Жанр: Детектив
Кошки-мышки
...аким
именем.
- Хорошо. Хочешь узнать одну интересную вещь, Чарли?
- Какую?
Ребус обернулся к неподвижно сидящему Вандерхайду.
- Я полагаю, твой дядя уже понял, о чем идет речь.
Вандерхайд улыбнулся.
- Вероятно. Поправьте меня, если я ошибаюсь, инспектор Ребус, но вы,
наверное, хотели сказать, что раз тело
переместилось из спальни на площадку лестницы, остается только предположить, что
человек, переносивший его,
находился в доме, когда пришел Чарли.
У Чарли отвисла челюсть. До того Ребус всегда полагал, что это
выражение употребляется лишь фигурально.
- Именно так, - подтвердил Ребус. - Вам повезло, молодой человек. По
всей видимости, какие-то люди
перетаскивали тело вниз, услышали, что кто-то пришел, и спрятались в одной из
комнат, возможно, в вонючей ванной. Все
это время они были в доме.
Чарли нервно сглотнул. Потом закрыл рот, наклонил голову и заплакал.
Он почти не всхлипывал - и все же его дядя улыбнулся и удовлетворенно
кивнул в сторону Ребуса.
Ребус дожевал батончик, пахнувший антисептиком. Тот же медицинский
запах стоял в коридоре, в палатах и в этой
комнате ожидания, где посетители пытались перелистывать яркие потрепанные
журналы, не задерживаясь, однако, на этом
занятии дольше нескольких секунд. Дверь открылась, и вошел Холмс с измученным
тревогой лицом. Сорок минут, пока он
добирался сюда из Файфа, он представлял себе все самое худшее. Требовалась
скорая помощь.
- С ней ничего страшного, - поспешил успокоить его Ребус. - Вы можете
увидеть ее. Врач решил оставить ее здесь
до утра, хотя особой необходимости нет. У нее сломан нос.
- Сломан нос?
- Больше ничего. Ни сотрясения мозга, ни повреждения зрения.
Обыкновенный перелом носа, как у уличных
драчунов.
Ребусу показалось, что его легкомыслие обижает Холмса. Но тот улыбнулся
и с облегчением расправил плечи.
- Так что же? Вы пойдете к ней?
- Конечно.
- Я вас провожу.
Он положил руку Холмсу на плечо и вывел из комнаты.
- Как вы узнали? - спросил Холмс, пока они шли по коридору.
- О чем?
- О том, что это Нелл? Что Нелл и я...
- Вы же детектив, Брайан. Сообразите.
Холмс наморщил лоб. Ребус надеялся, что мыслительный процесс окажет
дополнительное терапевтическое
действие.
- У Нелл нет родственников, и она попросила сообщить мне.
- Написала, чтобы сообщили вам. Понять то, что она говорит, довольно
трудно.
Холмс мрачно кивнул.
- Но меня не могли найти, и обратились к вам.
- Почти что так. Все разгадали. А как Файф? Я теперь бываю там только
раз в году.
Двадцать восьмого апреля, прибавил он про себя.
- Файф? Нормально. Мне пришлось уехать до того, как они начали. Страшно
жалко. Впрочем, кажется, я не
произвел особого впечатления на команду.
- Кто руководил?
- Молодой сержант, Хендри.
- Я его знаю, - сказал Ребус. - Странно, что вы ничего о нем не
слышали.
Холмс пожал плечами.
- Надеюсь, они поймали этих уродов.
Ребус остановился перед одной из дверей.
- Сюда? - спросил Холмс.
Ребус кивнул.
- Хотите, чтобы я зашел с вами?
Холмс посмотрел на инспектора с выражением, похожим на благодарность, и
покачал головой.
- Нет, спасибо. Если она спит, я не задержусь. Только один вопрос.
- Да?
- Кто это сделал?
Кто это сделал? Самая большая загадка. Возвращаясь обратно по коридору,
Ребус вспомнил распухшее лицо Нелл,
ее неудачную попытку заговорить. Потом она показала, что ей нужен лист бумаги.
Он достал из кармана блокнот и ручку и
протянул Нелл. Она яростно строчила что-то целую минуту.
Он остановился, достал из кармана блокнот и перечитал рассказ Нелл в
четвертый или пятый раз.
