Жанр: Детектив
Аста ла виста, беби
...т куда-то отлучался, сам или попросил кто. И в окно киллер не
влезал, зачем? Вон она дверь, рядом. Появился из коридора никем не замеченный и сразу в
палату, сделал выстрел и опять нырнул в ту же дверь. Пост медсестры довольно далеко, со
своего места обе эти двери она видеть не может, я проверял. Застрелив парня, киллер вышел на
пожарную лестницу и спустился по ней. Кстати, с той стороны деревья и заросли сирени,
идеальное укрытие.
- Ну и что ж тогда ты мне голову, морочишь? - хмыкнула я.
- Это не я, - покачал он головой. - Это наши общие друзья и коллеги.
- Скажи, что ты об этом думаешь?
- Ох ты, господи. - Он засмеялся, вышло зло, а вовсе не весело. - Я думаю, это
убийство никому не интересно. Я бы даже подумал, что тебя мне специально подсунули, чтобы
мы толком ничего не искали, если б не одно "но".
- Какое?
- Вешняков отзывается о тебе как об исключительно порядочном человеке. И вообще,
бытует мнение в народе, что ты на нашу власть плюешь с высокой башни и все делаешь
по-своему. Правда?
- На них, пожалуй, плюнешь, - хмыкнула я. - Слюной подавишься.
- Тоже верно. Короче, тебе лучше знать, почему профессионалы говорят откровенные
глупости и не замечают очевидных вещей.
- Ты с персоналом беседовал?
- Конечно. Никто ничего... У меня даже сложилось впечатление, что их кто-то
проинструктировал и граждане чего-то опасаются.
- Шутишь?
- Если бы... Но это лишь мое мнение, которое не так уж много значит, как выяснилось.
Я носом землю рыть не буду, а ты попробуй, если хочешь.
- Чего ж сам-то?
- А тебе Вешняков не рассказывал? Нет? Ну так спроси у него, как меня парни в
костюмах уму-разуму на всю жизнь научили. Могу и сам рассказать.
- Без надобности, - вздохнула я. - Догадаться не трудно. Ладно, извини, что испортила
настроение в субботний день. Отдыхай.
- Премного благодарен. - Он протянул мне сложенный лист бумаги. - Здесь краткие
сведения обо всех опрошенных. Мент в списке идет первым. Далее медсестра, на нее я бы тоже
обратил внимание. Ну и еще несколько граждан.
- Личность убитого так и не установили?
- Ты бы об этом первой узнала, - хохотнул Сергеев. - Нет, не установили. Хотя на
предплечье у него типично уголовная наколка. И на пальце. Думаю, привлекался. И в местечке
его интересном подобрали, неподалеку пивнушка, где собираются бывшие зэки. Тебе туда,
конечно, лучше не соваться, но если есть кое-какие связи... Ладно, я пошел. - Сергеев пожал
мне руку и направился к выходу из отделения, а я пошла разыскивать медсестру, которая
дежурила в вечер убийства.
Медсесу оказалась дородной женщиной лет сорока. Я по опыту знала, как недоверчивы
бывают такие тетки и мысленно вздохнула. Однако женщина, взглянув на мое удостоверение
(документы у меня имеются на все случаи жизни, иногда близость к сильным мира сего идет на
пользу), приветливо улыбнулась.
- Меня уж обо всем расспрашивали. Да я и не видела ничего, если честно. Ужас-то
какой, - вздохнула она. - Теперь по ночам дежурить страшно, сидишь здесь одна на все
отделение.
- А почему одна? - поинтересовалась я, устраиваясь напротив.
- Так ведь людей не хватает. У нас, к примеру, вместо двенадцати сестер только девять.
Вот и приходится друг за друга дежурить. Раньше разрешали по две ставки брать, так и
работали, а сейчас полторы, ну и кто тут за копейки надрываться будет?
- Вчера вы тоже одна дежурили?
- Нет. До девяти мы втроем, а уж ночью по одной остаемся.
- Вы из отделения не отлучались?
- Нет. Да и незачем мне было. Татьяна иногда к соседям ходит чай пить, а я не
любительница.
