Жанр: Детектив
Вам вреден кокаин мистер холмс
...ь. Я думаю, если бы позволяло
пространство, Холмс начал бы расхаживать внутри кэба. Но, так как в тесноте сделать этого не
представлялось возможным, он стал покусывать костяшки пальцев.
- Револьвер с вами, Ватсон? - спросил он. Я заверил его, что сунул оружие в карман
плаща при выходе из дома. Холмс одобрительно кивнул. - Ну конечно, негодяй учел все,
кроме доводов доктора Фрейда, и именно поэтому считает себя в полной безопасности. Более
того, убежден, будто мы уверены в том, что он убьет женщину при первой же возможности и
избавится от тела... А может статься, он вовсе и не подозревает, что мы идем по его следу... -
В голосе Холмса чувствовалось сомнение, и он снова замолчал, не переставая покусывать
костяшки пальцев.
- Неужели он настолько глуп? - удивился я, пытаясь взять нить разговора в свои
руки. - Скорее всего, мы не застанем ее на вилле.
- Боюсь, что так, - проворчал Холмс, - но куда, куда он может ее отвезти? - Подумав
немного, он продолжал: - Барон знает, что уже поднята тревога, поднята наверняка,
независимо от того, пустимся мы за ним в погоню или нет. Его вызовут на допрос в том случае,
если он... - Холмс снова замолчал в растерянности, но из предыдущего опыта я знал, что в
такие минуты он пытается перевоплотиться в коварного барона и, используя его
психологический портрет, так точно нарисованный Фрейдом, решить, что бы делал он сам,
окажись волею судьбы на месте этого вельможного маньяка.
Когда мы въехали на дорожку, ведущую к дому 76 по Валленштайнштрассе, наши лошади
были в мыле. Первое, что мы увидели, были венские полицейские, бесцельно
прохаживающиеся по саду. Сержант - высокий, стройный блондин с голубыми глазами - был
за старшего. Пока мы выбирались наружу, он быстро подошел к нам и четким движением отдал
честь моему другу.
- Герр Холмс? Мы только что прибыли, но дом оказался закрыт, и, похоже, там никого
нет. - Он говорил на вполне приличном английском.
- Так я и думал, - отвечал сыщик, тяжело вздыхая. - Мы опоздали. - Он мрачно
огляделся.
- Полагаю, что к нам это не относится, - с беспокойством заметил сержант. - Мы
прибыли сюда по первому зову, не мешкая.
- Нет-нет, я ни в чем не виню вас, хотя ваши люди успели порядком наследить, словно
здесь прошел эскадрон улан. Тем не менее стоит все хорошенько осмотреть. - Холмс принялся
обследовать склон, двигаясь вверх по направлению к дому. Сержант следовал за ним по пятам.
- Герр Холмс, ваша слава так велика, что сам префект приказал поступить в ваше полное
распоряжение.
- Неужели? - Холмс приостановился, явно польщенный. - Какая жалость, что
Скотленд-Ярд не разделяет мнения вашего префекта, - добавил он и снова двинулся вперед, не
отрывая взгляда от влажной грязноватой лужайки. До меня донеслось его ворчание по поводу
того, как трудно приходится пророку, которого не принимают в своем отечестве.
Фрейд собрался последовать за Холмсом, но я осторожно остановил его за плечо и
объяснил вполголоса, что в таких случаях Холмсу нельзя мешать. Он кивнул, и мы остались на
месте.
Осмотр дома свелся к беглому обследованию земли у въездных ворот. Холмс то бегал
через них взад-вперед, то принимался кружить на месте, иногда издавая нечленораздельные
звуки, означавшие удовлетворение, любопытство или досаду. В такие минуты его сходство с
гончей было просто поразительным. Заостренные черты лица, в особенности нос, а также
устремленный вперед корпус и своеобразная походка - все в нем напоминало собаку, идущую
по следу дичи. Если бы не увеличительное стекло, с помощью которого Холмс разглядывал
землю, он ничем бы не отличался от Тоби.