"Я работала в библиотеке. Какая-то женщина попыталась пройти в здание,
несмотря на протест вахтера.
Поговорите с ним, он все подтвердит. Затем женщина ударила меня головой в лицо.
Я только хотела помочь, пыталась
урезонить ее, а она, вероятно, решила, что я собираюсь помешать ей. Но я
действительно хотела помочь. Это та девушка,
что снята обнаженной на фотографии, которую я видела вчера вечером в пабе, в
кейсе у Брайана. Вы ведь тоже были там,
правда? Не заметить было трудно, паб был почти пустой. Где Брайан? Опять
добывает для вас порнографию, инспектор?"
"Вот язва", - подумал Ребус и улыбнулся. Читая записку в первый раз, он
тоже улыбался: несмотря на черные
синяки под глазами, Нелл ему нравилась, напоминала Джилл.
Что же за девка эта Трейси? За ней, как за улиткой, тянулся мерцающий
след... След хаоса. Случайность, нервный
срыв или ей действительно зачем-то нужно было попасть в университетскую
библиотеку? Ребус снова остановился и
прислонился к стене. Ну и денек! А ведь считается, что он свободен от дел!
"Подчищает хвосты", готовясь окунуться в
кампанию по борьбе с наркотиками! И не принимает текучку близко к сердцу.
Дверь палаты распахнулась, показался Брайан Холмс, и Ребус подтянулся.
Холмс двинулся сначала в другую
сторону, но, заметив шефа, быстрым шагом повернул к нему. Ребус до сих пор еще
не разобрался, был ли Холмс ценным
кадром - или юнцом, за которого он в ответе. Или тем и другим одновременно?
- Как она?
- Кажется, ничего. Она не спала. На лицо, конечно, страшно смотреть.
- Обыкновенные синяки. Врач уверяет, что вообще ничего не будет
заметно.
- Да, Нелл сказала.
- Она уже говорит? Это очень хорошо.
- Она сказала также, кто это сделал.
Холмс посмотрел на Ребуса. Тот отвернулся.
- Что все это значит? Какое отношение имеет к этому Нелл?
- Насколько мне известно, никакого. Оказалась в неудачном месте в
неудачное время. Считайте, что это
совпадение.
- Совпадение? Чудесное слово. Спишем все на совпадение и не будем
ломать голову! Не знаю, какую игру вы
ведете, Ребус, но я в ней больше не участвую.
Холмс повернулся и пошел по коридору обратно. Ребус хотел крикнуть, что
в том конце нет выхода, но советы
Холмсу были не нужны. Ему нужна была пауза, передышка. Как и Ребусу. Но Ребусу
нужно было еще и подумать, а для
этого больше всего подходил его рабочий кабинет.
Осторожно переставляя ноги, Ребус вскарабкался вверх по лестнице. Он
просидел за столом минут десять, пока
горячее желание выпить чаю не заставило его снять телефонную трубку. Потом он
откинулся назад, положив перед собой
листок, на котором набросал "факты" своего "дела". Неужели он напрасно тратит
силы и время? Он понимал, что
имеющихся у него сейчас на руках данных маловато: едва ли какой-нибудь суд
усмотрит в произошедшем состав
преступления. Не было причин считать, что Ронни ввел себе яд не сам. Однако,
хотя в городе не наблюдалось дефицита
наркотиков, кто-то заставил Ронни изголодаться по дозе. После этого кто-то
перенес его тело на другое место и положил
рядом пакет с чистым героином, вероятно, в надежде, что после проверки порошка
причиной смерти посчитают обычную
передозировку. Но экспертиза показала крысиный яд.
Ребус снова взглянул на листок.
Предположения, допущения... Без них даже эти несколько фактов никак не
связывались между собой. Попробуй
перетасовать карты, Джон, и разложить их в обратном порядке.
Кому могло понадобиться убивать Ронни? В конце концов, бедолага и без
того недолго бы протянул. Он не мог
добыть дурь, потом нашел, но знал, что товар далеко не чистый. Недаром он сказал
Трейси: "Они убили меня..."
Следовательно, Ронни не сомневался, что человек, продавший ему порошок, хотел
его смерти. И все же Ронни укололся.
Нет, так совсем ничего не понятно. Попробуй еще раз.
