Жанр: Детектив
Кошки-мышки
... - Вы можете назвать фамилию Ронни?
- Нет. Пауза.
- Я не знаю его фамилию. Может, и Ронни - не настоящее имя. Там почти
никто не называет себя настоящим
именем.
- Трейси, я очень хотел бы поговорить с вами о Ронни. Если хотите - по
телефону, но гораздо лучше было бы
встретиться. Уверяю, что вам совершенно ничего не грозит.
- Как раз наоборот! Потому я и звоню. Мне сказал Ронни.
- Что он сказал?
- Сказал, что его убили!
Ребус уже не видел своего кабинета; остался только голос в трубке, он и
телефон.
- Он вам сам это сказал?
- Ну да.
Она начала всхлипывать, глотая слезы. Ребус представил себе испуганную
девочку, почти еще школьницу, стоящую
где-то в телефонной будке.
- Он сказал, что я должна спрятаться, - произнесла она наконец. - Он
все время повторял, чтобы я спряталась.
- Послушайте, хотите, я за вами приеду? Где вы находитесь?
- Нет!!
- Ну скажите тогда, как был убит Ронни. Вы знаете, где мы его нашли?
- Там, где он и лежал. На полу, у окна.
- Не совсем.
- Там, там! Он лежал у окна, свернувшись калачиком. Я подумала, что он
спит. Взяла его за руку - а он холодный...
Я побежала разыскивать Чарли, но он как сквозь землю провалился. И я
испугалась...
- Вы видели, как Ронни лежал, свернувшись калачиком?
Ребус начал чертить круги на обложке папки.
- Видела.
- В гостиной?
Девушка, казалось, не поняла.
- Почему в гостиной? Наверху, в спальне.
- Ясно.
Ребус продолжал рисовать круги. Он пытался представить себе, как Ронни,
еще живой, спускается вниз после того,
как Трейси убежала. И падает в гостиной.
Тогда понятно, откуда синяки.
Да, но свечи? Не мог же он упасть точно между ними?
- Когда это случилось?
- Вчера вечером, а во сколько - не знаю. Я страшно перепугалась, а
потом позвонила в полицию.
- Когда приблизительно вы позвонили?
Она подумала.
- Около семи утра.
- Трейси, вы могли бы повторить ваш рассказ для официальных показаний?
- Зачем?
- Я объясню, когда за вами приеду. Только скажите мне, где вы.
Девушка снова задумалась.
- Я вернулась обратно в Пилмьюир, - проговорила она наконец. - В другой
дом.
- Вы же не хотите, чтобы я приезжал туда за вами? Но вы, наверное,
недалеко от Шор-роуд. Давайте встретимся
там?
- Ну...
- Там есть паб "Док-Лиф", - продолжал Ребус, не давая ей возразить. -
Вы его знаете?
- Меня оттуда несколько раз выгоняли.
- Прекрасно, меня тоже. Я буду ждать вас у входа через час. Идет?
- Хорошо, - ответила она без энтузиазма.
Ну что ж, не придет, так не придет. Вроде бы говорит правду; но может
оказаться одной из тех бедолаг, которые
звонят в полицию, чтобы привлечь к себе внимание, доказать самим себе, что они
кому-то интересны...
Но ведь недаром же у него было предчувствие?
- Хорошо, - повторила она и повесила трубку.
Оживленная магистраль Шор-роуд огибала город вдоль северного побережья.
Заводы, склады и мебельные
магазины, а за ними - спокойный серый залив, Ферт-оф-Форт. Обычно на другом
берегу был виден Файф, но сегодня над
водой висел низкий туман. По ту сторону шоссе - склады, по эту - жилые дома,
пятиэтажные предшественники высоток. На
углу несколько магазинчиков, где встречались и обменивались слухами местные
жители, да пара небольших, по старинке
оборудованных пабов, где бармены знали всех посетителей в лицо.
В пабе "Док-Лиф" старое поколение пьяниц сменилось новым - молодыми
безработными, живущими по шесть
человек в четырехкомнатных квартирах на Шор-роуд. Кражи и ограбления, однако,
были нечасты. Старое доброе правило: с
соседями лучше жить в мире.
