Жанр: Детектив
Встретимся в морге
... и вы тоже.
- Ну-уу... Если честно, то сегодня утром я действительно ковыляла из последних
сил. Но теперь, когда Джейми снова со мной, я полна сил и энергии. В любом случае
сандвичи уже приготовлены. Позвольте их вам предложить. Это все, на что я сейчас
способна.
- Вы очень добры.
Я сел с ней рядом у ее бассейна, и стал есть ее сандвичи, и смотреть на ее сына, и
думать о том, что для меня потеряно. И о чем я всегда буду тосковать.
- Миссис Джонсон.
Она приподняла голову от полотняной спинки шезлонга. Прядь волос упала ей на
глаза. Женщина, безуспешно попыталась сдуть ее и рассмеялась.
- Боже, как лениво. - Она подняла свои обнаженные загорелые руки и,
прогнувшись всем телом, вытянула их вперед. - Я задремала...
- Думаю, за сегодня вы устали от вопросов...
- Да уж. Я вам рассказывала, что, когда мы вернулись домой, здесь уже
поджидала целая армия репортеров? А также фотографов. Мне постоянно хотелось
нырнуть куда-нибудь в нору и забыться, заснуть. - Она сложила руки на коленях,
прикрыла глаза и улыбнулась.
- Миссис Джонсон.
- Я слушаю. Прошлой ночью вы называли меня Хелен. Мне понравилось...
- Тогда, Хелен.
- Ваше имя Ховард, не так ли?
- Да.
Она открыла глаза. Печальные.
- Привет, Ховард.
Джейми разлегся у ее ног возле кромки бассейна, поднял голову и эхом повторил:
- Привет, Ховард.
- Привет, Джейми.
- Привет, Ховард.
Я слегка понизил интонацию, надеясь, что мальчик не услышит:
- Миссис Джонсон... Хелен.
- Что-нибудь случилось? - Она подняла руку и нервно взмахнула. - О чем это
я?
- Я уже рассказывал вам о профиле своей работы: не совсем полицейский, но
временами, когда обстоятельства хватают за горло, увы, приходится вести себя
подобным манером. Есть несколько вопросов, на которые мне необходимо получить
несколько ответов...
- От меня?
- Они впрямую касаются вас.
Она выпрямилась.
- Не подозреваете ли вы меня в совершении каких-либо противоправных
действий?
- Это нельзя назвать подозрением. Существуют конкретные факты...
- Ну вот и все. - Ее глаза сузились. - Что ж, выкладывайте, мистер Кросс!
Мальчик поднял голову:
- Минуту назад ты называла его Ховардом.
- Да, знаю. - Она слегка расслабилась. - Джейми, сделай мне одолжение.
- Уйти?
- Точно. Я хочу, чтобы ты переоделся. Сухое лежит на кроватке. И не надо
ломиться в папочкину комнату. Она все равно заперта.
- Почему? Разве папочка...
- Уехал папочка!
Она поцеловала мальчика. Страстно. И вдруг он вырвался и пошлепал в дом,
оставляя за собой мокрые следы.
- Не знаю, как ему сказать...
- Скажите правду, что ваш муж умер. Естественной смертью. Ведь это правда?
Ее лицо застыло.
- Узнайте у доктора Кемпбелла. Почему вы спрашиваете меня? Я не врач. А
ночью я просто процитировала слова доктора Кемпбелла.
Начало оказалось хуже некуда, и я ударил наугад:
- Не настраивайте себя против. Я обязан задать вам эти вопросы. Прежде чем
умереть, Фред Майнер сказал мне странную вещь: будто он защищал Джейми и что
именно вы приказали ему отвезти мальчика в пустыню.
- Что?! Я?!
- Да. Я спросил его о том, кто приказал ему это сделать. Он ответил: "Миссис
Джонсон. Она босс в этом деле".
- Он солгал, - прошипела она.
- Вы уверены?
Прежде чем ответить, она долго молчала. Ее намазанное маслом лицо в лучах
солнца отливало металлическим блеском.
- А я-то думала, что вы мне друг.
- Я стараюсь им быть.
- Тем, что прикрываете свои обвинения фиговыми листочками?.. Вы это
называете дружбой?
