Жанр: Детектив
Омут
... о тебе по
ночам. Ты не хочешь замучить меня своей пылкостью?
- Да, конечно... дорогая... миссис Килборн... только будьте
осторожна. У меня же в руке пистолет...
- Так убери его, - сказала она с застенчивым нетерпением.
И отодвинув оружие в сторону, крепко прижалась к своему Рико,
руки ее обвились вокруг шеи, губы потянулись к губам.
Я мгновенно вмешался, поднял связанные кулаки и резко нанес ими
удар - под подбородок. Пистолет выпал из руки длинного. Миссис
Килборн нагнулась за ним, Рико хотел ее опередить. Но мои руки,
пусть и связанные, обвили его шею. Я сжал ее, что было сил, потом
приподнял, ударил коленом в живот. Я держал его за шею, словно в
подвешенном состоянии, до тех пор, пока его руки не перестали
дергаться в попытках оторваться от меня.
Тогда я предоставил ему возможнось упасть лицом вниз.
Глава 12
Женщина поднялась, держа в руках пистолет. С крайней
осторожностью и отвращением, словно какую-то рептилию.
- У вас цепкая хватка, Арчер. Это ваше имя, не так ли?
- Меня зовут Неизвестный Поклонник, - отрекомендовался я. - Вот
уж не думал, что у меня столь фантастическая власть над женщинами.
- Неужели не думали? Я же сразу поняла, когда увидела вас, что
вы посланы мне судьбой... Ну, а потом я услышала, как мой муж
приказал им привезти вас сюда. Я пришла тоже. Что еще надо сделать?
Я посмотрел на лежащего у моих ног мужчину. Сюрприз: его
накладные волосы съехали на сторону, и прямая белая полоса
протянулась от одного уха до другого. Вид был забавный, и я
засмеялся.
Она подумала, что я смеюсь над ней.
- Не смейте надо мной смеяться, - гневно воскликнула она. -
Иначе я убью вас!
- У вас ничего не выйдет, если держать пистолет подобным
образом. Повредите собственную руку да продырявите крышу... Теперь
положите его наземь, поцелуйте на прощание своего приятеля,
Высокого и Красивого, и я отвезу вас домой. А, миссис Килборн?..
Конечно, я еще должен поблагодарить вас, не так ли, Мэвис?
- Вы сделаете то, что я скажу!
- Я сделаю то, что посчитаю нужным сделать. У вас не хватило
мужества взяться за Рико в одиночку, а я - задачка посложнее, чем
Рико, уверяю вас.
Она опустила пистолет в карман и скрестила на груди руки в
белых шелковых перчатках.
- Вы правы. Мне в самом деле нужна ваша помощь. Но как вы об
этом узнали?
- Вы бы не стали ввязываться в такие дела ради забавы.
Развяжите мне руки, пожалуйста.
Она сняла перчатки. Осторожно раскрутила стальную проволоку на
моих запястьях. Рико в это время перевернулся на бок, из горла его
вырвался дребезжащий свист.
- Что с ним делать? - спросила она.
- А что вы хотите с ним делать? Спасти или бросить на произвол
судьбы?
Улыбка тронула ее губы.
- Конечно, спасти.
- Дайте-ка мне проволоку.
Мои руки онемели, острые иголки пронзали пальцы, но кровь снова
начала циркулировать, и они заработали. Я перевернул длинного Рико
на спину, соединил и приподнял его ноги в коленях, под колени
просунул плохо гнущиеся руки, и завязал их там той же проволокой,
тоже в запястьях; в этом неудобном положении самостоятельно никто
не сумеет встать. Потом я перетянул скрюченное тело через порог,
втащил, держа за плечи, в комнату.
- Здесь есть туалет. - Миссис Мэвис затворила выходную дверь и
включила электричество.
- Это безопасное место? - спросил я ее.
- Он сам жил здесь.
- Видно, вам хорошо известен притон.
