу и принялся изучать,
будто никогда раньше не видел. - Мы
вынуждены принять дело к расследованию. Я знаю, что это бред, никто из наших
людей не поверит в поклеп, но мы
обязаны доказать, что это поклеп. Это наш долг.
- И все же, сэр...
Уотсон остановил его жестом и снова сцепил пальцы.
- Вы ведь уже и так освобождены от ваших обязанностей до тех пор, пока
наша кампания не развернется в полную
силу.
- Да, сэр, но это именно то, чего он добивается.
- Он?
- Некто по имени Хайд. Он хочет, чтобы я перестал раскапывать дело
Ронни Макгрэта. Вот зачем эта инсценировка.
- Вполне возможно. Но факт остается фактом: на вас подана жалоба...
- Этим юным подонком.
- Он утверждает, что вы заплатили ему двадцать фунтов, если не
ошибаюсь.
- Я дал ему двадцать фунтов, но не за то, чтобы он снимал свои вонючие
штаны!
- За что же?
Ребус уже открыл рот, но осекся. В самом деле: за что он заплатил
мальчишке по имени Джеймс эти деньги? Он так
подставил сам себя, как никакому Хайду и не снилось: сам выполнил всю работу
своего доброжелателя. А теперь там,
внизу, этот Джеймс произнесет свой хорошо выученный монолог перед двумя
следователями - а ты, Джон, можешь
заявлять что угодно. В дерьме по самую макушку.
- Отстранить меня от дела - значит сыграть на руку Хайду, сэр. - Ребус
решил сделать последнюю попытку: - Если
парень говорит правду, то почему не пришел прямо вчера, а выждал еще день?
Но Уотсон словно уперся рогом:
- Нет, Джон. Я прошу вас не появляться на службе день или два. Пожалуй,
даже неделю. Сделайте паузу.
Занимайтесь, чем хотите, но оставьте дела. Мы все уладим, не волнуйтесь. Мы
раздробим его показания на такие
мельчайшие части, что он перестанет понимать, что к чему, потом один из этих
кусочков лопнет - а с ним и вся история. Не
волнуйтесь.
Ребус посмотрел на Уотсона. То, что тот говорил, несомненно имело
смысл; более того, это было очень тонко.
Вероятно, Фермер совсем не такая уж деревенщина.
Он вздохнул.
- Как прикажете, сэр.
Уотсон кивнул, улыбаясь.
- Кстати, - сказал он, - вы помните Эндрюса? Того, что держит клуб
"Финли'с"?
- Конечно, вы познакомили нас тогда на ланче, сэр.
- Вот-вот. Он предложил мне стать членом его клуба.
- Я рад за вас, сэр.
- Сейчас, когда с юга понаехало столько богатой публики, желающие
получить членство ждут своей очереди чуть
ли не по целому году, но он сказал, что сделает для меня исключение. Я ответил,
чтобы он не беспокоился - я мало пью и
совсем не играю, - но все равно очень приятно. Может быть, стоит попросить его
принять вас вместо меня? Приятно
проведете образовавшийся у вас досуг.
- Да, сэр. - Ребус обдумывал предложение. Выпивка и игра: приятное
сочетание. Лицо его посветлело. - Благодарю
вас, сэр. Это необычайно любезно с вашей стороны.
- Я попробую. И последнее.
- Да, сэр?
- Вы собираетесь заглянуть на сегодняшнюю вечеринку у Малькольма
Лэньона? Помните, в "Эйри" он приглашал
нас?
- Я совершенно забыл, сэр. А не будет ли это все же... не совсем
уместно?
- Вовсе нет. Мне самому, наверное, не удастся выкроить время, но я не
вижу, почему бы вам не принять
приглашения. Только не говорите ни слова о... - Уотсон кивнул на дверь, имея в
виду юного негодяя в комнате для
свидетелей.
- Я вас понял, сэр. Спасибо.
- И еще, Джон...
- Да, сэр?
