Жанр: Детектив
Встретимся в морге
...ирмы: "Стюртевант и Сайфель". Стюртевант, удалившийся от бизнеса,
считался лучшим в городе адвокатом по делам, связанным с недвижимостью.
Приемная была устлана ковром винного цвета и обставлена мебелью с кожей
зеленовато-желтого цвета. Репродукции Руо смотрели со стен с трагической
покорностью. Но вот секретарша явно ни о чем не скорбела. Ее винно-красные глаза и
зеленовато-желтые волосы, казалось, были порождением этой комнаты.
- Миссис Сайфель пыталась дозвониться вам, мистер Сайфель. Трижды, -
произнесла она с сардонической ухмылкой.
- Что маме понадобилось на этот раз?
- Она сообщила, что вы обещали взять ее на вечеринку в пляжном клубе. Вам
необходимо заехать за ней в четыре тридцать.
- Если мама говорит, то, судя по всему, так оно и есть. - В его голосе
проскальзывали обиженные нотки. - Позвоните ей, Линда, хорошо? Скажите, что я
немного запоздаю.
- Вряд ли ей это понравится.
Он резко поднял руку и посмотрел на часы.
- Передайте, что я опоздаю минут на пятнадцать, не больше, Не понимаю, почему
она хочет выехать так рано.
- А можно мне после этого уйти, мистер Сайфель? Сегодня у меня свидание.
- Сегодня у меня свидание! - передразнил он ее с яростью.
Когда Сайфель отвернулся, она показала ему в спину язык, увидела, что я это
заметил, и заменила гримасу кошачьей улыбочкой. Я прошел в офис: ковер и кожа
здесь были благородного серого цвета, а панели на стенах - из серебристого дуба. Я
заметил, что законники в наше время неплохо оплачиваются. Сайфель хмыкнул,
сказав, что когда-то это действительно было так.
На стене над черным столом со стеклянным верхом нависла плохая картина
маслом, на которой была изображена красивая женщина в шляпке колпаком из давно
ушедших двадцатых. Я понял так, что миссис Сайфель и здесь не спускала глаз со
своего сына. Он раскрыл маленький бар, вделанный в кабинет, и вынул оттуда бутылку
скотча.
- Присоединитесь?
- Не сейчас, спасибо.
- А я выпью. - И ни к селу ни к городу добавил: - Хотя в дневное время я не
часто позволяю себе это. Но сегодня выдался особенный день... Утром - киднеппинг,
вечером - коктейль с мамой. Такое трудно выдержать без поддержки. Разумеется, я не
хочу сказать, что она плохая женщина, напротив.
Он до половины наполнил стакан виски и махнул им в сторону висящей на стене
картины.
- За тебя, мама-перемама, или как говорят в Африке - мать-перемать. Ты,
правда, язычница, зато классный боец.
Вся эта сцена вызывала чувство странной жалости. А самым странным было то, что
я испытывал жалость к Энн. Сайфель поставил виски на стол.
- А теперь найдем эту карточку, где бы она ни была. Том Свифт и Его
Рентгеновский Глаз. Продолжение Тома Свифта и Его Электронной МатериПерематери.
Он утомил меня. Его остроумие балансировало на грани отчаяния, и я уже сожалел
о реплике насчет раздвоения личности. Он продолжал разговаривать сам с собой о
прелестях дня и блестящих перспективах на вечер, пока его руки сами по себе рылись в
документах. Затем он грохнул металлическим ящиком стола и повернулся ко мне,
держа в руке карточку.
- Как я и предполагал, старина. Оказалась в бумагах по делу Майнера. У старого
Тома Свифта память что стальной капкан, и поэтому народ протоптал дорожку к его
дому.
- Поблагодарите его от моего имени.
Карточка была грязная и погнутая, словно ее предлагали и отдавали обратно
множество раз. На ней стояло:
"Детективное, бюро "Экме",
3489, Сансет-бульвар.
Мгновенное обслуживание, самые низкие расценки. Тел. ТА - 8-2181"
Сайфель сказал:
- Быть может, мне удастся припомнить его имя. Ну что, поможет вам эта штука?
- Вполне возможно. Не возражаете, если я воспользуюсь вашим телефоном для
междугороднего разговора?
