Жанр: Детектив
Иногда полезно иметь плохую память
...а сделал такое же движение, как она, помахав рукой возле
живота. Юлька сочувственно кивнула.
- Ну если только поэтому, я не советую, - авторитетно заявила она. - Лучше попробуйте
увернуться. Ну, отколите какую-нибудь штуку, чтобы она прониклась к вам отвращением!
Саша только покачал головой.
- Я уже отколол, - признался он. - Такую штуку отколол, что любой бы хватило...
- А... - Юлька чуть было не спросила, что это была за штука, но тут же остановилась,
запретив себе лезть в чужие дела. - А она что сказала?
- Она сказала: "Класс, не ожидала!" И засмеялась, - горько ответил Саша. - Самое
досадное, что я чувствую себя подлецом по отношению к ней. А это уже пропащее дело,
надо жениться...
Саша допил свой кофе и посмотрел на нее очень усталыми глазами:
- Ладно! Преступник умер, свидетели ничего не знают.
- Но вы ведь знаете, почему он убил, - напомнила ему Юлька. - Старый долг.
- Кругом одни долги, - вздохнул он, и Юлька поняла, что он думает о своей женитьбе. -
Пойду, - попрощался он. - Думаю, что больше вас тревожить не придется. Рожайте, будьте
здоровы!
- Спасибо, и вам того же! - сделала шутливый реверанс Юлька.
Прозвучал последний вздох, и Саша скрылся за дверью. Юлька заперла за ним,
вернулась в комнату и снова улеглась под вентилятор, чтобы осмыслить услышанное. Как
ни странно, но смерть Сергея Павловича ничуть не порадовала ее. "Сердце больное, а туда
же! - укоризненно подумала она. - Во всяком случае, теперь меня никто не выдаст, если
проговорится адвокат... Адвокат... Надо нарушить этот заговор молчания и позвонить
ему... Надо, в конце концов, решить вопрос о разводе. Не желаю я быть женой его
сыночка..."
Она набрала знакомый номер и с трепетом прислушалась. Ей ответили сразу, и это был
не член семьи Ручниковых. Голос был женский, молодой и очень торопливый.
- Слушаю вас, да, - сказали ей. - Говорите!
- Я хотела бы поговорить с Николаем Степановичем, - несколько недоуменно
попросила Юлька.
- Он подойдет? - прокричал куда-то голос и, выслушав ответ, передал Юльке:
- Он не может подойти. Ему нехорошо. Позвоните попозже.
- В таком случае - с его сыном. Можно Женю?
Вместо Жениного голоса в трубке возник голос Елены Александровны. Юлька даже не
сразу узнала его - голос был суровый, холодный и совершенно безразличный.
- Слушаю, - невыразительно сказала ее свекровь.
- Это Юля, - сказала Юлька, не сочтя нужным поздороваться. - Я просила Женю.
- Женю? - эхом откликнулась та. - Нет!
Его нельзя.
- А что с Николаем Степановичем? - Юльку очень обеспокоил этот новый голос Елены
Александровны. "Арестовывают их там, что ли? - соображала она. - Почему все как не в
себе? Адвокату плохо, ей, по-моему, тоже..."
- Николай Степанович не может подойти, - так же равнодушно ответила свекровь. -
Чего ты хотела?
- Развестись, - прямо ответила Юлька. - Больше я от вас ничего не хочу.
Свекровь рассмеялась странным, далеким и очень холодным смехом. На душе у Юльки
стало как-то тревожно.
"Господи, что у них там делается?!" - Юлька расслышала какой-то дикий то ли визг, то
ли вой и сказала себе, что ошиблась. В квартире адвоката никто не мог так выть.
- Послушайте, дайте мне знать, когда можно будет поговорить с Женей или с
Николаем Степановичем! - потребовала она. - Я не могу звонить вам каждые пять минут.
Мне надо обсудить подробности развода.
- Николаю Степановичу плохо, - монотонно ответили ей. - Женя погиб.
- Как?! - безголосо прошелестела Юлька, вздрогнув всем телом. Она ожидала услышать
что угодно, но не это. - Что вы говорите?! Как погиб?!
- Вам не надо с ним разводиться, - ответила ей свекровь. - Все кончено. - И повесила
трубку.