Приехав раньше условленного времени, Ребус успел выпить полпинты. Пиво
дешевое, но неплохое. Все, кто сидел
в пабе, казалось, знали, кто он такой: если не по имени, то по профессии. Голоса
упали до шепота, взгляды старательно
отводились. Когда в половине четвертого он вышел на улицу, то даже зажмурился от
яркого света.
- Вы полицейский?
- Да, Трейси.
Она стояла, прислонившись к стене паба. Он прикрыл глаза ладонью, чтобы
разглядеть ее лицо, и с изумлением
увидел перед собой женщину от двадцати до двадцати пяти лет. О ее возрасте можно
было догадаться сразу, несмотря на
одежду и прическу в бунтарском молодежном стиле: коротко стриженные,
вытравленные перекисью волосы, в правом ухе
две сережки-гвоздика, "вареная" футболка, линялые джинсы и красные баскетбольные
кроссовки. Высокая, не ниже Ребуса.
Когда его глаза привыкли к свету, он разглядел у нее на щеках дорожки от слез.
Морщинки у уголков глаз выдавали
смешливый нрав, но сейчас ее зеленые глаза не смеялись. В какой-то момент жизнь
этой девушки сделала крутой, неверный
поворот - но у Ребуса было впечатление, что она еще не потеряла надежду
вернуться на прямую дорогу.
В последний раз он видел это лицо смеющимся: перед ним была девушка с
отстававшей от стены фотографии в
комнате Ронни.
- Трейси - ваше настоящее имя?
- Типа того.
Он пошел рядом с ней. Не оглядевшись по сторонам, она перешла дорогу по
пешеходному переходу, подошла к
стене одного из зданий, остановилась, глядя на поднимающийся с залива туман, и
обхватила себя руками за плечи.
- Это мое второе имя.
Ребус оперся рукой о стену.
- Вы давно знаете Ронни?
- Три месяца. Столько, сколько я живу в Пилмьюире.
- А кто еще жил в этом доме?
Она пожала плечами.
- Одни приходили, другие уходили. Мы прожили там всего три недели.
Иногда, когда я спускалась утром вниз, там
на полу спало человек пять. Никто их не выгонял. Как одна большая семья.
- Почему вы думаете, что Ронни убили?
Она подняла на него сердитые, но влажные глаза.
- Я же говорила вам по телефону! Он сам сказал мне! Он куда-то ходил,
принес порошок. Но вид у него был,
знаете, какой-то не такой... Обычно он, когда купит, делался как ребенок перед
Рождеством, такой счастливый... А тут... Он
был чем-то напуган и повторял как заведенный, чтобы я пряталась, что за ним
придут.
- Кто придет?
- Не знаю.
- Он говорил это после того, как принял дозу?
- Нет, потому-то я и напугалась. Он говорил это до того. В руке держал
пакет. А меня вытолкал за дверь.
- Значит, вы не видели, как он укололся?
- О, господи, нет, конечно. Я этого терпеть не могла.
Она пронзительно посмотрела на него, прищурившись:
- Я не наркоманка, понятно? Иногда курю травку, но никогда...
- Больше вам ничего не показалось странным в Ронни?
- Это вы о чем?
- Ну, в его состоянии.
- Вы имеете в виду синяки?
- Да.
- Он часто приходил в таком виде. Но никогда ничего не рассказывал.
- Дрался, наверное. Он был вспыльчивый человек?
- Со мной - нет.
Ребус засунул руки в карманы. С воды дул холодный ветер, и он удивился,
что девушка как будто не мерзнет.
Впрочем, через ее футболку заметнее проступили острые соски.
- Дать вам мой пиджак? - спросил он.
- Только если в нем ваш бумажник, - быстро парировала она, улыбнувшись.
Он тоже улыбнулся и предложил сигарету. Она не отказалась. Сам Ребус от
курева воздержался. Он уже почти
выкурил свою суточную норму, а вечер еще не начинался.
- Вы знаете, у кого Ронни покупал порошок? - спросил он как бы между
прочим, прикрывая ее полой пиджака от
ветра. Почти спрятавшись у него на груди, прикуривая от дрожащей в руке
зажигалки, она помотала головой. Ветер на
минутку утих, и она наконец поймала пламя.