Фрейд, сержант и остальные полицейские с интересом наблюдали эту картину. Доктор
был поглощен новым проявлением многогранной личности Холмса, еще не полностью
раскрывшейся перед ним; сержант же следил за происходящим с двойным любопытством -
как профессионал, стремящийся кое-чему научиться у мастера своего дела, но в то же время,
как человек, которого удивляла столь странная манера держать себя, будто сыщик преследовал
цель произвести впечатление на почтеннейшую публику. Что же касается подчиненных
сержанта, то они усмехались с явным недоверием, думая, что все это происходит от
перевозбуждения. Конечно, я мог бы им возразить. Временами Холмс действительно ведет себя
довольно странно, но это как раз не тот случай.
Вдруг Холмс замер и чуть ли не в буквальном смысле воспарил над чем-то увиденным
под ногами. Затем он распластался на земле и на какое-то время замер в таком положении,
после чего вскочил, выпрямился и сбежал с холмика.
- Все свидетельствует о том, что они упрятали женщину в огромный сундук и теперь
пытаются вывезти ее из страны.
Сержант онемел - так он был поражен словами Холмса, но я, хорошо знакомый с его
методами, не стал подвергать их сомнению.
- Но, Холмс, куда они ее везут?
- Куда? - Он немного подумал, а потом щелкнул пальцами. - Ну конечно же, в
Баварию! Стоит барону пересечь границу, как он окажется в такой же безопасности, как и
император во дворце Шенбрунн. Ах, черт! - Последнее замечание относилось уже к
взмыленным лошадям, стоявшим у нас за спиной.
- Ватсон, за мной! - крикнул он и побежал по дорожке. - Нам надо найти другой
транспорт, чтобы добраться до ближайшего железнодорожного вокзала!
Фрейд, сержант и я последовали за сыщиком, а за нами - обескураженные полицейские.
Выбежав через главные ворота на совершенно пустынную улицу, мы наткнулись на Холмса,
который чуть раньше нас остановился тут же за углом, - полы его плаща трепал ветер. Но вот
в дальнем конце улицы мы увидели движущуюся с подобающей случаю скоростью
похоронную процессию - катафалк, лошадей, экипажи и множество людей в черном.
Причиной этого торжественного шествия, несомненно, была кончина какого-нибудь богатого
вельможи или крупного торгового воротилы. Глаза Холмса вдруг засияли от радости, несмотря
на вид этого скорбного зрелища, и он бросился вперед.
- Холмс!
Но он не слушал нас. Пришлось констеблям, доктору Фрейду и мне спешить за ним. Тем
временем он подбежал к огромной черной карете, катившей сразу за катафалком. В ней, по всей
вероятности, ехали убитые горем родичи покойного - все сплошь герцоги да маркизы. Но
Холмс действовал без колебаний: он вскочил на козлы, выхватил у изумленного кучера вожжи,
развернул экипаж и щелкнул кнутом.
- Ватсон! - он жестом приказал мне садиться. Когда карета с грохотом проносилась
мимо, Фрейд, дюжий сержант и я успели ухватиться кто за что сумел.
Невозможно передать выражение испуга на лицах сидящих в карете. Их было четверо, все
в черном: тучный господин с багровым лицом и огромными седыми бакенбардами, давно
вышедшими из моды, - он что-то беспомощно лопотал; молоденькая девушка лет
шестнадцати, чье личико было прикрыто вуалью - сквозь нее на нас глядели огромные глаза,
полные удивления; пожилая дама, такая же грузная, как и господин, и столь же старомодно
одетая, - она была так убита горем, что вряд ли заметила наше появление и продолжала
рыдать в крохотный платочек из черного батиста. Рядом с ней, пытаясь ее успокоить и в то же
время должным образом отреагировать на наше вторжение в карету, сидел молодой человек -
племянник или сын. Разрываясь между сыновним долгом и страхом, он, подумалось мне, был
как никудышный защитник, так и плохой утешитель.
