Жанр: Детектив
Мэттью хоуп (Златовласка)
...новится понятным, почему он их убил. Понимаете, он никак не
объясняет, по какой причине он их убил. Конечно, есть масса случаев, когда кто-то
отключается и убивает в припадке слепой ярости, а потом приходит в себя и не может
объяснить причины. Но я склонен думать, что это особый случай. Я действительно так
думаю. Если только он их не изнасиловал. Или не попытался изнасиловать. Он
говорит, что держал в объятиях мать и старшую дочь. Не понимаю, как это
вписывается в общую картину убийства. У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?
- Нет, - ответил я. Я не сказал ему, что Майкл, прежде чем отправиться в дом
своего отца, около половины двенадцатого прошлой ночью с кем-то разговаривал по
телефону. Я приехал сюда, чтобы поговорить об этом с Майклом.
- Ведь если он их не насиловал, - продолжал размышлять Юренберг, - то чего
ж он боялся, что его будут в этом подозревать? Я хочу сказать, если он кого-то убил,
то, ради всего святого, зачем волноваться из-за того, что он кого-то обнимал? Скорее,
надо тревожиться о том, что полиция будет подозревать в убийстве... Или я не прав? Я
просто ничего не понимаю! - Юренберг тяжело вздохнул. - Я хочу поговорить с
этой Брене - она владелица цветочного магазина на Саут-Бэйвью. Посмотрим, был ли
доктор с ней прошлой ночью. Если это так, тогда можно понять, почему он солгал. Как
будто ворошишь муравейник, правда?
- Да, похоже.
- Но это все равно не объясняет, почему парень лжет. Я имею в виду не ложь в
прямом смысле этого слова, а утаивание конкретных фактов. Это не одно и то же. Вам
не кажется, что всей правды он не говорит?
- Не могу сказать...
- Что ж, - вздохнул Юренберг и посмотрел на часы. - Как раз сейчас
производится вскрытие, и скоро мы узнаем, были ли повреждения на половых органах
или занесена сперма у женщины и девочек. Одежду мы отослали на экспертизу в
Талахасси... Я никак не могу разобраться в этом проклятом деле! Слишком много
неясностей...
В этот момент появился надзиратель и извинился за то, что заставил ждать так
долго. Ведя нас по коридору, он объяснил, что звонила жена по поводу стиральной
машины. Когда мы подошли к стальной двери в конце коридора, он снял с пояса связку
и вложил один из ключей, окрашенный в ярко-красный цвет, в замочную скважину.
Повернув ключ, он распахнул настежь тяжелую дверь. За дверью неожиданно
оказалась решетка. Прутья переплетались неравномерно, как в кривом зеркале. Моему
взору предстала огромная клетка, разделенная решетками на маленькие клетушки, в
каждой из которых была койка, умывальник и туалет.
- Каталажка, - заметил надзиратель. - Для примерных заключенных.
Мы двинулись по узкому коридору мимо решеток, резко свернули направо и
очутились в тупике, в конце которого находились две камеры. Майкл был в камере,
ближайшей к повороту. Надзиратель отпер дверь тем же ключом цвета крови.
Майкл был в тюремной одежде: темно-синие брюки, светло-голубая
хлопчатобумажная рубашка, черные ботинки и носки. Он сидел на койке, зажав руки
между коленей - точно в такой же позе, как тогда, когда я впервые увидел его в
запятнанной кровью одежде в кабинете капитана. На стене рядом с зарешеченной
дверью была фарфоровая раковина с двумя кранами. Сразу за ней находился унитаз
без сиденья - просто белый фарфоровый унитаз и рулон туалетной бумаги на стене.
Справа на стене цвета горчицы кто-то из заключенных карандашом написал: "Я
нуждаюсь в психической реабилитации" - последнее слово было написано с
ошибкой. Другой заключенный нацарапал свое имя на стене, обвел его
прямоугольником и разделил вертикальной чертой, как бы намекая на двойные
камеры, расположенные в конце коридора. На прикрепленной к стене койке ничего не
было, кроме черного от грязи поролонового матраса. Я переступил порог и, как только
надзиратель закрыл за мной дверь, сразу почувствовал себя заключенным.