- Никогда не грубите мне. При всем уважении или без оного. Идет?
Ребус почувствовал, что щеки его опять краснеют - теперь не от гнева, а
от стыда.
- Да, сэр, - ответил он и вышел из кабинета.
Холмс с нетерпением ждал инспектора Ребуса в его кабинете.
- Чего он хотел?
- Кто? - переспросил Ребус с самым беззаботным видом. - Ах, Уотсон?
Сказал, что предложил меня в члены
"Финли'с".
- Клуба "Финли'с"?! - Холмс предполагал нечто совсем другое.
- Ну да. В моем возрасте я вполне заслужил честь стать членом какогонибудь
хорошего клуба, разве не так?
- Не знаю.
- Да, и еще напомнил мне о том, что сегодня мы с ним приглашены к
Малькольму Лэньону.
- Адвокату?
- Да. Надеюсь, пока мы болтали, вы тут не теряли времени зря.
- Простите?
- Я просил вас выписать адреса Джекилов и Хайдов, Брайан.
- Вот список. Слава богу, их совсем немного. Это ведь моя следующая
работа подметками?
На лице Ребуса изобразилось недоумение.
- С чего вы взяли? Думаю, вы можете употребить свое время гораздо
лучше. А работать подметками на этот раз
буду я.
- Но... при всем уважении, сэр... разве вы не собираетесь пока оставить
дела?
- При всем уважении, Брайан, это не ваше собачье дело.
Вернувшись домой, Ребус набрал номер Джилл, но не застал ее. Настроение
у нее, должно быть, такое же поганое,
как у него. Вчера в машине она молчала, подняться к себе не пригласила. Тем
лучше, подумал он. Он не собирается
воспользоваться ситуацией... Но тогда зачем звонить?
Чтобы воспользоваться ситуацией. Не ври себе, Джон. Ты хочешь, чтобы
она вернулась.
Он прибрал в гостиной, помыл посуду и отнес сумку с грязным бельем в
местную прачечную. Приемщица, миссис
Маккэй, пыхала гневом по адресу Кэлума Маккэлума.
- Вот как это получается, скажите на милость? Такая знаменитость - и
никто не знает, чем он занимается?
Ребус улыбнулся и кивнул в знак согласия.
Вернувшись в квартиру, он сел и взял книгу, заранее зная, что не сможет
сосредоточиться. Он не хотел, чтобы Хайд
победил его, - но если он перестанет работать, именно это и произойдет. Он
достал из кармана листок. В графстве Лотиан не
нашлось никого с фамилией Джекил, но зато было около десятка Хайдов. Про этих,
таким образом, он знал наверняка; но
что, если нужный ему Хайд не внесен в книгу? Надо поручить Брайану Холмсу
проверить.
Он опять протянул руку к телефону и нажал уже несколько кнопок, когда
понял, что набирает служебный номер
Джилл. Все-таки он набрал остальные цифры - все равно ведь на месте ее нет.
- Алло? - Голос Джилл звучал совершенно спокойно. Но он знал, что перед
невидимым собеседником несложно
притворяться: по телефону такие трюки проходят легко. Как все старые трюки.
- Это Джон.
- Привет. Спасибо, что подвез меня вчера.
- Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, честное слово. Но у меня странное ощущение, что я не то чтобы
запуталась... Ощущение, что меня
надули. Примерно так.
- Ты поедешь к нему?
- Туда, в Файф? Нет, навряд ли. Не потому, что мне трудно его видеть. Я
бы очень хотела с ним увидеться. Но там
все будут знать, кто я такая и почему приехала.
- Если хочешь, Джилл, я поеду с тобой.
- Спасибо, Джон. Не сегодня. Может быть, завтра-послезавтра.
- Я понял.
Он вдруг почувствовал, что сжимает трубку изо всех сил. Боль в пальцах
- и, господи, боль в душе!
Понимала ли она, каково ему? Он и сам не мог бы выразить этого словами.
