Жанр: Детектив
Омут
... я хочу знать правду, если только она не
причиняет слишком большую боль. И я просто, признаться, побаиваюсь
немного человека, который очень сильно заботится о правде. Вас ведь
действительно заботит, виновен Ривис или нет...
- А разве это не волнует Надсона и оставшуюся у него совесть?
- Не знаю. Происходит вообще слишком много такого, чего я не
понимаю. ("Это нас объединяет", - подумал я.) Например, мой
уважаемый супруг удалился к себе и отказывается попадаться кому бы
то ни было на глаза. Он утверждает, что проведет остаток жизни в
своей комнате, как Марсель Пруст. - Ненависть мелькнула в глазах
Мод, глазах цвета морской волны. И тут же исчезла, как плавник
акулы в морских волнах.
Я загасил свою сигарету, вкус которой (на пустой-то желудок)
был слишком острым.
- Этот Марсель... как его там, он ваш друг?
- Теперь вы снова собираетесь ломать комедию?
- У вас дома, по-моему, такая мода. Вы определенно желаете
вести беседу о каких-то абстракциях вроде правды и справедливости.
Но не сообщили мне ни одного факта, который мог бы мне помочь
выяснить, кто написал письмо или кто убил вашу свекровь.
- Ах, письмо... Мы снова вернулись к письму.
- Миссис Слокум, - сказал я, - письмо писалось не обо мне. Оно
писалось о вас. Вы наняли меня, чтобы я выяснил, кто его написал,
помните?
- С того времени случилось столько всего... Теперь все это
кажется не важным.
- Теперь, когда она мертва?
- Да, - холодно ответила Мод. - Теперь, когда она мертва.
- А не приходило ли вам на ум, что автор письма и убийца могут
быть одним и тем же лицом?
- Нет. Я не вижу тут никакой связи.
- И я тоже не вижу. Если бы со мной сотрудничали, я смог бы ее
разглядеть. То есть: если вы рассказали бы мне все, что знаете об
отношениях между людьми в этом доме.
Она пожала плечами с усталой покорностью.
- Я не могу, как Кэти, требовать для себя освобождения от
ответов на вопросы под предлогом крайней молодости. Но я очень
устала. Что вы хотите знать?
- Как давно вы знаете Надсона и насколько хорошо?
Она смерила меня еще одним своим долгим, "зондирующим" взглядом
(я уже успел к ним приноровиться).
- Год. Последний год. Или около того, и вовсе не так близко.
- Вчера вы упомянули о подруге по имени Милдред Флеминг.
Возможно, она расскажет мне другую историю вашего знакомства.
Она холодно заметила:
- Думаю, вы несколько нарушаете приличия, мистер Арчер.
- Очень хорошо, мэм, будем впредь играть по джентльменским
правилам. Оба, мэм!
- Ладно, я скажу вам кое-что... Я знаю Уолтера Килборна. Честно
говоря, я видела его сегодня.
В холле послышались тяжелые шаги Надсона, его покатые плечи и
мощный торс загородили дверной проем.
- Я наконец выгнал шерифа из постели. Он встретится с нами.
- С вами, - поправил я. - Не со мной. Миссис Слокум была сейчас
настолько любезна, что предложила мне еще бокал, а он мне крайне
необходим. Утром я представлю шерифу заявление. Возьмите с собой
паренька. Его зовут Массельман, Бад Массельман, он в моей машине и
теперь скорее всего спит. Вы еще можете обнаружить четкие следы в
том месте, где грузовик развертывался, чтобы перегородить дорогу.
- Огромное спасибо за великолепное предложение.
В его тоне прозвучала ирония, но, мне кажется, он остался
доволен, что я не поеду с ним. Они с шерифом смогут тогда побродить
вокруг места преступления, подобрать останки, отвезти их в город и -
ничего иного не делать.
- Посмотрите, чтобы у мальчика было где выспаться, хорошо? И
передайте ему от меня вот это, я ему остался должен.
Надсон взял у меня десятидолларовую бумажку.