- Простите. Но я должен либо снять, либо повесить на Майнера обвинение в
киднеппинге. Я чувствую обязательства перед законом, перед истиной, можете
называть как угодно абстрактные понятия, которые делают нас людьми и заставляют
жить. В этом нет ничего личного.
- Может быть, и так. Мне кажется, вам будет недостаточно моего слова, если я
начну уверять, что не сделала ничего противозаконного.
- В данном конкретном случае - нет. Мне нужны доказательства.
- Ну что же, тогда шпарьте, только побыстрее. Мне бы не хотелось, чтобы
Джейми услышал, как его мать подвергают перекрестному допросу.
- Вы будто нарочно стараетесь сделать мою работу невыносимой...
- Пытаюсь, по мере сил. Ну что, начнем? Вам, наверное, интересно, как хорошо и
долго я знала этого парня - Керри Сноу?
- Вы сами сформулировали вопрос. Можете на него ответить?
- Это я уже сделала. Утром. Болтливый маленький негодяй Ларри Сайфель. -
Она осеклась. - Все, что я скажу, - правда. О Керри Сноу мне рассказал Фред
Майнер - до него я ни разу не слышала этого имени. Все произошло в январе сорок
шестого, по-моему, утром, в понедельник. Фред уже ходил. Его, как
выздоравливающего, отпустили на уик-энд, и он вернулся в больницу в ужасном
настроении, по крайней мере, так показалось мне. Я спросила его, что случилось.
Конечно, Фред ничего мне не сказал - он был таким скрытным, - но попросил
выполнить одну его просьбу. Дал мне имя, адрес этого человека в Лос-Анджелесе и
попросил передать эту информацию в ФБР. Я пообещала все сделать. Для этого мне
всего лишь пришлось позвонить в окружной штаб, Ларри Сайфелю.
- Сайфеля вы хорошо знали?
- Пару раз ходили танцевать... Скажите, если абстрагироваться, это так уж важно?
- А Майнера?
- При чем здесь Майнер? Он был моим пациентом и нравился мне. Я
симпатизировала Фреду... до вчерашнего дня...
- Он вам сказал, почему разыскивает Сноу?
- Было упомянуто дезертирство. По словам Майнера выходило так, что во время
уик-энда он увидел Сноу и опознал в нем человека, которого разыскивают как
дезертира. Они служили на одном корабле, не так ли?
- Да, вы сказали, что до января сорок шестого не слышали о Керри Сноу?..
- Я не просто сказала. Это самая настоящая правда.
- Я вам верю.
- Вы слишком добры.
- Но есть еще одно обстоятельство, которое вы должны мне объяснить...
Она вздохнула.
- Так я и знала. Ну, что ж. Продолжайте.
- Не уверен, что смогу правильно все объяснить. Керри Сноу оставил девушку,
совсем молоденькую, которая теперь называет себя его вдовой...
- Вы что, не доверяете всем вдовам без исключения?
- Пожалуйста, - сказал я мягко. - Я всего лишь стараюсь исполнить свой долг.
- А я всего лишь стараюсь выжить.
- Я совершил бестактность?
- Нет, наоборот, вы были отменно вежливы. - Она слабо улыбнулась. - Этот
ваш пристальный взгляд... Зафиксируйте. Он меня завораживает.
- Судя по показаниям Молли Фоон, - продолжил я, - Сноу рассказал ей о
женщине, которая выдала его полиции в сорок шестом. Скажите, вы и есть та самая
женщина?
- Не вижу, каким образом я могла бы ею стать. Как он мог узнать о моей
причастности к этому делу?
- Об этом ему могли сказать Майнер или Сайфель.
- Зачем им это делать?
- Понятия не имею. Я знаю только одно: после того, как ваш муж нанял Лемпа,
чтобы... наблюдать за... вашими передвижениями...
- Шпионить, - уточнила она.
- Лемп вернулся в Лос-Анджелес и сообщил Керри Сноу, что засек ту самую
женщину.
- Женщину, которая выдала его полиции?
- Да. Похоже, что именно это привело Сноу в Пасифик-Пойнт: надежда найти
женщину и каким-либо образом достать ее.
- И вы думаете, что эта женщина - я?
- Я ничего не думаю.
- Тогда зачем вы задаете мне эти вопросы?