- В любое другое время - ради Бога. Но сейчас я очень спешу.
- Это недолго.
Пока меня соединяли с такеровским номером, он в отчаянии бродил вокруг стола,
подобно птице со связанными крыльями. На другом конце провода аппарат прозвонил
раз двадцать.
- Абонент не отвечает, - сказал оператор на линии. - Соединить вас через
полчаса, сэр?
- Не беспокойтесь.
Сайфель проводил меня. Когда мы подошли к лифту, стальная дверь откатилась
вбок и из него вышла женщина. С первого взгляда могло показаться, что портрет,
висящий в офисе Сайфеля, ожил и покинул свое место. Темная, похожая на орлиную,
голова, видимо, не менялась в течение тридцати, а может быть, и сорока лет, а тело, на
котором она покоилась, осталось таким же подтянутым и стройным, как у девушки.
Посмотрев внимательнее, я заметил под челюстью отвисшие складки кожи, а
вокруг рта и в глубине темных глаз - отметки прожитых лет и накопленного опыта.
Пальцы с перстнями вцепились в рукав пиджака Сайфеля и стали яростно его трясти.
- Почему, черт побери, ты задержался, Лоренс?
- Уже иду, мама. Это мистер Кросс.
Она проигнорировала мое присутствие. Ее глаза впились в лицо сына, как две
мокрые черные пиявки.
- Подло и эгоистично с твоей стороны заставлять меня ждать. Я бы не стала
посвящать тебе всю свою жизнь, если бы знала, что по любой прихоти ты будешь
отшвыривать меня со своей дороги как ненужную вещь.
- Извини, мама.
- Разумеется, ты должен чувствовать свою вину. По твоей милости мне пришлось
Трястись в автобусе.
- Ты могла взять такси.
- Я не могу себе позволить разъезжать на такси каждый день. Разумеется, ты
никогда не задумывался о тех жертвах, на которые мне пришлось пойти, но добиться
твоей практики у мистера Стюртеванта стоило огромных денег.
- Я понимаю. - Выглядел он жалко: весь как-то съежился и снова стал помальчишески
неловким. - Мама, быть может, мы закончим препираться? Сейчас я
готов отвезти тебя куда угодно.
Она произнесла, нацепив на лицо выражение ледяной скуки:
- Можешь заканчивать свои дела, Лоренс. Я больше не тороплюсь. У меня пропал
интерес к этой вечеринке. К тому же, кажется, скоро у меня заболит голова.
- Но, мама, не надо так, пожалуйста.
Он неуклюже потянулся, нащупывая ее руку. Она надменно отвернулась и, злобно
стуча каблуками, отошла к окну. Я вошел в лифт. Перед тем как двери закрылись, я
взглянул в его лицо и увидел, что оно смялось и покрылось морщинами, будто по нему
прошлись остренькие каблучки.
Глава 13
Сэм Дрессен, следователь из отдела шерифа, сидел в своей комнатке в здании суда.
Лейтенант Клит считался наиболее работоспособным из офицеров, но от его вида меня
уже тошнило. Сэм сидел, покусывая заусеницу, и глаза у него были грустныегрустные.
Его седоватая шевелюра вихрилась завитушками и торчала в разные
стороны, словно островок прошлогоднего чертополоха.
Тяжко вздохнув, он стал медленно поднимать глаза, пока они не уперлись в мое
лицо.
- Привет, Хов. Двадцать против двух, ты притащился, чтобы поведать мне о том,
какой я олух. На сегодняшний день в нашей стране в любой конторе, каким-либо
образом связанной с законом, нет занятия увлекательнее, чем выяснение того, где Сэм
Дрессен в очередной раз лопухнулся. Поначалу мне это преподнес самолично шеф,
потом федрила, этот чертов...
- Обожди минутку, Сэм. Как-никак, а ведь это мое самое любимое учреждение.
Так в чем проблема?
- Проблема с работой. Какие еще могут быть проблемы?!
- Проблемы с женщинами, например.
- Ну, это не в моем возрасте, парень. До пенсии мне осталось каких-то полтора
года, и теперь вся эта кодла старается оттеснить меня от кровного куска пирога. Все,
начиная с Эдгара Гувена и заканчивая моим шефом, выходят на демонстрации с
лозунгами: "Не давать ему пенсию - нет!" Ты знал об этом, Хов?