- О'кей, Арчер. Спокойной ночи, миссис Слокум. Я ценю ваше
сотрудничество.
- Я тоже, Ральф.
"Давние любовники, - снова подумал я, - играют с двойной
осмотрительностью, в паре".
Надсон ушел. Мы снова остались вдвоем. Мод Слокум поднялась с
дивана, взяла мой пустой бокал.
- Вы действительно хотите что-нибудь выпить?
- Немного, пожалуйста. И с водой.
- И я составлю вам компанию. Без воды.
Она налила из графина виски, в два пальца мне и в четыре себе.
Выпила свой виски залпом.
- Чего я действительно хочу, так это информации о Килборне, -
сказал я, медленно потягивая содержимое своего бокала.
- Несчастный искатель правды, - неожиданно произнесла она,
совсем не по правилам джентльменской игры. Тяжело и небрежно она
опустилась на диван рядом со мной. - Я ничего не знаю об Уолтере
Килборне, я имею в виду - ничего, что могло бы говорить против него.
- Это разъяснение уникальное, я полагаю. Где видели вы его
сегодня вечером?
- В ресторане "Бодвок", в Куинто. Я думала, что Кэти
заслуживает... чего-то отвлекающего от мрачного дня, который она
провела с полицией и... с отцом. Ну, я и повезла ее в Куинто
пообедать. И увидела в ресторане Уолтера Килборна. Он был вместе с
белокурым юным созданием, очень милым...
- Со своей женой. Вы с ним ни о чем не разговаривали?
- Нет. Он не узнал меня, а я никогда ему не симпатизировала. Я
спросила старшего официанта, откуда он здесь. Очевидно, его яхта
стоит в гавани.
Это было то, что мне нужно. Усталость высосала из моего тела
энергию и перешла в наступление на мою волю. Но оставались еще
вопросы, которые мне нужно было задать.
- А как получилось, что вы его знаете?
- Года два назад он хотел заключить деловое соглашение с моей
свекровью, взять на пробу нефть на ее ранчо. Это было, когда
открыли месторождение нефти по другую сторону долины, эту сторону
еще не трогали. Целая компания мужчин прибыла сюда вместе с
Килборном и провела несколько недель на нашей территории, вырывая
ямы и ставя взрывчатые заряды и приборы... Я забыла техническое название...
- Сейсмограф?
- Сейсмограф. Они нашли тогда, что нефть очень хорошая, но
сделки не получилось. Мама, - губы Мод, округлившись, выпустили изо
рта это слово так, будто у того был какой-то странный и неприятный
привкус, - мама решила, что нефтяные вышки заслонят ей изысканный
вид. И разорвала с Килборном все связи. Конечно, здесь сыграло роль
и другое: ей не понравился мужчина, не думаю, чтобы она отнеслась к
нему с доверием... Так мы и продолжали жить в благородной бедности.
- А другие компании?
- Она вообще не захотела сдавать участок кому бы то ни было. Но
первый отказ был дан Килборну.
Рука Мод слепо потянулась за сигаретой. Я достал одну из
портсигара, вложил ее между пальцев Мод. Она курила бестолково, как
ребенок, - видно, виски вместе с усталостью тяжело действовали на
нервную систему.
Я задал ей главный вопрос, который причинил бы ей боль, будь
она трезвой и собранной, и внимательно глядел в лицо, ожидая, какой
он произведет эффект:
- А вы не хотели жить дольше в благородной бедности, не правда
ли? Вы и ваш муж связались бы с Килборном. Так? Не это ли причина,
почему он сейчас заперся наверху?
- Это не приходило мне в голову, - неуверенно сказала Мод. -
Хотя... Знаете, именно это мы и сделаем. Я должна поговорить об
этом с Джеймсом.
Она закрыла глаза.
Я пожелал Мод спокойной ночи и оставил ее.