Она приложила палец к губам и кивнула на лежащего на полу
мужчину. Открытые глаза Рико яростно - белки налились кровью -
смотрели на женщину. Его парик слетел на пол, почти полностью
обнажив блестящий череп. Маленький черный зверек...И голос, сквозь
лиловые губы, звучал подстать - тонко, не страшно.
- Я сделаю все возможное, леди, чтобы доставить вам очень
большие неприятности.
- Пока у тебя своих хватает, - отмахнулась она и, обращаясь ко
мне, попросила: - Втащите Высокого и Красивого в туалет, хо-рошо?
Я затащил его в уборную, до шеи накрыл заляпанным дождевым
плащом, положил под голову пару грязных галош:
- Только попробуй издать звук - и я закрою дверь на задвижку.
Он не стал спорить. Затих.
Я захлопнул дверь в уборную, огляделся. Так, значит старый дом
переделали под офис. Паркетный пол покрыт каучуковой циновкой.
Стены поверх обоев выкрашены в серый цвет. Резная лестница в
дальнем конце холла похожа на позвоночник вымершего ящера. Слева от
меня - дверь из матового стекла, на ней приклеена табличка,
аккуратными буквами выведено: "Генри Марэт, лаборатория электроники
и пластика".
Женщина нагнулась над замочной скважиной, подбирая один за
другим ключи из связки (уж не знаю, откуда она их достала). Замок
со щелчком открылся. Она переступила порог лаборатории, где-то
отыскала стенной выключатель. Замигал флуоресцентный свет. Я
проследовал за ней в этот небольшой кабинет с металлическим, в том
числе и хромовым, оборудованием. Голый стол, несколько стульев,
весь пол в каких-то металлических опилках, маленький сейф с ложным
кодовым замком, который открывался простым ключом. На стенке в
рамочке некое свидетельство (никогда не слышал о таком учебном
заведении) сообщало, что Генри Марэту присуждена степень магистра в
области электронной техники.
Миссис Килборн опустилась на колени перед сейфом. После
нескольких неудачных попыток открыть его разными ключами она
оглянулась на меня. В жестком свете лицо выглядело бескровным,
почти таким же белым, как ее накидка.
- Не могу, руки дрожат. Вы не откроете?
- Это взлом. Терпеть не могу совершать два взлома за одну ночь.
Она поднялась с колен, подошла ко мне, протягивая ключи.
- Пожалуйста, помогите. Там лежит... одна моя вещь. Я должна...
взять ее обратно... я готова... заплатить, чем угодно...
- Я же не Рико. Но я предпочитаю знать, что делаю... Что там
внутри?
- Моя жизнь, - ответила она.
- Ну что за спектакль, Мэвис!
- Нет, это правда.
- О чем мы говорим?
- О пленке, на которой я... снята, - с усилием выдавила она из
себя. - Я никогда не давала на это согласия. Снимки сделали без
моего ведома.
- Шантаж?
- Намного хуже... Я даже не могу убить себя, Арчер.
В ту минуту она была ни жива ни мертва. И готова на все ради
самоспасения. Одной рукой я взял ключи, другой похлопал ее по
плечу, желая приободрить.
- Зачем думать о смерти, девочка? Надо жить, у тебя все есть
для жизни.
- Нет, ничего нет, - сказала она.
Подобрать ключ к сейфу оказалось нетрудно. Подошел сделанный из
меди, длинный и плоский. Я повернул его в замочной скважине,
находившейся под кодовым замком, нажал хромовую ручку и, потянув на
себя, открыл тяжелую дверцу. Бросилась в глаза пара ящиков,
заполненных счетами, накладными, старыми письмами.
- Что надо искать?
- Катушку с пленкой. Думаю, она вон в той коробке.
На самом верху в сейфе лежала плоская алюминиевая коробка - в
таких когда-то помещали шестнадцатимиллиметровые фильмопленки. Я
отодрал ленту, что скрепляла верх и низ коробки, снял верхнюю
крышку. Пленка была, видно, длиной в несколько сот футов, но, чуть
отвернув ее конец, я успел поглядеть последний кадр на просвет:
Мэвис лежала на спине под сияющим солнцем, обнаженная, лишь бедра
были прикрыты полотенцем.
