Жанр: Детектив
Свои продают дороже
...дтвердил молодой человек, на сей раз отметив ее подсказку
одобрительным кивком. - Так вот, оказалось, что задолго до этого муж нашел в метро кейс.
- Не побоялся взять.
- Это было еще до взрывов в Москве, - отмахнулся молодой человек. - Нашел, кейс
взял себе, а за документы надеялся получить вознаграждение и отправил письмо на фирму. Там
на бланках не было телефонов - только адрес абонентского ящика. Короче говоря, ему не
ответили, документы завалялись, а в доме начались несчастья.
Муж спился за какой-нибудь год, ушел к другой, когда жена была на четвертом месяце, и
у нее случился выкидыш...
- Вы ко мне к первой зашли? - спросила Татьяна, пытаясь угадать, какая гадина
проболталась. За исключением мелких подробностей, эта история повторяла ее собственную!
- Нет, на первом этаже были у доктора, "узистки".
Очень душевная женщина, обещалась мне ребеночка посмотреть, - положив руки на
живот, простодушно сказала сенситивша, и Татьяна успокоилась. В самом деле, о выкидыше
знало полгоспиталя, но о том, что Змей ее выгнал, могло быть известно только Барсукову, а
главврач не из болтливых.
Теперь она со всей серьезностью перебрала в уме подозрительные вещи, которые могли
оказаться и здесь, и в квартире Змея, и на даче. Как было бы просто и хорошо: найденная беда,
чужая порча, от которой легко избавиться... Увы, к Змею эту парочку не приведешь (вот уж у
кого полно барахла, подаренного далеко не всегда от чистого сердца), а в общаге Татьяна почти
не жила, и всех вещей здесь не набралось бы и на два чемодана.
- Она вздохнула по шальной возможности исправить свою жизнь одним энергетическим
ударом и полезла а шкаф.
Оказалось, что, кроме платка, Татьянину жизнь портили бабушкины часы на золотой
браслетке, перстень с бирюзой и еще несколько мелочей, которые она выкинула бы, если бы
вовремя не догадалась, что врет либо прибор профессора, либо спасатели, либо и прибор, и
спасатели. Перстень-то она купила себе сама, давным-давно, с первой получки. Откуда в нем
бесовская сила? Не могла же она преподнести себе подарок со злым умыслом.
Татьяна поскучнела, И спасатели поняли, что где-то допустили прокол.
- На вещах с историей бывает и чужая порча, - напомнила сенситивша, явно имея в
виду бабушкины часы.
- Спасибо, я все поняла, - с намеком сказала Татьяна. - Оставьте адрес, я зайду
как-нибудь потом, когда деньги будут.
Спасатели переглянулись и начали собирать свою установку.
Не успела Татьяна позавтракать, как прибежала раскрасневшаяся Любка. Спасатели
надули ее на триста рублей и пообещали еще за пятьсот присушить одного молодого
подполковника из травматологии. Любка хотела занять денег.
- Ну так одолжишь? Сотни две, лучше три. - Некрасивая толстоносая Любка цвела и
сияла, блеклые глаза вспыхнули васильками, на щеках обнаружились трогательные ямочки, а ее
ударная женская прелесть - рыжая грива - стояла дыбом, как начесанная.
"Гони их, они жулики" и прочие осторожные слова застряли у Татьяны в горле. Любка
подпрыгивала от нетерпения. Пятьсот рублей да еще триста, которые она уже выложила
спасателям, - большие деньги для одинокой медсестры. Сказать? И увидеть вместо счастливой
Любки несчастную Любку?
Отводя глаза, Татьяна сунула ей двадцать долларов.
- Пусть это будет мой подарок на день рождения.
У тебя же через месяц, в декабре?
- Танька, Танечка! - Любка счастливо задохнулась. - Точно, они с меня сглаз сняли!
Знаешь, они что говорят?
Если на ком сглаз, то и люди к нему хуже относятся!
- Это я к тебе хуже отношусь?! Паршивка! - Татьяна шлепнула Любку по налитой
заднице и выставила за дверь.
Ну вот, купила подружке счастье на неделю-другую.