Все это я успел заметить в одно мгновение, хотя на то, чтобы рассказать об этом, ушло
гораздо больше времени. Ведь я был занят тем, что одновременно пытался удержаться на
карете, открыть дверцу и передать Холмсу свой армейский револьвер, чтобы он в случае чего
мог припугнуть кучера, если тот заартачится.
Повисший с другой стороны сержант взял свой пистолет наизготовку, хотя ни один из
пассажиров не выказал намерений нам помешать. Никто из них, однако, не издал ни звука,
когда сержант попытался официальным тоном заверить их в том, что, хотя случилось нечто
чрезвычайное, причин для волнений нет. Заявление это, несомненно, показалось им
противоречивым.
Свободного места в экипаже не оказалось, так что доктору Фрейду пришлось стоять на
подножке, вцепившись в оконную раму. Волосы его развевались по ветру.
Остальные полицейские и похоронная процессия остались далеко позади.
- Где ближайший вокзал? - крикнул Холмс через люк, обращаясь к сержанту.
- Поезд на Мюнхен отправляется только с...
- К дьяволу поезд на Мюнхен! Где ближайший вокзал, дружок?
Сержант прокричал, как проехать к вокзалу Гайлигенштадт-Банхоф. Холмс щелкнул
кнутом, и мы рванули куда-то. Все молчали, слышались лишь цокот копыт, скрип упряжи и
рыдания пожилой дамы. Сержант, рассматривавший карету изнутри, вдруг подтолкнул меня и
кивнул головой, указывая на что-то. С внутренней стороны на дверце был виден герб.
- Я полагаю, герр Холмс знает, что делает, - сказал он вполголоса.
- Я тоже, - откликнулся Фрейд. Его голова маячила в противоположном окне, и герб на
панели также привлек его внимание.
- Не беспокойтесь, - отвечал я, но эта просьба тут же показалась идиотской, и я
пожалел, что высказал ее.
После того как мы вновь пересекли канал, карета со скрипом свернула направо; мне даже
показалось, что с одной стороны колеса оторвались от земли. Пытаясь сохранить равновесие, я
успел увидеть огромный железнодорожный вокзал, и мне показалось, что мы подъезжаем к
нему с дальнего конца.
Так оно и было. Несколько минут спустя наш кучер остановил экипаж, и, прежде чем мы
успели выскочить, Холмс уже оказался на земле и помчался к зданию. Когда мы последовали за
ним, сержант еще раз извинился перед изумленными седоками за неожиданное вторжение,
случившееся, когда они в таком горе, и даже молодецки отдал им честь в знак признания их
высокого положения в обществе.
Мы догнали Холмса, который о чем-то возбужденно беседовал с начальником вокзала. От
него он узнал, что барон фон Лайнсдорф заказал экстренный поезд часа три тому назад.
- Мы тоже закажем экстренный, - заявил Холмс, но начальник ответил, что
потребуется несколько часов на то, чтобы дать по телеграфу команду очистить пути и
снарядить состав. По-видимому, барон сделал заказ в середине дня - сразу же после того, как
мы покинули его дом.
Холмс слушал вполуха, пока образцовый служака растолковывал нам, с какими
сложностями все это связано. Глаза сыщика так и рыскали по платформам, пока наконец не
загорелись от возбуждения при виде паровоза с тендером и прицепленным к нему вагоном.
Локомотив был под парами.
- Так что сами видите, майн герр...
- Боюсь, что пререкаться с вами у меня нет времени, - перебил его Холмс, доставая мое
оружие и показывая его начальнику вокзала. - Если вы не возражаете, во-он тот состав нам
как раз подойдет. - Он указал револьвером на паровоз.
Начальник вокзала был настолько изумлен, что не нашелся, что ответить, но сержанту, все
еще с трудом переводящему дух, показалось, что это уж слишком.
- Послушайте, но ведь нельзя же... - начал было он, но мой друг не был расположен к
разговорам.
- Сообщите телеграфом на границу, - приказал он. - Надо задержать поезд барона
любой ценой. Пусть под каким угодно предлогом обыщут все чемоданы и сундуки. Сун-ду-ки!
Скорее, приятель, каждая секунда на счету. От того, успеете вы или нет, зависит судьба
женщины и, может быть, сам ход истории!