Кому и зачем нужна была смерть Ронни? Стандартных причин можно назвать
несколько. Знал что-то, чего не
должен был знать; имел что-то, чего не должен был иметь; не имел чего-то, что
должен был иметь. Какая из них верна?
Ребус не знал. Никто не знал.
В дверь постучали, и появился констебль с чашкой чая. Это был Гарри
Тодд.
- Опять вы, - без удивления заметил Ребус.
- Да, сэр. - Он поставил чашку на единственный уголок стола, свободный
от бумаг.
- Как сегодня вечер? Спокойно?
- Как обычно, сэр. Несколько пьяных, пара ограблений. Серьезная авария
около доков.
Ребус кивнул и взял чашку.
- Вы не знаете констебля по имени Нил Макгрэт?
Ребус поднял глаза на Тодда. Тот почему-то покраснел.
- Да, сэр, - ответил он. - Я его знаю.
Горячий чай с молоком пришелся как нельзя кстати. Ребус отхлебнул из
чашки и спросил:
- Просил вас присмотреть за мной, а?
- Простите?
- Если встретите его, передайте, что все в порядке.
- Слушаюсь, сэр.
Тодд повернулся, собираясь выйти.
- Да, Тодд...
- Сэр?
- Чтобы я вас больше не видел.
- Слушаюсь, сэр.
Тодд выглядел подавленным. У двери он остановился, словно вспомнил
новость, которая поможет ему вернуть
расположение начальника, и обернулся с радостной улыбкой.
- Вы не в курсе операции в Файфе, сэр?
- Какой операции? - спросил Ребус с интересом.
- Ареста собачников, сэр.
Ребус старался казаться равнодушным.
- Взяли организаторов собачьего ринга. Вы знаете, кто арестован?
- Малькольм Рифкинд?
Торжествующая улыбка пропала с физиономии Тодда.
- Нет, сэр.
Он снова повернулся к двери. Терпение Ребуса лопнуло.
- Ну так кто же?
- Диск-жокей, Кэлум Маккэлум.
Несколько секунд Ребус тупо смотрел на дверь, закрывшуюся за Тоддом,
пока до него не дошло, о ком речь. Кэлум
Маккэлум! Любовник Джилл Темплер!
Ребус издал странный звук - нечто среднее между хохотом и победным
кличем.
Отсмеявшись, он достал из кармана носовой платок, стал вытирать глаза,
снова посмотрел на дверь - и она снова
открылась. На пороге с озадаченным выражением лица стояла именно она: Джилл
Темплер.
Ребус посмотрел на часы. Почти час ночи.
- Ты работаешь в ночь, Джилл? - спросил он, чтобы скрыть смущение.
- Ты, наверное, уже знаешь. - Она не пожелала услышать его вопрос.
- О чем?
Она вошла в кабинет, сбросила бумаги со стула на пол и устало села.
Ребус поглядел на разлетевшиеся по полу
листы.
- Утром уборщица подберет, - произнес он. - Да, я слышал.
- По этому поводу ты так веселился?
Ребус сделал вид, что не понимает, о чем речь, но это удалось ему
только отчасти.
- Нет, конечно. Просто... прочел один нелепый отчет.
- Ты же не умеешь мне врать, Ребус.
Голос у нее был измученный. Ему хотелось утешить ее, сказать, что она
прекрасно выглядит... Но он промолчал,
зная, что соврать ей действительно не сумеет. С осунувшимся от бессонницы и
потемневшим лицом она выглядела просто
ужасно. Ее любовь заперли в тюремную камеру где-то в Файфе. Ее любовь теперь
сфотографируют, снимут с нее отпечатки
пальцев, запротоколируют.
Ее любовь - Кэлума Маккэлума.
Сколько неожиданностей таит в себе жизнь.
- Чем я могу тебе помочь?
Она подняла на него глаза, словно не понимая, кто он такой и где она
находится. Потом передернула плечами.
- Это звучит глупо, но я действительно зашла случайно. Заглянула в
буфет, прежде чем ехать домой, и услышала...
Она снова вздрогнула, и Ребус увидел, что она на грани срыва. Ему
показалось, что она готова упасть в обморок.
- Узнала про Кэлума. Я просто не понимаю, как он мог... скрывать от
меня такое хобби. Стравливать несчастных
собак...
- Думаю, что правильнее будет спросить об этом у него, Джилл. Сделать
тебе кофе?