Глава 18
Нижний этаж дома тускло освещало бра, висевшее в холле между
входной дверью и дверью на кухню. Полутемно было под лестницей,
ведущей в верхние комнаты. В этом "алькове" на низком столике рядом
с телефонным аппаратом я увидел справочник абонентов из Куинто и
Нопэл-Велли. Открыл его на букве "Ф". В справочнике значился только
один Фрэнкс - Симеон Дж., проживающий на Тэннер-тэррас, 467. Я
набрал его номер. На другом конце провода один за другим прозвучало
шесть гудков. Затем - резкий, грубый голос:
- Говорит Фрэнкс. Это с участка?
Мне было, что сказать этому Фрэнксу, но я сдержался.
- Алло, алло, - повторил он, - Фрэнкс слушает.
Я повесил трубку.
Тут до меня донесся легкий шорох, кто-то спускался по лестнице
над моей головой - звук усиливался самой лестницей. Лицо, бледное,
как луна, на фоне облака волос, возникло над перилами.
- Кто здесь?
- Это Арчер. - Я вышел из-под лестницы, чтобы девушка могла
меня видеть. - Ты еще не в постели, Кэти?
- Я боюсь закрыть глаза. Закрою - и предо мной сразу встает
лицо бабушки. - Кэти обеими руками схватилась за дубовые перила. -
А что вы делаете?
- Звоню по телефону. Теперь уже закончил.
- Я слышала, как перед вами звонил мистер Надсон. Это правда,
что Пэт мертв?
- Да... Он тебе нравился?
- Иногда... Иногда он был довольно мил. Он был очень веселым
человеком. Учил меня танцевать... Только не рассказывайте об этом
папе, ладно? Ведь не он убил бабушку, правда?
- Не знаю. Я так не думаю.
- Я тоже. - Она словно украдкой заглянула в глубину холла,
задавленного тенями. - Где все остальные?
- Надсон ушел. Твоя мама в гостиной. Она там заснула, наверное.
Кэти поглубже запрятала руки в мягкие складки халата.
- Во всяком случае, я рада, что он ушел.
- Мне тоже надо сейчас идти... С тобой будет все в порядке?
- Да, со мной будет все в порядке. - Кэти сошла вниз, ее ладони
скользнули по перилам. - Я разбужу маму и отправлю ее спать в
постель, так будет лучше.
- Вожможно, так будет лучше.
Она проводила меня до двери.
- Спокойной ночи, мистер Арчер. Прошу прощения, что была с вами
груба прошлой ночью. У меня тогда было такое чувство, будто что-то
должно случиться. Знаете, я могу предчувствовать, - по крайней
мере, так мне говорят. Я вроде собаки, которая воет на луну, когда
в воздухе пахнет бедой.
- Но прошлым вечером ты не видела Ривиса...
- Нет. Я боялась, что он может прийти... ненавижу всякие
сцены... но он не пришел. - Палец Кэти начертил крест на
задрапированной в шелк груди. - Пересеки мое сердце и надейся на
смерть! - Она засмеялась внезапно, какая-то напряженная веселость
появилась на лице: - Ужасные слова: "надейся на смерть", не правда
ли?
Я сказал:
- Спокойной ночи, Кэти.
Номер 467 по Тэннер-тэррас... Он представлял собой белый
одноэтажный летний дом с верандой в одном из наиболее дешевых
районов и был окружен дюжиной таких же домов. У всех - покосившиеся
крыши, никуда не годные оконные ставни, а пространство между
жилищами устилали какие-то жалкие растения, топтать которые было
право не жалко.
У сержанта Фрэнкса горел свет. Он просачивался из-за жалюзи и
разбрызгивался по нерукотворной лужайке.
Я проехал мимо сержантского дома, развернул машину на первом
перекрестке и остановился в футах ста.
Фрэнкс был полицейским. На своей собственной территории он мог
мне доставить некоторые неприятности, а я совсем не был к ним
расположен. Я выключил мотор, погасил освещение и откинулся на
сиденье, как бы собираясь слегка вздремнуть, но при этом держать
ситуацию под контролем. Приближающийся звук мотора вскоре пробудил
меня, и мгновение спустя на улицу вырвалась широкая полоса света от
передних фар чужой машины. Полоса метнулась в сторону, выпрямилась
и замерла напротив дома Фрэнкса. Я увидел три голубые лампочки,
какие обычно бывают на такси. Из задней кабины автомобиля неуклюже
выбрался мужчина и направился к дому. Шел скособочившись; при
тусклом освещении мне показалось, что идет калека. Входная дверь
отворилась прежде, чем человек преодолел низкие бетонные ступеньки.