- Если захотите выйти, покричите, - предупредил надзиратель, и они с
Юренбергом повернули за угол и исчезли. Послышался лязг замка тяжелой стальной
двери. Дверь со скрипом отворилась и захлопнулась. Снова лязгнул замок. Воцарилась
тишина.
- Как ты себя чувствуешь, Майкл? - спросил я.
- Нормально, - ответил он.
- С тобой хорошо обращаются?
- Нормально. Они немного обрезали мои волосы - им это разрешается?
- Да.
- Вокруг яиц тоже. Зачем они это сделали?
- А сам ты как думаешь, Майкл?
- Не знаю.
- Проведут сравнительную экспертизу.
- Чего?
- Волос, обнаруженных на трупах. Чтобы сравнить твои волосы с теми, что
нашли.
- Зачем?
- Хотят знать, имело ли место изнасилование, Майкл.
- Я же сказал им, что этого не было. Я рассказал им в точности, что произошло
прошлой ночью. Чего они еще...
- Но ты ничего не сказал им о телефонном звонке.
- Каком звонке?
- Сегодня днем я был на катере. Я разговаривал с Лизой Шеллман, и она мне
сообщила...
- У Лизы куриные мозги!
- ...она сообщила, что прошлой ночью тебе позвонили.
- Не было никакого звонка.
- Майкл, начальник порта поднимал трубку, и он это тоже подтвердил. Он
отправился на катер, чтобы позвать тебя, ты вместе с ним пришел в его кабинет и
разговаривал по телефону с женщиной, которая...
- Ни с какой женщиной я не разговаривал!
- Значит, ты утверждаешь, что прошлой ночью в одиннадцать тридцать тебе не
звонила женщина?
- Прошлой ночью мне вообще никто не звонил.
- Майкл, но это же неправда! - не сдержался я.
Он отвернул голову.
- Почему ты лжешь?
- Я не лгу.
- Прошлой ночью тебе звонила женщина, и начальник порта подтвердит это под
присягой. Так кто же она?
- Никто.
- Майкл, начальник порта слышал, как ты сказал: "Я там буду". Где это "там",
можешь мне сказать?
- Нигде. Начальник порта ошибся. Вы говорите о мистере Уичерли?
- Да.
- Он же глухой! Глухой пожилой человек. Откуда ему знать, что...
- Он не глухой, Майкл. Он прекрасно слышит. Так где это "там"?
Он заколебался.
- Майкл?
- В доме, - наконец пробормотал он.
- В доме твоего отца?
- Да.
- Кто тебе звонил, Майкл?
Он снова заколебался.
- Майкл, кто?..
- Морин. Мне звонила Морин.
- Что она хотела?
- Сказала, что хочет меня видеть.
- Зачем?
- Она просто попросила прийти.
- Но зачем же?
- Хотела поговорить.
- Она сказала, что отца нет дома?
- Она сказала... она сказала... что они там втроем.
- Морин с твоими сестрами?
- С девочками.
- И она хотела, чтобы ты пришел?
- Да. Она сказала, что она... что она... будет меня ждать.
- Хорошо, Майкл, а что произошло, когда ты туда добрался? О чем вы
разговаривали? Ты рассказал детективу, что вы прошли на кухню...
- Да, так оно и было.
- И о чем вы там говорили?
- Я не помню.
- Постарайся вспомнить. Она сказала, почему хотела тебя видеть?
- Потому что была напугана.
- Чем?
- Ну... она не знала, что ей делать.
- В каком смысле?
- Не знаю.
- Но она сказала тебе, что боится?
- Да.
- А потом?
- Не помню.
- Морин не сказала ничего такого, что привело бы тебя в ярость?
- Нет, мы... мы всегда... мы всегда отлично ладили. Мы... нет.
- Так что ты просто ни с того ни с сего схватил нож и начал преследовать ее по
всему дому? Так, что ли?
- В спальне я...