- Нет, что ты. Я и так не представляю себе, как засну. Я бы попросила
тебя о другом, если можно.
- Слушаю тебя.
- Отвези меня домой...
Ребус уже собирался кивнуть...
- ...и еще обними меня.
Ребус медленно поднялся из-за стола, положил в карман ручку и листок
бумаги. Она встала со стула и ждала его на
середине комнаты. Пройдя по непрочитанным отчетам и неподписанным документам, он
крепко обнял ее. Обхватив его
руками, она уткнулась ему лицом в плечо. Он положил подбородок ей на затылок и,
смотря на дверь, гладил ее спину одной
рукой и ласково похлопывал другой. Через некоторое время она подняла голову,
откинула назад плечи, но все еще не
отпускала его. Глаза ее влажно блестели, но она уже взяла себя в руки. Выглядела
она теперь гораздо лучше.
- Спасибо, - сказала она.
- Мне это было так же нужно, как тебе, - ответил Ребус. - Поехали.
Пятница
Обитатели, казалось, были довольно зажиточны и, соревнуясь друг с
другом и надеясь стать еще богаче,
выставляли излишки зерна напоказ.
Кто-то стучал в его дверь. Стучал настойчиво, старым медным молотком,
который он не чистил сто лет. Ребус
открыл глаза. Солнце заливало комнату, на невыключенном проигрывателе щелкал
звукосниматель. Опять в кресле, опять
одетый. Не продать ли за ненадобностью матрас? Впрочем, кому нужен матрас без
кровати!
Тум-бум-бум. Кто-то очень упорный. С трудом разлепляя глаза, по дороге
к двери он засунул рубашку в брюки. На
удивление, он выспался, и ни шея, ни спина не затекли. Если помыться и
побриться...
Холмс собирался постучать снова, когда дверь наконец открылась.
- Брайан? - Ребус искренне обрадовался.
- Доброе утро. Вы извините мое вторжение?
- Конечно, проходите. Как Нелл?
- Я звонил рано утром, мне сказали, что все хорошо.
Холмс следовал за Ребусом на кухню. Он ожидал, что в квартире у Ребуса,
как у всякого холостяка, будет пахнуть
пивом и табаком. Но дом оказался неожиданно опрятным, довольно чистым,
обставленным со вкусом. Ребус не производил
впечатления знатока литературы - однако в квартире было множество книг. Впрочем,
часть книг хозяин явно еще не
открывал: они были куплены на случай ненастного уик-энда. Уик-энда, который так
и не наступил.
Ребус махнул рукой в сторону чайника и кухонных полок.
- Приготовите кофе? Я еще не умывался.
- Конечно.
Холмс решил, что с новостью можно подождать. По крайней мере пока Ребус
не проснется окончательно.
Растворимого кофе он не нашел, но на одной из полок притаилась пачка молотого, -
с давно прошедшим сроком годности.
Он поставил чайник на огонь. Из ванной послышался шум воды и какие-то голоса,
вероятно, это бормотал радиоприемник.
Пока Ребус принимал душ, Холмс решился оглядеть квартиру. Огромная
гостиная, высокий потолок с карнизом.
Холмсу стало завидно. Такого он, наверное, не сможет себе позволить никогда. Он
смотрел квартиры на Истер-роуд, в
районе футбольных стадионов на "Хибс" и "Хартс". Да, в этих районах ему было по
средствам снять жилье - приличную
квартиру с тремя спальнями. Но комнатки были тесные, кварталы неприглядные. Он,
конечно, не сноб... Нет, сноб и еще
какой! Он хотел бы жить в Новом городе, в Дин-вилледже или здесь, в Марчмонте,
где в уютных кафе философствуют
студенты.
Машинально он поднял иголку звукоснимателя с отыгравшей пластинки, снял
старый диск - джаз-комбо - и
огляделся, тщетно ища конверт. Звуки в ванной стихли. Он на цыпочках возвратился
обратно в кухню, нашел в одном из
ящиков чайное ситечко и разлил кофе ко чашкам. Ребус вышел из ванной,
замотавшись в большое полотенце и вытирая
голову другим, поменьше. Мускулатура его определенно нуждалась в тренировке.
Он взял чашку и сделал глоток.
- М-мм... Вот это жизнь.
