Жанр: Детектив

Дело об исчезнувшей красотке

сторінка №8

о тарелочки для деньжат появляются
достаточно скоро. Но народ к тому времени уже как рыба на крючке. Нарда свое дело
хорошо знает.
- С этим я согласен.
Мне все равно еще не все было ясно, я чувствовал, что некоторые недостающие
звенья цепи только предстоит еще найти, но, размышляя о Нарде, я не забывал о виски,
поэтому мой стакан скоро опустел, и Брент предложил налить по новой порции -
Давай, - согласился я, - только наведи послабее. Тем временем я попытался
обобщить все, что узнал.
И хотя появились первые проблески, целостной картины происходящего пока не
складывалось.
Я как раз прикидывал в уме очередную идею, когда снова увидел перед собой
протянутый Брентом стакан.
- Это, я так понимаю, все, что ты можешь сказать?
- Да, больше вроде бы нечего. Приезжаю, хватаю деньги, уезжаю...
- О'кей, - я сделал небольшой глоток, - ты мне можешь помочь, если хочешь.
Есть предложение. Решай.
Примерно с минуту он думал:
- Ладно, я согласен. Хотя это все равно что рубить сук, на котором сидишь.
Убийство - дело серьезное. Я играю. Если ты не шутишь, конечно - Насчет убийства
я и не думал шутить.
- Идет. А кого убили?
- Имя тебе ничего не скажет - это раз. А во-вторых, меньше знать - в твоих же
интересах. Давай-ка лучше вернемся к процедуре передачи информации. Есть ли у тебя
телефон Нарды, по которому в случае чего ты бы мог позвонить? И запомнил ли ты
расположение комнат?
- Телефон есть А вот насчет расположения комнат - вопрос посложнее. Иногда я
прохожу через переднюю дверь, за ней идет сразу большая комната, задрапированная
черным, и жду Нарду там, а иногда Нарда ведет меня в свою комнату, как сегодня
вечером. Тогда я захожу сбоку, - ну, ты видел.
- Кого ты там встречал, кроме Нарды?
- Только эту куколку Лорен. Бывает, что кто-то за дверью или за стеной
разговаривает, но они никогда при мне не заходят.
- А где телефон в доме?
- Никогда не видел. Хотя иногда слышал, как он звонит. Где-то на выходе из
большой передней комнаты. Я попробовал уложить это в голове:
- Ты сказал, что номер он тебе дал. Кто обычно берет трубку?
- Когда Нарда, а когда и одна из женщин, по-разному.
- О'кей, если хочешь помочь, сделай вот что. - Я посмотрел на часы: полпервого
без одной или двух минут. - Позвони ему ровно в час. Ровно. И послушай, кто
ответит. Если Нарда - отлично, если нет, то пусть позовут. Скажи, нужно лично
переговорить. И потом постарайся держать его на проводе как можно дольше. Говори
о чем хочешь. Но чтобы он не заподозрил. Сможешь?
- Да смогу, чего не смочь. - Джордан нахмурился. - А зачем это все?
- Меньше знаешь - крепче спишь. И еще одно. Если вдруг он почему-то повесит
трубку, позвони еще. Сразу же. Подожди два или три гудка, пусть кто-нибудь ответит,
а затем, ничего не говоря, повесь трубку сам. И после этого - обо всем забудь. Понял?
- Понял. Звоню, зову Нарду, заговариваю ему зубы. Если он плюет на меня, звоню
по новой и потом плюю на него сам. Ты тут ничего не перемудрил, а? И вообще, как
тебе виски?
- С виски у меня всегда нормальные отношения. Только не забудь: ровно в час.
Сейчас у нас сколько?
Он подошел к тумбочке и взял часы:
- Та-ак, когда проникает, будет ровно полчаса... О, запикало.
Стрелки моих часов показывали то же самое.
- Хорошо, я верю тебе, Брент. Но если ты только водишь меня за нос, вернусь
сюда и подвешу к люстре.
Он ухмыльнулся!
- На тебя похоже. Но я и не думал водить тебя за нос. Надеюсь, потом
расскажешь.
- Расскажу. Виски ничего. Должен признать. Как-нибудь приглашу к себе, тогда
попробуешь моего. Ничем не отличается.
Я встал, чтобы уйти. Он протянул руку:
- Я позвоню, не беспокойся.
Я крепко сжал его пальцы, и он снова, очень характерно для него - как-то на одну
сторону - усмехнулся.
- Ступай, брат. И да хранит тебя Всевышний.


