Жанр: Детектив
Аста ла виста, беби
...иковать твои действия, - непривычно мягко заговорил Дед, - но пока ты
добилась только одного: в городе назревает бандитская война, которую мы и в худшие годы
смогли счастливо избежать. Не мне тебе говорить, что благими намерениями выстлана дорога в
ад. Очень удобно действовать, как велит сердце, гораздо сложнее поступать правильно.
- Ты человек государственный и мыслишь масштабно, - съязвила я. - А я...
- Вот именно, - перебил Дед, вздохнул и заговорил тихо и доверительно:
- Больше всего на свете я хотел бы видеть его в тюрьме. А еще лучше - на кладбище. Я
ненавижу его так, как только может ненавидеть один мужчина другого. Он отобрал у меня
самое дорогое - тебя, хуже того, он не сделал тебя счастливой. Это я тебе говорю как частное
лицо, а теперь... сделай все возможное, чтобы его вытащить. Я прошу об этом тебя, потому что
только тебе могу доверять. Несмотря на всю ту глупость, что сидит у тебя в башке, на твои
вымышленные обязательства по отношению к нему и прочую чушь, я знаю, ты не станешь
запихивать в тюрьму невиновного, лишь бы освободить своего любовника. Тут кое-кто уже
готов расстараться... Если он виновен, значит, виновен, если нет...
Дед поднялся и пошел в холл, я последовала за ним, наблюдая, как он обувается. Ни он,
ни я более не произнесли ни слова. На прощание он все-таки по-отечески поцеловал меня и
удалился. Я задумалась, чего в его словах больше: откровенности или хитрости. Теперь вроде
бы все зависит от меня: останется Тагаев в тюрьме - Дед избавится от душевных
переживаний, не останется - душевные переживания никуда не денутся, зато в городе будет
тишь и благодать. В любом случае старый змей в выигрыше.
- Кто это был? - заглядывая в кухню, спросил Стас.
- Мой бывший работодатель.
- Звал назад?
- Сообщил, что мои дурацкие действия нанесли серьезный урон.
- Ему?
- И ему тоже. Вот что, мне надо навестить одну старушку.
- Можно нам поехать с тобой?
- Ты что, боишься оставаться один? - удивилась я.
- Конечно, у тебя кругом враги, теперь и у меня тоже.
- Поехали, - не стала я спорить.
Торчина Анна Григорьевна сама открыла нам дверь. На вид ей было никак не меньше
восьмидесяти, седенькая, сгорбленная, в очках с толстенными линзами. Ее вид, однако, не
вызывал уныния и скверных мыслей о грозящей старости. Напротив, старушка казалась
довольной жизнью и вкуса к ней явно не потеряла.
- Вы Оля? - спросила она, улыбнулась и добавила:
- Проходите.
Полчаса назад я позвонила ей, чтобы договориться о встрече. Стаса с Сашкой я оставила в
машине, чтобы не смущать старушку.
- Вот сюда... сейчас будем чай пить.
Я устроилась за столом, заинтересовавшись видом из окна. Прямо напротив был угол
дома, где жила Гаврилова. Окна ее квартиры выходили на противоположную сторону, подъезда
не увидишь.
- Вот тут оно лазает, - проследив мой взгляд, ткнула пальцем бабуля.
- Кто - оно? - улыбнулась я.
- А кто ж его знает. В темноте шасть вот по этим выступам. Юркий, вроде обезьяны. И
за углом скроется, его и не видно.
Чисто теоретически человек мог подняться по стене и пролезть в окно третьей квартиры.
Но квартиру проверили и следов взлома не обнаружили. Плюс калитка с замком, собака... и
зрение у старушки так себе. Однако это единственная зацепка.
- Вчера опять лазил, - удовлетворенно сообщила старушка. - И калитка скрипела. Я
нарочно окно открыла, дай, думаю, послушаю.
Если слух у нее такой же, как и зрение, неизвестно, что она там услышала.
- И часто вы его видите?
- Нет. Два раза видела.
- Первый раз до или после убийства в том доме?
