Жанр: Детектив
Иногда полезно иметь плохую память
...от день у Сергея Павловича появилось странное ощущение, которое он отнес на счет
своих расстроенных всеми последними неприятностями нервов. Ему казалось, что в спину
ему непрерывно кто-то смотрит. Это ощущение появилось еще утром, когда он ехал на
работу, плохо выспавшись на слишком широкой для него одного постели, чувство
человека, за которым следят, не покидало его весь рабочий день.
"Нервы, нервы, - с неудовольствием думал он. - Верка, стерва, что она себе позволяет!
Скорей бы все это кончилось, тогда я подарю ей какую-нибудь чепуху, и она оставит
меня в покое... Начнется нормальная жизнь, нормальная, спокойная жизнь..." И Сергей
Павлович понял, что жалеет о том, что ввязался в историю со Стасевой наследницей.
Он еле дождался конца рабочего дня. Мысли то и дело возвращались к Вере. "Если не
вернется - значит, ушла совсем, - подумал он, садясь за руль своего джипа. - Нет, она не
может уйти. Мерзавка! Она останется, пока я не сделаю ей подарка. Так пусть подождет!"
Он уставился на дорогу. Спустя некоторое время у него снова возникло это ощущение -
кто-то невидимый упорно не сводит с него глаз.
Сергей Павлович посмотрел в зеркальце заднего обзора: трейлер, загородивший
полдороги, осторожно обгоняющий его ""Москвич"; никого больше. "Это что же, Женя за
мной следит? - усмехнулся он, глядя на идущую почти вровень с ним легковую машину, -
Белый "Москвич", как у него. Нет, за рулем баба..." Он прибавил скорость, насколько
возможно, и оторвался от "Москвича".
Сергею Павловичу удалось избавиться от этого ощущения, но только на время. Уже на
подъезде к дому он снова почувствовал на себе чей-то взгляд. И на этот раз за ним
следовал белый "Москвич", точно такой же, как у Жени. Сергей Павлович тихонько
выругался и на всякий случай свернул в боковую улицу, не желая рисковать.
"Москвич" исчез. Видимо, его водитель свернул на другую улицу, даже не заметив, что
ехавший впереди джип пытался от него оторваться. Сергей Павлович обругал себя за
мнительность и вернулся к дому кружным путем.
В квартире пахло чем-то очень жирным и вкусным. Вера готовила ужин, как в старые
добрые времена. Но, едва взглянув на нее, Сергей Павлович понял, что добрые времена
прошли.
У нее блестели глаза, лицо словно светилось изнутри, и двигалась она осторожно,
плавно, как будто устало. "С мужиком была, точно, - сказал себе Сергей Павлович. - На
что я еще рассчитывал, в конце концов? Что я, Веру не знаю? У матери она ночевала, как
же! Пусть только попробует соврать!" Но он сдержался и предпочел подождать, когда она
сама расскажет ему историю своих похождений. Вера, довольно прохладно
поздоровавшись с ним, отвернулась к плите и, казалось, всецело ушла в свою стряпню.
Сергей Павлович не выдержал.
- Где ты была? - спросил он неожиданно хрипло и рассердился на себя за это.
- В гостях у подруги, - холодно ответила она. - У своей школьной подруги.
- Хорошо. - Сергей Павлович еле сдерживался. - У подруги есть телефон?
- Нет.
- Вот как? А адрес у нее есть? - повысил голос Сергей Павлович. - Где она живет? -
Сергей Павлович вытер испарину, выступившую на лбу.
- На "Баррикадной".
- Как ее зовут?
- Александра, - отчетливо произнесла она. - Это все? Что ты еще хочешь про нее
узнать? Цвет волос? Брюнетка. Живет одна. Не лесбиянка, если это тебя волнует.
Сергей Павлович с ненавистью смотрел на нее.
- Отвернись, дырку прожжешь, - грубо сказала Вера. - Ты устроил мне безобразную
сцену, и я решила дать тебе время остыть. Я бы на улице спала, если хочешь знать, но к
тебе не вернулась бы. И спала бы, если бы не вспомнила о Саше...
- Хорошо, - устало сказал Сергей Павлович. - Кстати, нет ли машины у твоей Саши?