- Вот именно, что произошло в спальне?
- Я обнял ее, - сказал он. - И поцеловал в губы.
- Так, а потом?
- Я не хотел, чтобы полиции стало известно, что я... я не хотел, чтобы они знали,
что я... поцеловал жену своего отца - она была женой моего отца, а я ее поцеловал.
- И тебе не хотелось, чтобы это стало известно полиции?
- Нет, я... Они ведь расскажут моему отцу.
- Поэтому ты ударил ее ножом?
- Нет. - Он отрицательно покачал головой. - Это случилось после.
- Майкл, я не могу уследить за твоей мыслью.
- Когда она уже была мертва.
- Ты поцеловал ее, когда она уже была мертва?
- Да.
- И ты не хотел, чтоб об этом узнала полиция?
- Да, - ответил он.
- Ты и Эмили поцеловал?
- Нет, только свою мать.
- Свою мать?
- Морин.
В начале шестого я уже был рядом с цветочным магазином. Юренберг не сообщил
мне его название, но на Саут-Бэйвью такой магазин был единственным, поэтому я и
предположил, что им владеет Кэтрин Брене. Я помнил о том, что мы со Сьюзен
собирались присутствовать на открытии картинной галереи между пятью и шестью
часами. И все же мне казалось более важным поговорить с миссис Брене, прежде чем
это сделает Юренберг. Магазин располагался на той же стороне улицы, что и отель
"Королевские пальмы". Увешанный башенками и балкончиками, украшенный
террасками, отель придавал улице атмосферу изящества, пробуждая воспоминания о
том, как выглядела Калуза еще в 20-х годах. Под вечерними лучами солнца здесь
царили тишь и благодать. Перед моим мысленным взором проносились лошади,
запряженные в легкие коляски, бегущие по эспланаде, пышные сады, спускающиеся
прямо к заливу. Тротуар перед цветочным магазином представлял собой сад в
миниатюре. Зонтичное дерево в кадке стояло рядом с драконовым деревом и маисовым
кустарником. В центре между ними стояла тележка с цветами. Там были фиолетовые,
белые, розовые глоксинии, желтые хризантемы, лаванда. На стеклянном окне магазина
было написано "Флер де Ли", а под названием красовался геральдический крест с
двумя стилизованными трехлепестковыми ирисами. Название магазина сообщало о
том, что он принадлежал Кэтрин Брене. Сам собой возникал образ французской
обольстительницы, жеманно спрашивающей: "Что вы желаете, месье?"
В магазине никого не было, кроме чуть коренастой средних лет женщины. Ее
светлые волосы были собраны в тугой узел на затылке, на носу - огромные очки в
черепаховой оправе. На ней был зеленый халат, весь перемазанный землей, из кармана
которого торчали садовые ножницы. На ногах - разношенные сандалии. Она держала
горшок с папоротником, который, вероятно, только что принесла с улицы. Судя по
времени, магазин уже был закрыт. Она обернулась и посмотрела на меня. Позади нее
на демонстрационной витрине хаотично расположились красные розы с длинными
стеблями и алые тюльпаны, изысканные орхидеи, маргаритки и ирисы, вполне
соответствующие названию "Флер де Ли". Справа и слева на полках стояли кактусы,
фиалки, бегонии, с потолка свешивался виноград и бостонский плющ, рядом с
композицией из высушенных цветов стоял пустой цветочный горшок.
- Извините, - сказал я. - Я хотел бы видеть миссис Брене.
- Это я, - сказала она. Светлые брови слегка изогнулись, а карие глаза широко
раскрылись в ожидании.
- Кэтрин Брене? - переспросил я. Я никак не мог поверить, что это была именно
та женщина, которую Джейми назвал "ошеломляюще красивой".
- Да, - ответила она, - меня зовут Кэтрин Брене.
- Здравствуйте, - проговорил я озадаченно. - Меня зовут Мэттью Хоуп. - Я
сделал паузу. - Адвокат Джейми Парчейза.
- Да? - произнесла она с вопросительной интонацией. Она поставила
папоротник на пол и в недоумении развела руками.