- Я никогда точно не знала, - ответила она. - Об этом он тоже не
говорил.
- А о чем говорил?
Она подумала и снова улыбнулась.
- Вообще-то он был не из разговорчивых. Мне это как раз нравилось.
Знаете, из-за этого всегда казалось, что у него
за душой больше, чем он показывает.
- То есть?
Она пожала плечами.
- Могло быть что угодно, могло ничего не быть.
Работенка оказалась сложнее, чем Ребус думал, и к тому же он уже
начинал замерзать. Надо решительнее двигаться
к цели.
- Значит, вы нашли его в спальне?
- Да.
- И в доме тогда больше никого не было?
- Никого. До этого кое-кто заходил, но потом ушли. Один из них
поднимался к Ронни в комнату, но я его не знаю.
И еще был Чарли.
- Вы упоминали о нем по телефону.
- Да. Когда я обнаружила Ронни, я пошла его искать. Он всегда
околачивался где-то поблизости. В одном из этих
брошенных домов или в городе, выклянчивал деньги. До того странный парень...
- В каком смысле?
- Вы видели стену в гостиной?
- Вы имеете в виду звезду?
- Да. Это Чарли нарисовал.
- Он что, интересуется оккультизмом?
- Да, он на мистике просто помешан.
- А Ронни?
- Ронни? Нет, вы что. Он даже ужастики никогда не мог смотреть. Боялся
страшно.
- Но у него же комната битком набита романами ужасов.
- Это Чарли ему подсовывал. Но от них Ронни только снились кошмары. И в
результате он еще больше кололся.
- А где он брал на это деньги?
Ребус увидел, как из тумана выскользнул маленький катер. С борта что-то
упало в воду, но он не разглядел, что
именно.
- Он меня бухгалтером не нанимал.
- А кого нанимал?
Катер развернулся и пошел на запад, в сторону Куинсферри.
- Никто не хочет знать, откуда берутся деньги. Иначе попадешь в
сообщники.
- Необязательно.
Ребус передернул плечами.
- Во всяком случае, я знать не хотела. Он пытался как-то мне
рассказать, но я зажала уши руками.
- Он никогда не работал?
- Не знаю. Говорил, что хочет стать фотографом. Мечтал об этом с тех
пор, как кончил школу. Эту штуку он не
отдал бы в ломбард даже чтобы получить деньги на дурь.
Ребус не понял.
- Какую штуку?
- Фотоаппарат. Он копил на него по пенни, наскреб с пособия по
безработице.
Значит, все-таки было пособие. Но аппарата Ребус в комнате не видел. Не
только убийство, еще и ограбление.
- Мне нужно взять у вас официальные показания, Трейси.
- Это еще зачем?
- Если у меня будет протокол вашего допроса, мы можем попытаться что-то
выяснить о смерти Ронни. Вы мне
поможете?
Она долго молчала, потом наконец кивнула. Катер скрылся из вида. На
воде позади него ничего не плавало. Ребус
мягко положил руку на плечо Трейси.
- Спасибо, - сказал он. - Моя машина там.
Записав показания Трейси, Ребус настоял на том, что отвезет ее домой.
Они договорились, что она выйдет за
несколько кварталов, хотя он и знал теперь ее адрес.
- Не могу обещать, что проживу там еще десять лет, - предупредила она.
Это его не беспокоило: он оставил ей свой рабочий и домашний телефоны и
не сомневался, что она позвонит еще.
- Последний вопрос, - сказал он, когда она уже закрывала дверь машины.
Она наклонилась к окну.
- Вы сказали, что Ронни кричал "они придут". Как вы думаете, кого он
все-таки имел в виду?
Она пожала плечами - и вздрогнула, вспомнив эту сцену.
- Вы знаете, инспектор, он ведь был не в себе. Может быть, ему
мерещились пауки или змеи...
Трейси захлопнула дверь. "Да, - подумал Ребус, - может быть. Если он не
имел в виду тех змей, что продали ему
порошок".
Когда он вернулся в участок на Грейт-Лондон-роуд, ему передали, что
главный суперинтендант Уотсон желает его
видеть.
Ребус набрал номер начальника, и секретарша прощебетала, что его ждут.
