Жанр: Детектив
Дело об исчезнувшей красотке
Ричард С. Пратер
Дело об исчезнувшей красотке
"Case of the Vanishing Beauty" 1950
Она казалась горячее, чем жало паяльника, и намного-намного опаснее.
До сих пор публика уделяла представлению гораздо меньше внимания, чем
дамским туалетам. Танец мексиканских сомбреро, какие-то, тоже из Мексики,
скрежещущие зубами трубадуры со своими традиционными "Кукарача" и "Челито
Линдо" и, наконец, смуглый и совсем не смешной комик. Но как только на небольшое,
высвеченное прожекторами возвышение для танцев взошла она, все просто обмерли.
Здоровенные мужики били в ладоши с такой силой, как будто под кожу им впрыснули
новокаин. Они орали и вопили во всю глотку: "Ол-ле!", "Браво, Лина!", "Провалиться
мне ко всем чертям!" - и что-то еще, чего я не мог разобрать.
Они ее обожали. И я их не осуждал.
Ей было немногим более двадцати. Высокая. Шесть футов без четверти, и каждый
дюйм мог свести с ума. Ярко-красные губы говорили "не приближайся" не хуже, чем
задние тормозные огни автомобиля, а глаза были такой же черноты, как и собранные
высоко на голове волосы. И очень стройная. Бедра - в меру полные и широкие, а
грудь - высокая и тугая. Впрочем, о своей груди она, казалось, совсем не думала, хотя
все присутствующие готовы были таращиться на нее не мигая. Добавьте сюда упругий
живот, тонкую талию и золотистую кожу. Бархатистую и нежную, как тающее
мороженое.
Она стояла в снопах света на фоне массивной стенки из крашеного дерева. Черные
туфли на высоких каблуках, темные то ли чулки, то ли трико, сидящие как влитые
черные шорты и кроваво-алое болеро, не совсем прикрывающее то, что и положено не
совсем прикрывать. Замерь я тогда свой пульс, можно было бы смело записываться в
рекордсмены. Толпа неистовствовала, и я понял, что это Лина. Я прекратил глупо
гонять лед по стакану и взглянул через стол на мисс Джорджию Мартин.
- Как дела? - спросил я.
- Вот именно, как дела, - ответила она слегка хрипловатым, но - я опять
отметил это - очень приятным голосом, - а я уже подумала, что вы обо мне забыли,
мистер Скотт.
Я ухмыльнулся:
- Ну что вы, ничуть. Просто хотел понять, отчего такой шум.
- Теперь вы знаете?
- Да. Но почему опять "мистер Скотт"? Минуту назад вы называли меня по
имени - Шелл. Ну да ладно, представление в сторону. Забудем об этом. Расслабьтесь
и намекните хотя бы, какого черта я должен здесь выискивать?
Она покачала белокурой головкой:
- Не могу, Шелл. Простите.
- Но какого дьявола, Джорджия? Я сижу тут как набитый дурак, такой мальчик
для развлечений: веду вас сюда - все мои накладные расходы из вашего кармана,
заказываю ужин - тоже за ваш счет, а вы мне вдобавок еще и платите? Я не привык
так зарабатывать. Дайте за что-нибудь зацепиться.
- Спокойствие. Вы свое еще заработаете. И возможно, больше, чем обычно. - Ее
голубые глаза потеряли вдруг всякое выражение и смотрели прямо в мои. - Поверьте,
мне важно, чтобы вы находились рядом. Джорджия Мартин и частный детектив. А
кроме того, Шелл, это лишь начало. Фейерверки и карусели тоже будут, не успеете и
глазом моргнуть.
- О'кей, дорогая, я готов подождать немного. Итак, что закажем? "Такос"?
"Анчиладос"? Или "Особое ассорти номер три"?