Юлька слушала гудки и, только посидев некоторое время, отняла трубку от уха. Потом
осторожно положила ее и погладила рукой то место на сарафане, где скоро должен был
появиться живот.
- Перестань, - тусклым голосом сказала Елена Александровна мужу. Он стоял на
пороге столовой и выл, закрыв лицо руками. - Перестань, мы не одни.
Девушка, которая привезла им вещи Жени, закурила и торопливо обратилась к ней:
- Надо ехать сейчас, а то там очереди будут. У вас машина есть?
Елена Александровна тупо кивнула и снова посмотрела на Женины вещи, лежавшие на
столе: записную книжку, авторучку, легкую летнюю куртку.
- Они лежали у меня уже четыре дня, а он все их не забирал, - снова повторила девушка
то, что сказала Елене Александровне утром. - Ну, я решила привезти их вам... Разве я
могла подумать...
Наташа - прежняя подружка Жени, высокая брюнетка с веселыми маслянисто-черными
глазами, привезла его вещи этим утром, надеясь встретить Женю дома и объясниться с
ним.
Это она приютила его вечером, в день его свадьбы, это с ней он беспробудно пил два
дня, не выбираясь из промокшей от пота постели, это ей он жаловался на загадочные
обстоятельства, толкнувшие его на этот роковой шаг - женитьбу. На третий день он
пропал. Выглянув в окно, она не увидела во дворе его машины и подумала сначала, что он
поехал за водкой. Но Женя не появился ни к вечеру, ни к ночи. На оставленную им куртку
она обратила внимание уже позже. "Что за наглость, - подумала она тогда. - Ушел, даже
не попрощался, словно из борделя сбежал". Она решила к нему заехать.
Елена Александровна стала ее слезно умолять сказать, где находится Женя. Наташа
отвечала, что сама хотела бы это знать. В это время позвонили из морга и сообщили, что
Женя погиб. Его разбитую машину нашли совсем недалеко от их дома. Судя по всему,
Женя на большой скорости врезался в чугунную ограду бульвара, пытаясь развернуться на
перекрестке. Свидетелей происшествия не было, так как дело происходило в половине
пятого утра. Из машины его извлекли уже мертвым - вскрытие показало перелом
основания черепа. Он был очень пьян, так что непонятным оставалось, как он в таком
состоянии вообще мог вести машину. Денег при нем не было. Видимо, он ехал домой.
- Мне лучше, - сказал Николай Степанович, глядя на женщин. - Поезжайте.
- Да. - Елена Александровна собралась с духом. - Идем, Наташа.
- Скажите, - спросила шепотом девушка, направляясь к выходу следом за Еленой
Александровной, - кто ему сейчас звонил? Это была его.., жена?
- Это она во всем виновата, - коротко бросила Елена Александровна. - Если бы не она,
ничего бы не случилось. Ничего.
Когда вечером Макс пришел к Юльке, он сразу понял, что что-то произошло.
- Что случилось? Ты сама не своя! К тебе кто-то приходил? Надеюсь, не Женя?
- О, на этот счет ты вообще больше не переживай, - горько усмехнулась Юлька. - Женя
умер. Как - не знаю, мне это сообщила его мать. К тому же умер Сергей Павлович, а
следователь женится, но вид у него
такой, будто он тоже помирает.
Макс потрясенно смотрел на нее, потом с шумом выдохнул и опустился на табурет.
- Все это от жары, - сказал он. - Я тоже еле жив. Ты когда все это придумала? Когда
меня ждала или заранее?
- Если хочешь, позвони его матери, - пожала плечами Юлька. - Такими вещами не
шутят. Я даже не решилась ее расспросить, по-моему, они там все не в себе. Она мне
только сказала, что разводиться уже не придется. И в самом деле - какой развод, если он
умер?
- Так ты теперь вдова, что ли? - До Макса наконец дошло. Он широко распахнул глаза и
похлопал ресницами. - То, что ты сказала, - правда?
- Правда.
К счастью, отпуск у Алевтины Степановны был коротким. Через четыре дня она
благополучно вышла на работу. Ольга Петровна тут же сообщила об этом ребятам. Днем
раньше Юлька настояла на том, чтобы все ей рассказать.