- После. До убийства ничего не видела и врать не буду. А уж после того, как ваши тут
ходили и выспрашивали, я и начала приглядываться. Ночью, бывает, долго не уснешь, вот и
глядишь в окошко. Тут много чего увидеть можно. Однажды собака чуть с балкона не
свалилась. Кот, такой хитрец, на дереве сидел, то ближе подберется, то попятится, а собачонка
из себя выходит, и уж не знаю, как на балкон-то влезла, на самые перила. Я давай Василию
звонить, где, говорю, хозяева, куда смотрят.
- Это какому Василию вы звонили? - заинтересовалась я.
- Нашему, Глымову.
- Тому, что в доме консьержем работает?
- Конечно. Он ведь в соседнем доме двадцать лет прожил, пока квартиру на Балакирева
не получил. Он тогда на химическом заводе работал, бригадиром. Потом сняли его из
бригадиров, но квартиру успел получить.
- А за что сняли?
- Не помню уж точно. Вроде бы он подрался с кем-то. Поди из-за бабы. Уж до чего по
молодости был бабник, просто беда. Да и нравом горячий. Чуть что не по его... Покойная-то
Лидия с ним намучилась, и мужики его из-за своих баб со всей округи колотили смертным
боем, а ему все нипочем. Лидия ко мне часто приходила, делилась, я-то ведь никому ничего, ни
словечка, а у нее душа болит, придет, поплачет, вроде и полегче на душе станет. Потом у
Василия сердце прихватило, видно, бог наказал. Да так прихватило, еле-еле выжил. Лидия
плакала, хоть и непутевый, а жалко, муж все-таки. Детей у них не было, у Лидии болезнь
какая-то... не могла детей иметь, она его всегда и оправдывала, мол, оттого и шляется. А как
его из больницы выписали, совсем другим человеком стал. Все чего-то пилит да строгает, в
саду возится. Да уж и возраст, пора было остепениться. Лида нарадоваться не могла, она, и
когда переехали, все ко мне ходила, нет-нет да и зайдет. Только недолго ей в счастье жить
пришлось, померла уж лет пять назад. Вот такие дела твои, господи.
- Позвонили вы Василию и что? - решила я продолжить разговор.
- Сообщил хозяевам, те собаку в дом загнали.
- Номер телефона он вам дал?
- Конечно. Как устроился, так ко мне заглянул и телефон оставил. Иногда позвонит мне
или я ему, дежурство-то у него долгое, да и мне охота поболтать. Целый день одна, мои все на
работе, раньше семи никто не приходит, да и устают, им не до разговоров. Все телевизор
смотрят, а у меня от него голова болит. Я к Клаве, соседке, хожу в лото играть.
Я пробыла у старушки около часа, выпила чаю и наконец покинула ее. Странное
впечатление оставил этот разговор. Чувство было такое, точно я что-то просмотрела, что-то
очевидное, лежащее на поверхности. Недовольная своим неизвестным промахом, я вернулась в
машину.
- Ты выглядишь раздраженной, что-нибудь не так? - спросил Стас.
- Все не так. - Я набрала номер Вешнякова. - Скажи, кто-то устроил Глымова на эту
работу или он просто так пришел, по объявлению?
- Нет. Его убиенная Гаврилова как раз и рекомендовала. До него парень молодой
дежурил, студент, потом отказался. Срочно нужен был человек, вот Гаврилова его и прислала.
Для пенсионера зарплата вполне приличная, так что место неплохое.
- То есть Гаврилова с консьержем были знакомы раньше?
- Да.
- Почему ты об этом молчал?
- Я не молчал. Ты, должно быть, забыла... а может, я забыл. Они раньше жили по
соседству, он ее еще с пеленок помнит, так что...
- Ты это проверил?
- Конечно. Действительно, жили в соседних дворах. Встретились с Глымовым в
магазине, разговорились, она и сказала, что консьерж нужен, потом позвонила. Это было три
года назад. Общались они с убитой, по его словам, мало, в основном здоровались. Она
поинтересуется его здоровьем, он спросит, как дела. Особо тем для разговоров не находилось,
разница в возрасте, да и знали друг друга не то чтобы хорошо. Я тебя понимаю, - вздохнул
Артем. - Но старику-то с какой стати убивать девчонку?