Если только подполковник не пошлет ее раньше... А может, и не пошлет, с надеждой
подумала Татьяна. С такой сияющей физиономией возьмет и не пошлет, а влюбится и женится.
Осчастливленная шарлатанами Любка выглядела на твердую четверку - это вместо
обычной тройки с минусом. Вот захомутает она подполковника, тогда будет спасателям
работенка. Вся общага к ним бросится.
САМОДЕЛКИНЫ
А сколько полезных ч красивых самоделок можно изготовить из
радиодеталей! Разумеется, нас интересует не только прямое их
назначение, но и декоративные свойства.
Сборник "В помощь юному технику"
Есаул и Шишкин. Вечер того же дня
Есаулов Петр Петрович по кличке, естественно. Есаул (пресловутое остроумие
уголовников редко проявляется в реальной жизни) катался из конца в конец Ленинского
проспекта в угнанном "жигуленке", имея под сиденьем четырехсотграммовую толовую шашку,
снаряженную радиовзрывателем. Ничего приятного в этом не было.
Дважды за последний час он проехал мимо галантерейного салона "Галант",
принадлежавшего B.C. Тарковскому, о чем Есаул понятия не имел. Бомба предназначалась для
Шишкина, которого он считал начальником охраны магазина. Дело, впрочем, не в должности,
да и не в Шишкине, вряд ли заслужившем смерть от рук Есаула.
Детским садиком припугнул и помахал прикуривателем - за это убивать? Сейчас-то
Есаул понимал, что его взяли на понт в той легкой джазовой манере, которой он и сам
добивался в своих акциях. Втайне он даже симпатизировал Шишкину: в чем-то их системы
ценностей совпадали. Для уголовника если ты мог нарезать из человека ремней и не нарезал,
значит, слабак. А Есаул был из криминалитета новой формации, не нюхал зоны, блатные нравы
презирал и смог оценить поведение Шишкина, которое с учетом обстоятельств не назовешь
иначе как деликатным.
Тем не менее Шишкина следовало убить или погибнуть самому. Ища этому первопричину
(по принципу "если бы тогда не случилось, то сейчас бы не пришлось..."), Есаул докопался до
училки по русскому, которая двадцать лет назад в далеком городе Соликамске понаставила ему
двоек, в результате чего Петю Есаулова выгнали из секции борьбы самбо. Смешно.
Несамокритично. Тем не менее, научись тогда Есаул драться, сейчас ему не пришлось бы
убивать.
Хрупкое телосложение невыгодно отличало его от прочих блатных авторитетов и
авторитетиков, обычно подкрепляющих свое умственное превосходство над братвой
физическим. Таким, как Есаул, чаще достаются роли консультантов, мозговых центров, не
допущенных к дележке пирога. И если он без малого пять лет держал бригаду, именовавшую
себя "есауловцы", то лишь благодаря безошибочности спланированных им акций. И вот...
Месяц пасли Кадышева. Ради него устроили показательное ограбление дачи
соседа-композитора и, как оказалось, вляпались в конфликт с какой-то из бригад, отколовшихся
от люберецкой группировки (кто бы мог подумать, что они держат над композитором "крышу"!
Дача в Шереметьеве, а Люберцы где?!). А в результате - прокол за проколом. Шантаж не
удался, у Брюха прострелена рука, шмон в писательской квартире не принес ничего
существенного, а брать несущественное Есаул запретил.
И, наконец, он сам попался людям Шишкина, которых принял тогда за охрану Кадышева,
и с перепугу выложил все, что их интересовало (а интересовал их опять же Кадышев. Ей-богу, с
ним нечисто). Самое паршивое - показания Есаула проверяли у двоих схваченных вместе с
ним "быков", которые поняли, что их главарь раскололся до задницы.