Он прошел в освещенный входной проем. Это был невысокий полный
мужчина, одет в коричневую куртку, видно из конской кожи. С правой
стороны куртка оттопыривалась, пустой правый рукав болтался
свободно.
Дверь закрылась за ним. Такси развернулось и снова остановилось
напротив дома. Фары выключились. Выждав минуту-две, я вышел из
своей машины, бесшумно подошел к чужой. Таксист вытянулся на
сиденье, ожидая, когда снизойдет сон.
- Вы заняты?
Он ответил, не открыв глаз:
- Сожалею. Я должен буду ехать обратно.
- Куда?
- В Куинто.
- Как раз туда мне и нужно.
- Извините, мистер... Эта машина из Куинто. Я не могу брать
пассажиров из Нопэл-Велли.
- Можете, если не имеете ничего против меня.
- А... какой тариф? - Глаза раскрылись. Они были голубые,
большие, чуть не выскакивали наружу.
Я показал таксисту десятидолларовую бумажку.
- Вот ваш... тариф.
Бумажка трещала у меня в пальцах, будто ее охватывал огонь,
вызванный взглядом шофера.
- Идет! Все будет о'кей, коли тот парень не будет возражать. -
Шофер наклонился, чтобы открыть мне дверцу.
Я сел в машину.
- Он не станет возражать. Куда в Куинто он собирался ехать?
- Не знаю, я его встретил, когда он шел по дощатому настилу на
пляже.
- Вы его раньше видели?
Этот вопрос весил больше, чем сотня других. Таксист поглядел на
меня.
- Вы полицейский?
- Это не принято доказывать.
- Послушайте, мистер, я ведь не брал ваших денег. Я даже не
сказал вам, что возьму деньги. И точно, не дотронусь до них! Так
как насчет того, чтоб выйти и оставить меня в покое? Я пытаюсь
вести честную жизнь, черт возьми.
- Хорошо, я выйду, а вы отправляйтесь назад в Куинто.
- Черт побери, поездка туда стоит семь долларов.
- Можете взять их отсюда. - Я опять вытащил десятидолларовую
бумажку.
Он отвел глаза.
- Н-ну, не знаю... Н-ну, благодарю...
- Тогда езжайте быстрее. Над этим местом собираются тучи, и не
стоит ждать, когда хлынут неприятности.
И засунул десять долларов между спинкой сиденья и подушкой...
Я вернулся в свой автомобиль и принялся ждать. Вскоре появился
обладатель кожаной конской куртки с пустым рукавом. Он пожелал
спокойной ночи кому-то из своих собеседников в доме и двинулся к
улице. Уже на тротуаре заметил, что его машина исчезла.
Он поглядел направо, налево, взмахнул левой рукой, громко
выругался, сообщив, что возьмет грех на душу, но обязательно кое с
кем посчитается. Когда он поглядел на дом, свет уже погас. Криво
пожав плечами, он направился по улице пешим ходом. Я предоставил
ему возможность пройти примерно квартал, затем завел мотор и, не
спеша, поравнялся с ним. Пистолет лежал на сиденье рядом со мной.
- Может подбросить? - я изменил свой голос.
- Пожалуй.
Он сошел с тротуара на проезжую часть, попал в пятно света от
уличного фонаря. Выкрашенный масляной краской столб отбрасывал тень
на темное широкое лицо, на котором блестели глаза.
- В Куинто?
- Какая удача, что... - Он узнал меня или мою машину, и фраза
так и осталась неоконченной. Левая рука скользнула к карману куртки.
Я широко распахнул дверцу и взмахнул пистолетом. Его пальцы
теребили кожаную пуговицу в клапане кармана.
- Садись, - приказал я. - Ты ведь не хочешь, чтобы с левой
рукой случилось то же самое, что с правой. У меня страсть к
симметрии, учти.