- Отсюда дверь палаты не видна, значит, вы не можете сказать, был охранник все время
на месте или...
- Он из отделения ни ногой. Ответственный. Очень жаловался, что покурить нельзя.
Мучение, говорит.
- Да, представляю. Может, он в туалет покурить ходил?
- Нет, что вы, у нас строго. И я бы запах сразу почувствовала. У меня, знаете, в семье
никто не курит, так я на табак всегда реагирую.
- Значит, не курил. Но ведь парень мог выйти на лестничную клетку, а вы бы не увидели.
- Мог, конечно. Но говорю же, он ответственный. Приятель к нему зашел, так он и тогда
из отделения не вышел.
- Какой приятель?
- Да откуда ж мне знать? Окликнул его кто-то.
- Вот об этом прошу вас поподробнее, - насторожилась я.
- Да о чем говорить-то, я и не знаю. Я укол делала в четырнадцатой палате, дверь была
приоткрыта, я и услышала, как они разговаривают.
- Милиционер и его приятель?
- Выходит, что так. Он его назвал "Юрик". А мы уж к тому времени познакомились, и я
знала, что так парнишку зовут, ну, милиционера этого. Значит, его звали.
- Почему его? Может, кого-то из больных?
- У нас нет больного с именем Юра. У меня память хорошая, я всех быстро запоминаю.
- Его мог окликнуть кто-то из больных. Ведь у вас в отделении посещение разрешено до
шести, а было гораздо позднее, и посторонних в отделений быть не могло.
- Разрешено, конечно, только до шести, но, если честно, приходят и позднее, мы на это
глаза закрываем, если не устраивают концертов, как на днях в одиннадцатой палате. До
двенадцати часов с коньяком и песнями. Хорошо, хоть девиц не привели.
- А кто у нас в одиннадцатой палате? - улыбнулась я.
- Шохин. Говорят, из этих... - Тут дама закатила глаза и склонила голову набок,
понимать это можно было как угодно, оттого я и задала наводящий вопрос:
- Из бандитов, что ли?
- Ну... из бизнесменов. А рожа у этого бизнесмена такая, что вечером на улице,
встретишь, перекрестишься. Хотя он, в общем-то, тихий и не привередливый. В тот раз к нему
друг приехал из Грузии, вот они коньяка выпили и заголосили, голосил-то друг, ну а Шохин
утром всем сестрам конфет, врачам коньяк, а шофер его телевизор привез, вон он стоит.
Подарок.
- Выходит, неплохой человек этот Шохин, - улыбнулась я.
- Выходит. Да я о нем просто к слову вспомнила... А чего это я о нем заговорила? -
нахмурилась она. - Хоть убей, не вспомню, а вроде память хорошая.
- Память у вас и правда хорошая, а вспомнили мы его потому, что нашего
Юру-милиционера кто-то окликнул и я предположила, что этот "кто-то" из больных, потому
что для посетителей время уже было позднее.
- Может, и из больных, но я сильно сомневаюсь, - покачала головой женщина. - Он
тут особо ни с кем не разговаривал, потому что на посту. Да и окликнули его по-дружески...
Знаете, вроде бы не виделись давно.
- Просто окликнули по имени или что-то еще сказали?
- Вроде бы что-то в самом деле говорили, но я сейчас уже не вспомню точно, я ведь не
очень прислушивалась.
- Но Юра ему ответил?
- Да. Разговаривали точно, хотя о чем, не скажу.
- А время, когда это случилось, помните?
- Конечно. Я ж Абрамову укол делала. Вот и в журнале...
Тут выяснилось, что укол Абрамову делали как раз минут за двадцать до нашего
появления в больнице. Примерно тогда неизвестного и застрелили. Это могло быть
совпадением, но лично у меня такие совпадения вызывают недоверие.
- А где палата, в которой лежит Абрамов? - спросила я.
- Четырнадцатая палата. Идемте, я покажу.
Мы прошли к палате, и рассказ медсестры показался мне еще интереснее.
- Где, по-вашему, стоял человек, который окликнул Юру?
- Ну... в коридоре, конечно.
- Справа, слева?