- Я надеялся почерпнуть из ваших ответов что-нибудь полезное.
- Обо мне?
- Обо всем деле в целом. В конце концов вы все-таки оказались замешаны в нем.
Вы приложили руку к аресту Керри Сноу. А ваш шофер его убил.
- Теперь это называется убийством?
- Вероятно, так. А закадычный дружок Сноу похитил вашего сына.
- Еще что-нибудь? - закричала она, выйдя из себя.
- Да, осталась еще одна деталь. Молли Фоон показала, что у женщины, которую
искал Сноу, были рыжие волосы.
Она откинулась в кресле, словно боксер, проведший тяжелую схватку, и
проговорила вбок:
- Вы разочаровываете меня, мистер Кросс. Если вы не способны разглядеть у себя
под носом невинного человека - мне жаль вас.
- Значит, в этом деле вы не являетесь той самой рыжеволосой женщиной,
которую разыскивал Сноу?
- Отрицать рыжие волосы не могу. Все же остальное - отрицаю.
- Хорошо.
- Ничего хорошего. Всю свою жизнь я старалась быть благопристойной. И
надеялась, что заслужила право на доверие. Когда вчера я узнала, что Эйбель не
доверял мне, он стал мне безразличен. Я перестала о нем заботиться. И сейчас не
испытываю к нему никакой жалости.
- Прошу прощения, - проговорил я. - Похоже, я был чересчур подозрителен.
Это профессиональное заболевание всех полицейских.
- Мне тоже очень жаль, - сказала она, так и не посмотрев в мою сторону.
Послышался мальчишеский голосок:
- Мамочка! Спор закончен? Теперь мне можно к вам?
- Иди скорее. - Ее лицо прояснилось. - Мистеру Кроссу как раз пора уходить...
Глава 25
Я вернулся в свою квартиру, в дом без лифта. Вывернув карманы брюк, я увидел,
что забыл отдать ключи от домика в пустыне и от "линкольна". Что самое странное, -
идея подержать их у себя мне весьма импонировала. Я лег спать.
Проснувшись, увидел, что в окне пылает закат, нарезанный на полосы планками
жалюзи. Мне снились сны. Я не мог вспомнить о чем именно, но в сознании
отпечатался некий рисунок - будто в конце коридора все настойчивей орал звонок, а
сам коридор протянулся в пространстве-времени. И по этому, наполненному гулким
эхом пространству бежал, держа на руках мальчика, какой-то человек.
Мысли и ощущения вихрем пронеслись в голове. Вновь прозвенел звонок. И
только тогда я сообразил, что это телефон.
- Кросс слушает.
- Форест. Мы разузнали все, что касается Лемпа. Мисс Девон решила, что это вас
заинтересует.
- Уже заинтересовало.
- Голос у вас какой-то сонный...
- Только что проснулся. Но воспринимать вас в состоянии.
- Лемп начал свою деятельность под именем Джорджа Лемпке. Отец его был
немецким иммигрантом, работал литейщиком в Питтсбурге. Сын получил стипендию и
стал учиться на юриста. В первую мировую ему было присвоено звание капитана
второго ранга. После войны Лемпке начал практиковать в Чикаго, и некоторое время
дела у него шли вполне сносно. Затем его накрыли на подкупе свидетеля и даче
ложных показаний в деле об убийстве. Он пару лет отбыл в Джолиете, и, разумеется,
ассоциация адвокатов штата исключила барристера из корпорации. После этого его
поместили в психушку...
- Исключенный адвокат? - переспросил я. - В психушку?
- Именно так. Но в самое короткое время он выкарабкался оттуда. И всплыл уже в
Сан-Франциско под именем Артура Лемпа.
Я потерял нить рассказа и уже не слушал Фореста. Сон вновь застопорил мое
сознание. Бегущий человек теперь походил и на меня, и на Лемпа одновременно, а
лицо мальчика вдруг стало лицом мужчины, и я узнал в нем Сайфеля.
- Вы что-нибудь выяснили о его родственниках?
- Нет. Родители умерли. В свое время он был женат, но жена быстренько с ним
рассталась.
- Понятно.
- А между прочим, с вами уже связывался окружной прокурор?
- С какой стати?