Она была так близка ему - и вместе с
тем так далека. Он чувствовал себя как школьник, от которого ушла его первая
девушка.
- Спасибо, что позвонил, Джон. Правда, спасибо. Но лучше мне сейчас...
- Конечно, конечно, Джилл. У тебя есть мой телефон. Пока.
- Пока, Дж...
Он нажал на кнопку отбоя. Не навязывай себя ей, Джон. Так ты уже
потерял ее один раз. Не предлагай себя. Она
этого не любит. Дай ей свободу. Наверно, ты и позвонил зря.
Маленький хорек Джеймс. Подонок. Он до него еще доберется. Интересно,
сколько заплатил ему Хайд? Уж никак
не двадцать фунтов.
Телефон зазвонил.
- Ребус слушает.
- Джон? Это опять Джилл. Я только что узнала. Почему ты мне не сказал?
- О чем? - переспросил он равнодушным тоном, хотя знал, что это ее не
обманет.
- Об этой жалобе на тебя.
- А, господи. Ты же знаешь, что такая ерунда иногда случается.
- Да, но почему ты не сказал? Почему дал мне болтать о пустяках?
- Ты не болтала о пустяках.
- Черт подери! - Она почти плакала. - Почему ты всегда скрываешь от
меня все действительно важное? Почему?
Он хотел объяснить, но она повесила трубку. Он посмотрел на издающий
гудки аппарат, пытаясь понять, почему
он в самом деле не рассказал ей. Потому что у нее свои проблемы? Потому что он
не знал, как держать себя? Потому что
ему не нужно сочувствие расстроенной женщины? По всем этим причинам.
Да только разве это причины? Его, во всяком случае, ни одно из этих
объяснений не утешало. "Почему ты всегда
скрываешь от меня?.." Опять: "скрываешь". Хайд. Глагол, действие - и имя, место.
Человек. Безликий, но уже так хорошо
знакомый Ребусу. Да, противник хитер. Но ему не удастся связать Джона Ребуса
так, как он связал Ронни и Карью. Телефон
зазвонил опять.
- Ребус слушает.
- Это суперинтендант Уотсон. Рад, что застал вас дома.
"Потому, - добавил Ребус про себя, - что ты, значит, не болтаешься по
улицам и не ищешь новых неприятностей на
мою голову".
- Слушаю вас, сэр. Что-нибудь случилось?
- Отнюдь. Они продолжают допрашивать мальчишку-проститутку. Думаю, им
осталось работать недолго. А я
звоню вам потому, что съездил в казино.
- В казино, сэр?
- В "Финли'с".
- А, конечно.
- В дирекции сказали, что будут рады видеть вас в любое время, когда
захотите. Пропуск - имя Финли Эндрюс.
- Очень благодарен вам, сэр.
- Не за что, Джон. Как назло, теперь началась еще и эта суматоха -
история с самоубийством. Газетчики уже
рыскают повсюду в поисках жареного. Что за проклятая работа!
- Да, сэр.
- Маккол отвечает сейчас на их вопросы. Надеюсь, они не станут
показывать его по телевизору. Не самый
фотогеничный кадр, а?
Уотсон произнес это так, словно обвинял Ребуса, и тот уже хотел было
начать оправдываться, когда суперинтендант
прикрыл трубку рукой и заговорил с кем-то другим. Вернувшись к разговору с
Ребусом, он наспех попрощался:
- Кажется, пресс-конференция.
Ребус снова целую минуту разглядывал трубку. Если кто-то еще собирается
позвонить, давайте уж все сразу. Но
трубка молчала, и он бросил ее на пол. С глухим стуком она приземлилась на
ковер. Втайне он надеялся, что не сегоднязавтра
аппарат разобьется и можно будет купить нормальный старомодный телефон.
Но трубка оказалась крепким
орешком.
Он снова открыл книгу, и тут раздался стук дверного молотка. Тум-бумбум.