Эффект был весьма внушительный: Ольга Петровна схватила сигарету, зажгла ее и
забегала по комнате Макса, где произошло объяснение.
- Ну почему вы молчали! - прорыдала она, останавливаясь и вонзая взор в ребят. -
Максим, ты просто идиот! Разве нельзя было сказать, что это так важно! И, как всегда, во
всем виноват ты, Макс! Это же надо, прохлопал такие деньги!
- Не твои деньги! - остановил ее Макс. - Лучше подумай, вспомни, куда она положила
коробку. Ну, вспомни!
Ольга Петровна призадумалась:
- Что я там видела? Пьяные рожи, больше ничего... Цветов ей надарили, конфет, того,
сего.
Духи, конечно, были самые крутые. Она страшно обрадовалась, схватила их, тут же
открыла.
- Ужас, - вскочила Юлька. - Открыла и прочитала?!
- Что ты, Юлечка! - успокоила ее Ольга Петровна. - Какое там прочитала! Она же уже
была готовенькая! Поняла, наверное, только, что коробка синяя, а духи классные - и
больше ничего. Духи она вынула, стала вертеть, нюхать. Все тоже пошли к ней - нюхать...
- Коробка-то где была.? - перебил ее Макс.
- Кажется, в салате... - задумчиво сказала та. - Нет, в шубе...
- В чем?!
Ольга Петровна закурила вторую сигарету.
- В селедке под шубой, - отчеканила она. - Моего приготовления, кстати. Я вытащила
оттуда коробку и положила ее рядом с Алевтиной. Больше, хоть убейте, ничего не помню,
Ребята отрешенно молчали. Им очень не понравилось то, как обращались в роддоме с их
коробкой. Юльке рисовались жуткие картины - надпись на коробке медленно исчезает
под жирными пятнами от селедки, майонеза и неведомого салата... Макс страдал, остро
чувствуя свою вину за все происшедшее. Одна Ольга Петровна, казалось, не теряла
самообладания.
- Ничего! - успокоила она ребят; - Теперь, я думаю, мы вашу коробку найдем. Уж
предоставьте это мне.
...И вот Ольга Петровна позвонила.
- Я говорила с ней! - победоносно кричала она по телефону. Макс, поднявший трубку,
слушал, а Юлька, сгорая от нетерпения, стояла рядом.
- Ну и что? - спросил Маке. Юлька схватилась за сердце.
- Она ничего не помнит, - прозвучало в ответ. - Помнит, что духи ей подарили, что они
у нее дома, а где коробка и вообще, какая она была из себя, - в упор не помнит. В общем,
ты лучше приезжай сюда и сам с ней поговори...
- Мам, я не хочу, - слегка оробел Макс. По его глазам Юлька поняла, что он боится
Алевтины Степановны, и от души пожалела его.
- Надо! - твердо сказала Ольга Петровна. - Чего не сделаешь ради пользы дела! Тебе
она скорее скажет, если вспомнит, конечно...
Макс слушал со страдальческим выражением лица. Юлька подмигивала ему, делала
страшные глаза и нетерпеливо топталась на месте, готовая сорваться и бежать, куда
прикажут. За эти дни ее любопытство, спортивный азарт и грандиозные надежды
достигли крайней степени. Ей уже мерещилось будущее ее ребенка - безоблачное,
счастливое, обеспеченное...
Макс положил трубку и уныло посмотрел на подругу. Та затрепетала - уйдя в свои
мечты, она прослушала окончание разговора.
- Что? - спросила она, с надеждой глядя на него.
Макс только махнул рукой.
- Надо ехать в роддом, - сказал он с мрачной решимостью. - Другого выхода я не вижу.
Алевтину надо брать на месте преступления.
Оказывается, дома у нее коробки нет, а вот куда она делась, Алевтина никак не может
вспомнить...
- Интересно, что сказал бы по этому поводу Фрейд? - подлизалась Юлька, очень
зауважавшая психоаналитика после разъяснения истории с кольцом.
Макс раздраженно фыркнул:
- Может, тебе не стоит ездить туда? Мало ли что...
Но Юлька была непоколебима.