- А я ведь шаги слышала, - обрадовалась женщина. - Точно, но никого не видела.
Выходит, мимо палаты не проходили.
- Значит, человек был примерно здесь?
- Наверное. Встань он дальше, вряд ли бы я их услышала.
Я огляделась. Неподалеку от двери в палату стена образовывала выступ, небольшой,
что-то около метра, его украшал горшок с цветком, довольно безобразным на вид, возможно, на
растение плохо действовал больничный воздух, выглядело оно тоже больным. Рядом с
выступом - дверь одиннадцатой палаты и выход из отделения. Я прикинула расстояние до
палаты реанимации. Что ж, очень похоже, что я на верном пути. Юру кто-то окликнул, он
подошел, а в это время киллер спокойно проник в палату, пользуясь тем, что медсестра
отсутствовала. Впрочем, с того места, где расположен ее пост, она бы все равно не смогла его
заметить. Теперь у меня есть шанс узнать от Юры, с кем он здесь беседовал.
- Очень хорошо, - пробормотала я.
Юра утверждал, что пост не покидал. Возможно, забыл, что отлучался. И в самом деле
мог забыть. Опять же, по его мнению, он пост вроде бы и не покидал, раз находился тут же, в
коридоре. Однако мог и не забыть, а сознательно утаить сей факт. Вот это мне и предстоит
выяснить.
- Спасибо вам большое, - улыбнулась я женщине.
- Да не за что, - пожала она плечами.
По дороге к машине я заглянула в бумаги, что дал мне Сергеев. Климов Юрий Витальевич
проживал на Проспекте Космонавтов. Туда я и отправилась, не особо, впрочем, надеясь застать
парня дома, все-таки суббота и погода прекрасная. Я предалась размышлениям на тему: что за
радость парням в костюмах, как изысканно выразился Сергеев, мутить воду в таком деле?
Радость должна была быть большой, иначе не срастается. Хотя, с моей точки зрения, пока здесь
вообще ничего невозможно понять.
Дед вроде бы дал "добро" на мое участие в деле. Иными словами, он желал бы знать, что
происходит, а чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выяснить, кто и по какой причине
убил этого несчастного парня. О причине я более-менее догадываюсь, если убиенный всерьез
говорил о киллере и медсестре не показалось, а ему не привиделось в бреду. Но если
спецслужбы не желают замечать очевидных вещей, следовательно, у них есть свой интерес.
Какой? То есть, по большому счету, мне это по фигу, но если это имеет отношение к Деду, то
уже нет. Спецслужбы тоже ходят под богом, и Дед об их деятельности обязан знать, однако он
дал мне задание, идущее вразрез с их интересами. Либо старый змей по обыкновению мудрит и
затевает чрезвычайно сложную комбинацию, которую я, по скудоумию, разгадать не берусь,
либо получается страшненько: кто-то действительно задумал его убрать. Причем этот "кто-то"
так могуществен, что не только имеет связи в соответственных кругах, но и может их
задействовать, наплевав на то, что Дед местный бог. Тогда реакция Деда вполне естественна, он
хочет, чтобы расследованием занялась я, потому что никому не может доверять.
Я даже не знала, какая из версий мне не нравится больше. Тут я очнулась от тяжких дум,
потому что свернула на проспект Космонавтов. Нужный мне дом оказался возле универмага, я
въехала во двор и без труда пристроила машину. Двор, куда выходили подъезды двух
девятиэтажек, был пуст, если не считать "Москвича", притулившегося возле кустов сирени. Но,
судя по внешнему виду, ему уже лет тридцать, и десять из них он стоит здесь, как крейсер
"Аврора", на вечной стоянке. Народ еще вчера рванул на родные дачи, так что город
непривычно тихий, а дворы пусты.
Я подошла к подъезду, с опозданием вспомнив, что код подъездного замка мне
неизвестен. Но тут выяснилось, что замка на двери нет, то есть он был когда-то, но теперь
вместо него в двери зияла дыра. Я решила рассматривать это как намек на везение.