- Тебя приятно слушать.
- Шеф был когда-то моим приятелем, но и он переменился. С того самого
времени, как прошел этот сраный курс в этой сраной фэбээровской школе, он стал
таким фу-ты-надутым, что его просто не узнать. Как ты думаешь, что он выдал
сегодня? Сказал, что, если я не подлатаю свою технику съемки отпечатков пальцев, он
уволит меня к чертовой матери. "Старикан безуспешно пытался приладить свои
пальцы". Это мне-то сказать такое! Восемнадцать, девятнадцатый год работы пошел в
департаменте. Они, наверное, думают, что с таким жалованьем можно уходить на
пенсию.
- Сэм, это что, пинок в зад по поводу февральского дела?
Его желтые зубы прикусили заусеницу.
- Ты тоже прослышал об этом, да?
- Знаю, что они не могут разобраться с отпечатками, которые ты снял с
раздавленного парня.
- Точно, швырнули мне их обратно в физиономию, сказали, что отпечатки
смазаны и что установить по ним личность невозможно.
- А это действительно так?
- Может, и так, они-то в своем деле мастера. - Он взглянул на меня уголком
изукрашенного прожилками глаза, чтобы убедиться, как я реагирую. - Хов, ты ведь
даже представить себе не можешь, в каких условиях приходится работать. Трупное
окоченение оставляет свое клеймо, но его черта с два увидишь невооруженным глазом.
Вот я и оплошал, такие дела. Любой может облапошиться. Я ведь тоже человек. И нет
особых причин писать это сраное письмо моему шефу. Какая разница, кем был тот
парень. Умер - и все.
- Теперь, похоже, имеет значение, кем он был, Сэм. Я намереваюсь подать запрос
на эксгумацию.
- В связи с утренним убийством? Думаешь, между ними есть какая-то связь?
- Таково мое предположение.
- Ну, тогда можешь не надеяться, что мне что-нибудь известно. Я пошел глянуть
на новый трупешник, но в морге было не протолкнуться из-за федрил. Они меня и
близко-то не подпустили, сказали, что сами снимут отпечатки и сделают, что
необходимо. Как тебе это нравится, Хов?
Так как в последнее время Сэм работал все хуже и хуже, мне это понравилось. С
другой стороны, он был моим старинным приятелем. И весьма полезным. Поэтому я
издал горлом некий сочувственный звук.
Его это не утешило.
- Так что шеф наорал на меня. Из-за этого дела, кричит, наша контора потеряла
лицо! Я ему говорю: будь у меня подобная физия, не жалко было бы потерять...
- Так прямо и сказал?
- Ну, не вслух, конечно. Так, под нос. Если бы он это услышал, я бы здесь уже не
сидел. Мне, знаешь, надо до пенсии живым добраться. Но чего-то не верится, что оно
так и будет. - Он вздохнул как старая лошадь. - Чем же я могу тебе помочь, Хов? Ты
ведь никогда не придешь просто так потрепаться, тебе обязательно что-нибудь нужно
узнать.
- У меня кое-что есть для тебя. - Я достал из бумажника визитку и положил ее
на стол прямо под его меланхольный нос. - Это принадлежало тому парню из морга.
В феврале он отдал ее Ларри Сайфелю. - Я вкратце изложил события. - Покажи ее
шерифу. Это несколько, поправит лицо вашей конторы. И скажи ему, чтобы взял у
Сайфеля показания. Ты ведь знаешь Сайфеля?
- Еще бы. Один из тех, - добавил он несколько туманно. - Есть две породы
молодых прощелыг. Этот из тех, кто ни в грош не ставит старших. Запросто может
выставить старика на посмешище, только бы угодить своей заднице. Не то что ты, Хов,
- запоздало добавил он.
- У тебя что, были нелады с Сайфелем?
- Мне он ничего страшного сделать не может. Но всю последнюю неделю
прохода не давал с трупом по делу Майнера. Я бы хотел, чтобы никакого "дела
Майнера" вообще не существовало.
- Боюсь, что с сегодняшнего дня ты будешь слышать о нем еще чаще. Так чего он
добивался?
