Жанр: Детектив
Бочка но-шпы и ложка яда
...Мне
показалось, или я действительно слышала шаги? Все эти тайны изрядно утомили
меня, и я твердо намеревалась узнать, кто
бродит по дому.
Свет в холле позволял видеть всю лестницу, и я смогла убедиться, что она
пуста. Вместо того чтобы идти к себе и
наконец-то уснуть, я начала спускаться вниз, соблюдая осторожность, даже
сбросила туфли, чтобы не услышали моих шагов.
В холле горела только одна лампа, и оба коридора, начинавшиеся отсюда,
тонули в темноте. И вдруг кто-то отчетливо
чихнул. И вновь наступила тишина. "Черт бы побрал этого бродягу", - мысленно
пожелала я и направилась в ту сторону.
Коридор казался необитаемым. Скорее всего, ночной бродяга уже укрылся в одной из
комнат. Конечно, можно было бы
заглянуть в комнаты и проверить, но мой недавний визит к Павлу отбил к этому
охоту.
Скорее из упрямства я дошла до конца коридора и оказалась перед дверью в
студию. Машинально взялась за дверную
ручку, и тут выяснилось, что дверь открыта. Я опять чертыхнулась, потому что
вечером лично запирала эту дверь, и вот -
пожалуйста.
Я решительно вошла в студию и щелкнула выключателем. Свет вспыхнул, на
мгновение ослепив меня. Когда я открыла
глаза, студия, залитая светом, порадовала меня своей необитаемостью. Но не это
вызвало мою крайнюю досаду, а то, что на
мольберте стоял мой портрет, который вызвал столько эмоций у Скворцовой. А между
тем ему надлежало пребывать в
кладовой. Дверь в кладовую тоже была открыта. Я в досаде хлопнула дверью,
бормоча:
- Надо завтра же сменить замки.
Затем вернулась к картине и внимательно осмотрела ее. Левый нижний угол,
где обычно Костас ставил свою подпись, мне
не понравился. Я взяла лупу и смогла убедиться, что мои подозрения оказались не
напрасными. Кто-то соскоблил здесь
краску. Совсем нетрудно догадаться, зачем это могло понадобиться.
Первой на ум пришла Скворцова, не зря она тут вертелась. Но для дамы ее
возраста действовала она чрезвычайно ловко.
Впрочем, сделать дубликаты ключей для нее особого труда не составило бы: она
очень часто гостила в нашем доме и
чувствовала себя здесь совершенно свободно. Одно не укладывалось в голове: с
какой стати ее вдруг заинтересовал Костас?
Мне казалось, что она так поглощена своим делом, что все выходящее за рамки
деятельности издательства ее попросту не
волнует. Возможно, я ошибаюсь.
Вздохнув напоследок, я убрала картину в кладовку, закрыла дверь и прошла к
французскому окну, желая удовлетворить
свое любопытство: был неизвестный здесь незадолго до моего прихода или же
благополучно покинул студию еще до того,
как я догадалась заглянуть сюда.
Окно оказалось неплотно прикрытым, значит, он предпочел уйти этим путем.
- Жаль, что не встретились, - пробормотала я, повернулась с намерением
покинуть студию и вздрогнула от
неожиданности: в студию вошел Павел, радостно скаля зубы.
Ничего особенно смешного здесь я не видела, оттого чужая радость меня
разозлила.
- Что вы здесь делаете? - сурово осведомилась я.
- Беспокоюсь, - лаконично ответил он.
- С такой улыбкой? - позволила я себе усомниться. - Обычно с таким
выражением лица выходят на охоту.
- Намекаешь, что это я брожу по дому ночами, испытывая повышенный интерес к
студии? - Его ухмылка стала еще шире.
Надо сказать, что когда он улыбался, то как-то особенно становился похожим на
голодного тигра.
- Странное дело, - тоже усмехнулась я. - Почему это днем вы ведете себя
вполне прилично и говорите мне "вы", а ночью
непременно тыкаете?
Он покачал головой, вроде бы чему-то удивляясь.
- Ты уверена в себе, да? - спросил он едва ли не с печалью. - Слишком
уверена. Тебе никто не говорил, что иногда это
опасно?