- Я нашел кофе в шкафу. Молока, похоже, нет.
- Обойдемся. Я же говорил, из вас получится детектив. Пойду оденусь.
Через две минуты он вернулся в чистой, но неглаженой, рубашке. Холмс
обратил внимание, что, хотя трубы для
стиральной машины подведены, сам агрегат отсутствует. Ребус проследил за
направлением его взгляда.
- Жена забрала, как и многое другое, - пояснил он. - Поэтому у дома
такой сиротский вид.
- Вовсе нет. Очень продуманный интерьер.
Ребус улыбнулся.
- Пойдемте в гостиную.
Он показал Холмсу на стул и сел сам. Его кресло было все еще теплым.
- Я вижу, вы сюда уже заглянули.
Холмс смутился, вспомнив, что зачем-то снял иголку с пластинки.
- Да, - признался он.
- Это меня радует. Вы будете детективом, Брайан.
Холмс не понял, сказали ему комплимент или отчитали, и решил перейти к
делу.
- Я кое-что узнал, - начал он.
- Я уже слышал, - ответил Ребус. - Сожалею, что испортил вам сюрприз,
но я вечером заезжал в контору, и мне
рассказали.
- Вчера вечером? Но ведь тело нашли только сегодня утром.
- Тело? Вы хотите сказать, что он мертв?
- Да. Самоубийство.
- Господи, бедная Джилл.
- Джилл?
- Джилл Темплер. Она встречалась с ним.
- Инспектор Темплер? - Холмс был потрясен. - А я думал, она живет с
этим диск-жокеем.
Теперь ничего не понимал Ребус.
- Так речь не о нем?
- Да нет же. - Холмс облегченно вздохнул. Сюрприз оставался в силе.
- А о ком? - Ребус начинал волноваться. - Кто покончил с собой?
- Джеймс Карью.
- Карью?
- Да. Его нашли сегодня утром у него в квартире. Скорее всего,
передозировка.
- Передозировка чего?
- Не знаю. Какие-то таблетки.
Ребус замер. И вспомнил взгляд Карью на вершине Колтон-хилла.
- Проклятье. А мне так надо было с ним поговорить!
- Я хотел еще...
- Что?
- Вы же не всерьез обещали спросить у него насчет квартиры для меня?
- Я не виделся с ним с тех пор.
- Я тогда просто пошутил, - объяснил Холмс, видя, что Ребус и впрямь
отнесся к его просьбе серьезно. - Но вы
хорошо его знали? Вы говорили, что обедали с ним, и я подумал...
- Он оставил записку?
- Я не знаю.
- Кто же знает?
Холмс на секунду задумался.
- Кажется, туда уже отправился инспектор Маккол.
- Поехали.
Ребус поднялся с кресла.
- А ваш кофе?
- К черту кофе. Мне нужно видеть Тони Маккола.
- Что вы говорили о Кэлуме Маккэлуме? - спросил Холмс, вставая.
- Значит, вы не в курсе?
Холмс покачал головой.
- Я расскажу вам по дороге.
Ребус схватил свой пиджак и достал ключи от двери. Холмса распирало от
любопытства. Что с Кэлумом
Маккэлумом? И что за идиотская манера дразнить собеседника!
Стоя в спальне Джеймса Карью, Ребус прочел его предсмертную записку.
Хорошее перо, дорогая бумага с
водяными знаками. Почерк изящный, но рука писавшего явно дрожала. В некоторых
словах буквы нервно плясали, налезая
друг на друга. "Ягуар" стоял на месте, в гараже. Квартира производила
впечатление музея. Мебель в стиле модерн,
современные картины, в запертых застекленных шкафах первые издания знаменитых
авторов.
Квартира Вандерхайда, помноженная на кругленькую сумму, подумал Ребус,
пройдясь по комнатам. Маккол
протянул ему записку.
"Если мой грех велик, то столь же велики и мои страдания". Откуда это?
Несколько вычурно для предсмертной
записки. Видно, Карью написал несколько вариантов, пока не остался доволен
текстом. Перебирал слова, добиваясь и
эффектности стиля, и точности смысла. "Возможно, когда-нибудь вы узнаете
правду". Для Ребуса, однако, правда
представлялась не столь уж загадочной. Он не мог отделаться от ощущения, будто
записка адресована ему лично, и Карью
умышленно составил ее так, чтобы только он, Ребус, понимал ее смысл.