- Завтра утром он созывает большое жюри. Я ему вставил фитилек в одно место
- пусть подсуетится. Вы посеяны в списке свидетелей под номером один.
- Ну, хорошо. Спасибо и до свидания.
Я принял душ и нацепил одежду. Руки тряслись совершенно по-идиотски. Мне так
и не удалось застегнуть последнюю пуговицу на воротничке.
И конечно, эту небрежность и некоторую небритость миссис Сайфель отметила
прямо с порога. Она вышла к дверям пригородного дома в стиле "ранчо", одетая в
безупречное темное шелковое платье, затянутое в поясе настолько туго, что, казалось,
талия вот-вот переломится. Ее черные глаза обшарили меня с ног до головы. Тепла в
них я не приметил.
- Мы знакомы, не так ли?
- Встречались. Вчера. Я - Ховард Кросс, окружной офицер по делам условно
осужденных.
- Флорабель Сайфель. Если вы приехали к Лоренсу, должна вас огорчить. Его нет.
Благодаря вам я теперь не знаю: ждать его к обеду или нет.
- Благодаря мне?
- Или вашей секретарше, как угодно. Весьма кстати, что вы пожаловали. Я бы
хотела с вами поговорить. Мне кажется, вся эта ерундистика, я имею в виду отношения
моего сына с вашей секретаршей, зашла слишком далеко.
- Мисс Девон мой ассистент, а их отношения вовсе не ерундистика. Но я приехал
вовсе не за этим.
- Это сейчас самое важное. Все-таки вы официальное лицо и должны чувствовать
некоторую ответственность. Думаю, вашим работникам следует дать некоторое
представление о классовых различиях. Я имею в обществе достаточный удельный вес,
и когда вижу, что моего сына соблазняет девица из низов...
- Я пришел сюда не за тем, чтобы обсуждать проблемы евгеники...
- Тогда зачем вы пришли? - Она откинула головку с зализанными волосами и
враждебно уставилась на меня. Взгляд ее темных суровых глаз был непроницаем.
Прошло, видимо, немало лет с того дня, когда она в последний раз смотрелась в
зеркало. Ее самоуверенность была воистину параноидальной.
- Я хотел поговорить о вашем муже, миссис Сайфель. Миссис Лемпке.
Перемена в лице была мгновенной и ужасающей. Рот с белыми зубами
распахнулся в безмолвном крике боли. Глаза сузились и стали походить на
полыхающие бойницы. Плоть ее съежилась. Женщина медленно произнесла низким
сиплым голосом:
- Уходите. Вы собираетесь пытать...
- Ничего подобного. Мне нужна правда. И будет такая возможность - не скажу
никому ни слова.
- Я покончу с собой. Я не вынесу позора.
- Неужели?
- Не вынесу, - повторила она. - Я столько лет создавала условия для себя и
Лоренса. Поэтому не смогу жить, видя, как все рушится.
- Условия заключения. Я имею в виду вашего сына...
- Что вы хотите этим сказать?
- Ничего.
Она двинулась вперед, удерживая тело в вертикальном положении, и схватилась за
дверную ручку. Последний луч отразился на ее лице как отсвет далекого костра.
- Видимо, вы напрашиваетесь на приглашение, - сказала женщина.
- В доме нам будет удобнее разговаривать.
- Что ж, входите.
Изнутри дом сиял какой-то неестественной красотой. Женщина провела меня в
застекленную гостиную, смотрящую на почти бесцветный, в лучах заходящего солнца,
садик. Белый ковер на полу смотрелся так, будто на него ни разу не ступала нога
человека. Матиссовская одалиска разлеглась в костяной рамочке над белым
шезлонгом. Поза миссис Сайфель, уж не знаю сознательно или бессознательно, но
оказалась точной копией позы, которую приняла одалиска. И это придало всей сцене
налет ирреальности.
- Садитесь, мистер Кросс, - произнесла женщина скучным голосом. - По вашей
вскользь брошенной фразе я поняла, что это дело можно сохранить в тайне...
- Я изо всех сил постараюсь...
- Что это означает?
- Что если вы или ваш сын каким-либо образом замешаны в преступлениях, то
факты придется обнародовать.
- Замешаны в преступлениях? Подобная мысль смешна и оскорбительна. -
Карминовыми коготками она царапнула по горлу, и этот жест внезапно придал сей
иллюзорной сценке оттенок подлинности.
