Жанр: Детектив
Дело об исчезнувшей красотке
...о тарелочки для деньжат появляются
достаточно скоро. Но народ к тому времени уже как рыба на крючке. Нарда свое дело
хорошо знает.
- С этим я согласен.
Мне все равно еще не все было ясно, я чувствовал, что некоторые недостающие
звенья цепи только предстоит еще найти, но, размышляя о Нарде, я не забывал о виски,
поэтому мой стакан скоро опустел, и Брент предложил налить по новой порции -
Давай, - согласился я, - только наведи послабее. Тем временем я попытался
обобщить все, что узнал.
И хотя появились первые проблески, целостной картины происходящего пока не
складывалось.
Я как раз прикидывал в уме очередную идею, когда снова увидел перед собой
протянутый Брентом стакан.
- Это, я так понимаю, все, что ты можешь сказать?
- Да, больше вроде бы нечего. Приезжаю, хватаю деньги, уезжаю...
- О'кей, - я сделал небольшой глоток, - ты мне можешь помочь, если хочешь.
Есть предложение. Решай.
Примерно с минуту он думал:
- Ладно, я согласен. Хотя это все равно что рубить сук, на котором сидишь.
Убийство - дело серьезное. Я играю. Если ты не шутишь, конечно - Насчет убийства
я и не думал шутить.
- Идет. А кого убили?
- Имя тебе ничего не скажет - это раз. А во-вторых, меньше знать - в твоих же
интересах. Давай-ка лучше вернемся к процедуре передачи информации. Есть ли у тебя
телефон Нарды, по которому в случае чего ты бы мог позвонить? И запомнил ли ты
расположение комнат?
- Телефон есть А вот насчет расположения комнат - вопрос посложнее. Иногда я
прохожу через переднюю дверь, за ней идет сразу большая комната, задрапированная
черным, и жду Нарду там, а иногда Нарда ведет меня в свою комнату, как сегодня
вечером. Тогда я захожу сбоку, - ну, ты видел.
- Кого ты там встречал, кроме Нарды?
- Только эту куколку Лорен. Бывает, что кто-то за дверью или за стеной
разговаривает, но они никогда при мне не заходят.
- А где телефон в доме?
- Никогда не видел. Хотя иногда слышал, как он звонит. Где-то на выходе из
большой передней комнаты. Я попробовал уложить это в голове:
- Ты сказал, что номер он тебе дал. Кто обычно берет трубку?
- Когда Нарда, а когда и одна из женщин, по-разному.
- О'кей, если хочешь помочь, сделай вот что. - Я посмотрел на часы: полпервого
без одной или двух минут. - Позвони ему ровно в час. Ровно. И послушай, кто
ответит. Если Нарда - отлично, если нет, то пусть позовут. Скажи, нужно лично
переговорить. И потом постарайся держать его на проводе как можно дольше. Говори
о чем хочешь. Но чтобы он не заподозрил. Сможешь?
- Да смогу, чего не смочь. - Джордан нахмурился. - А зачем это все?
- Меньше знаешь - крепче спишь. И еще одно. Если вдруг он почему-то повесит
трубку, позвони еще. Сразу же. Подожди два или три гудка, пусть кто-нибудь ответит,
а затем, ничего не говоря, повесь трубку сам. И после этого - обо всем забудь. Понял?
- Понял. Звоню, зову Нарду, заговариваю ему зубы. Если он плюет на меня, звоню
по новой и потом плюю на него сам. Ты тут ничего не перемудрил, а? И вообще, как
тебе виски?
- С виски у меня всегда нормальные отношения. Только не забудь: ровно в час.
Сейчас у нас сколько?
Он подошел к тумбочке и взял часы:
- Та-ак, когда проникает, будет ровно полчаса... О, запикало.
Стрелки моих часов показывали то же самое.
- Хорошо, я верю тебе, Брент. Но если ты только водишь меня за нос, вернусь
сюда и подвешу к люстре.
Он ухмыльнулся!
- На тебя похоже. Но я и не думал водить тебя за нос. Надеюсь, потом
расскажешь.
- Расскажу. Виски ничего. Должен признать. Как-нибудь приглашу к себе, тогда
попробуешь моего. Ничем не отличается.