- Ни черта у нее нет, - презрительно ответила Вера, пользуясь случаем пожаловаться на
свое невезение. - Вроде и работа у нее хорошая, и родители богатые... А обстановка
просто жуткая, на унитаз страшно посмотреть.
Правда, одевается она хорошо.
- Ну, все! - Сергей Павлович почувствовал, что больше не вынесет бесконечного
Вериного вранья. - Давай ужинать. Хватит!
Потом последовала ужасная неделя - Сергей Павлович прожил ее как в кошмаре. Он
даже не знал, что его беспокоило больше - застывшее на месте дело с наследством Стася
(адвокат упорно твердил, что необходимо подождать, пока девушка привыкнет к жениху),
поведение Веры (она исчезала из дому, когда хотела, - утром, вечером, среди ночи) или
белый "Москвич", который стал ему мерещиться везде и даже один раз приснился во сне.
Хуже всего было с Верой. Он пробовал пригрозить ей, весьма смутно и неопределенно, но
его угроза была встречена со смехом, и он понял, что она его совсем не боится. Он
намекал ей на весьма скорое получение подарочка, но наткнулся на поток насмешек и
жалоб на его скупость. И Сергей Павлович перестал понимать, зачем она с ним живет. Из
банка Веру выгнали, и она: ушла не противясь. Ее исчезновения из дому случались все
чаще и длились все дольше, последнее длилось почти сутки. И Сергей Павлович озверел.
- Ну все, сука, я тебя убью! - Он прижал Веру к постели, не давая ей поднять голову,
двинуть рукой или ногой. - Ты с мужиком была, я знаю!
- Ну и что? - выдавила из себя побледневшая, но еще больше обнаглевшая Вера. - Ты
мне кто? Муж?
Она получила удар по лицу, не имевший ничего общего с пощечиной. Ее голова
дернулась, она отчаянно закричала и попыталась вырваться, тут же ослабев от страха.
Сергей Павлович ударил ее еще раз и принялся сдирать с нее одежду. Сорвав не совсем
свежие белые трусики, он сунул руку ей в промежность.
- Трахалась, сука, - почти удовлетворенно отметил он. - Вся опухла. Сколько раз,
говори!
- Четыре! - мстительно пошевелила распухшими губами Вера. Она смотрела на него со
страхом и ненавистью.
- Врешь! - Он едва удержался от того, чтобы не сдавить ей горло, - это мягкое, теплое,
загорелое горло, на котором билась еле видная голубоватая жилка. - Врешь, сука!
- Пять! - прошипела Вера. - Пять, козел ты старый! Шесть! Десять, слышишь? Столько,
сколько тебе и не снилось! Даже когда ты был молодым! Потому что ты козел старый,
козел, козел! Тьфу!
И она попыталась плюнуть ему в лицо, но он зажал ей рот ладонью. Его била дрожь.
Он ненавидел себя за то, что эти ее слова причиняют ему такую боль. Ненавидел и боялся
себе признаться, что с ним случилось самое глупое, что только могло случиться. Он
влюбился. "Когда я успел? - думал он, потихоньку отнимая ладонь от ее дрожащего рта. -
Месяц назад?
Раньше? Вчера? Я последний дурак. Старый идиот. Она меня сожрет. Разжует и
выплюнет.
Я должен ее вышвырнуть, или мне конец. Сейчас. Сейчас же".
Но в тот вечер он только изнасиловал ее - яростно, отчаянно, едва удерживаясь от того,
чтобы не заплакать над этим дергающимся, измученным телом.
- Ты и сегодня поедешь к нему? - спросил он через десять минут, когда перестали
дрожать руки и удалось всунуть в губы сигарету.
Вера медленно, сдерживая стон, поднялась и села на постели. Потом, пошатываясь,
встала, открыла шкаф и принялась одеваться - заторможенно, вяло двигаясь, едва
поднимая и опуская руки и ноги. Он наблюдал за ней, не говоря ни слова. Наконец она
побрела к зеркалу и так же вяло напудрилась, едва не выронив пудреницу на ковер. В
зеркале отразилось ее опухшее лицо, рассеченная нижняя губа, которую" она, морщась от
боли, замазала помадой. С минуту она смотрела на свое отражение, потом медленно
двинулась к выходу.