Глава 11


Сколько же времени я там провел, в этих кустах, пропади они пропадом! Пахло
чем-то сырым и затхлым, но я набрался терпения и, прикрывая сигарету ладонями,
ждал точно до двенадцати пятидесяти девяти. Потом загасил сигарету, проверил, на
месте ли пистолет, и быстрым шагом направился к дому. Гравий тихо шуршал под
ногами. У двери Нарды, из-под которой пробивался свет, я остановился. В комнате
кто-то непрестанно ходил. Должно быть, задачка была не из легких, если Нарда так
долго не ложился.

Я поднес циферблат к самому носу, и в это время внутри зазвонил телефон. Брент
не подвел.
Телефон все звонил и звонил и наконец смолк; секунд через тридцать я услышал,
как к Нарде постучали в дверь с внутренней стороны помещения.
Шаги в комнате замерли.
- Да? Кто там?
Я узнал слащавый голос, так хорошо запомнившийся мне с воскресного утра.
- Это я, милый, Лорен.
- Лорен? Что случилось? - Пауза, потом опять то же самое. - Что случилось,
Лорен? - Несколько грубовато на этот раз.
- Мистер Брент звонит. Хочет поговорить.
- А до утра он не может подождать? Вот тоже приспичило идиоту! Сколько
времени?
- Час ночи. Открой же.
Снова пауза. И опять Лорен:
- Так ты идешь или нет?
- Иду. Сейчас выйду. Извини, Лорен, я не хотел тебе нагрубить, так получилось.
Я уже дремал.
- Ничего, все нормально.
Слышно было, как Нарда собирается. Минуты через две он вышел и плотно закрыл
за собой дверь. Тогда я вытащил из кармана заготовленные заранее ключи и, затаив
дыхание, принялся за дело. На прошло и полминуты, как я уже был внутри. Пусто.
Никого. Кровать смята, и свет не выключен. Нельзя было терять ни секунды.
Прежде всего я внимательно огляделся. Кровать, стул, тумбочка, платяной шкаф и
незакрытая, дверь в ванную.
Сначала - платяной шкаф. Кроме черных просторных накидок и тюрбанов, там я
ничего не обнаружил. Может, у него и были костюмы, но хранил он их в другом месте.
Я очень торопился и поэтому сразу перешел к тумбочке. Набор для бритья, носовые
платки, нижнее белье - тоже ничего интересного. Я осмотрелся еще раз. И тут мне на
глаза попалось что-то торчавшее из-под подушек на смятой кровати. Я смекнул, что
если Нарда прячет что-то себе под голову, то это именно то, что мне надо. Так и есть.
Два журнала для записей. Где-то я их уже встречал. Я открыл один и стал листать. Те
же столбики имен и подписей, что я видел на утренней мессе. Пролистав до конца, до
последних записей, я без труда нашел свое имя. Фрэнсис Джойн - третье снизу. Все
остальные имена ни о чем не говорили. Я наугад раскрыл второй журнал - снова одни
неразборчивые подписи.
Во внутренней части дома раздался телефонный звонок. Дьявол! Этот Нарда
повесил трубку. Очевидно, он уже подходил к двери, а у меня все еще ничего не было.
Довольствуясь хотя бы журналами, я сунул их под мышку и юркнул в ванную. Там я
первым делом нашарил выключатель и включил свет. На умывальной полочке стоял
стакан. Я взял его пальцами изнутри, посмотрел на свет, снова щелкнул выключателем
и одним махом очутился у двери, ведущей из спальни на улицу.
Телефон тем временем перестал трезвонить - значит, трубку опять сняли, в холле
внутри загремели шаги. Я опрометью вылетел наружу. Успел едва-едва. Нарда
вернулся к себе как раз в тот момент, когда дверь за мной захлопнулась. Похоже, он
ничего не заметил. Я на всякий случай остановился и прислушался - было тихо - и
только тогда решил сматываться.