С тех пор как Уотсона перевели с самого севера сюда, в Эдинбург, Ребус
встречался с ним уже несколько раз. Шеф
производил впечатление человека рассудительного, хотя, возможно, несколько
простоватого. В участке постоянно шутили
по поводу его абердинского происхождения и прозвали - за "крестьянские" манеры -
Фермером Уотсоном.
- Входите, Джон, входите.
Привстав из-за длиннющего стола, суперинтендант жестом предложил Ребусу
садиться. Тот обратил внимание, что
на столе у шефа царит идеальный порядок. Бумаги аккуратно уложены в два лотка,
под рукой - только новая блестящая
папка и пара остро отточенных карандашей. Рядом с папкой - фотография двух
мальчишек.
- Мои, - объяснил Уотсон. - Сейчас они немного постарше, но все такие
же сорванцы.
Уотсон был крупный человек, про каких говорят "грудь колесом".
Красноватое лицо, редеющие волосы, седые
виски. В самом деле, Ребус легко мог представить себе его топающим по заросшему
вереском торфянику с овчаркой колли,
в высоких резиновых сапогах и в шляпе, какую носят ловцы форели. Только что ему
вдруг понадобилось от Ребуса? Хочет
сделать его своей овчаркой?
- Сегодня утром вы выезжали по вызову. Смерть от передозировки
наркотиков.
Это прозвучало как констатация факта, так что отвечать Ребус и не стал.
- Вместо вас должен был ехать инспектор Маккол, но он был... в общем,
где-то был.
- Он хороший сыщик, сэр.
Уотсон удивленно посмотрел на него, потом улыбнулся.
- Я не сомневаюсь в достоинствах инспектора Маккола и вызвал вас сюда
не для того, чтобы их обсуждать. Просто
ваш выезд по этому делу навел меня на одну мысль. Вы, вероятно, знаете, что меня
беспокоит проблема наркомании в
Эдинбурге. Честно говоря, статистика повергает меня в ужас. В Абердине я не
встречал ничего подобного, если исключить
нефтепромыслы. Но то были в основном администраторы из Штатов, которые привезли
с собой - в обоих смыслах слова -
свои привычки. А здесь...
Он раскрыл папку и начал вынимать один за другим листы.
- Здесь, инспектор, это настоящий ад.
- Да, сэр.
- Вы ходите в церковь?
- Сэр?
Ребус поерзал в кресле.
- Я задал, кажется, очень простой вопрос. Вы ходите в церковь?
- Нерегулярно, сэр. Но иногда хожу.
"Как вчера", - подумал он. И ему очень захотелось удрать из этого
кабинета.
- Мне кто-то говорил об этом. Значит, вы понимаете, что я имею в виду,
когда говорю, что город превращается в
преисподнюю.
Лицо Уотсона покраснело еще больше.
- В городскую больницу поступают наркоманы в возрасте одиннадцатидвенадцати
лет. Ваш собственный брат
отбывает заключение за торговлю наркотиками.
Уотсон снова поднял глаза, надеясь, вероятно, что Ребус примет
виноватый вид. Но глаза Ребуса сверкали яростью,
а щеки раскраснелись вовсе не от стыда.
- При всем моем уважении к вам, сэр, - проговорил он голосом ровным, но
звенящим от напряжения, - я не
понимаю, при чем здесь я?
- Я объясню, при чем. - Уотсон закрыл свою папку и откинулся на спинку
кресла. - Я намерен провести кампанию
по борьбе с наркотиками. Еще раз воззвать к общественному самосознанию - и
заодно, при привлечении некоторых средств,
профинансировать дополнительные источники информации. У меня есть поддержка и,
что еще важнее, - есть деньги.
Несколько крупнейших бизнесменов города готовы выделить на кампанию пятьдесят
тысяч фунтов.
- Весьма благородно с их стороны, сэр.
Лицо Уотсона потемнело. Он наклонился вперед к Ребусу.
- Ваш скепсис можете оставить при себе!
- Но я по-прежнему не понимаю...
- Джон, - произнес суперинтендант примирительно. - У вас есть... опыт.
Личный опыт. Я хочу, чтобы вы
представляли кампанию со стороны полиции.
- Нет, сэр, простите..
- Стало быть, мы договорились.