Уголовники добра не помнят, да и чего еще ожидать от крайних индивидуалистов,
противопоставивших себя миру? Они искренне убеждены, что всего хорошего добились сами, а
во всем плохом виноват дядя, которому западло не отомстить. А если виноватого дяди под
рукой не окажется, мстить будут невиновному, причем с тем большим рвением, чем сильнее
виноваты сами мстители. Отсюда должно быть понятно, почему Есаул в конце концов оказался
за рулем угнанной машины с бомбой под сиденьем. На него наехала та самая парочка "быков",
взятая на обыск в квартире Кадышева для помощи и охраны, Парочка не помогла своему
лидеру, не сумела охранить и стала искать виноватого.
Опуская матерные украшения и тонкости блатных понятий, которые все равно каждый
трактует, как ему выгодно, обвинения "быков" можно было сформулировать так: "Мы готовы
поверить, что информация, которую ты выдал Шишкину, никому не причинила вреда. Но ты
потек. Ты потерял лицо. Мы не можем тебе доверять, пока ты не смоешь позор кровью
обидчика".
- Это предложение для меня неприемлемо, - холодно ответил тогда Есаул. Он смотрел
на преступную деятельность как на чисто коммерческое предприятие; преступление без
выгоды, ради самоутверждения, являлось для него абсурдом.
Еще недавно братва приняла бы его сторону, а тут стала многословно и путано талдычить,
что-де когда живешь по понятиям, есть порядок, а без понятий будет беспредел. При этом
поглядывали на Синего, который давно претендовал на лидерство. Есаул осознал, что за месяц
неудач его наработанный годами авторитет упал до нуля..
Тут бы и врезать по зубам, поставить на место! Но двадцать лет назад в далеком городе
Соликамске...
Деваться было некуда - с облажавшимся главарем уголовнички поступают круто: новый
просто обязан уничтожить его либо физически, либо морально, чтобы избежать борьбы за
власть и раскола. Есаула с его невеликими физическими данными скорее всего убивать не
станут - отпетушат всем скопом... Моллюски!
Скрепя сердце Есаул начал планировать акцию, которая должна была решить две судьбы:
его и Шишкина.
Об этом человеке он в тот момент не знал ничего, кроме номера джипа, но этого было
достаточно. За сто долларов, сунутых гиббону. Есаул установил, что машина числится за
фирмой "Галант". Позвонил на фирму: "Ваш джип меня подрезал!", - и его переадресовали
прямиком к начальнику отдела безопасности господину Шишкину, в чьем ведении джип
находился. Послушав шишкинское алеканье в трубке и узнав голос. Есаул с отвращением
приступил к собственно планированию.
Его воротило от одной только мысли, что придется кого-то убивать. Опыт лидера
преступной группы по этой части до сих пор ограничивался тараканами, да и тех Есаул шлепал
газеткой, а ногой не любил - когда таракан лопается, под подошвой так противно хлопает...
Он был далеко не уверен, что сможет нажать на спусковой крючок или устроить Шишкину
автомобильную аварию. Оставалась бомба. Как ее сделать. Есаул вычитал в Интернете, а тол и
детонатор спроворил совестливый Брюхо. Он мало того что не винил Есаула за свою
простреленную руку, еще и себя считал виноватым: недооценил старичка.
Понаблюдав за стоянкой у "Галанта", Есаул понял, что подсунуть бомбу в джип или в
личный шишкинский "СААБ" не удастся: на машины днем и ночью глазел объектив
телекамеры. Помог случай: какой-то водила привез в магазин товар и ушел, припарковав свою
"Газель" не у подвального люка, где обычно шла разгрузка, а у черного хода. Пока он
разыскивал магазинное начальство, к "Газели" стали выбегать охранники, переговариваться по
рациям, и в результате во двор спустился лично господин Шишкин.
Смысл этой суматохи Есаул выяснил, достав типовую инструкцию, которую изучают в
школах частных охранников. Чопы были обязаны доложить о чужой машине старшему смены,
чтобы тот ее осмотрел и при наличии подозрений доложил начальнику охраны (то есть в
данном случае Шишкину). А тот, в свою очередь, еще раз осмотрев подозрительное авто,
решал, вызывать ли ментовских саперов. Цепочку можно было и сократить: в отсутствие
старшего смены инструкция позволяла охране без церемоний обращаться к начальнику.