Как угорелый я ворвался в городскую ратушу и, не замечая стоящего, вернее
сидящего у входа и облаченного в казенную форму служащего, направился к лифтам.
Постовой, однако, не дремал.
- Эй, вы! Ну-ка обратно. Сначала распишитесь в книге.
Я вернулся туда, где посетители расписываются:
- Бомб не имею. В заговорах не участвую.
- Распишитесь.
- Имя подлинное или?..
Только не подумайте, что я решил повыпендриваться. Просто захотелось немного
повеселиться.
- Имя и подпись!
Я указал, кто я есть, и расписался. Никакого чувства юмора у этих привратников.
Впрочем, и у меня бы оно, наверное, пропало, посади меня в большом вестибюле в
такой форме. Уж я бы сделал вид что надо. Особенно когда врываются всякие идиоты
и забывают зарегистрироваться. Стыдно, но что поделаешь?
Итак, я вызвал лифт и поднялся к Сэму. Он, как всегда, жевал длинную черную
сигару.
- А я уж думал, ты не появишься. - Он говорил в сигару, как в микрофон. -
Куда ты подевался? Еще немного в том же духе, и развод мне обеспечен.
- Если она с тобой разведется, то правильно сделает, - ответил я и рассказал, что
произошло с тех пор, как я в последний раз звонил от Корнелла Мартина. - Кое-кто
от моих действий на ушах будет стоять. Не все, правда, гладко. Можешь мне навесить
проникновение в чужое жилище со взломом.
Сэм вытянул из кармана большую кухонную спичку, внимательно посмотрел на
нее, положил на стол, после чего вынул изо рта сигару.
- Проникновение в чужое жилище со взломом, - зарычал он, выпятив вперед
массивный подбородок, - и небось еще кого-нибудь прикончил, а? И что это за
дурацкий стакан ты мне приволок?

Я держал стакан пальцами изнутри, донышком вверх. Сэм решительно протянул к
нему руку.
- Э-э, поосторожней, дружище, - предупредил я его. - Зря, что ли, я дверь
взламывал? Там отпечатки.
- Отпечатки? Какие отпечатки?
- Этот стакан стоял у Нарды в ванной. Логично предположить, что отпечатки
пальцев принадлежат ему, нет?
- Да. Что это еще за "нет" ты стал говорить?
- Так. Связался с компанией и нахватался. Ведь говорили уже - про Нарду никто
ничего не знает, более того, есть сильное подозрение, что он негодяй, а так как сейчас
мы имеем его пальчики, то, может быть, выясним наконец и его личность.
- Согласен с тобой.
- То-то же. Если сможете снять, сколько уйдет времени, чтобы их
идентифицировать?
- Сначала снимем или сфотографируем, посмотрим, как получится, - может, ты
их все смазал, - и сверим с картотекой. Если в нашей не окажется, запросим дальше.
Пошлем запросы в Сан-Диего, в Вашингтон. Можно сделать срочно, тогда ответ из
ФБР в Вашингтоне придет уже через несколько часов. Буквально перед этим у нас
такая же процедура заняла два часа.
- Неплохо работаете.
- Здорово, не то что неплохо. Уж не веришь ли ты той чепухе, что пишут в
газетах? Мы чертовски здорово работаем! - Сэм ехидно скривил свои большие губы.
- Нет?
- Да! Ну а что насчет Сипелей?
- Ты слишком долго, Шелл, собирался это спросить! Позвонить мне ты тоже
собирался слишком долго. Результат - у нас только один из Сипелей. Другой пошел
прогуляться. Куда - неизвестно.
- Отлично. Это я виноват, Сэм. Слишком увлекся девицей.
- Бывает. Я послал туда своего человека. К сожалению, ты слишком спешил,
Ромео. Даже ручку ей не пожал.
Сэм на меня всегда очень хорошо действует. Я от него заряжаюсь. Временами,
правда, он груб и достает как никто, но полицейский он что надо. И все его шуточки я
воспринимаю нормально. Как и эту, про Ромео. Я знаю, случись что, он сам вместо
меня вперед полезет. Впрочем, я тоже, если он попросит, не задумываясь дам руку
отрубить. Но ведь он не попросит. Такой уж он парень, Сэм.
- А ты мой револьвер там не видел? - спросил я.
- Нет. Никаких револьверов. А ты что, свои где попало разбрасываешь?
- Угу. Времени не было вернуться. И еще, Сэм, хочу знать твое мнение.
- О чем?
Я достал из внутреннего кармана странного вида и странного запаха сигаретку,
прихваченную в "Эль Кучильо" у Мэгги со стола. Я не забыл переложить ее, когда
менял костюмы.
- Вчера подобрал, - пояснил я Сэму, - перед тем как идти к Нарде. Я даже
успел несколько раз затянуться, но почувствовал, что что-то в ней есть. Может, туда
чего намешано?
Сэм взял сигарету, надорвал ее с конца, посмотрел на табак и закурил:
- Ты думал, марихуана? Нет, только не это. Сигарета как сигарета. Не поймешь,
чьего производства, но что-то здесь нацарапано, посмотри. Название похоже на
мексиканское.
Я взял у Сэма сигаретку, набрал полные легкие дыма и закатил глаза к потолку:
- Да, похоже на Мексику. Скорей всего, так и есть.
- А зачем ты мне ее подсунул, Шелл? Твоя новая подколка?
- Нет, Сэм. Это меня накололи. Но ничего, я смеюсь. Ха-ха-ха. Не забудь про
пальчики, о'кей?
- Пальчики проверим. О'кей. Та машина, которую ты угнал, зарегистрирована на
Пола Сипеля. Это тот, который мертв.
- Мертвый - это Пол? Значит, Питер сейчас ищет меня?
- Думаю, что да.
Я встал. Я так Сэму ничего и не сказал о похищенных у Нарды журналах для
записи посетителей. Не то чтобы специально, просто решил сам сначала кое-что
проверить.
- Передай привет супруге, - бросил я, уже уходя, - она у тебя отважная
женщина.