Лифт не работал, но Юра жил на четвертом этаже, так что на судьбу жаловаться не
стоило. Вскоре я звонила в дверь, прикидывая, повезет или нет. За дверью раздались шаги,
затем щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В образовавшуюся щель на меня недобро смотрел
Юра.
- Чего надо? - спросил он. Потом, должно быть, узнал меня, не подобрел, но заговорил
вежливее:
- В чем дело?
- Дело все в том же, - вздохнула я и добавила:
- Поговорить надо.
- Так уже... Выходной сегодня, и я плохо себя чувствую.
- Я тоже. Но поговорить все равно надо.
- Ладно, заходите, - буркнул он и распахнул дверь.
Я вошла в узкую прихожую, парень направился в кухню, и я за ним. На столе следы
вчерашнего застолья. Соображали, судя по количеству посуды, на двоих, пепельница полна
окурков, запах отвратный, форточка была открыта, но толку от нее мало, погода теплая и
безветренная.
Юра поспешно собрал посуду в мойку, переставил пепельницу на подоконник и устроился
за столом, хмуро поглядывая на меня.
- В одиночестве дни коротаете?
- Сейчас один. А что, это так важно?
- Нет. Обычное любопытство, - пожала я плечами. Конечно, мой визит утром, да еще
когда парень страдает с перепоя, не бог весть какая радость. Но Юра как-то чересчур
враждебно держался, что наводило на мысль: его что-то беспокоит.
- Неприятности у меня, - точно отгадав мои мысли, буркнул он. - Доказывай теперь,
что от палаты ни на шаг... все равно не поверят. Не усмотрел, значит, виноват. А как
усмотришь, если он в окно? Я же в коридоре, а не в палате..
- И вы не слышали, как разбилось окно? - спросила я. Он поморщился, вероятно, этот
вопрос ему задавали раз двадцать.
- Не слышал. Не могу понять, как это произошло. В палате было тихо, как в могиле. Я же
у двери сидел, должен был слышать.
- Может, так увлеклись книгой...
- Допустим, увлекся. Допустим, не услышал бы шорох, но стекло...
- А может, убийца проник в палату не через окно?
- Это уж вовсе чепуха. Зачем тогда стекло выбивать?
- Чтобы подумали, что это чепуха, - улыбнулась я.
- Ага, - он усмехнулся, потом поморщился, встал, налил себе кружку воды из-под
крана и выпил. Счастье в его лице не угадывалось, но парню стало немного легче. -Я не
услышал, как разбилось стекло, и даже не увидел, как убийца прошел мимо меня. - Тут он
нахмурился, посмотрел на меня с сомнением и одновременно с надеждой и спросил:
- Вы что, думаете, это врач? Или медсестра? Это кто-то из них застрелил, да?
- Честно говоря, такая мысль не кажется мне особо перспективной. Скажите, а когда вы
отлучались в туалет, кто присматривал за палатой?
- Ясно, куда вы клоните, - покачал он головой и ядовито продолжил:
- Когда я в туалет отлучался, у этого типа в палате была медсестра. Оба раза отлучался,
когда она ему уколы делала. А курить не ходил. В туалете запрещено, можно только на
лестнице. Приказ я не нарушил и поста не покидал. Уши пухли, так курить хотелось, но я
терпел.
- Значит, вы все время сидели и читали книгу. Уверена, книга интересная, но читать
несколько часов подряд все-таки утомительно.
- А что еще делать?
- Ну... можно с кем-нибудь поболтать. С медсестрой или с каким-нибудь знакомым.
Он собирался ответить, но вдруг замер, глядя на меня настороженно и с тревогой. И тут в
глубине его глаз появился страх. Парень попытался его скрыть и даже отвернулся, делая вид,
что ищет сигареты, но это не помогло. Он был напуган и сам понимал, что не сумел скрыть
этого.
- У медсестры для болтовни особо времени нет, - наконец ответил он. - Да и не
любитель я болтать.
- Но со знакомым все-таки о чем-то поговорили. Поздоровались, узнали, как дела. Так
ведь?
- Чего-то я не пойму, - сглотнув, спросил он и сделал попытку разозлиться, но даже на
это его не хватило, Юра уперся взглядом куда-то в пол и задумался.