- Я-то как раз поеду, - заявила она, живо всовывая ноги в туфли. - Если она тебе ничего
не скажет, может, меня пожалеет?
- Но о деньгах - ни слова!
- Ни слова!
И они ударили по рукам.
Алевтина Степановна оказалась довольно приятной на вид женщиной. Аккуратно
причесанная, в накрахмаленном до блеска, голубоватом от синьки халате, со свежим
макияжем, умело ступающая на высоких тонких шпильках, она выглядела настоящей
хозяйкой роддома, в который с трепетом явились Макс и Юлька. Прежде всего она
обратилась к Юльке.
- Ну, милочка моя, - ласково сказала она, - рожать у нас будем?
- Юлька недоуменно посмотрела на свою талию, пока ничем не выдававшую ее
беременность, и снова перевела взгляд на Алевтину Степановну. Та заулыбалась.
- Мама твоя мне уже все рассказала. - Теперь она говорила с Максом. - Давно пора!
Теперь мало рожают, а тебе сам Бог велел! Мать и принимать будет...
Юлька зарумянилась, но отрицать ничего не стала. "Пусть говорит что хочет, -
подумала она. - Может, быстрее про коробку расколется..."
- Мы, Алевтина Степановна, не совсем насчет родов пришли, - уверенно заговорил
Макс, делая шаг вперед. - Мы по личному делу.
- Роды, значит, не личное? - немного удивилась та. - Что ж, рассказывайте. У меня
двадцать минут.
- На ваш юбилей, - взял быка за рога Макс, - вам подарили духи.
- Было! - кивнула та. - Прелесть! Душусь только ими... Вам нравится?
- Нравится, - кивнула Юлька, решив, что на такой сугубо женский вопрос должна
ответить она.
- Так что же, собственно, случилось с этими духами? Твоя мама уже спрашивала меня о
них, - обратилась она к Максу. - Что это вы все ими заинтересовались? Она меня
спрашивала, куда я дела коробку от флакона.
- Вот-вот, именно коробка нас и волнует, - скромно потупился Макс. - Видите ли, я
собираю коллекцию таких коробочек... У меня их уже больше пятидесяти... А от
"Бушерона" до сих пор нет.
- Так вы пришли ко мне ради этого смешного хобби? Ну, ладно... Только вот чем я
смогу вам помочь? - Она задумалась, вздохнула. - Не помню! Про коробку, хоть
расшибись, ничего не помню... Куда я ее дела?
Макс молитвенно сжал руки.
- Поняла, поняла, что это для тебя важно! - отмахнулась та. - Видишь ли, я помню, как
мне ее подарили, помню, как я ее открыла, как духи нюхала...
- А... Коробка была не дефектная? - внезапно севшим голосом спросил он. - Ну, не
было каких-нибудь порывов, пятен, посторонних знаков?
- Вроде нет? - спросила себя Алевтина Степановна. - Вроде ничего не было... Да ты не
переживай, коробка была хоть куда... А, помню! - вдруг просияла она. - Память; стала
совсем никуда, но кое-что еще помню!
Юлька и Макс замерли, как кролики перед удавом.
- Она была плохо запечатана, - торжествующе заявила та. - Вот это точно! Я только
потянула за целлофан, как он слез... Плохо было заклеено, неровно...
"Пьяная была, а такое запомнила! - раздраженно подумала Юлька. - А если она врет,
что никаких надписей не заметила? Вдруг она уже давно получила мои деньги, а перед
нами просто ломает комедию?! Нет, никому верить нельзя..."
Макс тоже, казалось, не был обрадован такой наблюдательностью главврача. Он
предпочел бы, чтобы она не помнила о коробке ничего, кроме того, куда она делась.
Однако дело, судя по всему, обстояло совсем наоборот. Алевтина Степановна,
чрезвычайно обрадованная тем, что ее память оказалась не совсем безнадежна, с
горячностью принялась припоминать все новые подробности своего юбилея:
- Да, целлофан сразу отошел, я еще сказала: "А это не Турция?" Кто-то сказал, что
сейчас посмотрит.... - Она задумалась. - А, Петрович...
- Петрович? - с трепетом прошептал Макс. - Кто такой Петрович?