Я встал, чтобы уйти. Он протянул руку:
- Я позвоню, не беспокойся.
Я крепко сжал его пальцы, и он снова, очень характерно для него - как-то на одну
сторону - усмехнулся.
- Ступай, брат. И да хранит тебя Всевышний.
Глава 11
Сколько же времени я там провел, в этих кустах, пропади они пропадом! Пахло
чем-то сырым и затхлым, но я набрался терпения и, прикрывая сигарету ладонями,
ждал точно до двенадцати пятидесяти девяти. Потом загасил сигарету, проверил, на
месте ли пистолет, и быстрым шагом направился к дому. Гравий тихо шуршал под
ногами. У двери Нарды, из-под которой пробивался свет, я остановился. В комнате
кто-то непрестанно ходил. Должно быть, задачка была не из легких, если Нарда так
долго не ложился.
Я поднес циферблат к самому носу, и в это время внутри зазвонил телефон. Брент
не подвел.
Телефон все звонил и звонил и наконец смолк; секунд через тридцать я услышал,
как к Нарде постучали в дверь с внутренней стороны помещения.
Шаги в комнате замерли.
- Да? Кто там?
Я узнал слащавый голос, так хорошо запомнившийся мне с воскресного утра.
- Это я, милый, Лорен.
- Лорен? Что случилось? - Пауза, потом опять то же самое. - Что случилось,
Лорен? - Несколько грубовато на этот раз.
- Мистер Брент звонит. Хочет поговорить.
- А до утра он не может подождать? Вот тоже приспичило идиоту! Сколько
времени?
- Час ночи. Открой же.
Снова пауза. И опять Лорен:
- Так ты идешь или нет?
- Иду. Сейчас выйду. Извини, Лорен, я не хотел тебе нагрубить, так получилось.
Я уже дремал.
- Ничего, все нормально.
Слышно было, как Нарда собирается. Минуты через две он вышел и плотно закрыл
за собой дверь. Тогда я вытащил из кармана заготовленные заранее ключи и, затаив
дыхание, принялся за дело. На прошло и полминуты, как я уже был внутри. Пусто.
Никого. Кровать смята, и свет не выключен. Нельзя было терять ни секунды.
Прежде всего я внимательно огляделся. Кровать, стул, тумбочка, платяной шкаф и
незакрытая, дверь в ванную.
Сначала - платяной шкаф. Кроме черных просторных накидок и тюрбанов, там я
ничего не обнаружил. Может, у него и были костюмы, но хранил он их в другом месте.
Я очень торопился и поэтому сразу перешел к тумбочке. Набор для бритья, носовые
платки, нижнее белье - тоже ничего интересного. Я осмотрелся еще раз. И тут мне на
глаза попалось что-то торчавшее из-под подушек на смятой кровати. Я смекнул, что
если Нарда прячет что-то себе под голову, то это именно то, что мне надо. Так и есть.
Два журнала для записей. Где-то я их уже встречал. Я открыл один и стал листать. Те
же столбики имен и подписей, что я видел на утренней мессе. Пролистав до конца, до
последних записей, я без труда нашел свое имя. Фрэнсис Джойн - третье снизу. Все
остальные имена ни о чем не говорили. Я наугад раскрыл второй журнал - снова одни
неразборчивые подписи.
Во внутренней части дома раздался телефонный звонок. Дьявол! Этот Нарда
повесил трубку. Очевидно, он уже подходил к двери, а у меня все еще ничего не было.
Довольствуясь хотя бы журналами, я сунул их под мышку и юркнул в ванную. Там я
первым делом нашарил выключатель и включил свет. На умывальной полочке стоял
стакан. Я взял его пальцами изнутри, посмотрел на свет, снова щелкнул выключателем
и одним махом очутился у двери, ведущей из спальни на улицу.
Телефон тем временем перестал трезвонить - значит, трубку опять сняли, в холле
внутри загремели шаги. Я опрометью вылетел наружу. Успел едва-едва. Нарда
вернулся к себе как раз в тот момент, когда дверь за мной захлопнулась. Похоже, он
ничего не заметил. Я на всякий случай остановился и прислушался - было тихо - и
только тогда решил сматываться.