- Чего же тут не понять. Кто-то из ваших знакомых случайно проходил мимо, увидел
вас, окликнул, и вы подошли к нему...
- Кто это вам сказал? Что это еще за выдумки? Никуда я не ходил, и никто меня не
окликал.
- Вот это вы напрасно, Юрий Витальевич. Вы мне лучше скажите, что это за знакомый в
больнице оказался?
- Да не было никакого знакомого... Да если бы был, что вы думаете, кто-то прошел бы
мимо меня в палату, а я бы не заметил?
- Нет, конечно, заметили, если бы мимо проходил. Вы как стояли к палате, спиной или
боком?
- Где стоял? - спросил он презрительно.
- В коридоре. Где выступ и окно рядом. Помните? Так как вы стояли и, главное, с кем?
Какой-то миг мне казалось, что он ответит, но он нахмурился, посмотрел на меня с
ненавистью и сказал:
- Не знаю, откуда у вас такие сведения, но, по-моему, вы меня на испуг берете,
проверяете. Так вот, ни с кем я не стоял и никакого знакомого не видел. И вообще, сегодня у
меня законными выходной, и я...
- Да-да, конечно, - согласилась я, поспешно поднимаясь с табурета. Парня надо было
дожимать. - Только ты сам мент, законы знать обязан, а также понимать: сокрытие от
следствия фактов, способствующих раскрытию преступления... дальше ты помнишь. Так что
подумай. Разумеется, есть другой вариант: ты в сговоре с убийцей, оттого и звон стекла не
услышал. То есть предпочел не услышать. Что тебе больше нравится? Подумай и позвони мне.
Я направилась к выходу, Юра шел за мной, у двери он не выдержал и заговорил:
- Зря вы так, честное слово, я от палаты ни шагу.
- Ты бы мне имя назвал, - вздохнула я. - Просто скажи имя. И будем считать, что ты в
самом деле ни при чем.
- Да вы что, - делано засмеялся он. - Никого не было. Честно.
- Юра, - я притормозила возле двери и с печалью взглянула на него, - они ведь тебя
уберут. Соображаешь? В противном случае есть шанс, что ты в конце концов все расскажешь.
Хороший свидетель - мертвый свидетель. Это классика.
- Должно быть, вам толстуха чего-то наболтала, - быстро сказал он. - Медсестра эта,
да? У нее язык как помело. Только имейте в виду, она все выдумывает...
- Хорошо, если так, - кивнула я. - Значит, мне не придется беспокоиться о твоей
безопасности. Постарайся жить долго, - оптимистично пожелала я на прощание, протягивая
ему свою визитку. - А если вдруг поумнеешь, позвони. Хорошо?
Я вышла из квартиры и направилась к лестнице. Дверь за моей спиной не хлопнула. Юра
продолжал держать ее открытой и смотрел мне вслед. Я шла не торопясь, очень надеясь, что
здравый смысл победит. Но глупость, как ни печально, в очередной раз восторжествовала. Он
предпочел молчать.
Оказавшись в машине, я выехала со двора, однако покидать квартал не спешила. Объехала
по кругу и пристроила машину с другой стороны двора за детской площадкой. Я не знала, куда
выходят окна Юриной квартиры, и не хотела рисковать. С моей точки зрения, парень сейчас
должен связаться со своим знакомым.
Судя по его беспокойству, запугивала я его не зря и он впечатлился. Я набрала номер
домашнего телефона Юры и смогла убедиться, что он занят.
- Интересно, - буркнула я, за неимением Сашки вынужденная говорить сама с собой.
Разумеется, Юра мог удовлетвориться беседой по телефону, но большинство людей
предпочитают важные вещи по телефону не обсуждать, так что я решила выждать и
посмотреть: не захочется ли Юре нанести кому-нибудь визит? Через двенадцать минут
подъездная дверь распахнулась, и появился Юра. С решительным видом он направился к тому
самому "Москвичу", который я не так давно списала в металлолом, сел в кабину, и, к моему
величайшему удивлению, машина не только заработала, но и весьма ходко покинула двор.