- Возмутительны сами факты, - сказал я.
- Неужели? На мой взгляд, самым оскорбительным является то, что вы до сих пор
не желаете отдать прошлое земле. Это часть чужой жизни. От нее невозможно
отгородиться, ее нельзя уничтожить. А еще, от нее не убежать... Она неотвратимо
ползет за вами; о присутствии ее догадываешься, как о тайном присутствии ребенкадебила
в чужом доме... И эта выплывшая тайна - расплата за однажды совершенную
глупость...
- Глупость?
- Я вышла замуж за Джорджа Лемпке против воли моих родителей. Мне
исполнилось двадцать; я была молоденькой и испорченной. Я встретилась с ним на
балу женского землячества в Шампани. Он был красив, очарователен - банально, не
правда ли? - герой войны. В те дни любой молодой офицер если пересекал
Атлантику, то считался героем. Я влюбилась и вышла за него замуж. Спустя несколько
месяцев у меня родился ребенок, а мужа в то же самое время арестовали и отправили в
тюрьму. Мой отец организовал развод, и я решила, что с прошлым покончено и теперь
могу спокойно вырастить моего мальчика. Но, выйдя из тюрьмы, Джордж нас отыскал,
проник в квартиру, когда меня не было, и выкрал Ларри. Он отвез малыша в жалкий
отель на южное побережье и жил там с ним целых четыре дня. Это были самые
кошмарные дни моей жизни. Отец нанял сыщиков из агентства Пинкертона, и они
обнаружили Джорджа. Ларри был спасен.
- И что дальше произошло с вашим мужем, я имею в виду вашего бывшего мужа?
- Нам пришлось убрать его с дороги. Чтобы избежать огласки - мой отец в те
дни был влиятельной фигурой, - Джорджа поместили в больницу штата. К
сожалению, он вышел оттуда меньше чем через год.
- Ваш муж был сумасшедшим?
- Я в этом ни капли не сомневаюсь. Конечно, он был безумен, преступно безумен.
Мужчина, способный похитить собственного трехлетнего сына, подобный тип... -
Голос резко оборвался.
Ее рука вновь метнулась к горлу, и пальцы с красными ногтями принялись
массировать и уминать дряблую плоть.
- А может быть, он просто хотел побыть с сыном?
- Если бы он действительно этого хотел, то, во-первых, вел бы жизнь,
подобающую приличному человеку... А он перед самым рождением Ларри шлялся к
женщинам. Джордж Лемпке всегда был подонком.
- Полагаю, вы знаете, что он учинил вчера?
- Знаю. Как только Ларри описал мне мертвеца, я сразу поняла, кто это. Джордж
приходил ко мне в ноябре. Он каким-то образом узнал наш адрес и заявился.
- А Ларри об этом знает?
- Разумеется, нет. Мы никогда не говорили с ним об отце. Когда Ларри был
ребенком, я объяснила ему ситуацию как могла. И с тех самых пор ни он, ни я ни разу
не возвращались к этой теме.
- И он не знает, что человек из морга - его отец?
- Я по крайней мере ему не говорила. Вы можете пообещать мне, что не раскроете
тайны?
- Быть может, ему лучше было бы узнать правду.
- Лучше? Зачем, зачем ворошить прошлое?
- Затем, что это его гложет, - сказал я. - Например, вчера он поведал мне о
своем отце все, что вы ему рассказывали. Думаю, что Ларри на уровне подсознания все
же узнал своего отца.
- Невозможно. В последний раз Ларри видел отца в трехлетнем возрасте.
- Дети, начиная годиков с двух, хорошо помнят свое прошлое.
- Но не Ларри. Детство он представляет весьма смутно. - Она в страшном
волнении наклонилась ко мне. - Мистер Кросс, если у вас есть хотя бы капля
сострадания к женщине, перенесшей поистине нечеловеческие страдания, вы не
раскроете правды моему сыну.
- Раскрою, если он меня об этом попросит.
- Нет! Если вы это сделаете, то ввергнете его в пучину безумия, доведете до
самоубийства. Мой мальчик очень восприимчив. Мне пришлось охранять и оберегать
его буквально от всего...