- Может, он ей денег должен?
- Да у него на книжке сто тысяч рублей. Сумасшедшие деньги для пенсионера. Дача,
машина. И то и другое не нужно, продавать собрался. На даче одному тоскливо, и грядками
жена занималась, а на машине из-за здоровья ездить боится.
Говорил Артем весьма эмоционально, должно быть, решив, что я намерена вытащить
Тагаева любыми способами, даже если для этого придется посадить невинного человека.
Закончив разговор, я с неодобрением взглянула на Стаса. Когда у человека скверно на
душе, всегда приятно сорвать на ком-нибудь злость, так что дитя литовских пущ в этом смысле
подвернулся весьма кстати.
- Может, ты объяснишь мне суть проблемы? - вдруг заговорил он, хотя мог бы сидеть и
помалкивать. - Вдруг в голову придет гениальная мысль?
- У меня в этом большие сомнения, - буркнула я, но ситуацию описала довольно
подробно, может, и скажет что путное.
- Значит, в доме трое, один из них убит, а кто-то из оставшейся парочки - убийца. Твой
Тагаев на эту роль подходит идеально, - улыбнулся он.
- Но он не убивал, - отрезала я. Стас покачал головой.
- Я даже не спрашиваю, откуда у тебя такая уверенность. Ну, если не убивал он, значит,
убил старик. Остается понять за что, а там... - Он посмотрел на меня и опять улыбнулся. - А
если старик все-таки не убивал?
- Значит, в доме был еще кто-то.
- Тагаева ты категорически исключаешь?
- Будь добр, заткнись, если нечего сказать, - попросила я.
- Хорошо, хорошо. Давай поищем этого четвертого. Слова бабули стоит проверить,
вдруг в самом деле кто-то по стене проникает в дом. Только я не знаю, зачем ему это нужно
после убийства.
Слова старушки я и без его умных подсказок собиралась проверить, поэтому, когда
стемнело, мы устроились в машине неподалеку от дома так, чтобы та самая стена хорошо
просматривалась.
Стемнело быстро, пялиться в одну точку занятие не из особо приятных. Меня тянуло в
сон. Я радовалась, что не взяла с собой Сашку, и печалилась, что столь же разумно не
поступила в отношении Стаса. Похоже, сидеть молча он никак не мог.
- Ты думаешь, он сегодня появится?
- Я не думаю, я жду. С думаньем у меня вообще проблемы.
- Я бы так не сказал.
- А я и не прошу.
- Знаешь, у тебя тяжелый характер, - выдал он ценную мысль.
- Ага. По этой причине ты и торчишь здесь.
- Ты не дослушала. У тебя тяжелый характер, но я готов с этим мириться, - лучезарно
улыбаясь, закончил он. - Почему ты не спросишь, с какой стати я тебе помогаю?
- Да мне по фигу, - отозвалась я. - К тому же никакой помощи я от тебя не вижу.
- Серьезно? - съязвил он. - А кто тебя от смерти спас?
- Ты же сам говорил, что у тебя это случайно получилось, - зевнула я.
- Нет, это даже странно. Я спасаю девушку от гибели, и в ответ никакой благодарности.
- Будет тебе благодарность. Я отыщу твою бабушку и лично передам ее тебе из рук в
руки.
- Бабушка само собой, но мне хотелось бы...
- Я подружка мафиози, он тебе голову оторвет, - весело напомнила я.
- Он пока еще в тюрьме, и я бы не возражал, если бы он там и остался. Вместо этого я
ломаю голову над тем, как ему помочь. Как думаешь, почему?
- Потому что дурак, наверное. Или есть еще варианты?
- Большое тебе спасибо, - язвительно ответил он и поклонился. - Просто я прекрасно
понимаю, что, пока он там, говорить с тобой совершенно бесполезно.
- О чем ты собираешься говорить? - удивилась я.
- Ясно о чем. Я хочу, чтобы ты со мной уехала.
Я повернулась, к нему и с минуту разглядывала его физиономию, благо свет фонаря, что
был не так далеко, позволял это. Изучение его физиономии ничего, кроме досады, у меня не
вызывало. Я покачала головой и отвернулась, никак не желая все это комментировать, но Стас
вновь полез с вопросами:
- Чего ты головой качаешь?