Мы сидели за освещенным свечами столиком сразу у танцевального помоста в
маленькой мексиканской забегаловке на Бернард-стрит в Лос-Анджелесе. Заведение
было небольшое, но настолько пестро украшенное, что напоминало площадь с флагами
перед зданием Объединенных Наций. Народу собралось - не протолкаться, спокойно
отдохнуть нечего и думать - в общем, как в любой другой субботний вечер. Снаружи
моросил мелкий холодный дождь. Над входом, рассеивая моросящую мглу, дрожала
неоновая надпись: "Эль Кучильо", что в переводе с испанского означает "нож". Я
вывел клиентку поужинать. По ее собственной просьбе и с оплатой любых
сопутствующих расходов. Шикарно, не правда ли? Только вот, как вы, наверное, уже
поняли, я не мог судить, какие расходы в этой игре оправданны, ибо не знал, ради чего
она затеяна. Мисс Джорджия Мартин, моя очаровательная клиентка, по поводу этого
бросила мне через стол:
- Я сообщила вам все, что могла.
А это было практически ничего. Я проглотил остатки виски и растаявшего льда и
раскрыл меню. Несколько десятков мексиканских названий. Никаких бифштексов и
телятины. В приписке внизу говорилось, что все исключительно натуральное и что
никакие химические добавки для приготовления пищи не используются. Порошок
"чили", как и другие специи, - самого высшего качества, доставлен напрямую из
Мексики, а для "такос" и "анчиладос" берется фарш, выработанный из лучших сортов
выращенной в домашних условиях говядины. Говяжий фарш. И никакой телятины. Я
остановил выбор на "такос", жареных бобах и импортированном "чили", надеясь, что
все это хорошо запивается бурбоном. Джорджия заказала "Особое ассорти".
Завывания и улюлюканье толпы начали постепенно стихать и внезапно
прекратились как будто по сигналу. Тишина воцарилась такая, что я мог слышать шум
дождя, который, казалось, с удвоенной силой лил на уже и без того изрядно
промокшие улицы.
Я резко обернулся и вновь принялся следить за тем, что происходило на
возвышении для танцев. К девушке, чье имя только что скандировала публика,
присоединился высокий и очень смуглый мексиканец. Худой и пружинистый, как
тетива лука. Белые зубы его обнажились в улыбке, а над верхней губой встопорщились
маленькие черные жесткие усики. Они торчали так неестественно, что походили на
искусственные, будто были сделаны из настриженных волос с помощью слюны и
карандаша для бровей. Его черная как смоль шевелюра, тщательно и аккуратно
уложенная, красивыми локонами была зачесана назад.
В правой руке мексиканец держал блестящий нож около фута длиной, с тонкой
изящной рукояткой, а в левой каким-то непонятным образом у него умещалось еще не
менее дюжины точно таких же сверкающих кинжалов. Сделав три шага вправо,
мексиканец повернулся лицом к Лине и замер.
Девушка стояла, слегка касаясь лопатками деревянного щита за спиной, откинув
руки вверх и в стороны. Грудь у нее высоко поднялась, живот втянулся, на алых губах
играла снисходительная улыбка. Она была красива, как ангел в аду.
Проклятый идиот собирался, по всей видимости, швырять ножи в эту сочную
вишенку.
Мне стало ясно, почему замолчала толпа. Просто у всех дыхание сперло. Одна
ошибка - дюйм или полтора вправо или влево - и в изумительном роскошном теле
Лины затрепещет холодное стальное жало.
Барабанщик заиграл быстрое, ускоряющееся соло, в то время как худой мексиканец
поднял и отвел назад за голову правую руку. Локоть его был теперь почти вертикально
над правым плечом, а кисть, зажавшая лезвие, окаменела. И вдруг барабанная дробь
взорвалась и смолкла, рука с быстротой молнии распрямилась и упала, а нож, сверкнув
в лучах прожектора, со свистом вонзился в толстое дерево в дюйме от правого запястья
Лины. Звук входящего в дерево ножа показался мне невероятно громким.
Раздался вздох всеобщего облегчения. Я сглотнул невольно подступивший к горлу
комок. Надо же, еще только начало, а я уже нервничаю. Ножи, признаться, сами по
себе меня раздражают. Я посмотрел на Джорджию:
- Забавно.
Кивнув, моя клиентка продолжала следить за аттракционом. Ее профиль четко
вырисовывался на фоне подрагивающего пламени свеч. Мне опять подумалось: какого
черта я здесь торчу, что за ставки в этой игре и что мне полагается делать?