- Мне много чего говорят, но я не всегда слушаю.
- Дурочка, - кивнул он, точно констатируя факт. - Всерьез решила, что тебе
все сойдет с рук?
- Я не поняла: вы мне грозите или беспокоитесь о моем благополучии?
На это замечание он отреагировал неожиданно, пожал плечами и сказал:
- Я и сам пока не знаю.
- Так определитесь побыстрее, - не без ехидства заметила я.
Он схватил меня за руку и больно дернул, так что я ткнулась носом в его
грудь. Я была босиком, и наша разница в росте
очень раздражала меня, я терпеть не могу смотреть на кого-то снизу вверх, а
здесь вовсе приходилось задирать голову.
- Не играй со мной, - сказал он с избытком суровости. Мою же злость сменило
нетерпение, мне захотелось, чтобы он
прекратил болтать и для начала поцеловал меня. Ужас как хотелось оказаться в его
объятиях. Бог его знает отчего, но он
действовал на меня, как красная тряпка на быка. Впрочем, скорее всего, все очень
просто: когда раздавали сексуальность,
природа по знакомству вручила ему двойную порцию, но вел он себя так, точно не
догадывался об этом.
Сообразив, что он так и будет стоять, гневно сверкая глазами, я хмуро
предложила:
- Может, поцелуешь меня? Раз уж я практически лежу на твоей груди?
- Вряд ли это доставит мне удовольствие, - хмыкнул он.
Вот уж свинство невероятное, говорить такое женщине.., ко всему прочему,
врет совершенно нахально, потому что взгляд
его гораздо красноречивее слов. Если мне хотелось оказаться в его объятиях, то и
он едва сдерживался, поэтому, должно
быть в отместку, произнес:
- Соблазняешь по привычке, потому что под рукой оказался?
Я отстранилась, весело хихикая.
- Если ты всерьез собрался быть единственным, тебе стоило появиться
пораньше. - Я тут же поняла, что сделала ошибку,
взгляд его изменился, в нем по-прежнему полыхал огонь, но теперь огонь гнева, а
не желания. - Жаль, - пожала я плечами. -
Дважды я не предлагаю. - И попыталась выйти из студии, толкнула дверь, и тут
Павел, вновь схватив меня, зажал мне рот
ладонью. Я было обрадовалась, что он повел себя столь решительно (только к чему
закрывать мне рот, кричать я не
собиралась, раз сама напросилась), но тут выяснилось, что им руководят
совершенно другие мотивы. В полумраке коридора
в сторону лестницы не спеша шел мужчина.
Не спеша, то есть осторожно, на цыпочках, обуви на нем не было, скорее
всего, он щеголял в носках, не издавая ни
малейшего шума.
Он поравнялся с лестницей, я стояла, ожидая, что будет дальше, и тут он
повернулся и, вне всякого сомнения, увидел нас.
В студии все еще горел свет, и на фоне открытой двери мы были хорошо видны.
Забыв об осторожности, он бросился бежать в сторону входной двери, Павел
рванулся за ним, и я следом.
Входная дверь оказалась открытой, это позволило ночному гостю без помех
выскочить из дома.
Когда мы оказались на крыльце, его и след простыл.
Разумеется, он был где-то в саду, затаился, быть может, совсем рядом, но
искать его в темноте - дело безнадежное и
глупое.
- Какого черта ты не поставишь видеокамеры? - напустился на меня Павел, но
тут же нахмурился и неопределенно
произнес:
- Да-а... Ты его видела?
- Разумеется, - пожала я плечами. - Но не узнала.
Павел вроде бы мне не поверил.
- Вряд ли это кто-то из гостей, - хмуро заметил он, - раз парень
воспользовался входной дверью.
- Это не повод думать, что он явился со стороны, - возразила я. - Мог
оставить дверь открытой на непредвиденный случай.
Если он к тому же оставил открытым окно в своей комнате, то сейчас уже в
постели.
- И никаких мыслей о том, кто бы это мог быть?
- Я уже сказала, что не узнала его, - поморщилась я.
- Может быть, он тебе кого-то напомнил? - не унимался Павел.
- Напомнил, - кивнула я. - Моего второго мужа Костаса.
Мы вернулись в дом, и я заперла дверь на засов.