Как угорелый я ворвался в городскую ратушу и, не замечая стоящего, вернее
сидящего у входа и облаченного в казенную форму служащего, направился к лифтам.
Постовой, однако, не дремал.
- Эй, вы! Ну-ка обратно. Сначала распишитесь в книге.
Я вернулся туда, где посетители расписываются:
- Бомб не имею. В заговорах не участвую.
- Распишитесь.
- Имя подлинное или?..
Только не подумайте, что я решил повыпендриваться. Просто захотелось немного
повеселиться.
- Имя и подпись!
Я указал, кто я есть, и расписался. Никакого чувства юмора у этих привратников.
Впрочем, и у меня бы оно, наверное, пропало, посади меня в большом вестибюле в
такой форме. Уж я бы сделал вид что надо. Особенно когда врываются всякие идиоты
и забывают зарегистрироваться. Стыдно, но что поделаешь?
Итак, я вызвал лифт и поднялся к Сэму. Он, как всегда, жевал длинную черную
сигару.
- А я уж думал, ты не появишься. - Он говорил в сигару, как в микрофон. -
Куда ты подевался? Еще немного в том же духе, и развод мне обеспечен.
- Если она с тобой разведется, то правильно сделает, - ответил я и рассказал, что
произошло с тех пор, как я в последний раз звонил от Корнелла Мартина. - Кое-кто
от моих действий на ушах будет стоять. Не все, правда, гладко. Можешь мне навесить
проникновение в чужое жилище со взломом.
Сэм вытянул из кармана большую кухонную спичку, внимательно посмотрел на
нее, положил на стол, после чего вынул изо рта сигару.
- Проникновение в чужое жилище со взломом, - зарычал он, выпятив вперед
массивный подбородок, - и небось еще кого-нибудь прикончил, а? И что это за
дурацкий стакан ты мне приволок?
Я держал стакан пальцами изнутри, донышком вверх. Сэм решительно протянул к
нему руку.
- Э-э, поосторожней, дружище, - предупредил я его. - Зря, что ли, я дверь
взламывал? Там отпечатки.
- Отпечатки? Какие отпечатки?
- Этот стакан стоял у Нарды в ванной. Логично предположить, что отпечатки
пальцев принадлежат ему, нет?
- Да. Что это еще за "нет" ты стал говорить?
- Так. Связался с компанией и нахватался. Ведь говорили уже - про Нарду никто
ничего не знает, более того, есть сильное подозрение, что он негодяй, а так как сейчас
мы имеем его пальчики, то, может быть, выясним наконец и его личность.
- Согласен с тобой.
- То-то же. Если сможете снять, сколько уйдет времени, чтобы их
идентифицировать?
- Сначала снимем или сфотографируем, посмотрим, как получится, - может, ты
их все смазал, - и сверим с картотекой. Если в нашей не окажется, запросим дальше.
Пошлем запросы в Сан-Диего, в Вашингтон. Можно сделать срочно, тогда ответ из
ФБР в Вашингтоне придет уже через несколько часов. Буквально перед этим у нас
такая же процедура заняла два часа.
- Неплохо работаете.
- Здорово, не то что неплохо. Уж не веришь ли ты той чепухе, что пишут в
газетах? Мы чертовски здорово работаем! - Сэм ехидно скривил свои большие губы.
- Нет?
- Да! Ну а что насчет Сипелей?
- Ты слишком долго, Шелл, собирался это спросить! Позвонить мне ты тоже
собирался слишком долго. Результат - у нас только один из Сипелей. Другой пошел
прогуляться. Куда - неизвестно.
- Отлично. Это я виноват, Сэм. Слишком увлекся девицей.
- Бывает. Я послал туда своего человека. К сожалению, ты слишком спешил,
Ромео. Даже ручку ей не пожал.
Сэм на меня всегда очень хорошо действует. Я от него заряжаюсь. Временами,
правда, он груб и достает как никто, но полицейский он что надо. И все его шуточки я
воспринимаю нормально. Как и эту, про Ромео. Я знаю, случись что, он сам вместо
меня вперед полезет. Впрочем, я тоже, если он попросит, не задумываясь дам руку
отрубить. Но ведь он не попросит. Такой уж он парень, Сэм.