- Странное письмо, - сказал Маккол.
- Да, - согласился Ребус.
- Ты ведь недавно встречался с ним? Ты что-то говорил... Он выглядел
нормальным? Не подавленным, не
испуганным?
- С тех пор я видел его еще раз.
- Правда?
- Пару дней назад я проезжал ночью по Колтон-хиллу. Он был там. Сидел в
своей новой машине.
- Ага, - кивнул Маккол. Что-то начинало проясняться.
Ребус вернул ему записку и подошел к кровати. Смятые простыни, на
тумбочке три пустых пузырька из-под
лекарств. На полу пустая коньячная бутылка.
- Стильно, - прокомментировал Маккол, убирая записку в карман. - До
того он выпил еще пару бутылок вина.
- Да, я видел в гостиной. Лафит шестьдесят первого года. Такое пьют
только по серьезным поводам.
- Куда уж серьезнее.
В комнату вошел кто-то еще, и оба они обернулись. После подъема по
лестнице Фермер Уотсон тяжело дышал.
- Как это некстати, - проговорил он. - Один из главных спонсоров нашей
кампании накладывает на себя руки - да
еще каким способом! Передозировка таблеток! Что о нас будут говорить, а?
- Очень некстати, сэр, - ответил Ребус. - Вы совершенно правы.
- Черт знает что такое. - Уотсон ткнул пальцем в сторону Ребуса. -
Поручаю это вам, Джон: чтобы ни одна газетная
собака не вцепилась в этого несчастного - а заодно и в нас с вами - своими
грязными зубами.
- Слушаюсь, сэр.
Уотсон взглянул на кровать.
- Такой преуспевающий человек. И с чего вдруг, скажите на милость?
Такие хоромы... Да еще и дом на островах.
Свое дело. Роскошная машина. Другим такое во сне не приснится, а?
- Да, сэр.
Уотсон еще раз посмотрел на пустую кровать и хлопнул Ребуса по плечу.
- Я рассчитываю на вас, Джон.
- Да, сэр.
Маккол и Ребус проводили шефа до двери.
- Очень мило! - прошипел Маккол. - На меня он даже не соизволил
взглянуть, как будто я пустое место.
- Благодари лучше своего ангела-хранителя, Тони. Я бы тоже не отказался
стать невидимкой.
Оба улыбнулись.
- Ну, ты все посмотрел? - спросил Маккол.
- Еще пару минут, и я освобожу тебя от своего присутствия.
- Ты мне не мешаешь. Только один вопрос.
- Да?
- Что ты делал среди ночи на Колтон-хилле?
- Не спрашивай.
На пороге двери в гостиную Ребус обернулся и послал Макколу воздушный
поцелуй.
Скрыть такую новость было, разумеется, невозможно. Радиостанции и
газеты только выбирали, какое из событий
выдвинуть на первый план: "Диск-жокей арестован за организацию подпольных
собачьих боев" - или "Необъяснимое
самоубийство крупнейшего торговца недвижимостью". Давний знакомец Ребуса
репортер Джим Стивенс был бы в
восторге, но Джим Стивенс переехал в Лондон (и женился, как говорили, на девице,
годящейся ему в дочери).
Ребус был заинтригован таким поворотом дела. Эффектно ушедший из жизни
Джеймс Карью не вызывал у него ни
малейшей симпатии. В одном отношении, по крайней мере, Уотсон был прав: Карью
имел все, что душе угодно, и Ребус не
верил, будто он наложил на себя руки исключительно потому, что полицейский
застал его на Колтон-хилле. Это
обстоятельство, возможно, сыграло какую-то роль, но должны быть и другие
причины. Может быть, он найдет нечто,
наводящее на след, прямо здесь, в квартире, или в офисе "Боуэр Карью" на Джорджстрит.
Библиотека Джеймса Карью впечатляла. Но переплеты дорогих, престижных
изданий похрустывали в руках Ребуса,
открытые в первый раз. Особое его внимание привлекли книги на верхней правой
полке: Жан Женэ, Александр Трокки,
несколько экземпляров "Мориса" Форстера и даже "Последний выход в Бруклин".
Преимущественно гей-литература.