Сумасбродкой Джорджию не назовешь, и ведет себя она вроде бы достаточно умно и
рассудительно. Хотя все равно странно. Дело это уже с самого начала казалось мне
немного нечистым: случай человека, который сам не знает, что ему нужно, - так,
пожалуй. А значит, и шансов на выигрыш не больше, чем в казино.
Она вошла в мой офис в Гамильтон-Билдинг, что в центре Лос-Анджелеса, около
двух часов дня. Шесть часов назад то есть. День был паршивый. Дождь все собирался и
собирался, и время от времени над городом разносились мрачные раскаты грома.
Скользящие облака смешивались с чадом и дымом, отчего простирающийся внизу,
сразу под моими окнами, Бродвей казался унылым и неряшливым, как шлюха
воскресным утром. Город Королевы Ангелов зимой - наипаршивейшее зрелище.
Я включил свет и подошел к книжному шкафу. Солнца не хватало и рыбам. Зажег
дополнительное освещение аквариума, он стоит у меня сверху на шкафу, и минутудругую
следил за тем, как гуппи-самцы обхаживают своих самочек. Гуппи -
тропические рыбки - распространены не меньше, чем уличные дворняги, но обладают
поразительной окраской. Назовите любой цвет или оттенок, и вы его у них непременно
найдете. У меня этих рыб дюжины полторы. Скрашивают серость офиса, знаете ли.
От аквариума я отошел обратно к окну и снова взглянул на Бродвей. Движение
было ужасное.
Я видел, как она затормозила и припарковала машину на противоположной
стороне, но не обратил тогда на нее особого внимания. Я заметил эту женщину только
потому, что у ее новенького, последней модели "кадиллака" убирающийся верх не был
поднят. Так же, как и у моего кабриолета, только мой намного старше.
На ней была шубка, стоящая кучу денег, но верх "кадиллака" она так и не подняла.
Хотя дождь мог пойти с минуты на минуту. Мой офис расположен между Третьей и
Четвертой улицами, почти в центре квартала, и она направилась напрямую, ничего не
замечая и не отвечая на окрики опешивших водителей. Возможно, конечно, что она
шла к "Артуру", в магазин спиртных напитков.
Оказалось, что нет. Я все еще стоял у окна, а она уже входила в дверь за моей
спиной. Вот тогда-то, обернувшись, я в первый раз ее и рассмотрел.
Отопление в офисе включено почти целый день, так что у меня всегда тепло. Она
небрежно скинула шубку и не глядя бросила ее на стул перед письменным столом. Со
мной такие вещи проходят нормально. Бросила так бросила.
Длинноволосая, длинноногая блондинка. Тридцатилетние, согласитесь, имеют и
свои недостатки, и свои преимущества, но на этот раз я встретился с одними
преимуществами без недостатков. Эта женщина была рождена, чтобы носить свитер.
И она его носила. И как носила! Все, что можно было показать под свитером, не
снимая его, она показывала. И так, как у других не получилось бы даже в купальнике.
Немного нервничала, правда, но здесь нет ничего необычного. Они, когда приходят к
частному сыщику, или ногти грызут, или стыдятся чего-то - в общем, видно, что не в
себе.
Голос, однако, у нее оказался спокойный, как ни в чем не бывало. Приятный и
глуховатый. Это очень шло к свитеру. И она им хорошо владела.
- Вы, должно быть, и есть мистер Шелдон Скотт?
Тон был такой доверительный, а тембр такой переливающийся и мягкий, что я уже
было произнес: "Он самый, мисс..." - но вместо этого только кивнул:
- Да, я.
- Джорджия Мартин.
Ей, по-моему, показалось, что разорвалась бомба, но для меня имя Мартинов
ровным счетом ничего не значило.
- Пожалуйста, садитесь. Чем могу помочь?
Она села, положив ногу на ногу. Одну длинную, обтянутую нейлоном ногу на
другую такую же.
- Я хочу, чтобы вы сходили со мной на танцы, на ужин и были со мной везде, где
я скажу. Платить буду сто долларов в день плюс какие потребуются расходы.
Так вот запросто и выложила. Нашла красавчика, это называется, нечего сказать.