- А ты мой револьвер там не видел? - спросил я.
- Нет. Никаких револьверов. А ты что, свои где попало разбрасываешь?
- Угу. Времени не было вернуться. И еще, Сэм, хочу знать твое мнение.
- О чем?
Я достал из внутреннего кармана странного вида и странного запаха сигаретку,
прихваченную в "Эль Кучильо" у Мэгги со стола. Я не забыл переложить ее, когда
менял костюмы.
- Вчера подобрал, - пояснил я Сэму, - перед тем как идти к Нарде. Я даже
успел несколько раз затянуться, но почувствовал, что что-то в ней есть. Может, туда
чего намешано?
Сэм взял сигарету, надорвал ее с конца, посмотрел на табак и закурил:
- Ты думал, марихуана? Нет, только не это. Сигарета как сигарета. Не поймешь,
чьего производства, но что-то здесь нацарапано, посмотри. Название похоже на
мексиканское.
Я взял у Сэма сигаретку, набрал полные легкие дыма и закатил глаза к потолку:
- Да, похоже на Мексику. Скорей всего, так и есть.
- А зачем ты мне ее подсунул, Шелл? Твоя новая подколка?
- Нет, Сэм. Это меня накололи. Но ничего, я смеюсь. Ха-ха-ха. Не забудь про
пальчики, о'кей?
- Пальчики проверим. О'кей. Та машина, которую ты угнал, зарегистрирована на
Пола Сипеля. Это тот, который мертв.
- Мертвый - это Пол? Значит, Питер сейчас ищет меня?
- Думаю, что да.
Я встал. Я так Сэму ничего и не сказал о похищенных у Нарды журналах для
записи посетителей. Не то чтобы специально, просто решил сам сначала кое-что
проверить.
- Передай привет супруге, - бросил я, уже уходя, - она у тебя отважная
женщина.
Все гуппи сбились в стайку в передней части аквариума и, завидев меня, отчаянно
заметались. Я с ними поступил как последний подлец - не кормил с самой субботы.
Хотя им это иногда даже полезно. Торопясь побыстрее загладить свою вину, я насыпал
корма в кольцо, и маленькие рыбки, отталкивая друг дружку, суматошно устремились к
нему. Я проверил температуру воды и только после этого прошел к столу.
Если кто впервые увидит мой рабочий стол, то может подумать, что я огребаю
штук сто в год. Как бы не так. Но стол у меня солидный. Здоровенная громадина из
красного дерева. Я приобрел его после одного удачно распутанного дельца, и он
придает офису действительно деловой вид. Хотя, если признаться честно, я захожу
сюда, только чтобы забрать почту и покормить рыб. Ну и когда нет работы. Сижу там и
жду, не объявится ли клиент.
Кроме стола есть еще один крутящийся стул, это для себя, и два обычных,
обтянутых кожей, - для посетителей. А еще этажерка для папок с бумагами и
книжный шкаф. В нем "Британская энциклопедия", сборники "Кто есть кто" и другие
книжки, включая три тома собрания Фрэнка Харриса о его жизни, женах и
любовницах. Сверху на шкафу - аквариум с десятью галлонами воды и дюжиной
гуппи, на стене - темно-синий ковер, вот, пожалуй, и вся обстановка.
Два журнала для регистрации верующих я принес с собой, потому что какое-то
шестое чувство мне подсказывало, что эти списки не так безобидны, как кажутся, и
будет лучше, если их спрятать. Не долго думая, я взял два толстых старых номера
"Тру", вырезал острым ножом внутренности - да-да, издевательство, согласен, - и
спрятал в каждый по журналу. Подошли тютелька в тютельку. Начиненное таким
образом старье я оставил на столе на самом видном месте. Не очень оригинально, зато
надежно.
Затем я плюхнулся на вращающийся стул, закинул ноги на край стола и углубился
в созерцание носков кордовских ботинок. Последний раз я был в офисе с Джорджией,
Джорджией Мартин. С нее все и началось. Боже, как давно это было, как будто месяц
или два назад! А на самом-то деле всего только тридцать шесть часов прошло. С двух в
дождливую субботу после обеда и до двух ночи в понедельник. Унылый и мрачный
понедельник. И тем не менее в это время сумели вместиться и насильственная смерть,
и убийство, и мягкие нежные губы, и сеанс гипноза, и горячее дыхание пороха.