- Больше не возвращайся! - крикнул ей вслед Сергей Павлович. - Несчастная идиотка! Я
купил тебе бриллиантовое кольцо за пять лимонов, но теперь ты его не получишь!
Вера замерла на миг, но не обернулась. Ушла, не сказав ни слова. Он схватил в объятия
подушку и укусил ее.
- Почему ты это терпишь! - Саша ставил ей примочки, а Вера, лежа на его постели,
плакала в три ручья. - Все, я разберусь с ним! Завтра же! Дай мне адрес!
- Нет, не надо, - прошептала Вера, сглатывая слезы. - Он тебя просто прикончит. Он и
меня убьет. Он настоящий убийца, я знаю.
- Что ты знаешь? - Саша немного отстранился, оглядывая плоды своих трудов. Все лицо
Веры было заклеено комками ваты, смоченной в растворе перекиси. - У него есть
пистолет, ты ведь говорила?
- Я видела его. - Вера кивнула, и примочки свалились. Саша бросился лепить их
обратно, но она воспротивилась этому. - Не надо, они жгутся.
- Ладно! - Примочки полетели на пол. - Тогда скажи, где у него пистолет?
- Дома держит, в шкафу, в старом пиджаке... Впрочем, не знаю... В последний раз я
этот пиджак нашла в другом отделении... Может, перепрятать хотел, кто его знает...
- А он не сказал тебе, как именно он собирается тебя убить? - задал неожиданный
вопрос Саша. - Ну, не говорил он: "Я тебя застрелю!" - или еще что-то в этом роде?
- Говорил, - решительно солгала Вера.
- Значит, тебе надо забрать у него этот пистолет, - невинным тоном предложил Саша. -
Чтобы обезопасить себя. Понимаешь?
- Да ты что?! - Вера, разом позабыв о всех своих увечьях, рывком села на постели. - Ты
понимаешь, что он сделает со мной, если узнает?
- А как он до тебя доберется? - так же невинно спросил ее Саша. - Ты ведь не будешь
больше там жить.
- Где же я буду жить? - не веря своим ушам, осторожно спросила Вера.
- Здесь. - Саша как будто не понимал, что ее так тревожит. - А что? Тебе не нравится у
меня? - Он обвел взглядом тесную комнату. - Конечно, это не люкс, - признал он горькую
правду. - Но я ведь уже объяснил тебе, что квартиру получил недавно в наследство от
бабки и еще не делал ремонта. Сделаю вот - сама увидишь. А может, и не буду делать.
Новую купим - трехкомнатную, а? А эту продадим или сдавать будем.
Вера слушала его слова как самую райскую музыку. Только одно ее несколько
тревожило, и она решила немедленно разрешить эту проблему.
- А зачем же мне тогда красть у него пистолет? Я больше не вернусь туда, и дело с
концом.
- А развод? - огорошил ее Саша. Она прикусила язык, разом вспомнив всю свою ложь о
ревнивом муже и прочем.
- Да, развод, - согласилась она. - Совсем забыла. С тобой все забываю, будь оно все
неладно. Он, конечно, будет против.
- Ничего, разведут, - уверенно сказал Саша. - Плохо только, что так или иначе тебе еще
придется с ним видеться, а он может в любой момент решить убить тебя, ты сама
говорила. Нельзя так рисковать. Ты должна унести пистолет, и мы его спрячем здесь.
- А потом? - хмуро спросила она.
- Потом вернем, - легко ответил он, и ей тоже показалось, что не может быть ничего
легче, чем выкрасть пистолет у разъяренного Сергея Павловича.
Но ночью, после осторожного и очень нежного секса с Сашей, она, засыпая, снова
увидела перед собой обещанное кольцо. На этот раз оно было таким прекрасным, что
Вера поняла: мечтать о нем - мало, важно его получить. Она открыла глаза и полежала
немного в темноте, не двигаясь, стараясь дышать ровнее, как будто она уже спит. Саша
сопел рядом, как ребенок, уткнувшись в подушку.