Да вы на меня-то взгляните хорошенько. Шесть с небольшим футов росту, а вес почти
двести фунтов. Волосы бесцветные и торчат - подстригай не подстригай, а глаза
серые и какие-то... ну, как у чокнутого. Брови белесые, от середины глаз лезут вверх, а
по краям, наоборот, опускаются. Челюсть, говорят, сильная, так что с нее, с челюстито?
Сохранились, правда, остатки загара. Раньше он был, как у Гарри Гранта. Мне
тридцать лет. Нос сломали на Окинаве, так правильно и не сросся, а один сильно
обидевшийся шизик, ошалевший от радости, что держит в руке тридцать восьмой, - а
может, он раньше просто такого калибра не видел? - отстриг мне верхушку левого
уха. Ну как, представили? Стоит такой сотенную в сутки? Плюс расходы? Вот-вот, и я
так же подумал.
Я плюхнулся на крутящийся стул, выдвинул верхний ящик и достал красную
записную книжку. Немного полистав, нашел нужный номер и сказал:
- Извините, мисс Мартин, но вы не туда попали. Позвоните 4-0784 и спросите
Чолли.
Моя милая леди закрыла на секунду свои красивые голубые глаза, потом медленно
их открыла. Кожа щек у нее над скулами слегка порозовела. И больше никакой
реакции.
- Я серьезно, мистер Скотт. Все далеко не так просто, как может показаться. Моя
сестра пропала. И я хочу, чтобы вы ее нашли.
Я глубоко вздохнул:
- Мисс Мартин... Джорджия... Вы хотите нанять меня, чтобы найти сестру или же
чтобы я таскался за вами по городу?
- И то и другое. Я боюсь за Трэйси. Трэйси - это моя сестра. Она не пришла
домой вчера вечером, и я беспокоюсь, не случилось ли чего-нибудь. Мне кажется, я
знаю, в чем дело, и именно поэтому хочу, чтобы вы меня сопровождали... чтобы вы
помогли мне в... э-э... расследовании.
- Помочь вам?
- Да. Звучит глупо, не спорю. Но большего я сказать не могу. Я пришла сюда,
потому что слышала, что вы, будем выражаться прямо, умеете держать язык за зубами.
И еще потому, что у вас, как мне сказали, репутация умного, честного и, что
немаловажно, храброго человека.
- Храброго, вам сказали. Послушайте, милая, судя по вашим словам, я должен
уже напугаться до смерти, но мне на это наплевать. Мне наплевать даже на то, что надо
за вами таскаться по всему городу. В конце концов, я частный детектив. Клиенты
платят, а я за их деньги делаю дело. Помогаю найти выход, решить их проблемы. Но
как, черт побери, я могу помочь вам, если вы от меня все скрываете? Почему бы вам не
объясниться, не рассказать все с начала и до конца?
- Не могу.
- Не можете что?
- Рассказать с начала и до конца. Не могу, и все тут. Честно заявляю - это
никакое не надувательство. Я не больна и не сошла с ума. Я хочу, я нуждаюсь в вашей
помощи. И готова хорошо за нее заплатить.
- Это дурно пахнет.
- Мне неловко. Извините меня. Простите! - Голос ее становился выше и выше,
она перешла почти на крик, но потом осеклась и начала все по новой: - Мистер
Скотт. Давайте попробуем по-другому. Первое - у меня неприятности. Второе - моя
сестра пропала, и я не на шутку за нее встревожена. Я думаю, помоги вы мне, и у нее,
может быть, проблемы тоже исчезнут. У меня есть причины так считать, но вам я их
открыть не могу. Мне кажется, я знаю, что с Трэйси. Вполне возможно, что с ней даже
ничего и не произошло. Но, ради Бога, не расспрашивайте меня. Я хочу, чтобы вы
были рядом. Мне может понадобиться защита. А кроме того, я уверена, что если вы
случайно узнаете что-то лишнее, то дальше вас это не уйдет.
- Джорджия, очевидно, что главное для вас сейчас - это разыскать сестру и
убедиться, что с ней все в порядке. Так?
- Ну... в общем, да.
- Почему бы тогда не обратиться в полицию?
- Не могу.