Он сел в машину. Я медленно въехал в темное пространство между
уличными фонарями, остановил машину у тротуара. Переложив пистолет
в левую руку (сосед оставался на прицеле, вел себя тихо), я извлек
из кармана его куртки тяжелый револьвер, пахнущий свежей краской.
Добавил его к уже собранному арсеналу, лежавшему у меня в отделении
для перчаток.
- Ну вот, теперь все в порядке.
Мой сосед дышал как бык.
- Тебе не следует заходить слишком далеко, Арчер. Лучше охоться
на своей территории... пока с тобой ничего не случилось.
Я ему сказал, что мне нравится охотиться и в этих местах. Из
левого кармана кожаной куртки я вытянул бумажник и расстегнул его.
Посмотрел, в свете приборной доски: в его водительских правах
стояло имя Оскара Фердинанда Шмидта.
- Оскар Фердинанд Шмидт... - очень благозвучно. Как нельзя
лучше вписать такое имя в заключение по делу об убийстве.
Оскар Фердинанд посоветовал мне пойти переспать с мужчиной. Я
сдержал жгучее желание ударить этого Шмидта. Рядом с водительскими
правами в бумажнике его была маленькая синяя карточка в конвертике
из прозрачного целлюлоида, она свидетельствовала о том, что Оскар
Ф. Шмидт является специальным служащим Компании Тихоокеанских
Очистительных Заводов. Были в бумажнике и деньги, но не крупнее
двадцати долларов. Я засунул доллары в его карман, а бумажник - в
свой.
- Я хочу получить назад свой бумажник, - тихо сказал Оскар Ф.
Шмидт, - или мне будет в чем тебя обвинить.
- Пожалуй, скоро тебе будет не до того. Придется позаботиться о
собственной шкуре. Шериф собирается отыскать твой бумажник в кустах
около Нотч-Трейл.
С минуту сосед сидел в полной тишине, если не считать скрипа
кожаной куртки.
- Шериф вернет мне его, не задав ни одного вопроса, - разомкнул
он уста наконец. - Как, по-твоему, был он избран, твой шериф?
- Теперь я знаю, Оскар. Но случается, что линчеванием
интересуется ФБР. Или у тебя есть рука и там?
Когда он ответил на этот вопрос, его хриплый голос изменился, в
нем появились тоненькие обертоны испуга.
- Ты сумасшедший, Арчер, если попытаешься нас продать.
Я ткнул в него дулом пистолета так, что он хрюкнул.
- С тобой покончат в суде раньше, чем вы что-то сделаете со
мной... Так я хочу, Шмидт, чтоб ты кое-что мне рассказал. Сколько
ты заплатил Фрэнксу за информацию и кто дал тебе деньги?
Его мозг работал с трудом. Я почти слышал, как в его извилинах
что-то поворачивалось, останавливалось, потом снова медленно
поворачивалось.
- Ты отпустишь меня, если я скажу?
- На этот раз - да, отпущу. У меня нет сейчас возможности возиться
с тобой.
- И вернешь мне бумажник?
- Нет, бумажник и револьвер останутся у меня.
- Я не стрелял из него. Ты тогда заметил?
- И никогда больше не будешь.
Его мозг снова зашурупил. Сосед аж вспотел, и в машине стало
невозможно дышать. Мне захотелось, чтобы он убрался поскорее.
- Деньги мне дал Килборн, - наконец изрек он. - Думаю, там было
пять сотен... Ты просто сумасшедший, если собираешься продать
Килборна.
- Выходи из моей машины.
В том месте, где Тэннер-тэррас выходила на дорогу, ведущую к
перевалу, я свернул налево и поехал назад в Нопэл-Велли, вместо
того, чтобы свернуть направо, в сторону Куинто.