Собственно, это был готовый план. Оставалось обеспечить подозрительную машину и
отсутствие старшего смены - лишнего звена, из-за которого акция могла сорваться. А вдруг он
сочтет, что машина недостаточно подозрительна, чтобы вызывать Шишкина, или, наоборот,
обнаружит бомбу и тогда Шишкин тем более к ней не подойдет?
Старый "жигуленок" Есаул угнал сам, выбрав его из тех соображений, что на нем не было
сигнализации.
А старшего смены взял на себя Брюхо. Надолго выводить его из строя было
нецелесообразно, и Есаул попросил Брюхо, чтобы тот опоздал чопа к смене, когда дневная
охрана сдает магазин ночной. Шишкин задержится, чтобы подменить своего подчиненного. А
после того, как уйдет дневная смена (в ней семь человек, а в ночной только три), во дворе будет
обнаружен "жигуленок"...
Итак, Есаул катался по Ленинскому, ожидая, когда сменится охрана в "Галанте".
Собственно, смена происходила в эти минуты. Есаул так рассчитал маршрут, чтобы оказаться
во дворе магазина спустя еще полчаса.
В кармане запел телефон, и Есаул вздрогнул: а вдруг бомба сработает на телефонную
радиоволну? Предусмотрительно отключенная батарейка лежала отдельно, в кармане, а без нее
детонатор не должен рвануть. Но все же трубку он раскрывал с тяжелым сердцем, вспомнив
неизвестно где и когда слышанное: "паразитные токи". Вроде они возникают сами по себе и
могут... По образованию Есаул был, смешно сказать, театроведом.
- Старшой готов, дерьмо выгребает, - доложил Брюхо. Есаул ждал этого звонка.
- Какое дерьмо? - спросил он, хотя это было неважно.
- А я ему губку спустил в унитаз. Сантехника изображал. Прихожу, говорю: "Над вами
засор, позвольте через ваш стояк пробить". Ну и спустил губку и еще протолкнул тросиком,
чтоб в стояке застряла. Теперь, что сверху спустят, все у него в квартире.
- Молодец, - сказал Есаул. - С меня бутылка.
- Цистерна, - поправил Брюхо и серьезным голосом хохотнул на тот случай, если Есаул
не понял, что это шутка. - Петрович, ты как там? Хошь, я подъеду?
- Обойдусь! - бросил Есаул. Сочувствие Брюха раздражало. - Помочь хочешь? Ты бы
помог, когда меня на эту херню подписывали!
- Ты не все знаешь, - меланхолически сообщил Брюхо. - Синий тебя валить хочет.
Если сделаешь, что собирался, братва будет за нас, и мы сами его завалим.
А не сделаешь, братва пойдет за Синим. Я нарочно тебе не говорил до сегодня, чтоб у
тебя рука не дрогнула.
Не прощаясь. Есаул отключил телефон. Вот так. Синему хотца власти. Он знать не знает, с
чем ее едят, но потому и хотца. Надкусить сладкий пирожок с полочки, чтоб, значит, братва его
- по отчеству, чтоб трахать не шалашовок из пельменной, а центровых стодолларовых шлюх и
кататься на иномарке, которую давно мог бы завести и с той доли, что получает сейчас, но для
этого пришлось бы отказать себе в самом необходимом - в секе, например, или в "очке". И
неважно, что Синий не видит дальше своего носа и через полгода, много через год окажется на
нарах вместе с теми, кто сейчас ждет исхода борьбы за власть, прикрывая страх болтовней о
блатной справедливости. Синему хотца. Это исчерпывающий аргумент, незыблемый, как
пирамиды.
Есаул давно осознавал, что зарвался. Разовый план обогащения, возникший у
обнищавшего интеллигента в голодные гайдаровские годы, обернулся образом жизни.
Но кто же виноват, что его тогдашние мечты - квартира, "Жигули", шесть соток и
дубленка - предстали во всем убожестве совка? Теперь Есаул добивался большего, но, как и
раньше, не считал себя уголовником. Он числил себя в командировке из относительно честной
жизни в криминальную и старался не марать рук. А сегодня, сейчас, придется. Обаятельный
мошенник, Остап Бендер, превратится в бессмысленного убийцу, и предотвратить это
невозможно, потому что Синему хотца. Есаул с большим облегчением уступил бы свое место,
но Синий не отстанет: сначала потребует кассу, а потом все равно завалит, чтобы братва,
разобравшись, с кем имеет дело, не перебежала к опальному главарю.