- Почему?
- Это невозможно. И не спрашивайте.
Я вытащил сигареты, предложил ей, но она отказалась, тогда я закурил сам и,
сделав несколько глубоких затяжек, медленно и, как мне показалось, твердо
продолжал:
- Мисс Мартин. Из всего вышеизложенного правильно ли я понял, что все, что
вы могли мне сказать, вы уже сказали?
- Абсолютно верно, мистер Скотт.
- Но простите, милая, я был бы совсем не прочь помочь, если б знал, что за
странная затевается...
В левой руке моя посетительница держала один край сногсшибательной дорогой
шубки, мяла его так и этак, в то время как пальцы правой безотчетно дергали и
теребили мех. И хотя лицо ее оставалось вежливым и спокойным, я заметил, как
пушистые клочки один за другим начали отлетать на пол. Так обращаться с мехом уж
ни на что не было похоже.
- Кстати, из чего это сделана ваша накидка?
- Эта? - Она как бы впервые увидела ее. - О, это соболь.
Но я уже знал. Старый сквалыга Скотт уже завелся на полную катушку. Не думаю,
что решающим оказался приятный ровный голос или опущенный верх сверкающего
"кадиллака" в тот момент, когда вот-вот должен был хлынуть дождь. Нет. Меня убила
соболья шубка. Ни одна девица не позволит себе драть из нее волосы, если только она
не запуталась в жизни настолько, что сама не понимает, что делает. Я, конечно, мог и
ошибаться. Возможно, это был всего-навсего кролик. Но я уже решился:
- О'кей, милая. Согласен.
А почему согласился - сам не знаю. Лицо у нее как-то сразу дрогнуло и немного
обмякло. Ну, как будто раньше это была только маска. Голос задрожал.
- Спасибо. Я вам очень признательна.
От такого искреннего облегчения, такой неподдельной благодарности с ее стороны
я даже смутился.
- Пустяки. Это же моя работа. И раз уж мы решили сотрудничать, то зовите-ка
меня просто Шелл. Меня все так зовут. И не обращайте внимания, когда я в свою
очередь назову вас Джорджией, скажу "дорогая" или еще что-нибудь в том же духе. Не
понравится - дайте пощечину, я не обижусь.
Моя странная клиентка в первый раз улыбнулась. У нее была очень
привлекательная улыбка. Я, помнится, подумал: "А ведь с ней можно неплохо
провести время".
- Я не против, Шелл. Зовите как хотите. Мне это даже нравится.
Затем она встала, вытащила из сумочки конверт и положила на стол:
- Здесь деньги. Задаток. А еще фотография Трэйси и ее описание. И мой адрес.
Вы готовы сводить меня сегодня поужинать?
- Конечно. Куда пойдем?
- Маленькое мексиканское кафе. Называется "Эль Кучильо". На Бернард-стрит.
- В семь я бы мог уже чем-нибудь заняться, скажите.
- Нет, пока не надо. Подождите до вечера.
- О'кей. Договорились. Заеду в семь.
Посетительница ушла. Я стоял у окна и смотрел, как она переходила улицу, как
села в "кадиллак" и уехала, так и не подняв верха. Автомобиль ее растаял в
начинающем накрапывать дожде и исчез, как забытый сон.
Итак, я снова взял дело. Деньги приличные, девчонка что надо. И понятия не имел
- что, зачем и почему? Ну держись, Скотт, на тебя, кажется, начинают клевать.
Я бы, конечно, проследил за ней до самого дома и приказал сидеть и не
высовываться, но кто же знал, что жить ей осталось меньше чем до утра?
Еще один тупой звук входящего в дерево кинжала разорвал воцарившуюся в "Эль
Кучильо" тишину и заставил меня отвлечься от созерцания профиля Джорджии.
Тощий тип с ножами зашевелился быстрее. Ножи вылетали из его руки с такой
скоростью и частотой, что проследить траекторию было невозможно, - глаз замечал
лишь короткий быстрый блеск. Они смачно вонзались в деревянную стенку, к которой
прильнула скульптурная фигурка Лины. Несколько секунд - и все кончилось. Кинжал
за кинжалом впивался в дерево и замирал, мелко подрагивая, сначала у локтя, потом у
груди, затем на высоте талии, потом еще ниже - рядом с бедром, еще вниз, между
слегка расставленными ногами, и точно так же по другую сторону тела, но только в
обратном порядке, пока наконец последний не застыл у девушки над головой. Я сидел
и не дышал.