Глава 12


Все гуппи сбились в стайку в передней части аквариума и, завидев меня, отчаянно
заметались. Я с ними поступил как последний подлец - не кормил с самой субботы.
Хотя им это иногда даже полезно. Торопясь побыстрее загладить свою вину, я насыпал
корма в кольцо, и маленькие рыбки, отталкивая друг дружку, суматошно устремились к
нему. Я проверил температуру воды и только после этого прошел к столу.
Если кто впервые увидит мой рабочий стол, то может подумать, что я огребаю
штук сто в год. Как бы не так. Но стол у меня солидный. Здоровенная громадина из
красного дерева. Я приобрел его после одного удачно распутанного дельца, и он
придает офису действительно деловой вид. Хотя, если признаться честно, я захожу
сюда, только чтобы забрать почту и покормить рыб. Ну и когда нет работы. Сижу там и
жду, не объявится ли клиент.

Кроме стола есть еще один крутящийся стул, это для себя, и два обычных,
обтянутых кожей, - для посетителей. А еще этажерка для папок с бумагами и
книжный шкаф. В нем "Британская энциклопедия", сборники "Кто есть кто" и другие
книжки, включая три тома собрания Фрэнка Харриса о его жизни, женах и
любовницах. Сверху на шкафу - аквариум с десятью галлонами воды и дюжиной
гуппи, на стене - темно-синий ковер, вот, пожалуй, и вся обстановка.
Два журнала для регистрации верующих я принес с собой, потому что какое-то
шестое чувство мне подсказывало, что эти списки не так безобидны, как кажутся, и
будет лучше, если их спрятать. Не долго думая, я взял два толстых старых номера
"Тру", вырезал острым ножом внутренности - да-да, издевательство, согласен, - и
спрятал в каждый по журналу. Подошли тютелька в тютельку. Начиненное таким
образом старье я оставил на столе на самом видном месте. Не очень оригинально, зато
надежно.
Затем я плюхнулся на вращающийся стул, закинул ноги на край стола и углубился
в созерцание носков кордовских ботинок. Последний раз я был в офисе с Джорджией,
Джорджией Мартин. С нее все и началось. Боже, как давно это было, как будто месяц
или два назад! А на самом-то деле всего только тридцать шесть часов прошло. С двух в
дождливую субботу после обеда и до двух ночи в понедельник. Унылый и мрачный
понедельник. И тем не менее в это время сумели вместиться и насильственная смерть,
и убийство, и мягкие нежные губы, и сеанс гипноза, и горячее дыхание пороха.
В усталом мозгу одна за другой проносились картины случившегося. Лина в
черных шортах и алом болеро, вот она кричит и пытается увернуться от летящего
ножа; пристальный тяжелый взгляд из-под белого тюрбана; кровь, толчками
выбрасываемая из простреленного горла умирающего; застенчивая зеленоглазая
красавица в разорванном белье; внушительная фигура человека с воздетыми к небу
руками на фоне неясного светящегося портрета; толстая жирная баба, хлопающая себя
по животу; безвольно повисшая рука Джорджии, упавшая на пол автомобиля...
Я выпрямился и убрал ноги со стола. Полтретьего. Чуть было не заснул.
Потянувшись, достал из плаща пистолет. Калибр 32-й. Я вынул обойму - оставалось
два патрона. Без тридцать восьмого под мышкой я чувствовал себя безоружным.
"Интересно, где же мой кольт сейчас? - подумал я. - В последний раз его забрал Пол
Сипель. Там, у Нарды". У меня вообще-то всего одна пушка. Ни о каком арсенале и
речи быть не может. И знаете почему? Ну прежде всего потому, что мне этого вполне