- Ты редкий нахал. Я одного такого уже встречала, правда, он меня с собой не звал,
наоборот; отпихивался. Но тоже кончил плохо.
- Почему "тоже"?
- Потому что твоя любовь к экстриму до добра тебя не доведет.
- Кто это тут говорит об экстриме? - усмехнулся он.
- Я рискую, выполняя свою работу, то есть делаю это во имя чего-то такого, что считаю
важным. А ты просто так. За компанию.
- Экстрим закончится, как только ты скажешь "да", - весело заявил Стас.
- С какой стати мне заниматься глупостями?
- Ты не любишь своего Тагаева, - сказал он со знанием дела.
- Так я и тебя не люблю.
- Это мы еще посмотрим. Ты чувствуешь себя перед ним виноватой, и это мешает тебе
оценить мои прекрасные человеческие качества. Как только он вернется, ты поймешь...
- Заткнись, - шепнула я, потому что кое-что заметила.
На верхнем выступе стены появилась тень. Сначала я даже не поняла, что это такое, но
уже через несколько секунд стало ясно: по стене дома спускается человек, используя
декоративную отделку как ступени. Когда до земли оставалось чуть больше метра, человек
спрыгнул. Из-за угла появилась собака, он замер, собака тоже замерла, а потом спокойно
подошла к нему, и они вместе отправились к задней калитке.
У мужчины, а теперь ясно было, что это мужчина, был ключ. Он открыл калитку, вышел,
запер ее, погладил собаку и зашагал по улице как ни в чем не бывало. Руки он держал в
карманах, на воришку не был похож. Других вариантов не было. Оттого парень очень меня
заинтересовал. Малым ходом я отправилась за ним, надеясь, что он не обратит внимания на
машину. Парень ни разу не оглянулся, похоже, его мало что интересовало из того, что
происходило вокруг. Я пыталась понять, куда он направляется, через час стало ясно: он идет по
кругу, в центре которого тот самый дом. Оставалась пара кварталов до того, чтобы круг
замкнулся, когда парень свернул в переулок и направился в супермаркет, который работал
круглосуточно.
Здесь он повел себя загадочно. Замер в кустах напротив входа и стоял так минут
пятнадцать, затем быстро вошел в магазин. Стас остался в машине, а я последовала за парнем.
Несмотря на ночное время, народу в магазине было довольно много. Парень двигался
быстро, от витрины к витрине, держа в руках корзину. Я обратила внимание, что в корзину он
набирал в основном всякую дрянь, вроде лапши, которую заваривают кипятком, а еще печенья,
килограмма три, не меньше. Он прошел к первой кассе, я ко второй, прихватив буханку хлеба.
Парень стоял ко мне спиной, я расплатилась раньше и встала у окна, точно кого-то поджидая,
это позволило мне как следует рассмотреть его. Ему было не больше восемнадцати. Светлые
волосы, угревая сыпь на подбородке, что особенно его не портило, парнем он был красивым. На
мир он смотрел с детским любопытством. Правда, сейчас в нем чувствовалось беспокойство, он
торопился покинуть магазин и нырнуть в темноту. Переулком парень вернулся к
интересующему нас дому, открыл калитку, погладил подбежавшую собаку, угостил ее
печеньем, снял кроссовки, подвесил пакеты за шнурок себе на шею и по-обезьяньи ловко
взобрался на второй этаж. Машину мы к тому времени покинули и из своего укрытия видели,
как он толкнул створку застекленной лоджии и она открылась. Парень быстро влез в лоджию и
закрыл створку.
- Как все просто, - пробормотал Стае. - По-твоему, он и есть убийца?
Я пожала плечами, набирая номер Вешнякова. Разумеется, он мне не обрадовался, потому
что, в отличие от меня, спал. Однако, как только я рассказала ему о своем открытии, сонную
одурь с него точно ветром сдуло, и жаловаться на свое сиротство он тоже перестал. Теперь его
переполняла энергия.
- Оставайся возле дома, чтобы парень не смылся. Я сейчас пошлю кого-нибудь за
родственницей, у которой ключи, и через полчаса буду там.