- Информации. Я объяснил, что никакой новой информации по этому делу у меня
нет. Но он почему-то вбил себе в голову, что есть. Чушь! У меня и других забот полно.
Неужели я должен думать все время об одном деле?! Например, эта вооруженная
банда, которую мы сцапали во вторник. На них поступили запросы из шести штатов, из
четырнадцати полицейских комиссариатов! Я по уши увяз в переписке. - Он
выхватил из кипы бумаг целую пригорошню и грохнул ею об стол.
- Забудь об этом на время, Сэм. Так какая информация у тебя есть?
- Да ничего нового. Я раскрутил единственную оставшуюся улику. Но и этот след
никуда не привел. Последняя приличная улика - метка химчистки на костюме
мертвеца.
- А метка портного?
- Она была спорота. Знаешь почему? Костюм оказался ворованным. Это мне
удалось установить.
- Продолжай.
- Химчистка находится в Вествуде. Новое дело, независимое, начато в прошлом
году. Не так-то легко было выйти на их след. Отделение пропавших без вести даже не
успело занести эту химчистку в свою картотеку. Ну, в общем, как бы то ни было, у
меня появилась возможность отправиться в среду в Эл-Эй. Нужно было кое-что
передать Рэю Пинкеру. В химчистке мне дали фамилию и адрес тех людей, у которых
этот костюм был украден. В тот момент я, конечно, не знал, что костюм ворованный.
Думал, ура, еще следок появился!
Я начал закипать. День подходил к концу, и терпение мое истощалось.
- Так что обнаружилось, Сэм? Ты допросил людей, у которых стянули этот
костюм?
- Я хотел, но... Их не оказалось дома. Из химчистки я позвонил им и поговорил со
служанкой. Описал костюм. Она сказала, что его украли вместе с другим барахлом
месяца четыре назад. Выходит так, что этот парень оказался еще и грабителем. В этом
случае становится понятно, что он делал на Риджкрест-роуд в ту ночь: присматривал
дом для очередной кражи. Наскочив на него, Майнер тем самым сделал кому-то
большое одолжение.
- Давай фимилию и адрес.
- Какую еще фамилию? Я же тебе только что сказал, что это мертвый конец.
- Тех людей, у которых костюм был украден. Я съезжу в Вествуд и поговорю с
ними.
- К чему тебе это? Они же не знакомы с грабителем!
- Любая зацепка все же лучше, чем ее отсутствие. Давай-ка сюда адрес, Сэм.
- Да бога ради, если тебе не терпится забить себе мозги этой чепухой. - Он
пошарил в выдвинутом ящике стола и вытащил бланк химчистки, на котором
карандашом было нацарапано:
"Дж. Томас Ричардс,
8 Джанкал Плэйс,
Вествуд"
- Ты их хотя бы предупреди, что едешь, - сказал Сэм. - Обидно будет переть
такой конец зазря, а они, видать, шустряки.
- Хорошо, так и сделаю. И еще одно.
- О Господи, еще не все? - Его рот ощерился в улыбке. - Хочешь, чтобы я
выскочил из собственной рубашки?
Я притворился, что не понял подкола. Для старика это был трудный день.
- Шериф затанцует на задних лапках, когда ты покажешь ему визитку. Только
сделай это прямо сейчас.
- Как только избавлюсь от тебя, Хов.
- Это будет несложно. Просто мне нужны фотографии, которые ты сделал с трупа
по делу Майнера.
- Но ведь ты знаешь, что их нельзя выносить отсюда.
- Обещаю вернуть.
- Думаешь, что сможешь установить его личность?
- Хочу попробовать. Если получится, ты будешь первым, кто об этом узнает.
- Полагаюсь на тебя, Хов. Не уверен, что у тебя получится этот вариант, если,
конечно, ты не знаешь чего-нибудь такого, о чем не известно мне. - Его морщинистая
улыбка походила на затянувшийся шрам, который причинял ему массу неудобств.
Было время, когда Сэм претендовал на место шерифа.
- Можешь успокоиться. Ничего я не знаю. А теперь давай фотографии.
Он открыл стоящий у стены металлический шкафчик и принялся шарить на полках.