- Я бы хотел задать вам несколько вопросов по поводу прошлой ночи, - сказал я.
- Простите, не поняла. - Выражение замешательства постепенно сменялось чемто
другим.
- Миссис Брене, я адвокат Джейми. Я уверен, вам известно, что произошло
прошлой ночью...
- Да? - Опять одно-единственное слово, и оно снова звучит как вопрос. Но
брови уже не изогнуты вопросительно - нахмурены поверх очков в толстой оправе.
- Джейми утверждает, что был вместе с вами прошлой ночью между...
- Со мной? - переспросила она.
- Да, между одиннадцатью и...
- Со мной? Вы уверены, что обратились по адресу?
- Вас ведь зовут Кэтрин Брене?
- Да.
- И вы знакомы с Джейми Парчейзом?
- Да. Но не понимаю, на что вы намекаете, говоря о прошлой ночи.
- Его жена и дети были...
- Да, я слышала об этом по радио. Но при этом вы утверждаете, что доктор
Парчейз...
- Миссис Брене, он рассказал нам, что...
- ...был со мной...
- ...между одиннадцатью и...
- Я вас не понимаю...
Мы одновременно замолчали. Она смотрела на меня и ждала объяснений. Я
смотрел на нее и ожидал того же.
- Мистер Хоуп, - произнесла она наконец, - мы с мужем знакомы с
Парчейзами только шапочно. Конечно, я ужасно расстроилась, когда узнала о
страшной трагедии, которая...
- Миссис Брене, к вам скоро придет детектив Юренберг из полиц...
- С какой стати?
- Потому что Джейми Парчейз утверждает, что был вместе с вами прошлой
ночью между одиннадцатью и половиной двенадцатого.
- Этого не было.
- Вы не видели его вчера ночью?
- Я не видела его, с тех пор как... даже не могу вспомнить. По-моему, я
встречалась с ним и его женой на благотворительном балу... Да, больше года тому
назад. И кажется, мы еще раз встречались после этого... На какой-то вечеринке.
- А Джейми сказал...
- Мне наплевать, что...
- Он сказал, что вы были любовниками в течение...
- Не порите чепуху!
- Я только повторяю то, что он рассказывал нам сегодня утром.
- Рассказал кому именно?
- Мне и моему партнеру. Сегодня утром у нас в конторе.
- Так вот: он, очевидно... я не могу вообразить, зачем он все это сделал. Не знаю,
должна ли я себя чувствовать оскорбленной или, наоборот, польщенной. Кажется, я не
похожа на такого рода женщину...
- Миссис Брене, если прошлой ночью Джейми с вами не было, значит, он
находился где-то в другом месте. И полиции будет интересно узнать, где именно.
- По-моему, это уже не мои проблемы.
- Мне кажется, вы меня не понимаете.
- Отлично понимаю. Вы просите, чтобы я обеспечила алиби доктору Парчейзу.
- Да, я прошу вас подтвердить его слова.
- Как вы это себе представляете?
- Миссис Брене, Джейми рассказал нам, что вы снимали коттедж на набережной...
- Это уже переходит все границы!
- Что каждый из вас решил развестись...
- Но я замужняя женщина и счастлива в браке. Для меня развестись с мужем -
это все равно что... да мне такое и в голову не придет!
- Значит, Джейми лгал?
- Если он говорит, что был со мной прошлой ночью, тогда конечно. Безусловно
лгал.
- Миссис Брене, а вы где были прошлой ночью?
- По-моему, вас это не должно касаться. - Она взглянула на настенные часы. -
Я как раз закрывала магазин, когда вы подошли. Мы с мужем приглашены к обеду, так
что если вы не возражаете...
- Ваш муж прошлой ночью был дома?
- Повторяю, это вас не...
- Вы что, хотите, чтобы я поверил, будто Джейми наугад назвал ваше имя? Не
сходя с места сочинил подробный рассказ о ваших отношениях...
- Я не знаю, с чего он рассказал вам такое. Если, конечно, он вообще что-нибудь
рассказывал...