Прекрасная выучка не позволяла сержанту ставить под сомнение столь четкие приказы, и
он, не рассуждая, побежал исполнять поручение.
- А вы, будьте так любезны, пройдите с нами, - обратился Холмс к начальнику вокзала,
и тому ничего не оставалось, как повиноваться.
Машинист, когда мы подошли к нему, был занят регулировкой клапанов, но быстро
уяснил положение вещей. Он удивленно поднял брови, услышав, что его состав является теперь
экстренным, но тем не менее приготовился подать его назад.
- Куда едем? - спросил он, увидев, что начальник вокзала не собирается покидать
поезд.
- В Мюнхен, - ответил Холмс, вытаскивая револьвер. - Доктор, - сказал он,
поворачиваясь к Фрейду, прежде чем машинист смог что-либо возразить, - вам нет
необходимости ехать с нами. Может быть, останетесь?
Но доктор Фрейд лишь улыбнулся и покачал головой.
- Я слишком далеко зашел, чтобы бросить все именно теперь, - мужественно заявил
он. - Кроме того, у меня с бароном свои счеты. И не забывайте, что эта женщина - моя
пациентка.
- Отлично. Да, и вот еще что...
- Но нам не хватит угля до Мюнхена! - возразил машинист: только теперь он пришел в
себя от вида револьвера и названного ему конечного пункта поездки. - А стрелки? Стрелки
ведь тоже не переведены.
- С нехваткой угля мы справимся тогда, когда до этого дойдет очередь, - отвечал я. -
А стрелки? Что ж, будем переводить их по дороге.
- Ватсон, вы превосходите самого себя. - Холмс тепло улыбнулся. - Вперед, друзья.
Машине ход! Самый полный!
Машинист и начальник вокзала беспомощно переглянулись. В конце концов начальник
вокзала решительно кивнул, машинист удрученно вздохнул, не особо веря в успех, повернул
свой штурвал, и мы отправились в путь.
Погоня
Конечно, невозможно было двигаться полным ходом, пока мы не выбрались из Вены.
Приходилось переводить слишком много стрелок, да и само полотно, тянувшееся по окраинам
города к северо-востоку, было непригодно для скоростной езды. Первые полчаса просто
сводили нас с ума, ибо доктор Фрейд и я вынуждены были то и дело соскакивать на землю и
бежать вперед, чтобы под руководством машиниста переводить бессчетное количество стрелок.
Холмс же, не выпуская из рук моего револьвера, следил за тем, чтобы ни машинист, ни
начальник вокзала не помешали нашему предприятию.
Быстро темнело, что намного усложняло задачу. Стрелки были плохо видны, и, что еще
хуже, соображения безопасности требовали возвращать их в первоначальное положение после
прохода поезда, чтобы, упаси Бог, по пути нашего следования не случилось крушения.
Как заметил Холмс, если бы наши усилия спасти одну женщину вызвали гибель сотен
людей, худшей насмешки судьбы и не придумать.
Вдобавок стрелки поддавались с трудом, иногда нужны были усилия, по меньшей мере,
двоих. Я был благодарен Фрейду, что он согласился поехать с нами. Без него положение было
бы просто аховое.
Мы миновали Гермальзер-Парк, когда уже совсем стемнело, так что я ничего не смог
разглядеть. Поезд двигался к югу и вышел на путь, который тянулся на запад от того самого
вокзала, куда мы с Холмсом прибыли, кажется, целую вечность тому назад.
Итак, мы с Фрейдом переводили стрелку за стрелкой туда и обратно. С нас градом катился
пот, когда мы справились с последней, и наш поезд, набирая скорость, устремился в ночь.
К тому времени Холмс уже обрисовал положение вещей машинисту и начальнику
вокзала, и их отношение круто изменилось. Теперь уже они действовали не под дулом
револьвера, хотя Холмс для верности оставил его у себя в кармане на тот случай, если они
снова передумают. Наоборот, оба предложили помогать нам всем, чем смогут.