В усталом мозгу одна за другой проносились картины случившегося. Лина в
черных шортах и алом болеро, вот она кричит и пытается увернуться от летящего
ножа; пристальный тяжелый взгляд из-под белого тюрбана; кровь, толчками
выбрасываемая из простреленного горла умирающего; застенчивая зеленоглазая
красавица в разорванном белье; внушительная фигура человека с воздетыми к небу
руками на фоне неясного светящегося портрета; толстая жирная баба, хлопающая себя
по животу; безвольно повисшая рука Джорджии, упавшая на пол автомобиля...
Я выпрямился и убрал ноги со стола. Полтретьего. Чуть было не заснул.
Потянувшись, достал из плаща пистолет. Калибр 32-й. Я вынул обойму - оставалось
два патрона. Без тридцать восьмого под мышкой я чувствовал себя безоружным.
"Интересно, где же мой кольт сейчас? - подумал я. - В последний раз его забрал Пол
Сипель. Там, у Нарды". У меня вообще-то всего одна пушка. Ни о каком арсенале и
речи быть не может. И знаете почему? Ну прежде всего потому, что мне этого вполне
хватает. А вот один пистолет в деле просто необходим. Хотя применяешь его, как
правило, в одном случае из десяти. В девяти случаях можно обойтись. Но на десятый...
Если его не будет, то одиннадцатый уже не возникнет. А еще в моем деле так: если у
тебя пистолет забирают, то ты его либо возвращаешь, либо им больше не пользуешься.
Ни своим и никаким другим. Но мне повезло, поэтому у меня оказался другой. Уйма
патронов для тридцать восьмого и тридцать второй в кармане.
Итак, понедельник, полтретьего утра. И конца пока не видно. Ну и что, что схема
начала проясняться? От этой ясности только голова раскалывается. И чем яснее
становится, тем противнее. Ничего более паршивого я не встречал. Я выключил свет -
сначала над аквариумом, потом верхний у входа - и вышел на улицу. Мной овладело
горячее желание снова лицезреть гороподобную мадам Риморс.
Поздно, конечно, но шанс был. Попробовать застать Мэгги в "Эль Кучильо". Я
выехал на Бродвей. Влажный тяжелый воздух приятно холодил лицо. Фактов у меня
достаточно. Хватит, чтобы задать несколько имеющих отношение к делу вопросов. От
некоторых из них она, возможно, закрутится как змея. Хоть отведать ее укусов, честно
говоря, не хотелось бы.
Лос-Анджелес между двумя и тремя ночи ничем не отличается от любого другого
города Штатов. Бары давно закрылись, машин мало, людей почти не видно. Разве что
встретишь изредка компашку юнцов с девицами. Таблетки и травка кончились, вот они
и набиваются как селедки в бочку в один из папашиных лимузинов и рыскают всю
ночь. Таких уже не уложишь, пока не нарвутся на что-нибудь.
Я поначалу даже внимания не обратил, когда в зеркале увидел сзади чьи-то фары.
Но, проехав Сансет и двигаясь вверх по Северному Бродвею, я автоматически следил,
не вынырнет ли за мной кто-нибудь из-за угла. Фары не отставали, как оказалось.
Четко держались на полквартала сзади. Я попробовал ехать со скоростью тридцать
километров в час, затем резко ускорил до пятидесяти, снова сбросил газ - фары были
там же, где я их заметил. Что ж, поиграем в кошки-мышки. Кто меня преследовал, я
уже почти понял. А к тому моменту, когда фары свернули за мной и на Колледж-стрит,
рассеялись и последние сомнения.
Особой радости от этого я не испытал. Только неприятный озноб по коже. Я мог и
ошибаться, конечно, но на сей раз ошибка почти исключалась. В душе, однако, я все
еще надеялся.