Стук деловой - значит, это не миссис
Кокрэйн, пришедшая справиться, почему он до сих пор не вымыл лестницу.
Это был Брайан Холмс.
- Можно войти?
- Думаю, да.
Ребус не то чтобы очень обрадовался, но оставил дверь открытой,
предоставляя молодому сыщику проследовать за
ним в гостиную, что тот и не преминул сделать с каким-то подчеркнутым
энтузиазмом.
- Я смотрел квартиру возле Толкросса, и подумал...
- Бросьте ваши извинения, Брайан. Вы меня проверяете. Лучше сядьте и
расскажите, что произошло в мое
отсутствие.
Холмс сел, Ребус взглянул на часы.
- То есть за последние два часа.
- Я просто беспокоился о вас, вот и все.
Ребус посмотрел на молодого человека. Прямой и честный ответ. Может
быть, ему есть чему поучиться у Холмса?
- Значит, Уотсон не посылал вас?
- Да нет же. Я действительно смотрел в этом районе квартиру.
- И как она?
- Отвратительна. Кухонная плита в гостиной, душ в стенном шкафу. Ни
ванной, ни кухни.
- И сколько же за нее хотят? Впрочем, лучше не говорите. Не хочу
расстраиваться.
- Я уже расстроился.
- Когда меня посадят за растление малолетних, можете выкупить у меня
эту квартиру.
Увидев, что Ребус улыбается, Холмс сам с облегчением рассмеялся.
- История этого пацана уже расползается по швам.
- А вы сомневались?
- Конечно, нет. Но я подумал, что вам все равно будет приятно это
слышать.
Холмс потряс большим конвертом, вытащив его из кармана своего
вельветового пиджака. Ребусу не доводилось
раньше видеть Холмса в этом пиджаке: вероятно, униформа констебля - покупателя
квартиры.
- Что это?
Ребус взял конверт.
- Снимки со вчерашней операции. Я подумал, вам будет любопытно.
Ребус вынул пачку черно-белых отпечатков восемь на десять. В основном
расплывчатые силуэты людей. Потасовка
на пустом поле. В слабом свете фигурки отбрасывали огромные черные тени, вспышка
выхватывала отдельные лица с
застывшим выражением испуга.
- Откуда это у вас?
- Сержант Хендри прислал записку, справляясь о здоровье Нелл, и
приложил эти фотографии, чтобы немного меня
развеселить.
- Я говорил вам, что он славный малый. Вы знаете, кто из этих красавцев
- диджей?
Холмс встал со своего места и присел на корточки рядом с Ребусом.
- Из этих - нет. Но есть хороший отдельный кадр. - Он порылся в пачке.
- Вот он. Вот этот - Маккэлум.
Ребус разглядел нечеткое изображение. Испуганный человек, как на
детском рисунке. Широко раскрытые глаза,
округленный рот, взлетающие вверх руки.
Ребус широко улыбнулся.
- Вы уверены, что это он?
- Один из наших констеблей узнал его. Сказал, что как-то брал у
Маккэлума автограф.
- Впечатляет. Полагаю, с раздачей автографов покончено. Где его держат?
- Всех отвезли в Данфермлайн.
- Очень славно. А удалось повязать хозяев ринга?
- Всех до одного, включая Брайтмена. Он был их начальник.
- Дэйви Брайтмен, помоечник?
- Ну да.
- Я играл против этого мерзавца в школьной футбольной команде. Он был
левый защитник, а я играл на фланге. В
одну встречу он здорово отмолотил меня.
- Месть сладка, - заметил Холмс.
- Это верно, Брайан. - Ребус снова посмотрел на фотографию. - Это
верно.
- От облавы ушла только пара игроков, но их всех успели заснять.
Фотоаппарат не обманешь, не так ли, сэр?
Ребус продолжал перебирать снимки.
- Да, фотоаппарат - сильное оружие, - проговорил он.
Вдруг его лицо изменилось.