- Из хирургического, - задумчиво протянула женщина, не обращая внимания на его
волнение. - Да, Петрович подошел и посмотрел на коробку. Сказал, что Франция - Он
брал ее в руки? - немедленно спросил Макс. - Уже распечатанную?
Алевтина Степановна наконец удивилась.
- А почему нельзя было ее брать? - спросила она. - Взял в руки, посмотрел, повертел,
сказал, что духи фирменные, классные...
- А потом?
- Потом вернулся на свое место, - дала .исчерпывающий ответ Алевтина Степановна.
- Он не просил у вас коробку? - трепетно спросил Макс.
- Зачем ему коробка?! - возмущенно воскликнула та. - Честное слово, ребята, вы меня
удивляете. Никому ваша коробка не была нужна!
Юлька почувствовала тревогу. Ей показалось, что Алевтина Степановна может на них
обидеться или даже рассердиться. В самом деле, сколько же можно донимать
разговорами о какой-то никчемной коробке занятого человека?! "Кроме того, ей может
показаться подозрительным, зачем мы вдвоем пришли расспрашивать о ней, - подумала
девушка. - Для коллекционерской страсти хватило бы визита одного Макса. А тут он еще
притащил по жаре жену! - Она осеклась, когда поймала себя на этом слове. - Жену? -
съязвила она про себя. - Нет, голубка, ты уж про это позабудь...
Кому ты нужна с чужим ребенком..." Она вернулась к действительности, услышав
горячую дискуссию Макса и Алевтины Степановны. Та кричала:
- Никто не брал вашей коробки! Откуда мне знать, куда она делась?! Мало ли врачей да
медсестер было на юбилее. Как я могла за всеми уследить! Может, ее просто-напросто
выбросили куда-то!
Юлька переглянулась с Максом. Они поняли, что пора ретироваться.
- Хорошо, - пробормотал вконец расстроенный Макс. - Огромное вам спасибо!
Извините за беспокойство.
- Спасибо! - Юлька вышла за ним из кабинета.
В коридоре, немного отдышавшись, Макс предпринял последнюю попытку -
предложил Юльке поговорить с теми врачами и медсестрами, кто был у Алевтины на
юбилее. Но Юлька в корне пресекла это начинание. Ей (как, впрочем, и самому Максу)
было ясно, что спрашивать людей о том, что происходило во время застолья более чем
месячной давности, совершенно бесполезно.
Макс и Юлька вышли на крыльцо роддома.
Макс нащупал в кармане сигареты и закурил.
Оба молчали, не глядя друг на друга. Круг замкнулся. Поиски не увенчались успехом.
Они медленно побрели прочь, не оглядываясь на место своего полного поражения.
Заговорили только на бульваре, по которому двигались к дому.
- Нет ли у тебя еще какого-нибудь гениального плана? - спросила Юлька, стараясь
задать этот вопрос как можно мягче.
Макс только покачал головой; Ей стало ужасно жаль Макса. У нее даже слезы
навернулись на глаза. Она остановилась и, взяв его за руку, развернула к себе.
- Ну, хватит, - сказала она. - Мне больше не нужны эти деньги. Прекрасно обойдусь и
без них. Нет так нет. Не убивайся так!
- Я не могу себе простить, - вздохнул он. - Все из-за меня... И я даже не смог тебе
ничем помочь! Не смог найти... Но я еще что-нибудь придумаю, обязательно придумаю!
- Нет, - твердо ответила Юлька. - Хватит придумывать. Мы сделали все возможное.
А в том, что коробка пропала, столько же виноваты все остальные, сколько и ты. Я не
могу больше слышать об этом.
- Твой ребенок не получит денег, - вздохнул он еще тяжелее. - Меня больше всего это
угнетает. Не могу себе простить... Я, конечно, буду работать, но пятьдесят тысяч когда
еще заработаю!
- Почему это ты будешь работать на мое ребенка? - удивилась Юлька. - Я тебя об этом
не просила.
- Но и не запрещала, - возразил Макс. - В конце концов, я так хочу, и баста!
Он отвернулся и пошел по бульвару. Юлька едва поспевала за ним.
- Подожди же! - воскликнула она, догоняя его и снова хватая за руку. - Сил нет так
бежать. Объясни, что ты имел в виду?