Уотсон уже встал из-за стола. Ребус тоже попытался подняться, но ноги у
него стали как ватные. Опершись руками
о подлокотники, он наконец выбрался из кресла. Вот, значит, какова их цена?
Публичное покаяние за преступление брата?
Уотсон открыл дверь.
- Мы с вами еще поговорим, обсудим все в деталях. А пока постарайтесь
подбить все ваши текущие дела, разобрать
срочные бумаги. Что не сможете закончить сами - скажите мне, мы перепоручим
кому-нибудь ваши обязанности.
- Слушаюсь, сэр.
Ребус пожал протянутую руку. Рука была сухая, холодная и твердая, как
сталь.
- До свидания, сэр, - сказал Ребус, уже стоя в коридоре и обращаясь к
захлопнутой двери.
Вечером, еще не стряхнув с себя напавшего на него днем столбняка и
устав от телевизора, он решил сесть в машину
и немного проехаться. В Марчмонте было тихо - впрочем, как всегда. Он доехал до
центра, пересек Новый город. У
Кэнонмиллз заправился на бензоколонке, купил карманный фонарик, батарейки,
несколько плиток шоколада и расплатился
по карточке.
Стараясь не думать о том, что можно бы и почать завтрашнюю порцию
сигарет, он жевал шоколад и слушал радио.
В восемь тридцать начал свою вечернюю передачу Кэлум Маккэлум. Ребус послушал
несколько минут; этого было вполне
достаточно. Натужно веселый голос, идиотские шутки, банальная смесь старых и
новых хитов, телефонная болтовня с
радиослушателями. Ребус покрутил ручку, нашел "Радио-3", узнал Моцарта и
прибавил звук.
Подсознательно он, наверное, с самого начала знал, что приедет сюда. Он
попетлял по плохо освещенным улочкам,
отыскивая путь в лабиринте. В дверь вставили новый замок, но Ребус прихватил
один из ключей. Он включил фонарик и
тихо прошел в гостиную. На голом полу не осталось никаких следов тела, лежавшего
здесь всего десять часов назад. Банка
со шприцами тоже исчезла, как и огарки свечей. Не взглянув на стену в глубине,
Ребус поднялся наверх. Открыл дверь
спальни, где жил Ронни, и подошел к окну. Трейси утверждала, что обнаружила
покойника здесь. Ребус присел на корточки
и тщательно осветил пол. Ни фотоаппарата, ничего. Кажется, дело не из легких.
Если, конечно, есть дело.
Во всяком случае, пока у него нет ничего, кроме показаний девушки, чье
второе имя - Трейси.
Он вышел из комнаты. На верхней ступеньке лестницы, у стены, что-то
блеснуло. Ребус поднял предмет и
рассмотрел его. Какая-то металлическая штучка, вроде заколки от дешевой брошки.
На всякий случай он сунул ее в карман
и еще раз оглядел лестницу, пытаясь представить себе, как Ронни приходит в
сознание и спускается вниз.
Возможно. Вполне возможно. Но упасть в таком положении?.. Вот это уже
вряд ли.
А потом - зачем бы он понес вниз банку со шприцами? Ребус кивнул самому
себе, уверенный, что двигается по
лабиринту в правильном направлении. Он снова спустился вниз и вошел в гостиную.
Здесь пахло чем-то похожим на
плесень в старой банке с вареньем, как будто землей и чем-то сладким
одновременно. Чуть медицинский земляной запах, с
тошнотворной сладостью. Он подошел к дальней стене, осветил ее фонариком...
И отпрянул. Сердце у него заколотилось.
Между двух колец, окружающих звезду, появились красные знаки зодиака и
еще какие-то символы. Он потрогал -
свежая краска липла к пальцу. Посветил выше - и прочел плачущие каплями краски
слова:
ПРИВЕТ, РОННИ
Охваченный суеверным ужасом, Ребус повернулся и выскочил из дома, даже
не заперев замок. Быстро шагая к
машине, он оглянулся назад, на дом, и в ту же секунду на кого-то наткнулся.
Человек упал и стал медленно подниматься.
Ребус включил фонарик и увидел подростка с разбитым лицом.
- Господи, - пробормотал он. - Что с тобой случилось, сынок?