Луч света почти горизонтально пробился через высокое, забранное решеткой окно. В
сумрачном неверном свете его профиль казался темным, угловатым и походил на
вырубленную в камне и изъеденную дождями маску.
- Не беспокойся, Сэм, - сказал я тихо. - Ты заработаешь свою пенсию.
Он нашел конверт и высыпал содержимое на стол. Я впервые увидел февральского
мертвеца. По-видимому, он был моложе и выглядел импозантнее, чем тот, что лежал
сейчас в морге, но это было до того, как машина Майнера раздавила ему лицо. Оно
было страшно покорежено: челюсть вывихнута, нос вдавлен внутрь, щеки и лоб
ободраны до мяса, одного глаза не было. Единственной чертой, по которой его хоть
как-то можно было опознать, являлись шикарные светлые волнистые волосы, плотно
закрывавшие изрезанный стеклом лоб.
- Ударом разбило противотуманный фонарь, - говорил Сэм. - Его переехало
обоими колесами. Вдавило грудную клетку внутрь, череп раздавило как орех, осколки
стекла вмазало в лицо.
- Блондин?
- Так точно. Серо-голубые глаза. Размер пять - девять, рост - один -
шестьдесят; возраст - двадцать девять - тридцать. Судя по воссозданному портрету,
он был симпатичным пареньком.
- Какие-нибудь особые приметы?
- Только это. - Он поднял увеличенную фотографию с надписью: "Левая рука".
На предплечье была нанесена татуировка "гавайская танцовщица в юбке" и слово
"Апоха". - Похоже, он служил во флоте. Жалко, что у него не был вытатуирован
личный номер.
Сэм закрыл конверт и заклеил клапан липкой лентой. Это заняло какое-то время,
потому что его руки дрожали.
- Все в порядке, Сэм?
- В порядке. Я-то в порядке. Просто мне становится дурно от одного вида
мертвяков. Даже на фотографиях. Я прекрасно знаю, Хов, что напортил в феврале с
отпечатками пальцев. Это было ужасно. Я с огромным трудом заставил себя
прикоснуться к нему. Невыносимо для такого старика, как я, видеть молодое здоровое
тело, разбитое в куски. От подобных зрелищ в голову приходят дурные мысли. Меня
они теперь посещают довольно часто. - Его огромная костлявая ручища в отчаянии
вцепилась в мою. - Я теряю хватку, да, Хов?
- Все мы боимся смерти, - ответил я. - Это нормально.
- Не произноси ты, ради Бога, это слово, не могу его слышать. Я видел так много
на своем веку. А теперь думаю только о том, что в один прекрасный день этим "кемто"
окажется Сэм Дрессен.
- Патологические мыслишки, - сказал я весело и направился к выходу. Но они
словно прилипли к моей машине и окутывали ее подобно черному крепу на всем пути
до Лос-Анджелеса. Я ехал с таким чувством, словно за мной на мотоцикле гналась
сама смерть.
Детективное агентство "Экме" находилось на втором этаже оштукатуренного
здания, прямо над ломбардом. На противоположной стороне улицы я обнаружил
местечко для стоянки и пробрался сквозь вечерний поток автомобилей. Казалось, они
стараются избежать какой-то напасти, поджидающей с одной и другой стороны
бульвара. Фары горели, будто индейские сигнальные костры на склонах холмов.
Я поднялся на второй этаж и обнаружил, как и ожидал, что в помещениях
компании "Экме" тихо и пусто. В коридоре оказалась пахнущая застарелым сигарным
дымом телефонная будка. Застекленная крыша прямо над ней отфильтровала пыльный
серый свет. Я зашел в будку и набрал номер Дж. Томаса Ричардса в Вествуде.
Служанка сообщила мне, что мистер и миссис Ричарде в это время берут уроки гольфа
и что их, таким образом, нет дома. Если что-то срочное, то я могу позвонить в клуб
"Бель Эйр". Да, разумеется, они возвратятся домой к обеду.
Телефонный справочник, прикованный к стене будки, разъяснил мне, что у
детективного агентства "Экме" существует альтернативный номер телефона. Я набрал
его и услышал резкий и торопливый мужской голос.
- Бурк слушает. Это ты, Кэрол?