- Что с вами, сэр?
- Мне кое-что пришло в голову, Брайан. Как это называется? Озарение?
- Не знаю, сэр.
Но, вглядевшись в лицо Ребуса, Холмс понял: его шефа действительно
коснулось предвестие истины.
- Да, конечно, озарение! Я понял, Брайан, что означает вся эта чехарда.
Тот ублюдок с Колтон-хилла говорил мне
что-то о фотографиях, которые были всем интересны. Это фотографии Ронни.
- Какие? Те, что висят у него в холле?
- О нет.
- Те, что попали к Хаттону?
- Не совсем. Я не могу сказать, где они, но кажется, у меня есть идея.
"Хайд" может означать "тайник", Брайан.
Поехали.
- Куда?
Ребус вскочил с кресла и направился к двери. Холмс начал собирать
фотографии, которые тот бросил на ковер.
- Оставьте это, - приказал Ребус, натягивая пиджак.
- Да куда, к черту, вы собираетесь?
- Вы сами ответили на свой вопрос. - Ребус сверкнул улыбкой. - Именно к
нему.
- К кому?
- К черту.
Становилось холодно. Солнце садилось, и через розовые облака
пробивались два прощальных луча, озаряя, как два
факела, только один дом в Пилмьюире. Ребус задержал дыхание. Картина и впрямь
получилась впечатляющая.
- Ни дать ни взять хлев в Вифлееме, - прокомментировал Холмс.
- Весьма необычный хлев, - отозвался Ребус. - Если Бог так шутит, у
него весьма специфическое чувство юмора.
- Вы же сказали, что мы едем к черту.
- А это еще что такое?
Прямо перед домом Ронни, почти незаметный в наступающих сумерках,
притаился микроавтобус с прицепом.
- Муниципалитет? - предположил Холмс. - Расчищают дом?
- С какой вдруг стати?
- На жилье сейчас огромный спрос...
Но Ребус не слушал. Выйдя из машины, он быстрыми шагами направился к
прицепу. Кузов был уже наполовину
заполнен вынесенным из дома строительным мусором. Из глубины дома доносился
громкий стук. В кабине фургона сидел
рабочий, держа в одной руке пластиковую чашку, в другой - термос.
- Кто тут старший? - спросил Ребус.
Рабочий подул на содержимое чашки и сделал еще один глоток.
- Как будто я. - Опасливый взгляд безошибочно определил представителя
власти. - У меня законный перерыв на
обед.
- Очень рад. Что здесь происходит?
- А кто спрашивает?
- Сыскная полиция.
Рабочий искоса посмотрел на каменное лицо Ребуса и тут же сделал
выводы.
- Нам велели приехать и расчистить это помещение. Чтобы можно было
заселять.
- Кто велел?
- Не знаю. Мы берем наряд, какой дадут, и выезжаем.
- Ясно.
Ребус повернулся и пошел к дому. Холмс, виновато улыбнувшись бригадиру,
последовал за ним. В гостиной двое
рабочих в комбинезонах и толстых резиновых перчатках белили стены. Пентаграмма
Чарли уже скрылась под слоем
высыхающей краски, но была еще различима.
Маляры посмотрели на Ребуса, потом опять на стену.
- Еще один слой, и ничего не будет видно, не волнуйтесь.
Бросив внимательный взгляд на говорившего, Ребус вышел из комнаты,
поднялся по лестнице и повернул в
спальню Ронни. Еще один рабочий, совсем молодой, почти мальчик, складывал
пожитки покойного в большой черный
полиэтиленовый мешок. В тот момент, когда в дверях возник Ребус, он засовывал
одну из книжек в мягкой обложке в
карман спецовки и замер, застигнутый врасплох.
Ребус показал пальцем на книгу.
- Она из того же семейства, молодой человек. Положите ее к остальным.
Что-то в его голосе заставило юношу проглотить возражения.