Когда это идет одно за одним, то от смертей и насилия начинает тошнить. На твоих
глазах истекают кровью, затыкают рану руками, умирают, а тебе сначала вроде бы
даже и интересно, и дух захватывает, и все такое. Но когда это снова и снова, и ты все
время в этом замешан, то события теряют свою естественность. Можно, правда,
заранее подготовиться и представить, как на тебя замахиваются ножом, как
здоровенный амбал дробит тебе челюсть, как в тебя стреляют или ты сам стреляешь,
физически ощущаешь, что ломаешь кому-то нос и делаешь какого-нибудь подонка
уродом на всю жизнь, а то и трупом, но вот это все начинает происходить на самом
деле и быстрее, чем можно себе представить. И что получается? Адреналин
выбрасывается в кровь в небывалых количествах, сердце вот-вот разорвется, дыхания
не хватает, организм требует все больше и больше кислорода, органы и железы
работают на износ - а как иначе, ведь им дано задание спасти тебя и сохранить, и вот
в эти-то мгновения все и меняется. Ты уже не тот, что был раньше. Ты думаешь подругому.
Все, что происходит вокруг, прыгает и сливается в одно целое. А ты об этом
даже не думаешь, работают одни рефлексы. И если рефлексы в порядке - тебе,
парень, повезло. Ты напуган, как заяц, но ты о'кей. И все ерунда, и все кончено.
А вот когда все кончено, есть время подумать. Начинаешь вспоминать, и тебя аж
выворачивает. Живо вспоминаются самые мелкие и незначительные детали, которым и
значения-то не придавал. Думал, что не заметил. Например, как именно дернулось
тело, когда пуля пробила тонкую кожу и, пройдя мясо, ударила в кость. И как оно
дергалось потом, перед тем как перестало быть телом человека, а стало тем, что в
морге называют "покойником" или "усопшим". Потом тебе в голову приходят даже
мысли типа: а что он был за человек, где родился, что любил на завтрак и прочие
глупости, и тебе интересно знать, что заставило его взять пистолет и почему он так
любил, когда он у него в руке. Может быть, ты даже представляешь себе, что же это в
конце концов такое, что выходит из тела человека, когда девять граммов свинца
вонзаются ему в мозг или в сердце. Тебя тошнит, ты идешь в ванную и блюешь, и вот
тогда-то все действительно заканчивается и ты забываешь об этом. Почти забываешь.
Но к черту такие рассуждения.
Я зарулил на стоянку, выключил фары и заглушил двигатель, после чего вышел из
машины, но дверцу до конца не закрыл. Затем я обошел клуб "Эль Кучильо" со двора и
остановился у ведущей вовнутрь задней двери.
За ней горел свет. Значит, кто-то там еще не спал. Я подумал, что в такой поздний
час они вряд ли ожидали чьего-нибудь визита. Вытащив пистолет из кармана, я держал
его наготове, на уровне пояса в правой руке. У главного входа с улицы хлопнула
дверца автомобиля. Он тоже возвращался.
Живот у меня стянуло в один тугой узел, все мышцы напряглись, и я вдруг
обнаружил, что дышу широко открытым ртом, как будто иначе может воздуха не
хватить. Конечно, мне было страшно, да и любому на моем месте... все мы люди.
Я перехватил пистолет в левую руку и держал за ствол, пока вытирал о брюки
вспотевшую ладонь правой. Потом снова взял его поудобнее за короткую рукоятку и
прижал к бедру. Теперь я слышал, как он приближается. Мягко ступая по земле, он
крался вдоль здания.
Представьте себе, что "Эль Кучильо" - это квадратная коробка, стоящая на земле.
Тогда со стороны фасада будет улица, а с правой стороны - стоянка. Я стоял с задней
стороны, в полной темноте, повернувшись лицом к стоянке. Скрыться от нападавшего
можно было только через заднюю дверь клуба.
Он подходил все ближе и ближе. Ох уж эти ночные клубы!
Он знал, что я сзади. Видел, как я подъехал. И наверное, догадывался, что я его
жду. Но ему, по-моему, все было уже до лампочки. Он перестал быть холодным и
расчетливым убийцей. Он превратился в комок нервов. Только ярость и ненависть.
Я сразу увидел его. Темный, отделившийся от стены силуэт. Вышел из-за угла и
остановился. Я ощущал его сдавленное дыхание, явственно представлял
раздувающиеся ноздри. Он вынюхивал меня, как зверь. И в руке у него был такой же,
как у меня, пистолет.