"Пойти туда, пока его не будет дома, и поискать кольцо? - придумала было она. - А
если он его носит с собой? Ведь он знает, что у меня есть ключи... Заодно я могла бы
взять и пистолет, но если я возьму пистолет, не видать мне потом кольца. Значит, сначала
кольцо, потом - пистолет... Или вообще не возьму пистолет, на что он мне нужен. Это все
мужская блажь. Саше, видите ли, захотелось пушку заиметь! А рисковать буду я! Но как
ему это объяснить?"
Вернуться к Сергею Павловичу она решилась только через два дня.
Сергей Павлович был хмур, немногословен и не выражал никакого желания избить
блудную любовницу. Вера даже оробела, почувствовав его странное равнодушие, и сразу
стала гадать, чем оно может быть вызвано.
- Не ждал меня? - Она нарушила данное самой себе слово и заговорила первой.
Сергей Павлович едва взглянул на нее. Он прохаживался по спальне и застегивал
чистую, отлично выглаженную рубашку из дорогого магазина. От него пахло дорогим
одеколоном, волосы носили следы вчерашней стрижки, и Вера внезапно почувствовала
что-то очень похожее на сожаление.
- Я была у матери, - начала она. - Я поссорилась с ним. Клянусь тебе. Слово даю!
Он молчал, но она чувствовала, что имеет смысл продолжать.
- Он мне надоел. - Она болтала, не давая ему возможности перебить ее, вставить хоть
слово. - Он меня уже раздражает. Я могу жить только с тобой. Нет, я никуда больше не
пойду.
Я остаюсь здесь.
- Надолго? - Вопрос был задан ледяным тоном, но она невыразимо обрадовалась,
услышав его.
- Как захочешь, - кротко сказала она. - Все зависит от тебя.
Через два часа она сидела в машине рядом с Сергеем Павловичем. За это время Вера
успела совершить весьма энергичный примирительный половой акт с быстро оттаявшим
любовником, принять душ со всеми своими любимыми гелями и пенами - без них ей
приходилось туговато в страшненькой ванной Саши; на ней было чистое голубое
платьице, смахивающее на пляжное, она крепко надушилась "Лу-Лу" и приняла решение
не отступать, пока не получит обещанного кольца.
- Ну, все! - Сергей Павлович смотрел в зеркальце заднего обзора с каким-то странным
выражением на лице. Вера оглянулась, но не увидела сзади ничего заслуживающего
внимания.
- Что, ГАИ? - спросила она, тревожно осматривая обочины. - Что ты увидел?
- Гляди, белый "Москвич"! - нервно произнес Сергей Павлович. - Скажешь, мне
мерещится?
- Нет, правда, есть белый "Москвич"! - Вера снова оглянулась. - А зачем он тебе?
- Он ездит за мной уже вторую неделю! Следит, гад!
- А кто это? - притихла Вера, испуганно глядя на него. - Ты знаешь, кто там сидит?
- Если бы знать! Кто-то за мной следит, а кто - понятия не имею. Но хочу выяснить.
- Милиция? - неизвестно почему спросила Вера.
Сергей Павлович чуть не подпрыгнул на сиденье.
- Откуда ты взяла? - Он так и впился глазами в Веру. - Почему ты так думаешь?
- Не знаю... - еще больше испугалась Вера. - А ты что думаешь?
- Сейчас я покажу, что думаю! - Сергей Павлович вывернул руль и неожиданно свернул
в какой-то переулок. - Сейчас я ему покажу!
Он проехал до конца переулка и свернул в какой-то двор. Выждал минуту, дождался
шума подъезжающей машины и снова выскочил в переулок. Белый "Москвич" как раз
делал разворот в тени маленького скверика, замыкающего переулок. Здесь ему было бы
очень удобно дождаться выезда джипа, чтобы снова последовать за ним. Разъяренный
Сергей Павлович ехал прямо на него. Не закончив маневра, "Москвич" попытался бежать,
но джип чувствовал себя куда уверенней - он перекрыл ему дорогу и прижал к ограде
сквера. Со стороны Сергея Павловича это была явная агрессия, но сейчас ему было
наплевать. Присутствие Веры повергло его в какую-то эйфорию. Сейчас он свернул бы
горы, попадись они на его пути. Он открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Вера тоже
открыла дверцу, приготовившись в случае чего бежать.
Но, увидев, кто вылез из "Москвича", бежать она не смогла - она просто приросла к
месту. Саша же, едва взглянув на нее, прямиком направился к своему сопернику.