- Меня зовут Ховард Кросс, я офицер по условному осуждению в ПасификПойнте...
- Я вас знаю?
- Похоже, что скоро узнаете. У нас убийство и похищение ребенка...
- Это не для меня, большое вам спасибо. Такие дела я оставляю для полиции. Как
вы сказали, офицер по условному осуждению?
- Не перебивайте меня! Вы владелец агентства "Экме"?
- Это агентство владеет мной, - ответил он, - до кровавых соплей.
- В деле замешан один из ваших сотрудников.
- Симми? Случаем не Симми Тэчер?
- Мы не знаем его имени.
- Он что, не хочет говорить?
- Скорее не может. Последние восемь часов он очень мертвый. Бурк замолчал
примерно секунд на пять. Где-то за стеной, быть может, в агентстве "Экме" зазвонил
телефон: далекий, одинокий звук.
- А почему вы решили, что он работает, э-э, работал на меня?
- Потому, что у него оказалась ваша визитка.
- Опишите его.
- Большой, старый человек, рост около шести футов, далеко за пятьдесят, лысый,
носил коричневый паричок.
В трубке очередное долгое молчание.
- Вы знаете такого, Бурк?
- Знаю, - утомленно произнес он. - Что с ним случилось?
- Убит.
- Понятно.
- Кто это?
- Зовут Арт Лемп. Работал на меня в прошлом году. Я его уволил.
- Мне нужна о нем вся информация, какая у вас есть. Где мы можем встретиться?
- Сейчас? - спросил он с некоторой тревогой. - Понимаете, я жду звонка от
жены и не могу...
Я охладил его.
- Слушайте. Этим утром ваш бывший служащий похитил четырехлетнего
мальчишку. Лемп мертв. Про мальчика до сих пор ни слуху ни духу. И вы у нас
единственная зацепка.
- Понял. Хорошо. Может, она и не позвонит вовсе. Где вы находитесь?
- Возле вашего офиса, в телефонной будке.
- Мой дом в трех кварталах. Через пять минут буду.
Я как раз докуривал сигарету, когда он поднялся на этаж: мужчина примерно моего
возраста, широкоплечий, коротконогий, с пустыми, подозрительными голливудскими
глазками, укрепленными на встревоженном лице будто с помощью подшипников. Пока
мы обменивались небрежным рукопожатием, его глаза обшарили меня сверху донизу,
определяя рост, возраст, вес, примерный заработок и коэффициент умственных
способностей. Вместо воздуха он выдыхал "мартини".
Бурк вонзил маленький медный ключик в дверь офиса.
- Я не заставил вас ждать? Можно мне взглянуть на ваше удостоверение?
- С собой у меня нет, но если хотите, брякните шерифу в Пасифик-Пойнт. Вполне
возможно, что он уже пытался до вас дозвониться.
Он зажег свет, и неуклюжие тени, обозначившие конторскую мебель, канапе,
тростниковые стулья и пепельницу, мгновенно обрели цвет и форму.
- Чего так волноваться, - произнес он с наигранной легкостью. - У вас честное
лицо. Как, вы сказали, ваше имя?
- Ховард Кросс.
- Добро пожаловать в Святилище, Ховард. Сделаю для вас, что в моих силах.
Шутка.
Я зашел за ним в офис, обшитый дубовой фанерой. Он уселся на край стола и
принялся покачивать очень блестящим ботинком.
- Если честно, Ховард, это для меня удар. У меня за последнее время их целая
серия. Жена в третий раз ушла. Попытался было уговорить ее вернуться. На
сегодняшний вечер у нас запланирована окончательная разборка. Не кажется ли вам,
Ховард, что в этом есть ирония судьбы? Человек, по роду своей службы занятый
сбором информации для разводов, из кожи вон лезет, чтобы удержать возле себя
весьма несимпатичную блондинку. Конечно, вы можете сказать: да брось ты ее!
Только она нужна мне, вот и все.
- Хватит языком молотить, Бурк. Меня интересуете не вы, а Лемп.
- Извините, - проговорил он, набычившись. - Что там случилось со стариной
Артом? Пиф-паф? Я всегда ему говорил: в один прекрасный день тебя застрелят.