Задумавшись, он проскочил на красный. Гиббон на перекрестке погрозил жезлом
задрипанному "жигуленку", но тормозить не стал - взять нечего. А Есаул уже свернул в
соседний с "галантовским" двор.
Темнело. Плохо соображая, что делает, он зажег свет в салоне и долго сидел с бомбой на
коленях, не решаясь подключить батарейку. Мимо проходили, скользя нелюбопытными
взглядами по человеку в машине; втайне от самого себя Есаул надеялся, что кто-нибудь
присмотрится к странной коробочке с проводами и закричит. Тогда можно будет выбросить
бомбу и убежать...
Наконец он собрался с силами. Прикрутил один проводок, а вторым вскользь коснулся
контакта батарейки и сразу же отдернул руку, как будто таким образом можно было
приостановить взрыв, если он последует. Зажмурился, сжался - ничего. Открыл глаза,
прикрутил проводок, засунул взведенную бомбу под сиденье и, потея от ужаса, въехал во двор
"Галанта".
Никого. На асфальтовом пятачке у двери черного хода стояли и джип, и "СААБ"
Шишкина. Здесь он.
Нахально бросив "жигуленок" под табличкой "Стоянка только для а/м АОЗТ "Галант",
Есаул скрылся в подъезде и стал ждать. В случае с "Газелью" охранник выскочил через минуту,
Шишкин появился через десять...
Шишкин застал Виктора в дежурке. Вместо того чтобы явиться к шефу службы
безопасности и доложить, как прошла операция, он развлекал охранников. На полу стояла
непонятная конструкция из школьного вольтметра, весов и физкультурного круга. По бокам
лежали две книги.
Один бездельник вращал круг, а второй следил за Виктором, пытаясь поймать его на
каком-то жульничестве.
Мониторы телекамер, датчики, отмечающие изменение параметров электромагнитного
поля, и прочие цацки, обошедшиеся Вэ Эс Тарковскому в двести тысяч долларов (по поводу
чего он плешь проел Шишкину), отдыхали без человеческого фактора. А между тем вокруг
охраняемого магазина "Галант" происходила разнообразная жизнь. В частности, какой-то
сукин сын припарковал свой "жигуленок" на заднем дворе, в опасной близости от черного
хода, а другой сукин сын без видимой цели прошел мимо уже во второй раз. Шишкин заметил и
машину, и потенциального угонщика из окна своего кабинета и спустился в дежурку спросить,
какого черта охрана не реагирует. Выходит, не напрасно спустился.
Бездельники были так увлечены, что не заметили начальство, и Шишкин лицезрел весь
процесс навешивания лапши: как на весы кладут сигаретную пачку, тщательно уравновесив ее
гирьками, и как чашки без всякой видимой причины вдруг выходят из равновесия.
- Ты заметил?! - вопил
Бездельник-который-вращал-кругБездельнику-который-следил-за-Виктором.
- Не-а. И бровью не повел!
- Плохо смотришь. Должен же он чем-то включить ток! Хоть ухом пошевелить! В
книжках электромагнит, точно говорю!
- Какой магнит, когда сигареты не магнитные?!
- А в пачке-то фольга! - осенило Бездельника-который-вращал-круг. - Сейчас выну.
На экране монитора угонщик (теперь уже несомненно угонщик!) в третий раз прошел
мимо облюбованного "жигуленка". Шишкину стало интересно, до чего может дойти
безалаберность (в смысле - удастся ли свистнуть машину из-под носа у охранников) и
глупость (в смысле - дадут ли они Виктору себя обмануть). Кстати сказать, Виктор,
обученный автоматически контролировать обстановку, засек и угонщика на экране, и
Шишкина, хотя и не сразу. Обменявшись с начальником взглядами, он отвернулся -
понятливый.