- А еще говорят, что у нас машины делать не умеют, - прокомментировала я
необычайную резвость реликта и отправилась следом, стараясь держаться от Юры на
расстоянии.
Итак, Юра двигал в сторону северного района, а я пристроилась за ним. Вскоре мы
прибыли к убогого вида пивной со странным названием "Альпинист". С моей точки зрения,
сочетать экстремальные виды спорта с пивом вещь не только бесперспективная, но и опасная,
однако тот, кто придумал это название, наверняка думал иначе.
Юра бросил машину возле гастронома напротив и поспешно вошел в пивную, теперь он
нервничал даже больше, чем в тот момент, когда покидал подъезд своего дома. Мне соваться в
пивнушку было неразумно, на меня там сразу же обратят внимание, потому я осталась в
машине, хотя и изнывала от любопытства.
С интервалом в три минуты появился джип, который пристроился перед "Москвичом", из
машины вышел дюжий молодец, пнул переднее колесо ногой, неодобрительно взглянул на
"Москвич" и не спеша направился в пивную. Только старая привычка, которая, как известно,
вторая натура, могла привести обладателя такой машины в подобное заведение: значит, не
всегда он раскатывал на дорогих иномарках, доводилось и пешочком передвигаться, и
разбавленного пивка отведать. Почему-то я была уверена, что этот молодой человек прибыл на
встречу с Юрой.
Выждав минут десять, я решила проверить свою уверенность и с этой целью отправилась
через дорогу. Окна в пивной отсутствовали, то есть они когда-то были, но, так как находилась
она в подвале и окна оказались ниже асфальта, их закрыли зелеными щитами с надписью:
"Хочешь пивка? Заходи". Я не хотела, но зашла. Прямо напротив входной двери располагался
туалет и пахло здесь соответственно. Справа был небольшой зал, столов на десять, стойка, за
которой с гордым видом стоял молодой человек в кепке с точно такой же надписью, как и на
щитах. Юру я заметила не сразу, его закрывала от меня широкая спина обладателя джипа, что я
сочла несомненной удачей, Юру я видела, а он меня нет. Я поспешила покинуть заведение,
пока кто-нибудь из сидящих за столом не обратил на меня внимание.
Вернувшись в машину, я настроилась долго ждать, решив, что разговор у ребят будет
долгим. Но я ошиблась. Не прошло и десяти минут, как на улице появился здоровячок, а вслед
за ним и Юра. Они пожали друг другу руки, расселись по машинам, джип лихо развернулся и
скрылся с глаз. Юра не спеша поехал к дому. Выражение лица, когда выходил из пивной, он
имел умиротворенное, следовательно, мордастый его утешил. Теперь сомнения меня оставили:
Юра имеет прямое отношение к убийству. Мое внимание ему не по нравилось, и он поспешил к
друзьям, то есть к другу, пожаловаться на мою назойливость.
На светофоре я свернула вправо, решив двигать по параллельной проспекту улице. Во мне
созрело желание еще раз поговорить с Юрой, но для начала я хотела убедиться, что у него не
назначено других встреч. Если бы я не свернула на Чехова, запросто могла бы проглядеть
"хвост": машины появились из переулка, одна пристроилась за Юриным "Москвичом", ребята
на другой страховали первую. Не скажу, что профессионально, но вполне толково.
- Опа, - сказала я, потому что мой сценарий слегка перекосило.
Парни, что сидели в машинах "сопровождения", к спецслужбам или милиции отношение
иметь не могли, те работают иначе. Зато они могли иметь отношение к мордастому на джипе, и
тогда для Юры ситуация складывается весьма плачевно. Я решила не рисковать, обогнала
"Москвич", посигналила, предлагая притормозить. Юра принял предложение весьма неохотно.
Я вышла из машины и направилась к нему, преследователи поспешно скрылись в переулке.
Юра открыл окно, а я сказала, наклоняясь к нему:
- Не возражаешь, если мы немного поговорим?
- Говорили уже, - ответил он нервно, с неприязнью глядя на меня. Красивую девушку,
каковой я, несомненно, являюсь, такое пренебрежение больно ранит.