- Заколот пешней. Сегодня примерно в одиннадцать пятнадцать прямо в своей
машине, и заодно его освободили от выкупных денег. Он получил их в одиннадцать
утра.
- И какой выкуп?
- Пятьдесят тысяч.
Бурк прищурил глаза и зажал губу между большим и указательным пальцами. Он
походил на голодную барракуду, надевшую галстук "бабочкой".
- Старина Арт попытался выскочить из грязи в князи? Но киднеппинг ему не
потянуть. Класс не тот. В конце концов он получил его в шею.
- В шею?
- Прошу прощения за слэнг, - сказал Бурк. - Только не говорите мне, что
пешню воткнули именно туда!
- Именно туда.
- Вот язык распустил! Но вы заблуждаетесь, если считаете, что я об этом знал.
Арта Лемпа я не видел уже месяцев шесть, уволил его в декабре. Если уж быть до
конца откровенным - спустил с лестницы.
- Почему?
- Подобная необходимость долго вызревала и под конец прорвалась наружу. Я бы
сам ни за что его не нанял. Просто сделал одолжение приятелю.
- Какому приятелю?
Барракуда стрельнула глазками.
- А не забираемся ли мы чересчур в дебри, а, Ховард?
- Не думаю. Лемп в этом деле был не один. Я пытаюсь нащупать его контакты.
- Да, дело серьезное. Вообще это был не то чтобы приятель. Просто
симпампушечка-блондиночка, Молли Фоон, по крайней мере, под этим именем она
известна мне. Эта дама в прошлом оказала мне парочку любезностей. А потом как бы
невзначай поведала об этом козлище с полицейским прошлым. Я и поддался, дал ему
работу.
- Когда это было?
- В октябре, в начале октября. Двух месяцев хватило, чтобы он встал мне поперек
горла. Да ему бы и этого времени не продержаться, если в Кэрол не шалабахнула меня
по башке. В ноябре она второй раз от меня ушла. Но что мне, черт побери, делать,
когда по роду занятий приходится иметь дело с бабами?! Объяснял же ей, что моя
профессия типа докторской, но она и слушать не стала. Но я ни разу не перепихнулся,
- он громко щелкнул пальцами, - ни с Молли Фоон, ни с какой другой.
- Как бы мне отыскать Молли Фоон?
Его лицо изобразило неподдельную озабоченность моим здоровьем.
- Буду с вами откровенен, Ховард.
- Не надо так напрягаться. - Я всегда с подозрением относился к людям,
выставляющим напоказ свою честность.
Перегнувшись вперед, Бурк сердечно потрепал меня по плечу и улыбнулся.
- С вами я чувствую себя совершенно спокойным, и не поймите меня
неправильно. В этом году я не виделся с Молли. С нею и с Лемпом мы расстались в
одно время и по одной и той же причине. Я вам даже расскажу по какой. - Он
огляделся, видимо обалдев от собственного великодушия. - Они использовали
информацию, которую Лемп получал, работая на меня, чтобы затем играть на стороне
в свою собственную игру.
- Шантаж?
- Именно. Тут у нас чертова уйма ревнивых жен. - Он фыркнул с отвращением,
словно женские чувства ядом осели в атмосфере кабинета. - Большинству вообще
нечему ревновать. Моя работа состоит в том, чтобы их успокаивать. Арту Лемпу было
поручено заниматься двумя-тремя подобными делами. Он же разыграл все наоборот,
чтобы обеим сторонам причинить максимум беспокойства - по-своему
интерпретировал шантаж. О двух случаях я знаю точно. Он компрометировал мужей,
подсовывая им Молли Фоон; один раз в машине, второй - в гостиничном номере. А
его приятель, фотограф, делал снимки. Один из этих бедняг купил фотографии у
Лемпа. А что остается, когда у вас жена - мегера. А вот второй пришел ко мне. В
этот-то день я и скинул Лемпа с лестницы. - Воспоминание улыбкой искривило
уголки его губ. - Потом позвонил Молли и выдал ей все, что о ней думаю в три этажа,
и с тех пор она тоже испарилась. То, что я послал этих двоих в туманную даль,
оказалось не так уж скверно. По крайней мере, для бизнеса.
- А где жила Молли в декабре?
- Не зн
...Закладка в соц.сетях