Когда стало ясно, что этот акт представления завершен, мексиканец повернулся к
публике. Однако в правой руке у него, лезвием в ладони, оставался еще один длинный
нож.
Он поднес эту руку к лицу таким образом, что рукоятка коснулась лба, в
следующую секунду развел обе руки в стороны и отвесил присутствующим низкий
поклон. Получилось очень театрально. Все закричали "ура" и захлопали.
Улыбаясь, мексиканец выпрямился, после чего совершенно неожиданно встал
боком и выпустил последний кинжал через голову прямо в Лину. Девушка
пронзительно завизжала, отскочила в сторону, едва вывернувшись из обрамлявшего ее
частокола, и блестящее острие с жутким свистом воткнулось как раз там, где
мгновение назад оно бы вспороло бархатистую кожу.
Сам не знаю, что вытолкнуло меня из стула и бросило к тощему мерзавцу, но тут
заиграл оркестр, а Лина и он принялись раскланиваться и принимать аплодисменты.
Я остановился как вкопанный посреди помоста. Дурак! Еще этот проклятый
прожектор. Купили, как школьника.
Что касается Лины, то она уставилась на меня своими огромными глазищами и
мелодично рассмеялась. Но мексиканец, каков гаденыш! Он завопил что-то типа "ай-яя",
грубо заржал и, тыча пальцем в мою сторону, то и дело хлопал себя по ляжкам.
Сукин сын, убил бы на месте! Как они хохотали, все до единого, - это надо было
видеть! Благородный Шелл Скотт на посмешище толпы в роли Дон-Кихота. Сунь мне
тогда кто-нибудь парочку ножей, я бы знал, что с ними делать. Я вернулся к столику и
сел. Проклятье! Теперь-то уж точно не уйду, подумал я.
- А ведь он готов был испугаться, - напомнила о себе Джорджия.
- Благодарю. Похоже, что так.
Принесли еду. Я налил в "такое" острого соуса и сказал:
- Послушай, Джорджия, я вообще-то человек резкий. И обычно если берусь за
дело, то знаю, где чем пахнет. Но сейчас я словно в вакууме. И все время кажется, что
что-то должно произойти.
- Не надо оправдываться. Я понимаю.
- А я и не оправдываюсь. Просто надеюсь что-нибудь из тебя все-таки выудить.
- Шелл, но я и вправду сама мало что знаю, честно. Мне кажется, что кому-то
здесь может стать не по себе, если обнаружится, что я наняла частного детектива. Что
ты на меня работаешь, ищешь мою сестру. А я намереваюсь нынче дать это им
почувствовать до того, как мы отсюда уйдем.
- Хочешь показать, что кое-что значишь?
- Примерно так.
- Но почему здесь? И кому должно стать не по себе?
- Не знаю. Клянусь, не знаю.
Я больше не настаивал. Немного информации получил, и достаточно. Оказывается,
кого-то надо напугать. Ничего себе заварушка.
От "такос" и "чили" язык свернулся в трубочку и высох, как ломтик жареного
бекона, пришлось заказывать еще выпивки, но к тому времени, когда я приканчивал
бобы, я узнал, что мексиканца с ножами зовут Мигель Меркадо, а его пышногрудую
напарницу - Лина Руайяль и что она наполовину испанка, наполовину француженка.
Узнал также и то, что заправляет этим заведением слоноподобная мегера по имени
Маргарет Риморс, которую все зовут просто Мэгги.
...В "Эль Кучильо" мог запросто зайти любой. Обстановка изяществом не
отличалась. С балок под потолком где надо и не надо свисали раскрашенные сушеные
тыквы, стены украшали широкополые соломенные шляпы и пестрые серапе, а на
каждом столике стояла огромная свеча, и оплавленный разноцветный воск стекал по
ней со всех сторон на обычное чайное блюдце. Внутри зала полно людей - головы,
спины, руки, а снаружи - неперестающий дождь. Воздух в кафе спертый и тяжелый.