- Точно, - кивнула я. - Но в прошлый раз ты мне так ничего и не рассказал о своем
друге.
- Каком? - нахмурился он. Его взгляд нервно метался по сторонам, чувствовалось, что
он лихорадочно соображает, что же теперь делать. Я обошла машину и уселась рядом с ним.
- Мне бабушка всегда говорила, - начала я со вздохом, - не умеешь, не ври. И ты
завязывай.
- Я не вру, - огрызнулся он.
- Ага. А чего тебя тогда ребятишки пасут?
Он хотел презрительно усмехнуться, но вместо этого заволновался.
- Какие ребятишки? - спросил он, помедлив.
- Юра, кто тебя в больнице от паренька в палате отвлекал? Этот мордастый, с которым
ты сейчас встречался?
- Встречался, ну и что? Что, уже нельзя пива в выходной попить?
- Можно даже водку, - вздохнула я. - Юра, ты же мент, ну так начинай соображать,
что к чему. Тебя заранее предупредили, что от двери в палату надо отойти, или ты в самом деле
доверчиво отправился поздороваться с другом? Одно несомненно: тебя пасут. Догадайся с трех
раз: с какой целью?
- Кто меня пасет?
- Тебе лучше знать. Пасут на двух тачках, - глядя в окно, ответила я. - Номера
назвать? Заметив меня, они нырнули в переулок. Но вряд ли надолго. Ты понимаешь, что это
значит? Сообщники вы или ты попался, как распоследний лох, но ты им теперь не нужен. И они
от тебя избавятся. А чтобы этого не произошло, для того, чтобы данная затея была лишена
смысла, тебе надо срочно отправиться в милицию и дать показания: кто отвлекал твое внимание
в больнице и прочее, прочее. Я толково объясняю?
- Подождите, - он в отчаянии замотал головой, точно пытался избавиться от некой
мысли, как от назойливой мухи. - При чем здесь...
- Как дружка зовут? - перебила я. - Я ведь все равно узнаю, раз тачку видела, да и
рожа у него характерная...
- Это в самом деле мой друг, - заторопился Юра. - То есть приятель... хороший
знакомый. Мы в одной школе учились и жили рядом. Вот иногда встречаемся, чтобы пива
выпить. Что здесь такого?
- Ничего. В больнице он был?
- Допустим, был. Я же от палаты отошел всего на несколько метров и почти все время за
дверью следил.
- Про "почти" расскажи, - ласково попросила я.
- Что?
- Ты почти все время следил за дверью, - терпеливо повторила я его слова. - А когда
не следил, что делал?
- Да Славка мне часы показал, купил часы за штуку баксов.
- Это первый раз. А второй?
- Второй? Ничего. Попрощались, и все.
- Когда прощались, ты, конечно, смотрел другу в лицо, а не на дверь?
- Послушайте, Славка здесь совершенно ни при чем. Я тоже о нем плохо подумал, ну
когда вы пришли и стали выспрашивать. Вдруг, думаю...
- Ты ему позвонил, он назначил тебе встречу и просил не переживать. Мол, он
совершенно ни при чем и вообще - ни слухом ни духом. И зачем ему какой-то мужик,
который неизвестно откуда взялся. И рассказывать о вашей встрече не стоит только по одной
причине: чтобы избежать неприятностей, к нему менты цепляться начнут, а тебе, чего доброго,
прибьют соучастие. Так?
Юра сидел молча, не шевелясь, но и без слов было ясно, что именно об этом и говорил
ему мордастый.
- Что ж ты темный какой, - вздохнула я. - А еще мент. Дружок твой к тебе поехал, но
перед этим кое-кому шепнул, куда направляется. Вели тебя от самой пивнухи, и знаешь зачем?
Неужто даже не догадываешься? - удивилась я. - Так вот, пасут они тебя с одной целью,
чтобы избавить себя от хлопот при первом же удобном случае. А дружок твой будет
отсиживаться в общественном месте, чтобы на момент твоей безвременной кончины иметь
твердое алиби.
- Он мне сказал, если хочешь, можешь рассказать своим, что я там был. Просто, мол, не
советую, по
...Закладка в соц.сетях