Ничего криминального, разумеется, но место, которое занимали эти книги -
отдельная, крайняя полка, - навело Ребуса на
мысль, что их хозяин стыдился своих склонностей. Очень странно для нашего
времени.
Кого он хотел обмануть? СПИД снова загнал гомосексуализм в темный угол,
и, держа свою личную жизнь в тайне,
Карью делал себя уязвимым для такого чувства, как стыд, - и, следовательно, для
шантажа.
А шантаж, как известно, одна из самых распространенных причин
самоубийства, когда попавший в тупик человек
не находит другого выхода. Вот если бы найти какую-нибудь зацепку... Письмо,
записку, хоть что-нибудь. Ребусу хотелось
убедиться в том, что его интуиция чего-то стоит.
И он нашел.
В выдвижном ящике, конечно, запертом. Ключи Ребус обнаружил в кармане
брюк Карью. Тот умер в пижаме; в
ней его и увезли, а одежда осталась в спальне. Взяв ключи, Ребус вернулся в
гостиную и подошел к изысканному
антикварному бюро. На его рабочей поверхности умещался только лист формата А4 да
оставалось чуть-чуть места
положить руку. Прелестная, когда-то полезная вещь превратилась в украшение
богатой квартиры. Ребус осторожно отпер
ящик и достал из него переплетенную в кожу тетрадь-ежедневник, по странице на
каждый день. Книгу для записей деловых
встреч так не запирают. Значит - личный дневник. Ребус жадно раскрыл тетрадь, но
страницы оказались почти пустыми.
Лишь кое-где одна-две строчки карандашом.
Ребус выругался сквозь зубы.
Все же лучше, чем ничего, сказал он себе. На одной из страниц он прочел
аккуратную запись тонким карандашом:
"Джерри. 4 ч. дня". Просто встреча. Ребус нашел дату их ланча в "Эйри". Страница
была пуста. Но отсутствие записи сказало
Ребусу главное: дневник предназначался только для пометок о неделовых свиданиях.
Их было немного. Ребус не
сомневался, что офисный ежедневник Карью переполнен. А этот - совсем иного рода.
"Линдси, 6.30".
"Маркс, 11 утра". Рано. И что имеется в виду? Человек по фамилии Маркс
или магазин "Маркс и Спенсер"?.. Имена
Джерри и Линдси могли принадлежать как мужчинам, так и женщинам. Ему нужен был
какой-нибудь адрес, номер
телефона.
Он перевернул еще одну страницу. И прочел - перечел - то, что было на
ней написано. Он провел пальцем под
строкой:
"Хайд, 10 вечера".
Хайд. Что Ронни говорил Трейси перед смертью? "Прячься, он за мной
придет"? Или "Хайд, он за мной придет"?
Проститутка Джеймс сообщил ему, что имя пишется именно так, как значилось у
Карью в дневнике: Hyde.
Ребус шумно выдохнул. Как бы загадочно ни выглядела эта запись - связь
существовала. Связь между Ронни и
Джеймсом Карью. Что-то большее, чем короткая встреча на Колтон-хилле. Имя.
Название. Он быстро пролистал вперед и
назад и нашел еще три упоминания о Хайде. Время каждый раз позднее (когда
начинается ночная жизнь на Колтон-хилле),
каждый раз в пятницу. Иногда вторая, иногда третья пятница месяца. Четыре записи
за полгода.
- Что-нибудь откопал? - Маккол заглянул Ребусу через плечо.
- Да, - ответил он. И сразу передумал. - То есть нет, на самом деле -
просто ежедневник, но покойник был не горазд
писать.
Маккол кивнул и отошел. Его больше интересовала стереосистема.
- Зато в технике он разбирался. Ты знаешь, сколько стоит проигрыватель
"Линн", Джон? Несколько сотен. Не
просто штука напоказ, а штука, которая умеет делать дело.
- Почти как мы с тобой, - отозвался Ребус.
Его так и подмывало сунуть кожаную книжицу в карман брюк. Однако, вопервых,
это было против правил, а вовторых
- зачем, собственно? Но Тони Маккол, как нарочно, продолжал стоять к нему
спиной. Нет, он не сделает этого. Он
бросил дневник обратно в ящик, со стуком задвинул его, запер и протянул ключи
Макколу. Тот не мог оторваться от "хайфая".
...Закладка в соц.сетях