- Он действительно похож на твоего мужа? - вновь спросил Павел.
Я пожала плечами:
- Больше он точно ни на кого не похож.
- У твоего мужа были родственники?
- Сусанна лежит наверху, - напомнила я.
- А кроме Сусанны?
- Я единственная наследница.
- Вот что, давай посмотрим, как там себя чувствует Сусанна.
Поначалу предложение показалось мне довольно странным, но, когда мы
поднялись по лестнице, я уже так не думала.
Я осторожно открыла дверь и заглянула в комнату Сусанны. Старушка мирно
дремала, рядом на диване спала сиделка,
сладко посапывая. Павел подошел к старушке и некоторое время разглядывал ее.
- Все в порядке, - сказал он вроде бы с облегчением. Сиделка сонно
завозилась, мы поспешно покинули комнату.
- Ты думаешь, кто-то покушался на Сусанну? - нахмурилась я.
- Она ведь уже выпадала из окна? - пожал плечами Павел.
- Только из-за своего любопытства.
- Ты уверена, что у твоего мужа нет еще родственников?
- У Костаса? По крайней мере, я ничего о них не слышала. И я не понимаю,
при чем здесь Сусанна?
- Может, старушке известно то, чего не знаешь ты.
Мы уже были возле моей комнаты. Павел толкнул дверь, вошел без приглашения,
огляделся, потом заглянул в ванную. Я
наблюдала за его перемещениями со смешанным чувством досады и настороженности.
Вроде бы он остался доволен
осмотром и направился к двери.
- Запрись на ключ, - наставительно сказал он.
- Тебя действительно интересуют только продажные женщины? - не удержалась
я.
- Так-так... - Он вернулся от двери, замер напротив, сложив руки на груди.
Выглядел он не то чтобы злым, скорее
заинтересованным. - Проявила любопытство?
- Конечно. Ты не ответил на вопрос.
- Не думаю, что ты хоть в чем-то лучше их, - сказал он презрительно. - Ты
готова лечь со мной, в надежде что я
разговорюсь. Разве не так?
- Интересно, что такого ты можешь сказать, чего я не знаю? - усмехнулась я,
и это неожиданно привело его в
замешательство.
- В самом деле? - наконец спросил он, отводя взгляд.
Я видела, что он очень взволнован. Наверное, пытается решить, стоит
открывать карты или нет, длилось это не более
минуты. Взгляд его вновь приобрел твердость, а на губах опять появилась ухмылка.
- Спокойной ночи, - сказал он и коснулся губами моих губ, однако в этом
прикосновении не было и намека на страсть. -
Ты очень красива и в самом деле способна вскружить голову, но только самые
безнадежные дураки дважды наступают на
одни и те же грабли. - Он направился к двери, а я сказала:
- Помни, что ты обещал. Жду не дождусь.
- Даже не представляешь, как я хотел бы остаться, - засмеялся он.
- Что же тебе мешает?
- Так скверно потом чувствовать себя идиотом, - заявил он и закрыл за собой
дверь.
- Послушать этого парня, - проворчала я, - так со мной могут спать только
чокнутые.
Я чувствовала досаду от явного проигрыша, но вместе с тем в глубине души
была рада, что он ушел.
Неизвестно, что бы я почувствовала, надумай он остаться. Я рухнула на
постель, раскинула руки и сказала:
- Мама дорогая, кажется, я влипла. Вот уж некстати. Впрочем, это всегда
некстати.
Утром я встала рано, чему способствовали два обстоятельства: душевные
переживания, терзавшие меня всю ночь, и дикий
грохот, который мог поднять с постели даже глухого.
Грохот доносился из комнаты Сусанны, и я малодушно решила проигнорировать
его. Если сиделка сбежит, где я найду ей
замену?
Расстроенная и даже несчастная, я спустилась в кухню, где тут же появилась
Роза. Выглядела она как-то странно, точно
собиралась сообщить о том, что уходит, и не могла решиться.
Признаться, меня это здорово обеспокоило, и я выдала свою лучшую улыбку,
желая намекнуть, что никому не позволю
испортить себе настроение.
- Лариса Сергеевна, - заунывно начала Роза. - Тут такое дело.., даже не
знаю, как сказать...