- Не смейте! - Она вырвала фильм у меня из рук, прижала катушку
к себе.
- Не надо так волноваться, Мэвис, - сказал я. - Мне приходилось
видеть такое...
Мэвис не слушала меня. Бросив катушку на покрытый линолеумом
пол, согнулась над ней, затем мелькнула золотая зажигалка. Она со
щелчком открылась и искрами, но огонек не зажегся.
Ударом ноги я отбросил катушку подальше от женщины, потом сам
поднял ее и положил обратно в коробку. Мэвис с криком бросилась на
меня. Кулачки заколотили в мою грудь.
Я опустил коробку к себе в карман, схватил красавицу за руки.
- Вещество, из которого сделана пленка, иногда взрывается.
Спалить дом и самой сгореть? Для чего?
- Ну и пусть, ну и пусть... Пусти меня!
Итак, мы перешли на ты уже обоюдно.
- При условии, что ты будешь вести себя тихо. И потом: кому
нужен этот фильм? Тебе. Пока он будет у нас, Рико не посмеет рта
раскрыть.
- У нас? - удивилась она.
- Ну да... я взял его.
- Нет! Отдай!
- Ты просила помочь. Что я и делаю. Я могу заставить Рико
молчать, а ты не можешь.
- А кто заставит молчать тебя?
- Ты. Если станешь делать то, что скажу я.
- Я не доверяю тебе. Я не доверяю ни одному мужчине.
- Подумай-ка, все ли женщины внушают доверие?
- Ладно, - сказала она через некоторое время. - Ты этот спор
выиграл.
- Хорошая девочка Мэвис. - Я освободил ее руки. - Кто такой
этот Рико?
- Я знаю о нем немного. Его настоящее имя - Энрико Муратти,
думаю, он из Чикаго. Он выполнял кое-какие поручения моего мужа,
когда они занимались двухволновыми радиоприемниками.
- А твой муж...
- Давай будем говорить только о том, что имеет отношение к
моему делу.
- Давай. Но есть кое-что, о чем я хотел бы узнать, и оно
касается твоего мужа.
- Узнавай. Но не от меня. - Ее губы плотно сжались.
- Тогда поговорим о Ривисе.
- Кто это?
- Вы были с ним в "Хант-Клабе".
- А, Пэт Риан, - и закусила губу.
- Ты знаешь, куда он в тот раз отправился?
- Нет. Я знаю, куда он мог поехать при подобных
обстоятельствах... и на его похоронах я станцую.
- Для женщины ты неразговорчива.
- Научили.
- Еще один вопрос. Где мы находимся? Мне кажется, это Глендейл.
- Да, это Глендейл. - Она умудрилась, наконец, улыбнуться. -
Знаешь, ты мне нравишься. Ты крутой парень.
- Я использую мозги, чтоб спасти свою шкуру...
Долгие минуты, проведенные в темноте, в тиши уборной, состарили
Рико, даже больше, чем спавший с головы парик, сбили с него спесь.
Кожа на лице обвисла, и выглядел он таким, каким был: слабак
мужчина средних лет, вспотевший от страха и неудобного положения.
Я вытянул его на свет, в холл, освободил ноги, так что
связанные руки он мог теперь держать по верху туловища, и обратился
к Рико сверху вниз:
- Ты, кажется, говорил тут недавно о том, что у моего клиента
будут какие-то неприятности, - я кивнул в сторону стоявшей у двери
Мэвис. - Все неприятности, которые ты замышляешь, в первую очередь
обернутся против тебя. Ты забудешь о том, что видел миссис Килборн
сегодня ночью. И ты не расскажешь ни ее мужу, ни кому-либо другому,
что она была здесь. Никому! И запомни: в ее планы не входит
натыкаться на твою физиономию в течение всей дальнейшей жизни.
- Можешь не утруждать себя наставлениями, - вяло произнес он. -
Я знаю, что мне делать.
Я вынул из кармана коробку с пленкой, подбросил и тут же поймал
ее. Его глаза проследили за полетом. Он облизнул губы и вздохнул.