- Нашли что-нибудь необычное? - спросил Ребус и подошел к нему, засунув
руки в карманы.
- Ничего, - виновато ответил парнишка.
- В частности, - продолжал Ребус, как будто не слыша ответа, - какиенибудь
фотографии. Несколько штук или
целую пачку. М-м-м-м?
- Нет, ничего такого.
- Ты уверен?
- Уверен.
- Хорошо. Спустись вниз и принеси лом или что-нибудь, чем можно поддеть
доски пола.
- А?
- Ты слышал, что я сказал.
Холмс с восхищением наблюдал за происходящим. Ребус вдруг стал казаться
выше ростом и шире в плечах. То ли
оттого, что он опустил руки в карманы и расставил локти, то ли еще отчего-то, но
вид у него сделался более чем
внушительным. Паренек поплелся вниз.
- А вы уверены, что они здесь? - тихо спросил Холмс, стараясь изгнать
из своего голоса даже намек на недоверие.
Но Ребус оставил стадию сомнений далеко позади. Он считал, что фотографии уже у
него в руках.
- Безусловно, Брайан. Я чую их носом.
- А это случайно не запах из ванной?
Ребус посмотрел на Холмса, словно видел его впервые.
- Вот это идея, Брайан. Вот это идея!
Холмс прошел за Ребусом к ванной, и когда тот открыл дверь, на них
накатила такая волна зловония, что оба
буквально содрогнулись от рвотного позыва. Достав из кармана платок, Ребус
закрыл нос, дотянулся до ручки и снова
захлопнул дверь.
- Я совсем забыл, - сказал он. - Подождите меня здесь.
Он вернулся с бригадиром и принес пластиковое ведро, лопату и три
маски-респиратора. Одну из них он протянул
Холмсу. Убедившись, что эластичная лента прочно держит легкий картонный
намордник, Холмс попробовал сделать
глубокий вдох. Он хотел было уже сказать, что запах все равно ощущается, как
Ребус открыл дверь носком ботинка. Рабочий
внес в ванную большой строительный фонарь, и Холмс перешагнул порог.
Ребус поставил ведро на угол ванной, показав знаком, что фонарь надо
направить внутрь нее. В свете фонаря
блеснули глаза большой толстой крысы, пировавшей на груде гнили. Крыса
взвизгнула. Ребус метнул лопату вниз и
разрубил животное пополам. Холмс выскочил в коридор и, сняв маску, прислонился к
влажной стене. Он хватал воздух
ртом, но вонь опять вызывала тошноту.
Вернувшись, он заметил искорки смеха в глазах Ребуса и бригадира. Им
случалось видеть и не такое. Однако
затягивать свое пребывание в этом милом местечке они не собирались: рабочий
держал лампу, а Ребус медленно
перекладывал содержимое ванны в ведро. Жидкие нечистоты стекали с лопаты,
брызгая Ребусу на рубашку и брюки. Но он
не обращал внимание на подобные пустяки. В армии, особенно в спецназе, ему
приходилось выполнять работу куда более
грязную, да к тому же бессмысленную.
А сегодня он надеялся на успех: ему удастся сдвинуть расследование с
мертвой точки.
Холмс потер глаза тыльной стороной ладони. Через открытую дверь он
наблюдал за мерным движением теней по
стенам и потолку. Лопата зависала над ведром, переворачивалась - плюх! Снова
зависала и снова переворачивалась. Перед
ним будто проносились видения Дантова "Ада", правда, сильно осовремененные: не
хватало только чертей, подгоняющих
работников. Впрочем, подгонять их, по-видимому, не было необходимости. Они
делали свое дело с видом если не
радостным, то... профессиональным. "Господи, - думал Холмс, - избавь меня от
этого ужаса. Мне ведь нужно немного:
собственное жилье, приличная машина и возможность хоть ненадолго забыть о
службе. И Нелл, конечно. Когда-нибудь я
расскажу ей об этом,
...Закладка в соц.сетях