Мы продолжали мчаться вперед. В ночном воздухе повеяло прохладой, но мы этого не
чувствовали - надо было работать. Те, кто никогда не шуровал уголь, не представляют себе
как следует, что это за утомительное занятие. Но, раз уж мы собрались догнать барона, надо
было забить топку паровоза до отказа.
Что мы и сделали на совесть! Во тьме мимо нас проносились поля и городки, а Фрейд и я
кидали и кидали уголь с таким рвением, будто от этого зависела наша жизнь. Первым выдохся
я. От того, что мы с Фрейдом то и дело слезали с паровоза и залезали обратно, переводя
стрелки, моя раненая нога ныла все сильнее. Сгоряча я почти не замечал этого, но теперь ее все
чаще дергало от боли. Пуля, выпущенная из афганского ружья в битве при Майванде, всерьез
напомнила о себе.
Я продолжал кидать уголь до самого Нойлегенбаха, где пришлось сдать вахту Холмсу. Он
протянул мне оружие, и я рухнул на пол кабины, привалившись к железной стенке, и стал
поглаживать раненую ногу. Револьвер, однако, держал под рукой. На ночном ветру меня стало
знобить, но я стиснул зубы, стараясь не показывать виду. Моим друзьям и без того работы
хватало.
И все же Холмс заметил мое состояние, когда, кинув очередную порцию, отвернулся от
топки. Ни слова не говоря, он отставил лопату, стянул с себя плащ и набросил на меня. Не было
времени для слов. Я лишь благодарно прикрыл глаза, а Холмс кивнул, ободряюще потрепал
меня по плечу и снова принялся за работу.
Эту картину я не скоро забуду: величайший в мире сыщик и отец-основатель новой
области медицины, именуемой теперь психоанализом, оба без сюртуков, стояли бок о бок и
швыряли уголь в топку так, будто были для этого рождены.
Фрейд слабел на глазах - он ведь уже поработал наравне со мной. И хотя ему не мешали,
как мне, старые раны - сказывалась непривычка к таким перегрузкам.
Заметив это, Холмс велел ему остановиться, а затем попросил начальника вокзала занять
место доктора. Тот ответил, что будет только рад оказаться полезным, и хотел тут же взяться за
лопату. (Если бы между паровозом и тендером было побольше места, он, конечно, помог бы
нам и раньше, но там могли находиться одновременно лишь два кочегара.)
Фрейд не хотел отдавать лопату, уверяя нас, что прекрасно себя чувствует, но Холмс
настоял на своем, сказав, что если доктор не отдохнет сейчас, то потом не сможет никого
подменить. Пока они пререкались, мы проехали Богеймкирхен: я едва успел заметить его, когда
он промелькнул мимо. В конце концов Фрейд сдался и передал лопату начальнику вокзала, и
тот с рвением принялся за работу.
Вздохнув, Фрейд надел куртку и присел напротив меня.
- Сигару? - прокричал он. И протянул мне одну, которую я с благодарностью принял.
Доктор не переставая курил отличные сигары, совсем так, как Холмс свои трубки. Хотя,
как я заметил, мой друг был не столь придирчив в выборе табака, что приводило к менее
ароматным результатам.
Мы с Фрейдом молча курили, Холмс и начальник вокзала без устали кидали уголь в
топку, а машинист следил за манометрами, клапанами и дорогой. Беспокойство, написанное у
него на лице, красноречиво свидетельствовало о том, что он не одобряет того, как обращаются
с его локомотивом. Взглянув на манометры, он обернулся и крикнул кочегарам, чтобы те не так
усердствовали.
- Эй, полегче, ребята, не то взорвемся, - предостерег он, пытаясь перекричать грохот.
- Как же! - огрызнулся начальник вокзала. - Не слушайте его, герр Холмс. Я водил
паровозы, когда этот малый еще бегал в коротких штанишках. Черта с два он взорвется! -
ворчал начальник вокзала, отправляя лопату за лопатой во чрево машины. - Этот паровоз
построен на заводах фон Лайнсдорфа, а кто-нибудь может мне сказать, что хоть один паровоз
фон Лайнсдорфа когда-нибудь взорвался? Ха-ха! Не беспокойтесь, герр Холмс. Ох уж мне эта
молодежь: ни храбрости, ни выдержки, ни почтения к старшим! - заключил он, махнув рукой
в сторону оробевшего машиниста.