- Рассказывал.
- Хорошо, поверю вам на слово. В таком случае все, что я могу сказать - так это
повторить в последний раз, что он солгал вам.
- Вы повторите то же самое и полиции, когда она сюда прибудет?
- А что вы им сказали, мистер Хоуп?
- Ничего. Они вышли на ваш след самостоятельно.
- Никакого следа не существует! Я просто не могу себе представить...
- Сегодня днем они беседовали с одной из медсестер, работающих у Джейми. Им
стало известно, что вы ему часто звонили на работу.
- Уверена, что меня с кем-то путают!
- А вот я так не думаю.
- Когда появится полиция - если, конечно, она появится, - я скажу им, что
прошлой ночью была в кино. По случайному совпадению мой муж уехал в Тампу
навестить свою мать - он видится с ней два-три раза в месяц. Я ей не очень нравлюсь,
поэтому мы стараемся не встречаться. Когда я вернулась, муж был уже дома. Я
поинтересовалась здоровьем его матери. Он ответил, что она чувствует себя
прекрасно. Потом мы оба легли спать.
- Именно эту историю вы и рассказали своему мужу? Что вы были в кино?
- Когда он уезжает в Тампу к своей матери, я обычно иду в кино. Он проводит с
ней весь день и возвращается домой очень поздно. В том, что я хожу в кино, - нет
ничего необычного.
- Так, значит, насколько я понимаю...
- Простите, у меня уже нет времени...
- ...даже если Джейми грозит опасность?!
- Послушайте, мистер Хоуп...
- Итак, вы не признаете, что он был с вами прошлой ночью? Потому что
подобное признание...
- Мистер Хоуп, я прочла в дневном выпуске "Ньюс", что его сын уже сознался в
совершении этих убийств. Это правда?
- Правда.
- Тогда всего хорошего, мистер Хоуп.
Вот и все.
Жила-была "ошеломляюще красивая" любовница Джейми Парчейза, которая на
первое их тайное свидание одела черный плащ и зеленую шляпу. В Калузе шел дождь,
и это было нетипично для февраля. Как только она села в машину, он положил ладонь
ей на бедро, и, по его словам, это было как удар электрического тока. В этом
маленьком замкнутом пространстве стоял запах мокрой сохнущей одежды. Щелкали
"дворники" - щелк, щелк, щелк - ах, любовь! И как же эта любовь расцвела за год с
лишним вплоть до прошлой ночи в коттедже на берегу моря, когда они поклялись друг
другу в верности на всю жизнь и при этом обсуждали, как бы поскорее покончить со
своими уважаемыми "товарищами" - да, именно так Джейми и сказал. Товарищи.
Покончить с теми поскорей. В данном случае это было метафорическое выражение,
они имели в виду только расставание со своими супругами. На берег мерно одна за
другой накатывались волны. "Скоро, мой любимый, скоро!" - и вот впервые в
объятиях друг друга на пляже... Пена летит клочьями... ДЖЕЙМИ и КЭТРИН... Он
покрывает поцелуями ее лицо, шею, глаза... Ох, меня чуть не вырвало от всего этого!
Незабываемый момент, это уж точно... Столь незабываемый, что у коренастой
маленькой леди в зеленом халате, похоже, совершенно все вылетело из головы менее
чем за семнадцать часов. Да, теперь - в пятнадцать минут шестого, тихим чудесным
калузским вечером - моих расспросов было достаточно, чтобы забыть Джейми
Парчейза.
Потому что воспоминания о нем стали небезопасны для ее брака. Кэтрин просто
защищала себя, вот и все. Она, возможно, на самом деле могла бы тогда принести
клятву звездам и небу, что они с Джейми рука об руку пройдут по тернистому
жизненному пути; тогда она, может быть, искренне в это верила. Но фишки легли подругому,
как в той игре в покер, которую Джейми пытался проиграть, но был обречен
только на выигрыш. Ее карты уже сданы. Ей можно только выложить пару двоек или
блефовать с претензией на флеш-рояль.