- У меня создалось впечатление, что парень просто прогуливался, - заметил Стае. - Ну
и продуктами заодно запасся. Похоже, он здесь от кого-то прячется.
- Это мы у него узнаем, - не стала я опережать события.
Вешняков появился через двадцать минут. Заметив его машину, я вышла из тени деревьев,
чтобы он мог меня увидеть.
- Он все еще там? - спросил Артем, выходя из машины.
- По крайней мере больше мы его не видели.
Вешняков удовлетворенно кивнул.
- Сейчас ребята подъедут.
Ждать пришлось довольно долго. Как выяснилось позднее, мать владельца третьей
квартиры, у которой были ключи, не желала открывать дверь в столь неурочное время и звонки
игнорировала. Пришлось звонить ей раз двадцать, прежде чем она сняла трубку, объяснять
ситуацию, затем описывать внешность сотрудников, лишь после этого женщина открыла дверь.
Прибыла она крайне раздраженной и недовольной, что и понятно.
- С этими ключами одна морока, - сразу же заявила она. - Больше ни за что не
соглашусь, пусть у охранника внизу оставляют. И что бы в самом деле не оставить? А тут вот
ночей не спи...
В этот раз дежурил молодой мужчина, он открыл дверь подъезда, узнал Артема и
поздоровался, не обратив внимания на документы. Артем вкратце объяснил, в чем дело,
мужчина удивился, но возражать не стал. Женщина и один из сотрудников остались внизу
вместе с консьержем, а мы втроем, взяв ключи, поднялись на второй этаж.
Из квартиры не доносилось ни звука. Замков было два, и оба открылись практически
бесшумно. Мы вошли в темный холл, он был огромным, где-то впереди тускло белело большое
зеркало. Оставив возле двери еще одного сотрудника, мы очень тихо проследовали дальше.
Артем здесь уже был и оттого ориентировался неплохо. Свет от уличного фонаря освещал
столовую и кухню, что значительно облегчало нам жизнь.
Артем осторожно открыл дверь следующей комнаты, но тут же схватил меня за руку и
сделал знак молчать. Очень тихий монотонный звук доносился из дальней комнаты. Мы
проследовали туда, Артем приоткрыл дверь, и в первое мгновение я увидела только
работающий телевизор, который почему-то стоял на полу. Напротив него, вытянув ноги и
привалясь спиной к кровати, сидел паренек и уминал печенье. Занятие так его увлекло, что нас
он не услышал. Лишь только когда Артем нащупал выключатель и вспыхнул свет, парень
вздрогнул и резко повернулся.
- Привет, - сказала я. Не знаю, чего было больше в его лице: удивления или ужаса.
- Привет, - пробормотал он, взгляд его метался от меня к Артему. - А вы кто? -
робко спросил он.
Артем подошел ближе, сунул ему под нос удостоверение. Возможно, мне показалось, но
парень вздохнул с облегчением.
- А ты кто? - в свою очередь спросила я.
- Я? Дмитрий. Игошин моя фамилия. У меня и паспорт есть.
Он, все еще сидя, потянулся к куртке, которая лежала неподалеку, а Артем ласково сказал:
- Спокойно. Сиди на месте.
Парень замер, Артем поднял куртку и извлек из ее кармана паспорт.
- Так... Игошин Дмитрий Валерьевич, прописан Северная, 2а, 15. А здесь ты что
делаешь, Дмитрий Валерьевич?
- Я? Ну... - Вопрос вызвал у него затруднение. - Живу... временно.
- Живешь? А чего по стене лазишь?
- Просто... У меня ключи есть в кармане, можете проверить.
Ключи действительно были, точно такой же комплект, как и тот, что Артем получил от
матери владельца квартиры. Артем со вздохом устроился в кресле, сверху вниз глядя на
растерявшегося парня.
- Ты давай-ка поподробнее: что делаешь в чужой квартире, кто тебе дал ключи.
- Ленка дала, - ответил он. Мы переглянулись.
- Дочка хозяев, что ли? - уточнил Артем.
- Ага.
- А зачем она тебе ключи дала? Ты давай, начинай говорить. Я что, слова из тебя
клещами буду вытаскивать?