Помещение выходило прямо на тротуар, оно отделялось от него лишь тонкой стеной с
узким дверным проемом, и я, не вставая с места, мог видеть, как мокрый асфальт
освещался неровно горящей неоновой вывеской.
Вдоль правой стены располагался бар. В этот час ни одного свободного места там
не было. В баре подавали все: от пива до дешевого шампанского, но пили здесь в
основном текилу. У другой стены, в глубине, тесно уселись шестеро музыкантов. Все в
наброшенных на плечи серапе и больших соломенных шляпах, и играли они
всевозможные румбы, самбы, танго и им подобные штучки, где неизменно звучали
маракасы и великое множество разных барабанов и барабанчиков. Справа от оркестра
виднелась дверь. Она вела вглубь, вероятно, в апартаменты хозяйки.
Я как раз смотрел в том направлении, когда дверь открылась и оттуда вышла Лина.
Оркестр грянул очередную самбу. Сквозь поднявшийся сразу свист и гвалт девушка
направилась прямо к нашему столику. Голову даю на отсечение, что от ее походки у
половины присутствующих подскочило давление.
Да, походочка у нее класс. Смотрели все, мужики по крайней мере. И она это
чувствовала. Подойдя к нам, Лина остановилась. Я поднялся ей навстречу.
На Джорджию Лина даже не взглянула. Только на меня. И, как сейчас помню,
спросила:
- Могу я к тебе присесть, querido?*
* Дорогой, милый (исп.)
Язык у меня прилип к глотке, будто приклеился. Я просто стоял и смотрел.
Только не подумайте, что я какой-нибудь сосунок и тихоня и что у меня отпадает
челюсть всякий раз, когда я вижу перед собой красивую девчонку. Я никогда не
подсчитывал, сколько у меня было женщин. Я не Казанова, конечно, с ума по мне не
сходят. Но и не шарахаются, если к кому начну клеиться...
Но Лина... В ней было что-то такое... что-то дикое. А походка - так та вообще
откровенно вызывающая. Как будто везде, где можно, на ней написано: "Что, парень,
слабо?" и "Пошли вы все к дьяволу".
Попробую описать ее. Набросать хотя бы портрет. Она этого стоит. После
представления с ножами Лина переоделась в простую черную юбку и одну из тех
белых открытых крестьянских блуз, что оголяют не только плечи, но и многое другое.
Волосы и глаза почернели от этого еще больше, а тонкие выразительные брови
казались такими же опасными, как концы испанского кнута. У Лины прекрасные белые
зубы. Зубы, которые без труда управятся с любым бифштексом и в то же время могут
нежно кусать тебя за ухо. Хотелось не мешкая и мясо заказать, и ухо подставить.
Кожа на лице и на плечах необыкновенно нежная, а загар - самого лучшего
золотистого оттенка. А грудь она носит так, как генерал медали: высоко, ровно, четко
по линии и прямо тебе в нос - не хочешь, да уставишься. Что все и делали.
Разговор выдавал скорее испанку, чем француженку, а "querido" в ее устах
прозвучало все равно что у другой "поцелуй меня в губы". Вот такой была Лина в тот
вечер.
- Querido, могу я к тебе присесть?
- Конечно, пожалуйста. - Я отлепил наконец язык от неба и выдвинул ей стул.
- Я - Лина Руайяль.
Она вопросительно посмотрела на Джорджию. А это, мол, еще кто такая?
- Мисс Руайяль - мисс Мартин. Мисс Мартин - мисс Руайяль. - Я выпалил
это на одном дыхании, сел и отхлебнул из стакана.
Обе женщины развели губы в улыбке, а затем быстро их сомкнули. Так, мне
кажется, иногда проверяют, хорошо ли ходит нож гильотины.
Лина опять повернулась ко мне и улыбнулась. Ее рука легла поверх моей,
держащей стакан с виски. Она наклонилась и либо забыла, либо просто не обратила
внимания, что просторная блуза сползла еще ниже, чем была.
- Я подошла, чтобы п
...Закладка в соц.сетях