- Говорите как есть. - Поняв, что неприятностей все равно избежать не
удастся, отмахнулась я.
- У меня яд пропал, - выпалила Роза. - Целая банка.
Скажите на милость, чей мозг такое выдержит?
- Какой яд? - стараясь быть спокойной, спросила я.
- Крысиный. В погребе крысы зимой картошку жрали, Семеныч и принес, у него
внучка в санэпидемстанции работает, вот
и услужил.
- И где был этот яд, в погребе?
- Зачем в погребе? - удивилась Роза. - У меня на кухне, в шкафу под мойкой.
Признаться, я лишилась дара речи. Может, Сусанна была не так уж далека от
истины, называя Розу отравительницей? Ну
кому придет в голову хранить крысиный яд на кухне?
- Вы не думайте, - продолжала Роза. - Он в банке лежал с плотной крышкой и
надписью красным фломастером
"Крысиный яд". Банка за мусорным ведром стояла, а теперь ее нет.
- Куда же она делась? - вздохнула я.
- Вот и я думаю: куда? Не иначе как взял кто.
Лариса Сергеевна, гнали бы вы в шею всех гостей, - чуть не плача заявила
она, чем повергла меня в изумление. - Ведь не
ровен час отравят, прости господи.
- Кто отравит? Кого? - опешила я.
- Да хоть бабы эти гениальные. От таких только и жди, что мышьяком
накормят. И Крыська наша ничуть не лучше, а
может, и хуже. Парень этот, Алексей, явный жулик, по дому бродит и все
высматривает. Крыськин жених тоже на
подозрении, а Максова вертихвостка - сущая шалава, охмурила парня.
- Так, - сказала я, настоятельно рекомендуя себе успокоиться. - Роза,
пожалуйста, сядьте и объясните, откуда у вас такие
мысли?
- Так ведь яд пропал. А в доме полно разного жулья.
Я хотела разозлиться, но не успела. Роза подала мне чашку кофе, но вдруг
совершенно неожиданно отхлебнула глоток,
подождала чего-то, вздохнула и поставила ее передо мной.
- Вроде все нормально, - заметила она с печалью. Такая преданность должна
была умилить меня, но на самом деле до
смерти напугала.
- Роза, но не думаете же вы в самом деле...
- Я вам вот что скажу: кроме Софьи, Наташки и Макса, я тут никому не верю.
Запросто сведут в могилу, глазом не
моргнув. Ну, еще нашего Семеныча в расчет не беру и Петровича, конечно. Народ
проверенный. Вы кофе-то пейте, пейте.
Ежели б чего было, я бы уже прочувствовала.
- Роза, что вы такое говорите, - не выдержала я.
- То и говорю. Мы с Наташкой сегодня совет держали, она того же мнения, что
и я. У Наташки ни кола ни двора, и мой
лоботряс о матери вспоминает только в день моей зарплаты, случись что с вами, и
куда мы с ней пойдем?
- Да вы меня с ума сведете, - пожаловалась я, и Роза удовлетворенно
кивнула.
- В могилу вас сведут, помяните мое слово. Яд кто-то из гостей спер. Зачем,
спрашивается?
- Как гости могли узнать об этой проклятой банке? - стараясь сохранить
остатки здравого смысла, спросила я.
- Так они везде свой нос суют, вот и наткнулись. А когда яд под рукой,
далеко ли до греха? Валентина вчера целый час
здесь сидела, продымила. всю кухню и все меня о покойном выспрашивала.
А раньше меня не замечала вовсе, точно я кастрюля или вон сковородка. Опять
же, Крыськин жених вчера омлет готовил,
рецепт у него, видишь ли, свой.
Учить меня вздумал. Да я любой омлет.., и Алексей этот, которого Крыська
притащила, здесь вертелся и все вопросы
задавал. Два чайника чая выпил, а глазами так и шарит. Хозяйка у вас, говорит,
удивительная женщина. Картины пишет,
помногу ли работает? И про дом выспрашивал, мол, такой дом содержать нелегко.
- Обычное человеческое любопытство, - возразила я. - Он здесь никого толком
не знает, вот и пришел с вами поговорить.