События развивались быстрее, чем я ожидал. Так быстро, что я не
мог их контролировать в одиночку... Итак, дело представлялось таким
образом: Килборн решил вести двойную игру, в которой, надеялся, ни
один журналист его не уличит, - он заплатил Ривису, чтоб отделаться
от миссис Слокум, а потом заплатил Шмидту, чтобы отделаться от
Ривиса. Логично? Да, мне не нравилась эта гипотеза, она объясняла
наиболее очевидные факты - убийства, деньги, - но не давала ключа к
разгадке всего остального. Тем не менее лучшего варианта, за
который я мог бы зацепиться, не было. Во всяком случае, я не мог
действовать дальше, не посоветовавшись с клиентом. Сама жена
Джеймса Слокума не была вне круга подозрений, но не стала же она
звать меня для того, чтобы я затянул петлю вокруг ее красивой шейки.
Вот и центральная улица Нопэл-Велли, почти опустела, все
злачные места закрыты. Несколько припозднившихся пьяных
джентльменов совершали рейс по тротуарам. Видимо, они не
расположены были провести здесь остаток ночи и встретить рассвет,
некоторые уверяли своих дам, что развлечения будут продолжаться,
черт возьми, что и в темных стенах есть двери, за определенную
плату открывающие путь в романтические миры. Дамы были из тех, что
редко появляются при дневном свете.
Я затормозил около заведения Антонио - мне показалось, что там
теплится огонек. В моем потайном кармане лежало десять тысяч
долларов, возникновение которых мне было бы очень трудно объяснить,
если бы меня застукали с ними и заставили раскошелиться
полицейские. Еще трудней мне было бы остаться в живых, знай про эти
деньги кто-нибудь другой, из тех, кого полицейские обязаны ловить и
преследовать. Я обернул помятый коричневый сверток газетным листом
и перевязал тесьмой... Я разговаривал с Антонио только один раз и
не знал его полного имени, но он был тем человеком, кому я решил
довериться в Нопэл-Велли.
Он подошел к завешенной шторой двери, когда я тихонько постучал
в ее зеркальное стекло с тротуара, и открыл ее на три-четыре дюйма -
настолько позволяла цепочка.
- Кто там? - Лицо Антонио оставалось в тени.
Я показал ему себя.
- Мне очень жаль, но я не работаю после часа ночи.
- Я пришел не за тем, чтоб выпить, я прошу оказать мне услугу.
- Услугу какого рода?
- Подержите это до завтра в своем сейфе. - Через узкую щель я
просунул ему край свертка.
Он не прикоснулся к свертку.
- Что это за пакет?
- Здесь деньги. Много денег.
- Кому принадлежат эти деньги?
- Я пытаюсь это выяснить. Возьмете их на хранение на короткий
срок?
- Вам следовало бы отнести их в полицию.
- Я не доверяю полиции.
- А мне?
- Как видите.
Он взял у меня сверток:
- Я сохраню их. Для вас... Кроме того, я должен извиниться за
то, что произошло тут у меня вчера вечером...
Я сказал, чтоб он о том забыл.
Дом на холме стоял темный и безмолвный. Не чувствовалось
никакого движения внутри дома, все было тихо и снаружи, слышались
только посвистывающие вздохи цикад, что подымались с земли и падали
в траву. Я постучал в дверь и стал ждать ответа, дрожа от холода:
безветренная ночь была прохладной. Впрочем, насекомые вздыхали и
свистели словно ветер в ветвях осенних деревьев.
Я толканул дверь. Но она оказалась заперта. Я снова постучал.
Прошло довольно много времени, прежде чем я смог различить свет
в холле, тут же над моей головой зажегся фонарь входной двери, и
дверь стала отворяться - медленно, дюйм за дюймом.
Миссис Стрэн, - затуманенными и покрасневшими ото сна глазами, -
долго приглядывалась ко мне:
- Это мистер Арчер?
- Да... Мне надо срочно повидать миссис Слокум.
Пальцы экономки стали теребить воротничок шелкового халата. В
его отворотах на груди виднелась фланелевая ночная рубашка в
розовый цветочек.
- Миссис Слокум умерла. - В ее хмуром взгляде я увидел горе.
- Нет, я должен увидеть Мод Слокум. Я простился с ней часа два
назад.