хватает. А вот один пистолет в деле просто необходим. Хотя применяешь его, как
правило, в одном случае из десяти. В девяти случаях можно обойтись. Но на десятый...
Если его не будет, то одиннадцатый уже не возникнет. А еще в моем деле так: если у
тебя пистолет забирают, то ты его либо возвращаешь, либо им больше не пользуешься.
Ни своим и никаким другим. Но мне повезло, поэтому у меня оказался другой. Уйма
патронов для тридцать восьмого и тридцать второй в кармане.
Итак, понедельник, полтретьего утра. И конца пока не видно. Ну и что, что схема
начала проясняться? От этой ясности только голова раскалывается. И чем яснее
становится, тем противнее. Ничего более паршивого я не встречал. Я выключил свет -
сначала над аквариумом, потом верхний у входа - и вышел на улицу. Мной овладело
горячее желание снова лицезреть гороподобную мадам Риморс.
Поздно, конечно, но шанс был. Попробовать застать Мэгги в "Эль Кучильо". Я
выехал на Бродвей. Влажный тяжелый воздух приятно холодил лицо. Фактов у меня
достаточно. Хватит, чтобы задать несколько имеющих отношение к делу вопросов. От
некоторых из них она, возможно, закрутится как змея. Хоть отведать ее укусов, честно
говоря, не хотелось бы.
Лос-Анджелес между двумя и тремя ночи ничем не отличается от любого другого
города Штатов. Бары давно закрылись, машин мало, людей почти не видно. Разве что
встретишь изредка компашку юнцов с девицами. Таблетки и травка кончились, вот они
и набиваются как селедки в бочку в один из папашиных лимузинов и рыскают всю
ночь. Таких уже не уложишь, пока не нарвутся на что-нибудь.
Я поначалу даже внимания не обратил, когда в зеркале увидел сзади чьи-то фары.
Но, проехав Сансет и двигаясь вверх по Северному Бродвею, я автоматически следил,
не вынырнет ли за мной кто-нибудь из-за угла. Фары не отставали, как оказалось.
Четко держались на полквартала сзади. Я попробовал ехать со скоростью тридцать
километров в час, затем резко ускорил до пятидесяти, снова сбросил газ - фары были
там же, где я их заметил. Что ж, поиграем в кошки-мышки. Кто меня преследовал, я
уже почти понял. А к тому моменту, когда фары свернули за мной и на Колледж-стрит,
рассеялись и последние сомнения.
Особой радости от этого я не испытал. Только неприятный озноб по коже. Я мог и
ошибаться, конечно, но на сей раз ошибка почти исключалась. В душе, однако, я все
еще надеялся.
Когда это идет одно за одним, то от смертей и насилия начинает тошнить. На твоих
глазах истекают кровью, затыкают рану руками, умирают, а тебе сначала вроде бы
даже и интересно, и дух захватывает, и все такое. Но когда это снова и снова, и ты все
время в этом замешан, то события теряют свою естественность. Можно, правда,
заранее подготовиться и представить, как на тебя замахиваются ножом, как
здоровенный амбал дробит тебе челюсть, как в тебя стреляют или ты сам стреляешь,
физически ощущаешь, что ломаешь кому-то нос и делаешь какого-нибудь подонка
уродом на всю жизнь, а то и трупом, но вот это все начинает происходить на самом
деле и быстрее, чем можно себе представить. И что получается? Адреналин
выбрасывается в кровь в небывалых количествах, сердце вот-вот разорвется, дыхания
не хватает, организм требует все больше и больше кислорода, органы и железы
работают на износ - а как иначе, ведь им дано задание спасти тебя и сохранить, и вот
в эти-то мгновения все и меняется. Ты уже не тот, что был раньше. Ты думаешь подругому.