- Лежи спокойно, - сказал я. - Не надо меня бояться. Я не
собираюсь бить тебя, хотя это и доставило бы мне удовольствие. Я не
собираюсь также передавать тебя и этот фильм прокурору, хотя именно
такой участи ты заслуживаешь.
- Это не принесло бы миссис Килборн ничего хорошего.
- Побеспокойся о себе, Рико. Фильм - убедительное вещественное
доказательство шантажа миссис Килборн. Разве она это простит?
- Шантаж? Чепуха! Я никогда не получал никаких денег от миссис
Килборн. - Он покосился, ловя взгляд женщины, но он был будто
привязан к коробке, которую я держал в руке. Я положил коробку
обратно в карман.
- Ни один судья, ни один юрист этому не поверит, - сказал я. -
Ты уже внутри ящика. Хочешь, чтоб я прибил крышку?
Он лежал неподвижно секунд двадцать; крутой загорелый лоб
сморщился от умственного напряжения.
- Ящик крепкий, - признал он наконец. - Чего ты от меня хочешь?
- Ничего. Абсолютно ничего. Только не суй нос, куда не следует,
и отойди подальше от моего клиента. В конце концов, такой...
молодой парень, как ты, еще может привлечь к себе благосклонное
женское внимание.
Он оскалился, и я счел это улыбкой: он уже улыбался моим
шуткам. Я развязал проволоку на запястьях его рук. С трудом Рико
поднялся: суставы словно закостенели.
- Ты позволяешь ему легко отделаться, - заметила Мэвис.
- Что ты хочешь с ним сделать?
Взгляд серых глаз был смертоносным. Инстинктивно он отшатнулся
от нее, прижался спиной к стене.
- Ни-че-го! - И пошла к выходу.
Но, сказав так, наступила на черный парик и пригвоздила его к
полу позолоченным каблучком. Последнее, что я видел в этой комнате,
- Рико закрывал рукой лысину, а на его лице отражалось полное
унижение.
Мы молча дошли до бульвара и остановили проезжавшее мимо такси.
Она сказала, чтоб водитель ехал к "Фламенко".
- Почему туда? - спросил я, когда машина уже двинулась с места.
- В такое время отель закрыт.
- Не для меня. И потом... я должна туда попасть, я заняла
деньги на такси у служащей туалетной комнаты и оставила в залог
свою сумочку.
- Да, ничего себе: усыпанная бриллиантами сумочка и ничего
внутри.
- Скажи об этом моему мужу.
- Был бы очень рад.
- О нет! - Она отодвинулась от меня. - Ты этого не сделаешь.
Правда?
- Он тебя до смерти запугал. Чем? Почему?
- Не задавай мне никаких вопросов. Я... очень устала.
И осторожно склонила голову на мое плечо. Замерла. Я
отклонился, чтобы лучше видеть ее лицо. Серые глаза потускнели.
Ресницы накрыли их, как внезапно опустившаяся ночь. Темные губы
блестели. Я поцеловал это лицо, эти губы и почувствовал, как ее
нога ищет мою, а рука скользнула по моему телу.
Я снова втягивался в водоворот, в омут. Но она и впрямь очень
устала. Она изогнулась на сиденье, сползла с моего плеча на мои
руки, вздохнула и... заснула.
Я высадил ее за полквартала до "Фламенко" и попросил водителя
доставить меня в Грэхэм-Корт. Он что-то спрашивал про то, каким
путем ехать. "В Грэхэм-Корт", - повторил я, и это было все, что я
мог сказать. И голова, и тело захмелели словно после выпитого
шампанского.
Долго мы ехали в Грэхэм-Корт, долго искали мою машину, потом я
долго ехал домой, открывал и закрывал гараж, отпирал свой дом... Я
с трудом держался на ногах, я приказал мозгам приказать телу
делать, что должно было сделать, и наблюдал, будто со стороны, как
эти приказания выполнялись.
Электронный будильник показывал двадцать минут пятого. Снимая
пиджак, я ощутил вес коробки с фильмом.