- Она с предками уехала, - заторопился парень, - а мне ключи оставила, потому что
мне жить негде.
- А родители о ее доброте знают? - спросила я.
- Нет, - помявшись, ответил он.
- Поэтому ты дверью и не пользовался?
Я потерла лицо ладонями. Похоже, я опять тяну пустышку. Этот парень к убийству
никакого отношения не имеет. Но я все же решила дослушать его до конца.
- Если бы охранник засек меня и рассказал ее родителям, Ленке здорово бы влетело.
- Надо думать. А ты сообразительный: кроссовки снимал, чтоб на стене отпечатков не
было, с собачками подружился.
- Мы с Ленкой больше года встречаемся, я ее провожал...
- Понятно. Ты мне вот что скажи, - устало вздохнул Артем. - От кого прячешься?
- Не прячусь я вовсе... просто мне жить негде.
- Чего дома не живешь?
- С родителями поссорился...
- Придется поговорить с родителями.
- Да в чем дело-то? Мне же Ленка ключи дала, можете у нее спросить.
- Спросим. Сейчас речь не о Ленке, а о тебе. Сидишь здесь целыми днями, ночью
совершаешь прогулки и вылазки в магазин. Для такого поведения должна быть причина. Ты
рассказывай, я все равно докопаюсь что к чему, только тебе все это время придется посидеть у
нас. - В этом месте Артем сделал сердитое лицо. По мне, так он выглядел очень забавно, но
Диме так не показалось.
- За что? - попытался возвысить он голос.
- За то, что ты находишься в чужой квартире и никак не объясняешь своего странного
поведения...
- Я деньги одному типу должен, - понуря голову, сообщил Дима. - Тачку я у него
разбил, случайно... Он сам виноват, посадил меня за руль, хотя я был не трезвее, чем он. Ехали
по Ильича, там яма, я ее не заметил, со всей дури - бух! Занесло меня и прямо в столб.
Сначала вроде бы решили, что, раз оба виноваты, значит, будем как-то вместе тачку
восстанавливать. Потом папаша на дружка наехал, а они вместе на меня. Только где у меня
такие деньги? А они грозят. Папаша у него, кстати, крутой, вполне могут и в самом деле...
- И долго ты собираешься прятаться? - спросил Артем.
Дима пожал плечами:
- Не знаю. Может, они малость успокоятся, хоть разговаривать начнут по-человечески. В
институт не хожу, на работе пришлось отпуск взять. Вляпался, короче.
- Ты даже сам не знаешь как, - кивнул Артем.
Парню это очень не понравилось.
- Что вы хотите сказать? Я здесь ничего не брал, и ключи мне дала Ленка...
- Я хочу сказать, что в соседней квартире женщину убили, и твое появление здесь в свете
данного события более чем подозрительно.
- Я-то при чем? - Теперь парень испугался по-настоящему. - Я тут сижу тише воды,
чтобы не засекли только... Ну, видел в глазок, что менты понаехали... извините... даже видел,
как носилки вытаскивали. Ведь кого-то арестовали? С ней же парень был?
- Значит, на момент убийства ты находился в этой квартире? - спросил Артем, быстро
взглянув на меня.
- Ну... был.
- Квартиру проверяли, но ты предпочел не общаться с сотрудниками милиции.
- На фиг мне это? Ленка позвонила, предупредила, что предков расспрашивали и что у
бабки ключи от квартиры есть. Я и смылся. Но по улицам особо не набегаешься, у меня
знакомых полно, можно и нарваться, вот я опять вернулся.
- Когда квартиру проверяли, окно лоджий было закрыто, - напомнил Артем. - Как же
ты выбрался?
- Через черный ход. У меня и от него ключ есть. Когда охранник телик смотрит, пройти
легче легкого, по лестнице спустился, и все. И вошел так же, окно-то я закрыл. Рисковал,
конечно, но повезло. Я почему по стене лазаю - чтоб не нарваться. Хотя дом чудной, жильцов
совсем ничего. А за деревьями не видно, как я по стене. И охранник из дома ночью не выходит.