Мужчины остановились друг против друга. Вера закрыла глаза. Они говорили очень тихо,
и она не слышала всего, разбирая только отдельные бессвязные фразы: "Это глупо... Она
вам врет... Так это вы... Я не позволю..."
"Кошмар, - думала Вера, стараясь расслышать как можно больше. - Сейчас все
выяснится..." Наконец ее позвали.
Сергей Павлович, как-то дико глядя на нее, предложил объяснить им обоим, что значат
ее заявления о намерении уйти от каждого из них.
Саша тут же перебил его:
- Вы не смеете так говорить с ней! Она согласилась стать моей женой! Мне все равно,
правду она мне говорила или нет! Я ее люблю!
Вероника согласилась!
- Вероника! - с издевкой произнес Сергей Павлович, глядя на нее остановившимся
взглядом. - Вероника, дорогая, ответь же своему жениху.
И она решилась. Честно глядя в глаза Сергею Павловичу, она быстро проговорила:
- Все это чушь! Я не знаю этого человека!
Не знаю и не хочу знать!
Глава 11
Юлька проснулась на рассвете, как ей показалось, от собственного крика. Простыня,
которой она укрывалась, валялась на полу, все тело было в испарине. Юлька полежала
немного на спине, закрыв глаза, в надежде снова уснуть.
Потом она поняла, что это бесполезно. В последние дни она постоянно просыпалась на
рассвете и больше не могла уснуть. Самыми нестерпимыми были для нее именно эти дватри
часа перед тем, как можно было вставать и собираться на работу. Два-три часа
полной тишины и полного одиночества, в которые ей вспоминалось все, что случилось с
ней, - от начала и до конца. Она не плакала, никому не жаловалась. Просто ее не
покидало чувство крайнего удивления - неужели все это произошло именно с ней?
"Он здесь. - Она положила ладонь на живот. - Его не видно и не слышно, но он здесь.
Это самое глупое, что могло со мной случиться, самое страшное, чем всегда пугают
таких девчонок, как я... Неужели я такая дура? Как это случилось со мной? - Она
прислушивалась к тишине, стоявшей в квартире. - Мама спит.
Или не спит, а так же молча лежит и смотрит в потолок. Она чуть не сошла с ума.
Думала, что это Макс. Лучше бы я сказала, что это Макс.
Тогда не пришлось бы объяснять, почему я легла в постель с едва знакомым парнем.
Нет, если бы это был Макс, мне пришлось бы выйти за него замуж. Не хочу замуж. Ни
за
Макса, ни за Женю... Вообще не хочу замуж. Не хочу! - Она поняла, что у нее начинается
очередная истерика, и взяла себя в руки. - Придется! - строго сказала она себе. - Теперь
тебе придется вырасти, стать взрослой... Теперь ты будешь чьей-то матерью... Но я не
хочу!" - почти прокричала она про себя.
Она перевернулась на правый бок и поджала ноги под себя. Ей было холодно, грустно
и очень одиноко. Она подумала, что теперь это одиночество не развеет даже Макс. "Макс
меньше всех. - Она вздохнула. - Он просто рехнется, когда узнает, что я залетела от
Жени..."
Ей снова вспомнился один из последних визитов к Жене. Она нанесла его уже после
того, как ее подозрения подтвердились и были проверены в роддоме у Ольги Петровны.
Жене дорого обошлось его неожиданное отцовство. Юлька, ворвавшись к нему в дом,
устроила жуткую сцену. Женя то краснел, то бледнел, выслушивая ее обвинения и
проклятия, за дверью стояла очень подозрительная тишина (Елена Александровна тоже
краснела и бледнела, что, впрочем, было трудно различить в полумраке коридора), а сам
адвокат, вернувшийся только к вечеру из своей конторы, был просто ошарашен известием,
что цель, казавшаяся труднодостижимой, уже месяц, как достигнута.
Юля, выкричав все имеющиеся в наличии ругательства, выслушала в свою очередь
очередное предложение руки и сердца и на этот раз не рассмеялась и не разозлилась, а
как-то понуро села на тахту и просидела так минут десять..