- Погодите-ка, перебил его Холмс. - Так вы говорите, этот паровоз построен компанией
барона фон Лайнсдорфа?
- Да, сэр. А кем же еще? - Начальник вокзала швырнул еще лопату в белое пламя
топки, бушевавшее за заслонкой и хоть как-то обогревавшее кабину. Потом запачканным сажей
платком потер закопченную табличку у меня над головой.
- Видите? - крикнул он.
Холмс взглянул с любопытством и, улыбаясь, отступил назад.
- Что такое, герр Холмс?
- Насмешка судьбы, дружище, и какая! Ну что ж, за работу...
Мы мчались в ночи вперед и вперед. Начальник вокзала сказал нам, что поезд барона
состоит не из одного, как наш, а из трех вагонов, а его паровоз, заказанный всего лишь за
несколько часов до отправления, меньше и не такой мощный. Это известие сильно взбодрило
нас. Мы промчались через довольно крупный город Санкт-Пельтен, где нам пришлось
перевести всего одну стрелку, а затем и через Мелк со скоростью совершенно немыслимой.
- Теперь надо решить вот что, - донесся до нас сквозь рев локомотива голос начальника
вокзала. когда Мелк остался позади. - Как поедем - через Линц или другой дорогой?
- Есть разница? - крикнул Холмс начальнику вокзала, приложившему ладонь к уху,
чтобы лучше слышать.
- Через Линц дорога на Зальцбург короче, - сообщил нам этот бесценный человек,
сложив ладони рупором у рта, - но в самом Линце мы потеряем время. Слишком много
стрелок. В объезд на юг через Амштеттен и Штайр будет гораздо легче: стрелок меньше и не
столько путейцев, которые могут застукать нас на месте преступления. Надо решать до того,
как мы будем в Похларне. Да, вот еще что, полотно на юге хуже, - добавил он напоследок.
- Но ехать-то можно?
Начальник вокзала повернулся к машинисту. Тот пожал плечами и кивнул. Холмс
взглянул на Фрейда, а потом на меня. На лице его был написан вопрос.
- Откуда известно, что барон едет через Зальцбург? - спросил Фрейд. - Быть может,
он направляется в Браунау?
- Ну нет, за это я могу поручиться, - отвечал начальник вокзала. - Когда кто-нибудь
заказывает экстренный, дорогу выбирают заранее и посылают уведомление по телеграфу,
чтобы повсюду переключить стрелки. Я сам освобождал путь для поезда барона и знаю, какой
дорогой он едет.
- Вот счастливое совпадение, - вставил Холмс. - Что же вы посоветуете?
Начальник вокзала задумчиво покручивал ус, который тут же стал черен от угольной
пыли.
- Свернуть на юг.
- Отлично.
Так мы и поступили. У городишки под названием Похларн мы притормозили и Холмс сам
соскочил на землю, чтобы перевести стрелки.
Фрейд и я, немного отдохнув, были готовы снова приняться за работу, что и сделали без
промедления. Поезд наш понесся к Амштеттену. Тут я заметил, что запасы угля тают, и сказал
об этом Холмсу, когда тот вернулся в кабину с полной лопатой, оставив Фрейда на тендере
подгребать остатки топлива. Холмс кивнул, но ничего не сказал. В эту минуту он был занят
тем, что пытался раскурить трубку, прикрывая спичку от ветра.
- Сколько у нас осталось? - спросил он у начальника вокзала, когда наконец его усилия
увенчались успехом. Тот отправился вместе со мной на тендер осмотреть запасы, а затем
взглянул на манометры, за которыми присматривал машинист.
- Если удастся добраться до Штайра, считайте, нам повезло.