- Ага, а яд пропал. Кто-то из этой троицы его стибрил. Хотя не ясно, кто
тут еще болтался, когда я отдыхала.
- Вы когда эту банку в последний раз видели? - вздохнула я.
- Позавчера вечером. Вчера не видела, потому что мусор Семеныч выносил, и
он на банку никакого внимания не обратил.
А я сегодня завтрак готовлю, и меня точно кипятком ошпарило, глядь, а банки-то и
нет. А вчера здесь форменный проходной
двор был. Посовещались мы с Наташкой и решили: я буду кухню на ключ запирать. А
она в столовой неотлучно
присутствовать станет во время приема пищи.
Надо за гостями приглядывать. Сыпанут яда в суп, а мне отвечай потом.
Послушались бы вы меня да и прогнали бы всех к
чертовой матери. А, Лариса Сергеевна?
- Вы с Натальей ерунду болтаете. Надо поговорить с Семенычем, может, он
крыс в погребе травил и банку взял.
- Спрашивала я у Семеныча. Не брал он ее. Сам очень удивился и даже
забеспокоился.
Я, конечно, тоже беспокоилась. Разумеется, подсыпать яд в суп вряд ли кому
придет в голову, но в свете последних
событий исчезновение банки с ядом действительно выглядело подозрительно. Сначала
Сусанна выпала из окна, потом Аглаю
сбила машина, Хоботов полез купаться, не умея плавать, по утверждению
собственной жены, а теперь еще и это.
Выходило, что в доме поселился форменный маньяк.
Вот только кто он и с какой стати свирепствует?
- Может, стоит позвонить в милицию? - робко предложила я.
Роза махнула рукой:
- Какой от них толк? Они палец о палец не ударят, пока трупа не будет.
При мысли о трупе мне стало вовсе нехорошо.
Нежелание Розы обращаться в милицию было понятно, то, что яд она хранила на
кухне, вряд ли придется им по душе.
Однако сидеть и ждать, когда в самом деле появится очередной труп, тоже не
годится.
Тут я вспомнила об одном своем давнем воздыхателе, который работал в
прокуратуре, и побежала в свою комнату искать
номер его телефона.
Несмотря на раннее время, Аркадия Витальевича удалось застать на работе.
Довольно бестолково я объяснила суть
проблемы: в доме полно гостей, а у кухарки пропал яд, и теперь я знать не знаю,
где этот яд появится.
Аркадий Витальевич вполне доброжелательно выслушал меня и посоветовал не
беспокоиться раньше времени (тут Роза
оказалась права: надо полагать раньше времени - это раньше трупа).
- Опросите всех домашних, может быть, кто-то убрал банку в более подходящее
место. У меня сейчас много дел, но, как
только освобожусь, непременно позвоню вам, и мы все обсудим, - заверил он и
ласково простился со мной, но тут я
вспомнила о Хоботове и, пока Аркадий Витальевич не успел повесить трубку,
принялась задавать вопросы. - Так вот откуда у
вас черные мысли, - хихикнул он, находя ситуацию по неведомой мне причине
забавной. - Уверяю, ваш Хоботов утонул.
Обычный несчастный случай. Хотя его жена изрядно всех достала. Так что выбросьте
из головы детективы, что вы читали на
ночь, и живите спокойно.
Ну, что тут скажешь? Однако я все-таки сказала, напомнив ему про Аглаю.
- Обычное дело на дороге, - не сдавался Аркадий Витальевич. Послушать его,
так у него все обычное. - Связывать все эти
происшествия глупо, потому что никакой связи нет.
- Лодыри, - пробормотала я, повесив трубку, и в тот момент даже не могла
сказать, хорошо это или плохо. С одной
стороны, вроде бы хорошо, раз никто не собирается копаться в моей личной жизни,
с другой - не очень, чего доброго и
впрямь отравят.
Так и не придя ни к какому выводу, я отправилась в сад, решив, что прогулка
пойдет мне на пользу. Но покой моим
расшатанным нервам не грозил.
Не успела я выйти в сад, как заметила возле ограды со стороны улицы машину.
Серые "Жигули" приткнулись за кустами,
окно водителя было приоткрыто. Ни в "Жигулях", ни в приоткрытом окне не было
ничего особенного, но я насторожилась.