- Сколько ему лет?
- Тридцать четыре.
- Тогда он уже вышел из детского возраста, миссис Сайфель. Но если он до сих
пор не стал мужчиной, то, боюсь, ему уже им не стать.
- Он никогда не станет мужчиной...
- Конечно, если вы будете висеть у него над душой.
- Как вы смеете так со мной разговаривать!
- Это скверно, я знаю. Но в некоторых ситуациях доброта ни к чему не приводит.
По доброте можно человека и убить.
Ее темная, стройная фигура вырисовывалась на фоне окна.
- Теперь я в вашей власти. Тридцать пять лет назад я совершила однуединственную
ошибку и с тех пор нахожусь во власти зла. Предупреждаю: если вы
причините вред моему сыну, у меня найдутся могущественные заступники.
- Ну, вот и договорились. - Я встал и пошел к дверям. - А где Ларри сейчас?
- Понятия не имею. Ваша маленькая блондинистая... пришла сюда примерно с час
назад...
- Мисс Девон?
- Значит, вот как ее зовут!.. Она буквально силой вломилась в мой дом. И они
уехали вместе.
Я отыскал их в покойницкой. Ларри Сайфель стоял возле стола, на котором лежал
мертвец. Энн, обняв его за талию, была рядом. Когда они повернулись, я заметил на их
лицах потеки высыхающих слез. Сайфель выглядел тоньше и старше.
Энн оторвалась от него и подошла ко мне.
- Хов, ты знаешь, кто этот мужчина?
- Да. А Ларри?
- Я только что ему сказала. Днем я разговаривала с мистером Форестом и
сопоставила сведения из досье Лемпа с тем, что Ларри рассказывал о своем отце.
- И как он это воспринял?
- Не знаю. Жду вот... Но думаю, что он уже знал. Просто не воспринимал.
- И что мы сейчас будем делать?
- Сейчас - ничего. Пожалуйста, Хов.
Энн встревоженно заглянула мне в глаза, но не нашла в них ничего угрожающего.
Тогда она снова подошла к Ларри Сайфелю, который пристально вглядывался в
мертвое лицо, стараясь рассмотреть в нем следы минувшего.
Дача свидетельских показаний большому жюри заняла почти целое утро. Я сказал,
что не верю в виновность Фреда Майнера, но о рыжеволосой женщине не упомянул.
Ведь эти сведения я получил из вторых рук, поэтому решил подождать. Молли Фоон
должна была давать показания днем.
По линии, которую избрал для допроса окружной прокурор, и по замечаниям
присяжных я понял, что виновность Фреда Майнера ни у кого не вызывает сомнений.
Факт, что он умер страшной смертью, пытаясь ускользнуть от преследования, явился
для судей лишним доказательством этого. А так как я был ответственен за его
поведение, меня посчитали лицом заинтересованным. Это неудивительно.
Выйдя из зала заседаний, я увидел поджидавшего меня Сэма Дрессена. А также его
красный нос и слезящиеся от возбуждения глаза. За его спиной, на скамейке возле
стены, сидела Эми Майнер вместе с надзирательницей.
Дверь, шурша, закрылась за моей спиной. Сэм схватил меня за руку.
- Хов, она сбежала.
На мгновение мне показалось, что он говорит о Хелен:
- Кто?
- Молли Фоон. Я оставил ее здесь, под наблюдением миссис Йоханнесс,
примерно с час назад. - Его палец обвиняюще уперся в надзирательницу. -
Прокурор решил после миссис Майнер допросить Молли. Я буквально на одну
минуточку спустился в свой офис, а когда вернулся - ее уже не было.
- Это не моя вина, - проворчала надзирательница. - Мне поручено охранять
Эми. Больше никто ничего и ни о ком не говорил. Девушка попросила разрешения
спуститься в холл и вымыть руки. Я сказала - иди.
- А чем, по-вашему, она здесь занималась? - вопросил Сэм. - Дышала свежим
воздухом?
- Это не мое дело. Вы ведь меня не предупредили.
- Я тоже не пророк. - Он обернулся ко мне, и его глаза беспокойно забегали. -
Весь вчерашний день она была тише воды ниже травы. Откуда ж мне было знать, что
она только ищет удобного случая, чтобы дать деру.