- Сипель, - сказал я, - стой, где стоишь. Не двигайся.
Но ему это было все равно что об стенку горох. У него работала только одна
извилина. Возможно, единственная. И в ней горело одно-единственное желание. Он
себя запрограммировал.
Сипель сделал шаг в мою сторону. Спокойно. Только не торопиться. Времени
более чем достаточно.
- Сипель, - повторил я, - ближе не подходи. Слышишь, идиот? Я тебя убью,
Сипель!
Но он не слушал. Он продолжал приближаться. Между нами оставалось футов
пятнадцать, когда я увидел пламя и услышал выстрел. Пуля просвистела мимо. Теперь
ему пришел конец. Точно конец.
Я поднял руку с пистолетом и дважды нажал на спуск. Без всякой суеты, целясь
влево от вспышки, в середину чернеющей двигающейся массы. Я немного дрожал.
Все было как во сне. Черный силуэт сник и осел на землю. Еще одна полоска огня
метнулась под углом в небо, и пуля попала в навес крыши. Стрелял он уже почти с
асфальта.
Я подошел к нему и наклонился посмотреть, все ли кончено. И хотя его левая рука
еще сжимала оружие, поднять его он был уже не в силах. В горле у него булькала
кровь, но и этот звук быстро прекратился. Итак, убиты оба брата. Ирония судьбы -
Питер получил пулю из собственного пистолета. На своем можно сделать еще одну
засечку. Я испытал что-то похожее на гордость.
Левой рукой я забрал у Сипеля тридцать восьмой и сунул в карман. Его даже не
тронул. Он так и остался лежать лицом в грязь.
Теперь я попробовал открыть дверь заднего хода. Она оказалась незапертой, и я
вошел внутрь. Это была кухня. Сильно пахло перцем и специями. Всю дальнюю стену
и весь угол занимали полки и полочки, заставленные жестяными банками с
приправами, разного рода "чили" и соусами. На правой стене от пола и до потолка
висели связки красных и зеленых стручков. И ни души. Дверь слева была открыта.
Я уже сделал к ней шаг и приготовился стрелять, но вспомнил, что только что
израсходовал последние два патрона. Рука автоматически потянулась к карману за
тридцать восьмым. Я уже почти достал его, но именно в этот момент в дверном проеме
появился Мигель Меркадо.
Он смотрел на меня, а прижатой к бедру левой рукой держал за лезвие - большим
пальцем вниз - один из тех длинных острых кинжалов, которые кидал на публике.
Злобный нехороший взгляд выдавал все, что он обо мне думает. Однако меня гораздо
больше беспокоил другой нож. Тот, который был у него в правой руке. Он сжал его в
кулаке, острием в ладони, а руку занес над головой.
Я прикинул в уме ситуацию. Преимущество на стороне Мигеля.
- Ну-ну, расслабься, - сказал я.
Мигель ничего не ответил. Его немигающие застывшие глаза выражали
дружелюбие пожизненного заключенного. Зрачки сузились до такой степени, что
превратились в едва видимые черные точки, дыхание было тяжелое и размеренное.
Он остановился на самом пороге, в комнату так и не вошел. Один нож - сбоку
внизу в левой, другой - в заведенной за голову и в любой миг готовой его выпустить
правой. Наконец Мигель заговорил. Медленно, зловеще:
- Привет, Мак. Старина Мак. Рад тебя видеть, сукин ты сын.
Двинуться сейчас означало все равно что отпустить взведенный предохранитель
или наступить на гремучую змею. Черт меня подери, если я не завидовал в тот момент
тем, кто спит у себя дома. В горле у меня так пересохло, что я даже не смог сглотнуть.
- Привет, приятель. Как дела, Мигель?
Он отрывисто хихикнул. Его это явно забавляло.
- Чего приперся, Мак?
- Хочу повидаться с Мэгги.
- Мэгги уже ушла. Чего хотел?
- Ничего. Просто поговорить.
- Ну нет, Мак. Как всегда брешешь, сукин сын. Я уже говорил, что при виде
ножей у меня мурашки и в
...Закладка в соц.сетях