Все, что происходит вокруг, прыгает и сливается в одно целое. А ты об этом
даже не думаешь, работают одни рефлексы. И если рефлексы в порядке - тебе,
парень, повезло. Ты напуган, как заяц, но ты о'кей. И все ерунда, и все кончено.
А вот когда все кончено, есть время подумать. Начинаешь вспоминать, и тебя аж
выворачивает. Живо вспоминаются самые мелкие и незначительные детали, которым и
значения-то не придавал. Думал, что не заметил. Например, как именно дернулось
тело, когда пуля пробила тонкую кожу и, пройдя мясо, ударила в кость. И как оно
дергалось потом, перед тем как перестало быть телом человека, а стало тем, что в
морге называют "покойником" или "усопшим". Потом тебе в голову приходят даже
мысли типа: а что он был за человек, где родился, что любил на завтрак и прочие
глупости, и тебе интересно знать, что заставило его взять пистолет и почему он так
любил, когда он у него в руке. Может быть, ты даже представляешь себе, что же это в
конце концов такое, что выходит из тела человека, когда девять граммов свинца
вонзаются ему в мозг или в сердце. Тебя тошнит, ты идешь в ванную и блюешь, и вот
тогда-то все действительно заканчивается и ты забываешь об этом. Почти забываешь.
Но к черту такие рассуждения.
Я зарулил на стоянку, выключил фары и заглушил двигатель, после чего вышел из
машины, но дверцу до конца не закрыл. Затем я обошел клуб "Эль Кучильо" со двора и
остановился у ведущей вовнутрь задней двери.
За ней горел свет. Значит, кто-то там еще не спал. Я подумал, что в такой поздний
час они вряд ли ожидали чьего-нибудь визита. Вытащив пистолет из кармана, я держал
его наготове, на уровне пояса в правой руке. У главного входа с улицы хлопнула
дверца автомобиля. Он тоже возвращался.
Живот у меня стянуло в один тугой узел, все мышцы напряглись, и я вдруг
обнаружил, что дышу широко открытым ртом, как будто иначе может воздуха не
хватить. Конечно, мне было страшно, да и любому на моем месте... все мы люди.
Я перехватил пистолет в левую руку и держал за ствол, пока вытирал о брюки
вспотевшую ладонь правой. Потом снова взял его поудобнее за короткую рукоятку и
прижал к бедру. Теперь я слышал, как он приближается. Мягко ступая по земле, он
крался вдоль здания.
Представьте себе, что "Эль Кучильо" - это квадратная коробка, стоящая на земле.
Тогда со стороны фасада будет улица, а с правой стороны - стоянка. Я стоял с задней
стороны, в полной темноте, повернувшись лицом к стоянке. Скрыться от нападавшего
можно было только через заднюю дверь клуба.
Он подходил все ближе и ближе. Ох уж эти ночные клубы!
Он знал, что я сзади. Видел, как я подъехал. И наверное, догадывался, что я его
жду. Но ему, по-моему, все было уже до лампочки. Он перестал быть холодным и
расчетливым убийцей. Он превратился в комок нервов. Только ярость и ненависть.
Я сразу увидел его. Темный, отделившийся от стены силуэт. Вышел из-за угла и
остановился. Я ощущал его сдавленное дыхание, явственно представлял
раздувающиеся ноздри. Он вынюхивал меня, как зверь. И в руке у него был такой же,
как у меня, пистолет.
- Сипель, - сказал я, - стой, где стоишь. Не двигайся.
Но ему это было все равно что об стенку горох. У него работала только одна
извилина. Возможно, единственная. И в ней горело одно-единственное желание. Он
себя запрограммировал.
Сипель сделал шаг в мою сторону. Спокойно. Только не торопиться. Времени
более чем достаточно.
- Сипель, - повторил я, - ближе не подходи. Слышишь, идиот? Я тебя убью,
Сипель!
Но он не слушал. Он продолжал приближаться. Между нами оставалось футов
пятнадцать, когда я увидел пламя и услышал выстрел. Пуля просвистела мимо. Теперь
ему пришел конец. Точно конец.
Я поднял руку с пистолетом и дважды нажал на спуск. Без всякой суеты, целясь
влево от вспышки, в середину чернеющей двигающейся массы. Я немного дрожал.
Все было как во сне. Черный силуэт сник и осел на землю. Еще одна полоска огня
метнулась под углом в небо, и пуля попала в навес крыши. Стрелял он уже почти с
асфальта.
Я подошел к нему и наклонился посмотреть, все ли кончено. И хотя его левая рука
еще сжимала оружие, поднять его он был уже не в силах. В горле у него булькала
кровь, но и этот звук быстро прекратился. Итак, убиты оба брата. Ирония судьбы -
Питер получил пулю из собственного пистолета. На своем можно сделать еще одну
засечку. Я испытал что-то похожее на гордость.
Левой рукой я забрал у Сипеля тридцать восьмой и сунул в карман. Его даже не
тронул. Он так и остался лежать лицом в грязь.
Теперь я попробовал открыть дверь заднего хода. Она оказалась незапертой, и я
вошел внутрь. Это была кухня. Сильно пахло перцем и специями. Всю дальнюю стену
и весь угол занимали полки и полочки, заставленные жестяными банками с
приправами, разного рода "чили" и соусами. На правой стене от пола и до потолка
висели связки красных и зеленых стручков. И ни души. Дверь слева была открыта.
Я уже сделал к ней шаг и приготовился стрелять, но вспомнил, что только что
израсходовал последние два патрона. Рука автоматически потянулась к карману за
тридцать восьмым. Я уже почти достал его, но именно в этот момент в дверном проеме
появился Мигель Меркадо.
Он смотрел на меня, а прижатой к бедру левой рукой держал за лезвие - большим
пальцем вниз - один из тех длинных острых кинжалов, которые кидал на публике.