- Не майся, разыщем. Если начнут капать на мозги - вали все на меня. Надо
было засадить ее, и вся недолга.
- Конечно, - злобно встряла Эми Майнер. - Почему бы целую страну не
упрятать за решетку, а? Это бы решило все ваши проблемы.
Я взглянул на нее. Хотя скорбь и напряжение еще читались во взгляде, все равно
она стала выглядеть намного спокойнее. Мышиного цвета волосы были гладко
зачесаны, а рот слегка тронут помадой. И я в первый раз подумал о том, что когда-то
она, по-видимому, была достаточно привлекательна.
- Как дела, миссис Майнер?
- Как и положено после уик-энда в вашей грязной тюряге.
- Она не грязная, - оскорбилась надзирательница.
- Хорошо, в негрязной. Я полюбила ее. Все было шикарно. Все. - Она
посмотрела мне в лицо своими тяжелыми карими глазами. - Вы видели Фреда перед
смертью?
- Видел.
- Он что-нибудь говорил обо мне?
Не говорил, но я решил соврать. У нее больше ничего не оставалось...
- Он передал, что любит вас.
- Что, правда?!
- Да.
- Любит меня?
- Именно так он и сказал.
- Почему? Не понимаю...
- Я тоже. Мне очень жаль...
Она понизила голос:
- Всем нам еще очень долго придется друг друга жалеть.
- Когда они собираются вас освободить?
- Сегодня. - Но свобода, похоже, не очень-то ее вдохновляла. - Прокурор
обещал отпустить меня после выступления перед большим жюри.
- Что вы намерены делать на свободе?
- Пока не знаю. Фреда похороню. Миссис Джонсон разрешила мне жить в
сторожке столько, сколько захочу. Но после всего происшедшего я вряд ли останусь в
этом городе.
Бейлиф распахнул дверь и сообщил надзирательнице:
- Жюри готово. Введите миссис Майнер.
Сэм подтолкнул меня под локоть.
- Пора двигать, как ты считаешь?
- И то верно. - Мы стали спускаться по лестнице. - Как она была одета в
момент побега?
- Так же, как и вчера: серое шерстяное платье, коричневое пальто. На голове
желтый шарфик из искусственного шелка: ей моя жена одолжила.
- Деньги у нее были?
- Понятия не имею. Вчера вечером в киношку ее водили, а сегодня она, вишь,
сбежала. Вот тебе и благодарность...
- Свяжись по радиотелефону с дорожным патрулем и городской полицией:
передай ее приметы. Не удивлюсь, услышав о том, что она ловит попутки в северном
направлении. Если, конечно, сама не увела машину.
- Думаю, у такой фигурки проблем с попутками не будет. А ты что
намереваешься делать?
- Отсидеться всласть. Мне до конца года хватит беготни, на которую я напоролся
в этот уик-энд. Если что-нибудь прояснится, брякни мне в офис.
- Сделаю.
Через улицу находился ресторан, где обычно обедали судейские. Я чувствовал
опустошение, и не физическое, а духовное. За последние два дня накопилось столько
впечатлений, что мне нужно было время, чтобы все это переварить. Мои чувства
находились в каком-то взвешенном состоянии, которое обычно предвещает резкий
спад.
Я ступил на тротуар под бой часов на здании суда. Четверть двенадцатого:
слишком поздно для утреннего кофе, слишком рано для ленча. С души будто камень
свалился. Ведь судейские ни за что не отстанут от меня, пока им не расскажу всю
историю с начала и до конца, а я пока не знал, какой версии буду придерживаться.
Я был недоволен своими показаниями большому жюри. У меня сложилась четкая
картина и последовательность, в которой происходили события. А значения их я все
еще не понимал.
Мне пришло в голову, что Молли могла понять и использовать то, что было
недоступно мне. Я толкнул дверь ресторана. Мрачный интерьер и тошнотворная вонь
прогорклого жира на сей раз не смогли повлиять на мой аппетит. Я сел на высокий
стул возле стойки и заказал кофе.
Зал был практически пуст, только в одной из кабинок сидела какая-то пара. Стоило
моим глазам попривыкнуть к полумраку, как я тотчас узнал их: Энн Девон и Ларри
Сайфель.
В то
...Закладка в соц.сетях