- Я уже все сказал. - Макс двинулся вперед, но она удержала его.
- Посмотри же на меня! - потребовала она, и Макс посмотрел. Они стояли на бульваре,
залитом косым оранжевым светом заходящего солнца. От этого света щеки у Юльки стали
румянее, а глаза у Макса темнее. В ветвях нависшего над ними дерева защебетала птица.
Мимо проносились машины. А они все стояли и смотрели друг на друга. Первым нарушил
молчание Макс.
- Ну что ж... - хрипло проговорил он. - Ты, наверное, и так все знаешь...
- Знаю, - тихо ответила Юлька и отвела глаза. - А ты?
- Я тоже, - отвел он взгляд. - Я тебя правильно понял?
- Да. - Она уставилась на свои туфли. - Но ты не думай, что я только потому...
Они поцеловались. Потом взялись за руки и тихо пошли домой. Уже на подходе к дому
он сказал:
- Знаешь, как я закончу свою "Девушку..."?
- Как? - спросила она, думая совсем о другом.
- Я напишу вот что... - И Макс смущенно прокашлялся. - "Они поженились и жили
долго и счастливо".
Эпилог
Юлька проснулась от холода. С нее сползло одеяло, и она обнаружила его на полу.
Осторожно сев в постели, она спустила ноги на пол, нагнулась его поднять и тут же
почувствовала резкую боль внизу живота. От неожиданности она вскрикнула, и Макс
немедленно проснулся.
- Уже? - сонно и встревоженно спросил он, приподнимаясь на локте.
- Не знаю, - прошептала она, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль ушла, не
тревожила больше. Макс зажег ночник над кроватью и внимательно посмотрел на нее.
- Как сейчас? - Он тоже сел в постели и осторожно погладил ее по руке. - Может, надо
ехать?
- Не надо, - отмахнулась Юлька, бравируя своей смелостью, хотя боль эта напугала ее.
Кончался март, наступали последние дни ее беременности. И хотя и Ольга Петровна, и
остальные врачи, которым она показывалась, уверяли ее, что все будет прекрасно, ей както
не верилось, что все закончится хорошо. "Хуже всего будет, если я растеряюсь и начну
плакать, - думала она, представляя себе роды. - Или начну думать о чем-то неприятном.
О Жене, например, о Сергее Павловиче, об адвокате..." Последний разговор с
адвокатом произвел на нее особенно тяжелое впечатление.
Николай Степанович превратился в седого старика за два-три дня. Он плакал и умолял
ее сказать, не от Жени ли на самом деле ее ребенок. Но Юлька, и сама рыдавшая, не
призналась. Разговор этот происходил как раз накануне ее свадьбы с Максом. Макс
деликатно, оставил невесту с ее бывшим свекром наедине, но после этого несколько дней
ходил сам не свой, пока не понял, что Николай Степанович окончательно разубежден и
никаких претензий к Юльке не имеет.
Свадьбу сыграли скорее веселую, чем шумную. Свидетельницей была Лида, которая на
этот раз держалась куда уверенней. "Этак я наберусь опыта и стану профессиональным
свидетелем, - заявила она жениху и невесте. - Если еще раз понадоблюсь - зовите".
Невеста с довольно уже заметным животиком улыбалась.
Молодые поселились в маленькой однокомнатной квартирке, которую выделили им
мамы после размена их двухкомнатных квартир на три однокомнатные. Все квартиры
оказались в том же районе, и это больше всего порадовало Юльку, которая не
представляла себе жизни без бульваров. Над постелью молодожены повесили большой
фотографический портрет Фрейда. Однако мечту о психологическом факультете Макс
оставил. Проникшись ответственностью за судьбу своей семьи, он устроился на работу в
фирму фармацевтического профиля. Макс, разумеется, ничего не понимал в
фармакологии, но успешно справлялся с компьютером. Однако зарплаты его не хватало.
Если бы не помощь мам, ребята жили бы впроголодь. Макс уверял Юльку, что в будущем
он непременно купит большую квартиру и они ни в чем не будут нуждаться. "Так-то оно
так, - соглашалась Юлька. - Но жить нам надо теперь..."
Резкая боль снова перегнула ее пополам.
Она застонала.