Это уже прошло?
Я присел на край постели и сказал:
- Спокойной ночи, Мэвис.
Не раздеваясь, повалился на одеяло и мгновенно заснул.
Пронзительный звон будильника... Еще в полусне я вдруг вспомнил
о дантистах, которые навели меня на мысль про оптометристах, а те,
в свою очередь, вызвали в освобождающемся от сна сознании образ
очков с толстыми линзами, и, стало быть, когда я вскочил с постели,
то неизбежно подумал о своем соседе, Морисе Грэме.
Хильда встретила меня на лестничной площадке третьего этажа,
приложив палец к губам.
Мы вошли в прихожую.
- Не шуми, Морис еще спит, а у него была трудная ночь.
Полная блондинка в теплом домашнем халате, жена с кроличьими
глазами, излучающая доброту, - доброту еврейки, которая нашла
счастье в супружеской жизни.
- Будь добра, разбуди его. Он мне очень нужен. Только на
минутку.
- Нет, я не могу этого сделать, - Хильда пристальнее вгляделась
в мое лицо. Единственный источник света находился за холщовой
занавесью в дальнем углу прихожей. - Что стряслось, Лу? У тебя до
ужаса плохой вид.
- А ты выглядишь превосходно... Просто чудесно - снова видеть
симпатичных людей.
- Где же ты пропадал?
- Сгонял в ад и обратно. Это место называется Глендейл. Но я
никогда больше вас не покину.
Я поцеловал ее в щеку, пахнущую пальмовым мылом.
Она ответила мне легким дружеским толчком, который чуть не
выбросил меня обратно на лестничную площадку.
- Не делай этого. Морис может тебя услышать, а он ужасно
ревнивый. И потом, скажу тебе, я вовсе не симпатичная. Я -
неряшливая домохозяйка и целых две недели не приводила в порядок
ногти. Ты спросишь: почему? Потому что я ленива.
- Я без ума от тебя и твоих ногтей. Они никогда не царапают.
- Сейчас начнут царапать, если ты не станешь вести себя тише. И
не думай, будто я настолько растаяла от твоей лести, чтобы
разбудить его. Морису надо выспаться.
Морис Грем был ночным репортером. Он знал всех, кто, по
общефедеральным меркам, этого заслуживал, и знал достаточно для
того, чтобы при случае создать специализирующийся на шантаже
синдикат. Что касается Мориса, то не случая такого не
представилось, а сама идея подобного рода никогда бы не пришла ему
в голову.
- Послушай меня, Хильда. Я разыскиваю давно слинявшего с родины
сына богатого английского лорда. Убитый горем отец предлагает
фантастическую награду тому, кто сообщит лос-анджелесский адрес
этого прощелыги. Вместе с Морисом мы получим по половине. Если он
даст мне адрес, то получит право на ценный подарок в виде
сертификата, на котором красуется портрет президента Гамильтона и
стоит персональный автограф секретаря нашего казначейства. Видишь?
И я достал из бумажника десятидолларовик.
- Ты говоришь, Лу, как будто читают программу по радио. Даже
две программы сразу, так у тебя все перемешано.
- За то, чтоб занять пять минут личного времени Мориса, из
отведенного на сон, я предлагаю десять долларов наличными. Два
доллара в минуту, сто двадцать в час. Покажи мне кинозвезду,
которая получает девятьсот шестьдесят долларов за восьмичасовой
рабочий день.
- Ну ладно, - с сомнением протянула Хильда, - раз тут замешаны
деньги... Магазин, торгующий пластинками, отчисляет пятьдесят
процентов "Квартету Бетховена"... А если Морис не знает ответа?
- Он знает все ответы, разве не так?
Она совершенно серьезно произнесла:
- Иногда я думаю, что так оно и есть. Он знает слишком много,
и, видно, это высасывает из него энергию.