- Побили, - ответил тот и, прихрамывая, скрылся в темноте.
Чувствуя, что нервы натянуты как струна, Ребус добрался до машины,
запер дверь, откинулся на спинку и, тяжело
дыша, закрыл глаза.
"Расслабься, Джон, - сказал он себе. - Расслабься".
Через пару минут он уже улыбался своему приступу страха. Он вернется
сюда завтра, при свете дня.
На сегодня вполне достаточно.
Вторник
С тех пор я убедился, что причина лежит где-то в самой глубине
человеческой натуры и основывается на начале
более благородном, чем ненависть.
Заснул он не сразу, но, устроившись в своем любимом кресле с книгой на
коленях, должно быть, задремал, потому
что проснулся только от телефонного звонка, раздавшегося в девять утра. Руки,
ноги и спина совершенно не гнулись, и до
трубки нового радиотелефона, валявшейся в нескольких шагах от кресла, пришлось
добираться ползком.
- Да?..
- Инспектор Ребус? Вас беспокоят из лаборатории. Вы интересовались
результатами экспертизы.
- Что вы обнаружили?
Ребус забрался обратно в теплое кресло, потирая свободной рукой глаза,
чтобы ускорить возвращение к
действительности. Взглянув на часы, он ужаснулся.
- Это далеко не самый чистый героин, какой можно достать.
Он кивнул сам себе, уверенный, что знает ответ на следующий вопрос.
- Использование его смертельно?
Но ответ оказался полной неожиданностью.
- Вовсе нет. То есть по сравнению с тем, что бывает, он практически
чист. Чуть-чуть влажноватый, но это обычное
дело.
- Значит, его можно колоть?
- Думаю, эффект был бы прекрасный.
- Ну что ж... Большое спасибо.
Ребус нажал на кнопку отбоя. Вот тебе на. А ведь он ни минуты не
сомневался... Он достал из кармана записную
книжку, нашел нужный номер, быстро набрал его и только тут подумал о кофе.
- Инспектор Ребус просит доктора Эндфилда. - Довольно скоро Эндфилд
взял трубку. - Доктор? Спасибо, ничего. А
вы? Рад слышать. Послушайте, у вас есть что-нибудь по вчерашнему делу? По
наркоману из Пилмьюира? Конечно, я
подожду.
Пилмьюир. Что говорил Тони Маккол? Вспоминал, какое славное, безобидное
местечко было там когда-то. Но что
пройдет, то будет мило. Память сглаживает острые углы. Это Ребус знал, как никто
другой.
- Да-да? - сказал он в трубку.
На другом конце провода послышался шелест, потом бесстрастный голос
Эндфилда:
- На теле множественные кровоподтеки. Результат борьбы либо падения с
большой высоты. Желудок почти пустой.
ВИЧ отрицательный, что довольно любопытно. Что же касается причины смерти...
- Героин? - поторопил Ребус.
- М-мм... Героина во введенном веществе не больше пяти процентов.
Ребус вскочил на ноги.
- Что же это было такое?
- Мы выясняем, инспектор. От растворимого аспирина до крысиного яда,
причем последнее вероятнее всего.
- Вы хотите сказать, что порошок представлял собой чистую отраву?
- Вне всяких сомнений. Тот, кто его продал, торгует смертью. Если
теперь вместо наркотиков продают это... Лучше
не думать.
Ребуса передернуло. Неужели кто-то в городе задался целью истребить
наркоманов? Но тогда - зачем пакетик с
чистым порошком? Полный бред.
- Спасибо, доктор Эндфилд.
Он опустил трубку на подлокотник кресла. По крайней мере в одном Трейси
не ошибалась: они убили Ронни, кто
бы они ни были. И Ронни знал это, понял, как только ввел себе раствор... Или?..
Знал до того? Возможно ли такое? Ребус
должен был найти человека, продавшего порошок, и понять, почему Ронни выбрал
смерть. Оказался в самом деле принесен
в жертву...
Значит, здесь рос Тони Маккол. Потом он уехал из Пилмьюира и купил себе
дом под умопомрачительный кредит.
Впрочем, дом был прелестный. Во всяком случае, так утверждала его жена. Она не
переставала твердить ему об этом, не
понимая, почему он проводит в семье так мало времени. В конце концов, говорила
она ему, это и твой дом тоже.