Холмс вновь кивнул, поднялся на ноги и, ухватившись за железные поручни тендера,
перемахнул через них и спустился по наружной стене, направляясь к одному-единственному
вагону, который тянул за собой наш паровоз. Я перестал работать лопатой и невольно затаил
дыхание, моля Бога, чтобы на всем ходу Холмс не сорвался вниз. Его плащ, который он опять
надел, развевался на ветру, как парус. Встречный поток воздуха был так силен, что сдул с
сыщика дорожное кепи с ушами.
На некоторое время он исчез из виду, а я продолжал вместе с Фрейдом кидать уголь, но
долгое отсутствие моего друга не давало мне покоя. Я уже совсем было собрался поделиться
своими опасениями с доктором, как тут Холмс залег на тендер сбоку, бросив перед собой
целую груду занавесок и другого горючего материала, содранного внутри вагона.
- Пускайте это в дело, - скомандовал он. - Сейчас я принесу еще. - Затем он снова
исчез.
В определенном смысле рассказ о том, как мы разодрали на части и сожгли по кусочкам
несчастный вагон - раму за рамой, дверь за дверью, может показаться даже занимательным.
Однако делать такое отступление совершенно неуместно. Достаточно сказать, что мы работали
по очереди, кроме машиниста, который отказался участвовать во всем этом деле и туманно
намекнул, что мы уничтожаем собственность железной дороги. Начальник вокзала наградил его
ругательством по-немецки, смысл которого я не смог уяснить, предполагаю, что оно было
как-то связано с матушкой машиниста и звучало так же выразительно, как и на любом другом
языке. Я же извлек из углубления над табличкой топорик и, как бы подавая пример остальным,
отправился потрудиться над вагоном сам.
Состав мчался, вспарывая ночь, и в этой сумасшедшей гонке вагон мало-помалу с нашей
помощью исчез. Скорости мы не теряли, только раз остановились для того, чтобы перевести
стрелки, чтобы продолжить наш кружной путь, да еще, ближе к пяти утра, сделали по
настоянию машиниста остановку в Эбензее, где запаслись водой. Это отняло у нас несколько
минут, но довольно много тепла ушло впустую - в предрассветное небо вместе с паром и
снопами искр. После того как дело было сделано, машинист повеселел и мы снова набрали
скорость, утешая себя тем, что, по словам начальника вокзала, барон, несомненно, встретился с
большими препятствиями, пробираясь через огромный железнодорожный узел в Линце.
Светало. Восток окрасился в оранжево-красные тона, когда мы перевели последние
стрелки в Бад-Ишле. Местные железнодорожники сначала ошарашенно наблюдали за
происходящим, а потом разразились воплями нам вслед, но наш покалеченный состав уже
грохотал через станцию. Высунувшись из кабины, я увидел, что они разбегаются в разные
стороны, словно муравьи.
- Они сообщат обо всем по телеграфу на следующие станции, - предостерег я.
Начальник вокзала угрюмо кивнул и беспомощно развел руками.
- И все же надо рискнуть, - решил Холмс, - у нас нет другого выхода. Держи клапан
открытым, машинист.
Мы рванулись вперед. За спиной у нас показалось солнце. В его восходящих лучах
засверкали озера удивительной красоты. Хотя времени было не так много, чтобы насладиться
их прелестью, я заметил, что пейзаж здесь по своему великолепию не уступает тем, что я уже
имел возможность созерцать на пути в Вену. Правда, теперь вместо того, чтобы сидеть у окна в
уютном купе, восторгаться заснеженными вершинами и философствовать, я топориком
разносил в щепки точь-в-точь такое же окно, а Холмс, стоя на крыше, орудовал другими
инструментами, позаимствованными в кабине паровоза. Он взламывал эту самую крышу и
сбрасывал обломки в коридор вагона через дыру, специально пробитую для этой цели. Там их
подбирал Фрейд и кидал в тендер, откуда их забирал начальник вокзала и швырял в
полыхающий огонь.
Показался Зальцбург. Я как раз шел в коридор со своей ношей обломков, когда крики
машиниста и начальника вокзала привл
...Закладка в соц.сетях