Хильда немного отодвинула штору, тонкая полоска света из
прихожей проникла в спальню, которая была и гостиной. Я увидел, что
пол усеян газетами, стены завешаны полками, ломящимися от книг и
катушек с магнитофонными записями. Самой выдающейся деталью в
спальне-гостиной были рога огромного животного, возвыщавшиеся над
комнатой и жизнью ее обитателей. Напротив окна на непокрытой койке
спал, спиной кверху, Морис, щуплый черноволосый мужчина в пижаме,
свет мгновенно его пробудил. Он перевернулся на спину, тут же сел,
свесив с койки ноги и моргая глазами. Его глаза, широко раскрытые,
напряженно пытались рассмотреть, что происходит рядом. Уставились
на то место в пространстве, которое занимала моя персона, стараясь
сфокусировать взгляд и - без очков - ничего толком не различая.
- Сколько времени? Кто это?
- Около девяти часов, дорогой. Лу пришел задать тебе один
вопрос.
Хильда протянула мужу очки, взяв их с полки над кроватью.
- Боже мой, так рано?
Ночной репортер отказался глядеть на меня. Обхватив свои плечи,
он принялся раскачиваться и стонать.
- Извини, Морис, я отниму у тебя всего минуту. Можешь ли ты
дать мне адрес Уолтера Килборна? Его нет в телефонном справочнике.
Я знаю только номер его машины, но этого мало для моего дела.
- Никогда о таком человеке не слышал...
- За десять долларов, дорогой, - мягко вмешалась Хильда. - Если
ты не осведомлен, где живет Килборн, то так и скажи человеку. В
моем представлении Килборн - это большие деньги, и он муж самой
красивой женщины в городе. Разве нет, дорогой?
- Десять миллионов долларов. Не знаю, большие это деньги или не
очень? - произнес обиженно Морис. - Что же до миссис Килборн, то...
пепельные блондинки не в моем вкусе. Мои эстетические склонности
требуют ярких красок. - И Морис взглянул на жену с восхищенной
улыбкой.
- Дурачок. - Хильда уселась рядом на койку и взъерошила на
затылке его жесткие волосы.
- Если Мэвис Килборн была бы такой красавицей, как ты говоришь,
ее фотографии обязательно мелькали бы повсюду, разве нет?.. Хотя
нет, нет, ведь она замужем за Килборном.
- За Килборном или десятью миллионами долларов?
- Больше, чем десятью. Прикинь-ка. Пятьдесят один процент пая
Компании Тихоокеанских Очистительных Заводов, при текущей котировке
их акций... о-о-о, представьте-ка себе это.
- ПАРЕКО, Компания Тихоокеанских Очистительных Заводов, -
повторил я медленно и отчетливо, подумав об утонувшей женщине. -
Мне казалось, что его бизнес связан с прокатом такси.
- У него есть такое заведение в Глендейле... Вообще, он
запустил руку во все, во что только можно, но ПАРЕКО - его конек.
Раньше они занимались нефтяными разработками в Нопэл-Велли. - Морис
зевнул и склонил голову на широкое плечо жены. - Все это нагоняет
на меня скуку, Лу.
- Продолжай, продолжай, ты выдаешь информацию почище
справочного бюро. Где он живет?
- В Велли. - Глаза Мориса были закрыты, и Хильда материнским
жестом слегка щелкнула его по лбу. Там целые досье. - СтэффордширИстейтс,
один из тех районов, куда надо выписывать специальную
визу. Я попал туда на одну виллу на вечер в честь Четвертого июля.
Почетным гостем у них был Сенатор.
- Соединенных штатов или штата?
- Соединенных Штатов, конечно. Сенаторов всяких штатов у них
там пруд пруди.
- Демократов или республиканцев?
- Какая разница?.. Разве я уже не заработал свои десять
долларов, а, собиратель мозгов? хозяин потогонной фабрики?
- Еще один вопрос, интеллектуал с ночной улицы. Откуда у
Килборна появились деньги?
- Я что - Бюро контроля внутренних доходов? - Морис собрался
было пожать плечами, но рассудил, что для этого деяния потребуется
много усилий.
- Ты знаешь то, чего не знают они.