Адвокат немедленно позвонил Сергею Павловичу, и они взаимно поздравили друг
друга. "
Самой же Юльке было не до поздравлений.
Да ее никто и не поздравлял, исключая родителей Жени, которые одни, казалось, были
обрадованы этой новостью. Мать Юли, выслушав ее заявление о желании рожать, не
возразила ей ни словом, ни жестом, однако пролежала целый день в своей комнате, не
подпуская к себе дочь, а вечером за ужином только и сказала:
"Тебя ждет моя судьба". Юлька сжала зубы и промолчала. Ольга Петровна, узнав от
Надежды Сергеевны, кто является отцом ребенка, всплеснула руками и сказала, что она
может помочь девочке. Быстро и безопасно. У них в роддоме есть чудесный специалист.
Юлька почувствовала, что ее былые симпатии к матери Макса понемногу испаряются.
"Скоро у меня не останется ни одного друга, никого, - думала она. - Только мамаша Жени
и его собственная любимая персона. Невеликое утешение. Мама меня точно не простит. А
как воспримет эту новость Макс?"
Макс, которому все-таки пришлось отсидеть пятнадцать суток, воспринял новость с
отчаянием.
Неприятности, казалось, поджидали его прямо за порогом тюрьмы. Прежде всего он
обнаружил, что среди возвращенных ему вещей не хватает тетрадки, где была записана
Юлькина история болезни.
- Где "Девушка..."? - немедленно спросил он. - Я хочу получить ее обратно.
- Девушки на воле, - ответили ему. - Шагай!
- Вы меня не поняли! - закричал Макс, но его никто не слушал.
Минуту спустя на его груди уже рыдала мать, повторяя одно и то же: "Какой худой,
боже мой, какой худой!" Макс высвободился из ее объятий и посмотрел по сторонам.
Юльки не было. Уже испорченное настроение испортилось еще больше.
- Пойдем отсюда, - пугливо озиралась его обычно совсем не пугливая мать.
- Представляешь, мам! - Макс словно опьянел от вольного воздуха и шел рядом с
матерью, слегка покачиваясь. - Они отняли у меня "Девушку..."!
Мать только всхлипнула и мизинцем поймала слезу, повисшую на крашеных ресницах.
- Так ты уже все знаешь, - несколько разочарованно протянула она. - А я думала, как ты
это воспримешь. Никому верить нельзя, никому!
- Это ментам-то?! - взорвался Макс, и мать испуганно шикнула, оглядываясь по
сторонам. - Что ты болтаешь, мам?! Они что, сказали тебе, что "Девушку..." конфискуют?
- Слово-то выбрал! - упрекнула его мать. - "Конфискуют"! Из-под носа увели, балбес!
Сам виноват!
- А что, я ее стеречь должен был?! - Макс не находил слов от возмущения. - Если я в
камере сидел? А она в другом месте. Конечно украли. Я так и знал.
- Если бы она была тебе нужна, стерег бы!
Ольга Петровна спохватилась, что на них смотрят, поспешила поймать такси,
предварительно купив сыну пирожок с лотка. Макс вцепился в него зубами и стал жадно
жевать.
Прикончив пирожок, он выглянул в окошко и, вздохнув, вернулся к прерванному
разговору:
- Ладно, черт с ней. И так обойдусь. Начну еще раз...
- Вы все, мужики, одинаковые, - хмуро сказала Ольга Петровна. - Вам бы только
начать... Эх, раз, еще раз, еще много-много раз...
- Не понимаю, почему ты так переживаешь по этому поводу? - не выдержал наконец
Макс. - Разве это не мое личное дело?
- Но я тоже привыкла к девочке, - возразила Ольга Петровна. - А она теперь будет жить
в другом доме, может, больше и не увидим ее. А ты... Так легко относишься к этому!
Надежда сказала мне, что Юля уже согласилась...
- Не понял. - Макс остолбенело смотрел на мать. - При чем тут Юля?
- Как это - при чем? - Ольга Петровна ошеломленно смотрела на сына. - Она же
выходит замуж!
- Юлька?!
- О, дошло наконец! - Она всплеснула руками. - Я о чем говорю с тобой уже целый
час?!
Юлька, Юлька! Она беременна от этого своего... парня-то этого...