- О, вы имеете в виду молодую миссис Слокум... Я полагаю, она в
постели. Спит. Что и вам следовало бы делать сейчас. В столь
позднее время...
- Я это знаю. Но мне обязательно надо ее увидеть. Не можете ли
вы разбудить ее?
- Не знаю, должна ли я это делать. Она рассердится.
- Я тогда сам разбужу ее, мне придется так поступить!
- Боже милостливый, нет! - Миссис Стрэн сделала было движение,
собираясь закрыть передо мной дверь, потом вдруг передумала: - Это
важно?
- Вопрос жизни и смерти! - чуть не выкрикнул я, не зная,
правда, чьей жизни и чьей смерти.
- Ладно, входите. Я попрошу ее спуститься.
Экономка оставила меня в прихожей и удалилась шаркающей
походкой. Уложенные крендельком на затылке две ее поседелые косы
показались мне жесткими и сухими, как старый забытый цветок.
Миссис Стрэн возвратилась ко мне довольно скоро, она спала с
лица, тревога так и читалась в глазах.
- Ее дверь заперта. Она не отвечает.
Я поспешил за ней к лестнице, что вела наверх.
- У вас есть ключ?
- От той двери? Нет. - Миссис Стрэн задыхалась. - Там запирают
изнутри, на задвижку.
Не без труда мы проследовали вверх по лестнице, потом экономка,
оставаясь все время впереди, провела меня по лестнице вниз, в холл,
к двери, составленной из тяжелых дубовых панелей. Я надавил на
дверь плечом - она не поддалась.
Экономка заняла мое место у двери и крикнула:
- Миссис Слокум! - В ее надтреснутом голосе прозвучало отчаяние.
- Вы уверены, что миссис Слокум там? - спросил я.
- Она должна быть там. Дверь заперта оттуда.
- Придется выломать. Есть у вас железный лом или рычаг, чтонибудь
такое, все равно?
- Пойду посмотрю. В кухне есть какие-то инструменты.
Я выключил в холле свет и тогда увидел, что в запертой спальне
свет не был погашен. Я снова припал к двери и прислушался. Ни
храпа, никаких вздохов, какие бывают после неумеренно потребленного
алкоголя, - никаких звуков. Мод Слокум спала очень крепко.
Вернулась миссис Стрэн, узел ужаса и угрызений совести. В обеих
- все в крупных венах - руках она держала стальной брус с плоским
концом, похожий на инструмент, которым вскрывают чемоданные замки,
когда ключи потеряны. Я вставил плоский конец в щель между дверью и
косяком, приподнял брусок, что-то треснуло, панели поддались, я
сдвинул инструмент чуть влево, нажал сильнее. Замок выскочил из
гнезда, и дверь открылась.
Я вошел в комнату Мод.
Справа от меня у стены стояло трюмо с тремя зеркалами, слева, у
окна, - огромная крытая кровать, застеленная так, что не было ни
одной вмятинки. Рядом, на полу лежала Мод Слокум. Ее лицо было
темно-серым, с синеватым оттенком, как на одной картинке Ван Гога,
где изображен какой-то сумасшедший человек. Прекрасные белые зубы
Мод блестели между полураскрытыми пурпурными губами и превращали
темное это лицо в какую-то гротескную маску.
Я опустился на колени, пощупал у женщины пульс и послушал,
бьется ли сердце.
Мод Слокум была мертва.
Я поднялся и повернулся к экономке, которая медленно входила в
комнату, будто что-то тяжелое давило на нее.
- Что случилось? - И голос прервался, она уже знала ответ.
- Миссис Слокум умерла. Звоните в полицию, попытайтесь
связаться с Надсоном.
Миссис Стрэн повернулась к двери из комнаты, и ветер смерти
вынес ее.
Тут же вошла Кэти. Я попытался своей фигурой заслонить от нее
труп. Девушка остановилась и встала в белой шелковой ночной рубашке
вытянутая в струнку, стройная и гибкая. Взгляд ее обвинял.
- Что здесь случилось? - строго спросила она.
...Закладка в соц.сетях