Злобный нехороший взгляд выдавал все, что он обо мне думает. Однако меня гораздо
больше беспокоил другой нож. Тот, который был у него в правой руке. Он сжал его в
кулаке, острием в ладони, а руку занес над головой.
Я прикинул в уме ситуацию. Преимущество на стороне Мигеля.
- Ну-ну, расслабься, - сказал я.
Мигель ничего не ответил. Его немигающие застывшие глаза выражали
дружелюбие пожизненного заключенного. Зрачки сузились до такой степени, что
превратились в едва видимые черные точки, дыхание было тяжелое и размеренное.
Он остановился на самом пороге, в комнату так и не вошел. Один нож - сбоку
внизу в левой, другой - в заведенной за голову и в любой миг готовой его выпустить
правой. Наконец Мигель заговорил. Медленно, зловеще:
- Привет, Мак. Старина Мак. Рад тебя видеть, сукин ты сын.
Двинуться сейчас означало все равно что отпустить взведенный предохранитель
или наступить на гремучую змею. Черт меня подери, если я не завидовал в тот момент
тем, кто спит у себя дома. В горле у меня так пересохло, что я даже не смог сглотнуть.
- Привет, приятель. Как дела, Мигель?
Он отрывисто хихикнул. Его это явно забавляло.
- Чего приперся, Мак?
- Хочу повидаться с Мэгги.
- Мэгги уже ушла. Чего хотел?
- Ничего. Просто поговорить.
- Ну нет, Мак. Как всегда брешешь, сукин сын. Я уже говорил, что при виде
ножей у меня мурашки и в

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.