Собственно, жена Маккола считала свое жилище скорее дворцом. Дети, сын
и дочь, были приучены передвигаться
по нему на цыпочках, не оставляя ни крошки, ни соринки, ни пятнышка. Маккол,
который все свое детство дрался с братом
Томми, находил это противоестественным. Его дети росли, окруженные нежной
заботой - и страхом: не лучшее сочетание.
Крэйгу было четырнадцать, Изабель - одиннадцать. Их скрытность и робость
казались ему не вполне нормальными. Он-то
мечтал, что мальчишка станет профессиональным футболистом, а дочь - актрисой. Но
девочка больше всего любила вязать,
а сын увлекался шахматами. Однажды он даже выиграл медаль на школьном турнире,
после чего Маккол сам попробовал
научиться играть в шахматы, однако у него ничего не вышло. Дети сидели в
гостиной, превращенной их матерью в подобие
картинки из каталога; слышалось только постукивание спиц и тихий шорох фигур,
передвигаемых по доске.
Что ему оставалось делать, как не бежать из дома при каждом удобном
случае?
Так он оказывался в Пилмьюире, без всякой определенной цели, просто
гуляя. Чтобы попасть сюда из своего
заставленного дорогими машинами ультрасовременного квартала частных домов, он
должен был пересечь большой
пустырь, перебраться через автостраду, пройти школьный стадион, а дальше
лавировать между заводскими корпусами. Этот
путь не казался ему утомительным. Здесь он попадал на свою территорию. Он знал
здешних обитателей. Когда-то он был
одним из них.
- Привет, Тони!
Он не узнал голос и резко обернулся, готовый защищаться. Перед ним,
засунув руки в карманы, стоял
улыбающийся Джон Ребус.
- Джон! Черт тебя побери!
- Извини. Очень удачно, что я тебя встретил. - Ребус оглянулся кругом,
словно кого-то искал. - Я звонил тебе, но
мне сказали, что у тебя выходной.
- Так и есть.
- Тогда что ты тут делаешь?
- Гуляю. Мы живем недалеко... - Он кивнул в направлении юго-запада. - И
потом, я же говорил: я тут вырос. Так
что присматриваю за здешним молодняком.
- Поэтому ты мне и нужен.
Ребус пошел вперед по тротуару, Маккол, еще не вполне оправившийся от
неожиданности, двинулся за ним.
- Я хотел спросить, не знаешь ли ты одного юнца, знакомого погибшего
парня. Его зовут Чарли.
- Просто Чарли?
Ребус пожал плечами.
- Как он выглядит?
- Понятия не имею, Тони. Мне рассказала о нем Трейси, подруга Ронни.
- Ронни? Трейси? - Маккол поднял брови.
- Ронни - это покойник. Мальчишка, которого нашли в пустом доме.
Маккол наконец понял, о чем идет речь.
- Быстро работаешь.
- Чем быстрее, тем лучше. Подружка Ронни поведала мне кое-что весьма
любопытное.
- Что?
- Она утверждает, что Ронни убили.
Маккол остановился на несколько секунд, потом снова догнал Ребуса.
- Постой, постой! Что за чушь? Ты же сам видел тело?
- Видел. Тело, накачанное крысиным ядом.
Маккол тихо свистнул.
- Мне необходимо поговорить с этим Чарли. Молодой парень, возможно
немного напуганный. Интересуется
оккультизмом.
Нахмурившись, Маккол перебирал в уме дела какого-то мысленного архива.
- Пожалуй, в пару мест заглянуть можно, - произнес он наконец. - Только
идея поддержания правопорядка силами
населения здесь пока знакома не всем.
- Ты хочешь сказать, что нас не встретят с распростертыми объятиями?
- Примерно так.
- Можешь просто дать мне адреса и показать, в какую сторону идти. В
конце концов у тебя выходной.
Маккол явно обиделся.
- Ты опять забыл, Джон. Это моя территория. И вообще, раз уж тут
запахло уголовщиной, вести дело должен бы я.
- Ты и вел бы его, если б не твое похмелье.
Оба улыбнулись, но Ребус подумал, что повод
...Закладка в соц.сетях