- Это схватки! - Макс вскочил с постели. - Сейчас же звоню маме - и едем.
- Нет, не надо! - испуганно попросила Юлька, пытаясь как-то оттянуть страшный для
нее момент. - Может, это еще не они...
- Хочешь тут рожать? - Макс обвел взглядом квартиру. - Нет, я тебя не буду слушать, у
тебя предродовой психоз...
- У меня пожизненный психоз, - простонала Юлька. - Звони скорее, ты был прав... Я
рожаю...
Ольга Петровна примчалась через десять минут.
- Как ты?! - заверещала она, врываясь в квартиру и кидаясь к уже одетой Юльке. -
Какой промежуток?
- Пока полчаса, - сказала та. - Маме позвонили?
- Пусть твоя мама спит спокойно, - заявила Ольга Петровна. - Справимся и без нее.
- Она с ума сойдет, если не будет там! - воскликнула Юлька. - Макс, позвони ей.
- Это ты не сходи с ума, - остановила ее свекровь. - Роды у тебя будут, дай бог, на
рассвете. Уж можешь мне поверить. Зачем тормошить ее. Пусть поспит, утром приедет.
Идем!
И они поехали. В роддоме Ольга Петровна оставила Макса в холле, а Юльку устроила в
двухместную, заново оборудованную палату, одну из лучших в роддоме, как она с
гордостью сообщила.
- Здесь тебе будет хорошо, - шепотом говорила она, помогая Юльке сесть, а затем лечь
на удобную постель. - Полежи пока и не нервничай. Я буду рядом, в ординаторской. Все
услышу, если что... Будешь рожать по первому классу, я сейчас для тебя лучшую бригаду
соберу.
На второй кровати Юлька увидела мирно спящую женщину с огромным животом.
- А это кто? - шепотом спросила она свекровь. - Тоже рожает?
- Пока нет, - ответила та, бегло оглядев пациентку. - Но скоро будет. Ты лежи, я через
полчаса приду.
Женщина, лежащая на соседней кровати, подняла голову и посмотрела на Юльку:
- Привет! Тебя что, только привезли?
- Да, - ответила Юлька, обрадовавшись возможности поговорить с сестрой по
несчастью. - Говорят, я на рассвете рожу.
- Дома все время сидела? - завистливо спросила та.
Юлька незаметно рассматривала свою соседку в слабом свете голубоватого ночника,
горящего над дверью. На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Крепкая,
широкобедрая, так и пышущая здоровьем, она казалась совершенно уверенной в себе, чего
нельзя было сказать о Юльке, тут же почувствовавшей себя каким-то цыпленком по
сравнению с ней. Соседка между тем с увлечением болтала:
- А я мучаюсь всю дорогу. Сначала с токсикозом, потом от пятен отделаться не могла.
У меня парень будет, а у тебя?
- И у меня парень, - гордо ответила Юлька. - По ультразвуку определили. А ты когда
рожаешь?
- На днях, - пожала женщина плечами. - Мне уже надоело тут валяться. Сашка,
наверное, гуляет, гад.
- Муж? - потрясенно спросила Юлька. У нее в голове не укладывалось, как может муж
изменять жене, которая вот-вот родит.
Женщина рассмеялась, правда, смех этот был несколько горьким.
- А ты думала! Мужики - они все такие. А твой не такой?
- Мой нет, - скупо ответила Юлька. Соседка стала ей чем-то неприятна. Но та не
заметила этого и продолжала разглагольствовать:
- Я прямо чувствую, он где-то гуляет... Работа у него - не бей лежачего. Скажет - на
работу пошел, ночью может уйти, может на два дня...
- Где он работает? - не удержавшись, полюбопытствовала Юлька.
- Мент, вот кто он.. Ладно, черт с ними, с мужиками! Твой-то где? Дома дрыхнет?
- Тут сидит.
- Везет, - коротко прокомментировала та. - Ну, я спать буду... Может, усну. Давай
познакомимся на всякий пожарный. Меня Верой зовут.
- Меня Юлей, - кивнула ей Юлька и снова улеглась.
Вера тоже опустила голову на подушку и спустя некоторое время засопела.
Но Юльке не спалось. Она пробовала считать время,
Закладка в соц.сетях