Замерла на дорожке, а потом, особо не мудрствуя, полезла в кусты, где и
затаилась.
Отсюда машину было хорошо видно, что меня порадовало, правда, я не знала,
зачем мне это надо.
Пока я размышляла на эту тему, кусты рядом дрогнули, и возле ограды
появился Алексей. Свистнул не особенно громко,
тут же дверь "Жигулей" распахнулась, и я увидела упитанного мужчину
неопределенного возраста, который быстро подошел
к ограде.
- Чего у тебя? - спросил он Алексея.
Тот протянул ему конверт сквозь прутья решетки и сказал:
- Проверь.
- Напал на золотую жилу?
- Просто хочу кое-что выяснить.
- Ладно, - кивнул толстяк.
- Когда можно будет позвонить? - спросил Алексей.
- Сегодня, часиков в пять. Пока.
Мужчина вернулся к "Жигулям" и уехал, Алексей направился к аллее, а я
осталась на месте, погрузившись в глубокую
задумчивость. Похоже, не только мы с Софьей занимаемся разгадками тайн,
остальные тоже не дремлют.
Однако выражение "золотая жила" очень мне не понравилась. Смахивает на
шантаж. Выходит, Алексей что-то смог
обнаружить? Любопытно, что? Что можно передать в конверте с просьбой проверить?
Тут я заметила Олега Петровича и поняла, что мое пребывание в кустах
вызовет у него недоумение. Оттого очень быстро
устремилась вдоль ограды к реке и увидела там Макса, который с унылым видом си -
Опросите всех домашних, может быть,
кто-то убрал банку в более подходящее место. У меня сейчас много дел, но, как
только освобожусь, непременно позвоню
вам, и мы все обсудим, - заверил он и ласково простился со мной, но тут я
вспомнила о Хоботове и, пока Аркадий
Витальевич не успел повесить трубку, принялась задавать вопросы. - Так вот
откуда у вас черные мысли, - хихикнул он,
находя ситуацию по неведомой мне причине забавной. - Уверяю, ваш Хоботов утонул.
Обычный несчастный случай. Хотя
его жена изрядно всех достала. Так что выбросьте из головы детективы, что вы
читали на ночь, и живите спокойно.
Ну, что тут скажешь? Однако я все-таки сказала, напомнив ему про Аглаю.
- Обычное дело на дороге, - не сдавался Аркадий Витальевич. Послушать его,
так у него все обычное. - Связывать все эти
происшествия глупо, потому что никакой связи нет.
- Лодыри, - пробормотала я, повесив трубку, и в тот момент даже не могла
сказать, хорошо это или плохо. С одной
стороны, вроде бы хорошо, раз никто не собирается копаться в моей личной жизни,
с другой - не очень, чего доброго и
впрямь отравят.
Так и не придя ни к какому выводу, я отправилась в сад, решив, что прогулка
пойдет мне на пользу. Но покой моим
расшатанным нервам не грозил.
Не успела я выйти в сад, как заметила возле ограды со стороны улицы машину.
Серые "Жигули" приткнулись за кустами,
окно водителя было приоткрыто. Ни в "Жигулях", ни в приоткрытом окне не было
ничего особенного, но я насторожилась.
Замерла на дорожке, а потом, особо не мудрствуя, полезла в кусты, где и
затаилась.
Отсюда машину было хорошо видно, что меня порадовало, правда, я не знала,
зачем мне это надо.
Пока я размышляла на эту тему, кусты рядом дрогнули, и возле ограды
появился Алексей. Свистнул не особенно громко,
тут же дверь "Жигулей" распахнулась, и я увидела упитанного мужчину
неопределенного возраста, который быстро подошел
к ограде.
- Чего у тебя? - спросил он Алексея.
Тот протянул ему конверт сквозь прутья решетки и сказал:
- Проверь.
- Напал на золотую жилу?
- Просто хочу кое-что выяснить.
- Ладно, - кивнул толстяк.
- Когда можно будет позвонить? - спросил Алексей.
- Сегодня, часиков в пять. Пока.