- Головой не верти! - среагировал на движение
Бездельник-который-следил-за-Виктором.
- Пускай разомнется, я еще не готов, - вступился за фокусника
Бездельник-который-вращал-круг. Физиономия у него была предовольная - исключил
действие магнита: вместо пачки с фольгой (алюминиевой, между прочим) сыпанул на весы
несколько сигарет и заново уравновешивал их гирьками (понятно, стальными).
Эксперимент был повторен. На этот раз Виктора заставили поднять руки.
Бездельник-который-вращал-круг зажмурился и крутанул наугад.
- "Поле чудес" в стране "шкафов", - заметил Виктор.
- У тебя магнит по голосу включается! - уличил его Бездельник-который-вращал-круг.
- Так ведь еще не включился.
- Значит, у тебя там замедлитель.
- А почему на ваши голоса не включается?
- Значит, компьютер. Наши голоса отфильтровывает, на твой включается. -
Бездельник-который-вращал-круг потянулся к одной из книг.
- Мы так не договаривались, - остановил его Виктор. - Ну что, сдаетесь?
- Погоди, давай в последний раз. Отвернись, - скомандовал
Который-следил-за-Виктором.
- По-твоему, я весы гипнотизирую, что ли?
- Не знаю. Отвернись, и все. - Который-следил-за-Виктором шагнул к злополучному
кругу, намереваясь лично его повернуть, уперся взглядом в Шишкина и автоматически подал
команду, которая у офицеров заменяет солдатское "Встать! Смирно!":
- Товарищи офицеры!
Не отвык еще, с умилением подумал шеф отдела безопасности. Его долларовый оклад у
Тарковского выражался впятеро большим числом, чем когда-то рублевый в КГБ. Тем не менее
отставной подполковник тосковал по прежним временам, когда он чувствовал себя
ответственным винтиком в колоссальном механизме сверхдержавы.
Прагматичного (то есть, с точки зрения многих, разумного) объяснения этому не было.
- На деньги спорите или так? - благожелательным тоном поинтересовался Шишкин.
- Или так, - буркнул Который-вращал-круг. Оба бездельника стояли "смирно", а
Виктор принял самую непринужденную позу: нога в сторону, руки на груди.
Чашки забытых весов ходили вверх-вниз без его видимого участия.
- С тобой мы еще разберемся, - пообещал провокатору Шишкин, а бездельникам
сказал:
- Спорили на так, а получилось - на деньги. Для первого раза на месячный оклад, а
второго не должно быть.
Который-следил-за-Виктором прерывисто вздохнул.
Он только недавно уволился из рядов, не успел поднакопить жирку и к деньгам относился
со скаредностью российского офицера периода реформ.
- Можешь выплатить с разбивкой на два месяца, - пожалел его Шишкин. - Виктор,
пойдем, доложишь. Барахло оставь, потом соберешь.
- Никита Васильич, погодите, - вякнул Который-вращал-круг. - Пускай он покажет, в
чем секрет. А то получится, зазря мы пострадали.
Шишкин вздохнул:
- Товарищи офицеры. Детский сад!.. Ладно, покажи.
Виктор с улыбкой расстегнул пиджак и рубашку, под которой оказалась подплечная
кобура, стянутая поперек груди дополнительным ремешком. Из-под него в кобуру тянулись
провода.
- Кнопки от дверного звонка, - показал он, повернув ремешок наизнанку. - А в кобуре
передатчик. Напрягаю грудные мышцы - кнопки нажимаются.
- Я же говорил: электромагнит! - Который-вращал-круг схватил с пола книгу и чуть не
выронил. - Тяжелая!
Страницы колдовского манускрипта слиплись в один массивный брусок. Не обращая
внимания на протестующий вопль Виктора, охранник рванул обложку. Кожаный переплет
хрустнул, из вырезанных ящичком страниц посыпались батарейки, катушка с проводом и
неряшливо смонтированные на куске картона радиодетали.
Который-следил-за-Виктором раскурочил вторую книгу, убедился, что в ней то же самое,
и непонятливо спросил:
- А зачем две кнопки?