- Ясно, - машинально произнес Макс. - Я предполагал, что такое может случиться. Но
не думал, что так скоро...
- А ну тебя! - Ольга Петровна махнула на сына рукой. - Ты просто не в себе. Совсем
мышей не ловишь. Сам пойдешь к ней, и она тебе все объяснит.
Пойти к неверной подруге Макс решился только вечером. Он принял ванну, съел
грандиозный обед, побрился, надел все самое чистое и самое лучшее и отправился в свой
траурный путь. Дверь ему открыла Надежда Сергеевна.
- Вот, пришел я к вам, - понуро приветствовал ее Макс. - Не ждали, наверное?
И он посмотрел на нее значительным и грустным взором. Та нашла в себе силы
улыбнуться, пропуская его в квартиру.
- Заходи. Юля будет счастлива тебя увидеть.
- Вот как? - с сомнением пробормотал Макс. - Надежда Сергеевна, скажите прямо, я,
может быть, не вовремя? Не помешаю? Может, она кого-то ждет?
- Какой ты стал церемонный, Максим! - удивилась Надежда Сергеевна. - Можно
подумать, что ты провел пятнадцать суток в пансионе для благородных девиц.
- Жизнь, Надежда Сергеевна, она всему научит, - солидно ответил Макс и прошел в
комнату к Юльке. Та лежала на постели, запахнувшись в старый ситцевый халатик с
оторванным карманом. Макс прекрасно помнил этот халатик - сколько раз он видел в нем
Юльку, когда заходил поболтать, поплакаться, попить кофе... Но сегодня даже этот
милый халатик показался ему чужим. Макс осторожно присел на край постели. Юлька
даже не посторонилась, чтобы дать ему место. Несколько минут оба молчали.
- Тебе уже донесли? - спросила наконец Юлька.
- Да, - проронил Макс. Они снова помолчали. Юлька тихонько заплакала, и Макс,
иснуганно вскочив, заметался по комнате.
- Что ты там бегаешь? - сквозь слезы спросила Юлька.
- Ищу воду... То есть платок, - пробормотал Макс.
- Ну да! - Юлька утерла слезы. - Просто тебе противно приближаться ко мне, так и
скажи.
- С ума сошла?!
- И еще ты меня боишься! - твердо сказала она. - Ты боишься беременных, да?
- Моя мать в роддоме работает, - неизвестно зачем сообщил Макс. Осторожно
приблизился и снова сел на постель. - А как ты себя чувствуешь?
- Очень странно. - Юлька вытерла последние слезы. - Лучше расскажи, как там, в
тюрьме?
- Я тебе потом как-нибудь расскажу, ладно?
- Ладно. На свадьбу ко мне, надеюсь, придешь? - без всякого перехода спросила она.
- Макс даже поперхнулся.
- Так это правда? - шепотом спросил он. - Значит, мать мне правду сказала?! Ты
собралась замуж за этого... Этого...
- Ну, ну! - грозно сказала Юлька. - "Этот", как ты его называешь, вполне приличный
парень. И он очень рад тому, что будет ребенок... В конце концов, он не так уж плох.
Правда, он не слишком самостоятельный, но я думаю, когда он станет отцом, поймет,
что нельзя всю жизнь сидеть на шее у папы и мамы... А на первое время...
- На первое время его папа и мама помогут вам, - ехидно передразнил ее Макс. -
Слушай, как быстро у тебя меняются мнения и вкусы! Еще недавно Женя был тебе
противен, ты и слышать о нем не хотела! Что случилось?
Из-за ребенка?
- Не кричи! - оборвала его Юлька. - "Что случилось, что случилось". Ладно, я тебе
скажу, хотя, наверное, это будет подло с моей стороны. Мы встречались, пока ты сидел.
Ну что мне было делать?! Мне было так скучно, так одиноко!
- А теперь тебе совсем не скучно и не одиноко, - сказал уязвленный Макс. - Хорошо,
что я в армию не ходил. А то бы мы поссорились еще раньше. Нашла бы себе кого-нибудь
и родила бы уже тройню.
- Заткнись! - вспыхнула Юлька. - Ты ничего не понял! Все это, - она показала на свой
довольно впалый живот, - все это следствие только того вечера...
...Закладка в соц.сетях