- Я ничего не знаю. Все, что я слышал, - только слухи. Ты
толкаешь меня на клевету, возмутитель ночного спокойствия
законопослушных граждан.
- Морис, сейчас ты ведешь себя не очень хорошо, - мягко сказала
Хильда.
Я повторил вопрос:
- Деньги. Откуда они появились?
- Деньги не растут на деревьях. - Морис подавил зевок. - Я
слышал: во время войны Килборн разнюхал, что было бы недурно
покрутиться на черном рынке автомобилей в Детройте. Потом он
бросился сюда, чтобы законным путем вложить в серьезное предприятие
деньги, пока их кто-нибудь по закону же у него не отобрал. Теперь
он почтенный калифорниец, влиятельный владелец ценных бумаг, и его
виллу посещают политики. В дальнейшем на меня не ссылайся, это
всего лишь слухи. Может быть, он сам распространяет их, чтобы таким
образом прикрыть нечто худшее... что могло бы сейчас прийти мне в
голову.
С мечтательной улыбкой Морис оглядел спальню-гостиную и сидя
заснул. Сняв с его носа очки, Хильда уложила на постели
мальчишеское мело мужа. Я протянул ей десятку и направлился к
выходу.
Она пошла за мной.
- Заходи днем, Лу, мы получили из Парижа новые записи Штрауса.
- Приду, когда улучу свободную минутку. Сейчас я должен ехать в
Неваду.
- Серьезная поездка?
- Да вроде бы.
- Это где живет Сью, правда? - Ее полное лицо просияло. - Ты
собираешься с ней помириться?
- Нет. Я еду по делам.
- Я таки верю, что вы вернетесь вместе. Вот увидишь.
- Дно в ведре провалилось. Даже все королевские мастера, вместе
взятые, не смогут заделать такую дыру.
- О, Лу. - Казалось, она вот-вот заплачет. - Вы были такой
прелестной парой...
Я похлопал ее по руке.
- Ты милая и хорошая, Хильда.
Морис застонал во сне. Я вышел.
С шоссе, ведущего в сторону Стэффордшир-Истейтс, издали видна
медная таблица-указатель, прикрепленная к каменной арке, - сквозь
нее новая асфальтовая ветка поворачивала от главной дороги туда,
куда мне было нужно. Первым делом таблица сообщала, что данная
территория "контролируется частной охраной". Ворота - столбы из
секвойи - были открыты, и я въехал на территорию, патрулируемую
частным порядком.
Вверх по каньону медленно поднимался утренний туман. Вдоль
дороги тянулись высокие кипарисы и вязы, на их ветвях распевали
птички. За кирпичными стенами и толстыми рублеными заборами вилл
фонтаны забрасывали свои лассо из водяных брызг. Респектабельные
дома среди цветочных клумб и лужаек, напоминавших столы для
бильярда, расположены были так по отношению друг к другу, что
никто, кроме хозяев, не мог наслаждаться их видом. В Сан-ФернандоВелли
собственность олицетворялась красивыми виллами; вокруг них не
было ни души, и у меня возникло странное чувство, что красивые
приземистые дома - не просто место проживания богачей, они
перенесены через каньон еще для каких-то, им одним ведомых, целей.
Я проезжал мимо: "Велми", "Эрбаскот", "Романовски"... далее
почтовые ящики возвещали: "Льюисон", "Тэпингем", "Вуд",
"Ферингтон", "фон Эш".
"Уолтер Дж. Килборн" - аккуратно, по трафарету выведено на
девятом ящике, и я свернул на дорогу к дому. Он был сложен из
розового кирпича, покрыт плоской, выступающей за плоскость стен из
бревен вечной секвойи. Кругом росли бегонии, я насчитал до двадцати
их оттенков.
Я остановился на покрытой гравием петле-площадке, вышел из
машины, проследовал к парадной двери и нажал кнопку звонка. Эхо
прокатилось по всему дому.
Местечко было столь же оживленным, как приемная в похоронном
бюро глубокой ночью, и почти так же, как она, располагал
...Закладка в соц.сетях