- Четыре: еще две на бицепсах, - поправил изобретатель, собирая с пола разлетевшиеся
детали чудо-прибора. - Два магнита, у каждого переключаются полюса - всего, значит,
четыре команды... Уроды, такую вещь сломали! Я ж монтировал на живую нитку, все
рассыпалось.
- А вольтметр зачем? - не отставал Который-следил-за-Виктором.
- Отвлекающий фактор: стрелка дергается, объект смотрит.
- Ты пойдешь или тебя тоже штрафануть? - закончил вечер фокусов Шишкин и, уже
выходя, бросил взгляд на монитор. - У вас машину со стоянки угнали. Не дергайтесь -
чужую.
И минута, и десять прошли без видимой реакции со стороны охранников. Есаула
обнюхала собачка и облаяла ее хозяйка: "Повадились ссать!" Он перешел в соседний подъезд и
поднялся на пятый этаж, чтобы уменьшить шансы снова нарваться на скандал.
Похоже, что именно за это время угонщик выполнил весь необходимый ритуал: прошел
мимо машины с одной стороны, прошел с другой - рассмотрел; прошел еще раз, толкнул,
пробуя сигнализацию... Есаул видел только финал: угонщик (сопляк! Покататься захотел)
хозяйским шагом подошел к "жигуленку" и решительно дернул ручку.
Дверцу Есаул не запер: толовая шашка выглядела несолидно, как брусок хозяйственного
мыла, и он хотел, чтобы Шишкин сунулся в машину, тогда ему наверняка оторвало бы голову.
А получилось - облегчил угонщику дело.
Сопляк уселся в машину, рванул провода из-под рулевой колонки, - завел мотор и
укатил. Все так быстро, что Есаул, пожалуй, не успел бы добежать (да если бы и успел, то не
стал бы под объективом телекамеры биться из-за машины с бомбой).
В сердцах он швырнул под ноги и растоптал передатчик, нимало не обеспокоясь тем, что
из-за случайного нажатия на кнопку сопляку может оторвать задницу. Впрочем, передатчик и
приемное устройство, которое должно было привести в действие электродетонатор, были от
игрушечного вездехода, радиус действия - двадцать пять метров. Мальчишка успел уехать.
Есаул вышел из подъезда и, отворачиваясь от телекамеры над козырьком "Галанта",
нырнул в подворотню.
Если бы Шишкин с Виктором еще хоть на минуту задержались в дежурке, они, пожалуй,
и со спины узнали бы его субтильную фигуру.
Двумя минутами позже у Шишкина с Виктором состоялся разговор, который мог бы
повергнуть в шок Виктора Сауловича Тарковского. Понятно, если бы миллионер, во-первых, не
гулял сейчас под пальмами Майами, во-вторых, обзавелся бы подслушивающим устройством,
способным работать, несмотря на генератор помех в шишкинском кабинете. (А такое
устройство существует, называется - дырка в стене.) Но Виктор Саулович пребывал в
Америке, стены на предмет обнаружения дырок были девственно-белы и не имели отдушин,
поэтому чопы свободно обсуждали тайны хозяина, о которых сам Тарковский говорил только с
Шишкиным и только намеками.
- У медсестрички чисто, - начал Виктор. - Никита , Васильич, я так и не понял: она
жена Кадышеву или сожительница?
- Сочинительница, - срифмовал Шишкин. - Я, когда тезке твоему Виктору Саулычу
докладываю по телефону, называю Кадышева Сочинителем, а она, выходит, Сочинительница...
Сам не знаю, в каких они отношениях. Наташа говорит - жена, но паспорта не видела. Сейчас
без разницы, если он ее выгнал. Давай по порядку: заходишь ты к ней...
- Ну, если по порядку, то у этой сожительницы-сочинительницы - общага, клокотуша:
бабье, все друг за. другом смотрят, кто к кому зашел да сколько пробыл.
И потом, она болеет, весь день дома. В общем, втихую обыскать квартиру невозможно.
Секс исключается - она после операции, монтером одеться - без толку, мне же надо всю
квартиру перевернуть. Ну я и придумал прибор голливуд
...Закладка в соц.сетях