Они вообще всю ночь спят. Просто я боялся в подъезде с кем-то ненароком столкнуться, да и
услышать могли, как я дверь отпираю.
- Это мы уже поняли. Ты нам про убийство расскажи, - напомнила я.
Парень нахмурился.
- А чего я знаю-то? Ну, шумели... Я к двери подошел, заглянул в глазок. Соседка с
парнем дверь открывали, оба на ногах не стоят, он даже пьянее, чем она. Зашли и ключ в замке
оставили, совсем голова не варила. Я успокоился и пошел телик смотреть. Потом девка заорала.
- Что значит заорала? - насторожился Артем.
- То и значит. Как завопит: "Дядя Вася..."
- Дядя Вася - это консьерж, что ли?
- Ну... Она его за бутылкой посылала, за шампанским. Давай, говорит, бегом, одна нога
здесь, другая там. По-моему, она уже ничего не соображала.
- А что дядя Вася?
- Откуда я знаю? Подошел, сказал: "Что ты кричишь, весь дом на ноги поднимешь".
Кого поднимешь, если нет никого.
- Он подходил сюда? - уточнила я.
- Конечно, раз я его слышал. Я с кухни шел. Слышу, они говорят.
- К глазку не подходил?
- Нет. Очень мне нужны их пьяные разборки. Потом все стихло, я еще до комнаты не
дошел, а они уже угомонились.
- Ты уверен в том, что консьерж поднимался сюда?
- Конечно. Что я, врать буду? Потом он еще раз здесь был, с соседом. Я в глазок видел. Я
днем сплю, а ночью от безделья прислушиваюсь, да и страшновато.
- Вот что, - сказал Артем, поднимаясь. - Поедешь с нами. Не волнуйся, надолго не
задержу, если не врешь, конечно. Проверим твои показания, и гуляй.
Ехать Диме очень не хотелось, но он, разумеется, понимал, что выбора у него все равно
нет.
- Старик соврал, - с неудовольствием глядя на меня, заметил Артем, точно не старик, а
я соврала. - И этому должна быть причина.
- Значит, она у него была, - кивнула я.
- Думаешь, убил он? Но какая причина?
- Давай ее поищем. Где, кстати, сейчас Глымов?
- В больнице, у него же сердце больное, а здесь убийство...
Я пошла к двери, собираясь проститься с Артемом, но вдруг замерла, ибо ко мне пришла
мысль, которая, должно быть, и не давала мне покоя все это время: сестра Гавриловой
говорила, что художник, тот самый, с кем у Гавриловой была несчастная любовь, знакомил
Настю с отцом, а по документам у него вроде бы отца нет. Странно, что я тогда не придала
этому значения, решив, что она оговорилась.
- По документам эта женщина - мать-одиночка, но отчество у сына Васильевич.
Неужто все так просто? - покачал головой Артем.
- Да уж, - вздохнула я. - Простота большой трагедии.
Стас спал в машине, дожидаясь, когда я вернусь от Артема.
- Ну что? - зевая, спросил он. - Парень рассказал что-то интересное или мы зря
потратили столько времени?
- Тебе его точно тратить ни к чему, в то время, как прах твоей бабушки до сих пор лежит
в чужой земле. Завтра попробую тебе помочь и восстановить историческую справедливость в
знак большой любви и благодарности к братскому литовскому народу.
- Хочешь сказать, что своих дел у тебя больше нет? Неужели парень видел убийцу?
- Так мне еще никогда не везло. Однако надо и ментам поработать. Не только мне чужие
пороги обивать.
- Куда ты едешь? - удивился Стас, заметив, что я сворачиваю на светофоре.
- В гостиницу, где ты живешь. У меня ты все-таки загостился.
- Гонишь? А как же плохие ребята?
- Ты с ними прекрасно справляешься.
Он еще что-то говорил, но я в ответ лишь дипломатично улыбалась и с облегчением
высадила его возле гостиницы.
Все действительно оказалось до банальности просто. Много лет назад и Глымов, и
погибший художник Сушков, и Гаврилова жили неподалеку друг от друга. Молодые люди
знали друг друга с детства. Правда, потом долго не виделись, пока уже взросл
Закладка в соц.сетях