Мужчина вернулся к "Жигулям" и уехал, Алексей направился к аллее, а я
осталась на месте, погрузившись в глубокую
задумчивость. Похоже, не только мы с Софьей занимаемся разгадками тайн,
остальные тоже не дремлют.
Однако выражение "золотая жила" очень мне не понравилась. Смахивает на
шантаж. Выходит, Алексей что-то смог
обнаружить? Любопытно, что? Что можно передать в конверте с просьбой проверить?
Тут я заметила Олега Петровича и поняла, что мое пребывание в кустах
вызовет у него недоумение. Оттого очень быстро
устремилась вдоль ограды к реке и увидела там Макса, который с унылым видом
сидел в лодке, смотрел на воду и явно
тосковал. Мне сделалось очень жаль бедного ребенка, но сейчас я была совершенно
не готова к встрече с ним и поспешила
свернуть на тропинку. Путь к дому был отрезан, раз я не желала встретиться с
Максом или пробираться сквозь кусты, оттого
я решила покинуть территорию сада и вернуться в него через калитку.
Выбраться с территории можно было лишь по воде, и я зашлепала вдоль берега,
держа туфли в руках, и начала
беспричинно улыбаться. Однако мое романтичное настроение длилось недолго.
Впереди в воде что-то мелькнуло. Я замерла,
приглядываясь.
"Еще одного трупа я просто не переживу", - подумала я со злостью, но тут же
успокоилась. Человек, который в это время
плескался в реке, был чрезвычайно активен, а значит, жив-здоров.
Я выбралась на берег и решила взглянуть, кто там занят ранним купанием.
Тропинка вывела меня к песчаной дороге, но
машин видно не было, что, в общем, меня не удивило. Как я уже сказала, здесь
везде висят таблички "Частные владения", и
чужие заглядывают сюда редко, а у тех, кто здесь живет, на реке свои купальни.
На зеленую траву была небрежно брошена одежда. Рубашка показалась знакомой,
и мое любопытство усилилось. Я
подошла вплотную к воде и смогла понаблюдать за тем, как Павел ныряет метрах в
десяти от берега. Кстати, здесь было
довольно глубоко, и граждане это место избегали, а Павлу, по моему мнению, и
вовсе здесь делать нечего.
Тут он надолго скрылся под водой, я, признаться, даже забеспокоилась. Его
голова наконец появилась на поверхности, он
повернул к берегу и вскоре уже стоял во весь рост у кромки воды, вытирая лицо
ладонями. Заметил меня, нахмурился и,
вместо того чтобы сказать "доброе утро", направился к своей одежде.
- Вы меня не видите, или у вас скверное настроение? - сказала я.
- Не увидеть тебя невозможно, - проворчал он. - Ты затмеваешь все, даже
солнце.
- Значит, настроение, - кивнула я.
Он как-то странно взглянул в мою сторону, но тут мое внимание привлекло
кое-что другое, и я забыла сказать очередную
колкость, которую только что придумала, Павел как раз наклонился к своим вещам,
и я увидела, что вся его спина покрыта
жуткого вида шрамами, точно невиданное животное драло его всеми четырьмя лапами,
сдирая кожу и мясо когтями. Шрамы
представляли собой затейливый рисунок, так что выходило, зверь резвился довольно
долго. Приходилось лишь диву
даваться, как после этого Павел остался жив, да еще с целым хребтом. Он поспешно
набросил на плечи рубашку.
Я спросила:
- Это что, тоже авария?
- Ага, - кивнул он.
- Стекла летели в спину?
- Со всех сторон.
- Удивительно, как вы остались живы.
- На самом деле это все довольно болезненно, но не смертельно, - усмехнулся
он. Стало ясно, что развивать данную тему
он не намерен, а я уже знала, что, если он чего-то не хочет, напрасный труд
настаивать.
- Вы что-нибудь искали? - кивнула я в сторону реки.
Павел вновь усмехнулся:
- Возможно.
- Так искали или нет? Или вам просто место понравилось? - говоря это, я
стала не спеша раздеваться, наблюдая за ним.
По его лицу скользнуло недоумение, но в глазах почти сразу появился
недобрый огонек. Мужчин невозможно понять,
можно лишь гадать, что они сделают в следующее мгновение. Этот ничего не дел
...Закладка в соц.сетях