Джейми в безопасности, думала она. Его сын сознался в преступлении, так что
Джейми никак нельзя привлечь к ответственности, даже если она будет отрицать, что
была с ним прошлой ночью. Поэтому Кэтрин поставила на настоящее, а уж что будет в
будущем - не так и неважно; совет да любовь, так сказать, дом с садом, аккуратный
ряд морских раковин на полке, еще один благотворительный бал в следующем году,
потом еще через год, и еще... Если бы они с Джейми вышли сухими из воды - а она
вынуждена была признать, что в настоящий момент их связь была чревата
неприятностями, - то они могли бы начать там, где закончили перед навалившейся
бедой, - опять по накатанной дорожке, в следующую среду или воскресенье.
Я вдруг задал себе вопрос: а как бы Эгги поступила в подобной ситуации?
Хуже того, я начал размышлять, каковы были бы мои собственные действия.
Во рту у меня был металлический привкус, когда я вышел из цветочного магазина.
Отъезжая от тротуара, я видел, как Кэтрин Брене заносила внутрь последнее растение
- тяжелое фиговое дерево, которое с трудом перетаскивала через порог.
Глава 10
Подъезжая к дому, я услышал, как воет сирена сигнализации. Часы на приборной
доске показывали двадцать пять минут шестого. Я никак не мог сообразить, почему
воет сирена, а также с какой стати на тротуаре перед моим домом собралась толпа
соседей во главе с Реджинальдом Соумсом. Вой сирены терзал слух. Я подъехал к
дому и выскочил из машины:
- Что происходит? Кто-нибудь вломился в дом?
- Полиция уже была, - закричал в ответ Регги. - Они не смогли выключить эту
чертову штуку.
- А где ключи?
- Что?
- Ключи. Их два. Если срабатывает сигнализация...
- Не смогли выключить! - орал Регги.
- Ключи?
- Полиция.
- Кто-нибудь пытался вломиться?
- Твоя дочь нажала аварийную кнопку.
- Что? Моя дочь...
- Кота переехало машиной.
- Себастьяна?!
- Переехало машиной!! Твоя дочь нажала аварийную кнопку, решив, что на вой
сирены явится полиция.
- Где жена?
- Понятия не имею. Миссис Танненбаум повезла твою дочь с котом к ветеринару.
Полицейские были вне себя от ярости. Они пытались дозвониться тебе в контору.
Юноша, тебе не следовало бы прохлаждаться Бог весть где в рабочее время.
- К какому ветеринару они поехали?
- Не имею представления. Вы бы лучше выключили сирену, мистер. У Зипродта
на другом конце квартала слабое сердце.
Входная дверь была открыта. Я прошел через весь дом к задней двери. Один из
щитов сигнализации был вмонтирован снаружи прямо в стену. Вытащив связку
ключей из кармана, я начал отыскивать нужный ключ, жалея, что он не отличается
ярким цветом - по примеру тюремного ключа. Сирена выла не переставая. В конце
концов я отыскал нужный ключ, вставил его в замочную скважину и повернул в
правую сторону. Вой тут же прекратился. Воцарившаяся тишина оглушала, давила на
уши. Я вернулся в дом и прошел в чулан. Там на стене рядом с рубильником был
установлен щит управления системой сигнализации. Я открыл переднюю крышку и
всю систему, кроме сигнала тревоги, переключил в исходное положение. Это
следовало делать всякий раз, когда нажималась аварийная кнопка. Захлопнув крышку,
я тут же направился к телефону в кабинете. Под надписью "ветеринары" был лист с
телефонными номерами. Я быстро окинул его взглядом, отыскал вроде бы знакомый
номер, набрал и попросил к телефону доктора Ресслера.
- Доктор Ресслер в операционной, сэр.
- Простите, с кем я говорю?
- Мисс Хилмер.
- Мисс Хилмер, меня зовут Мэттью Хоуп. Я звоню по поводу серого полосатого
кота по кличке Себастьян. Вы не скажете...
- Да, сэр, кот здесь.
- Как он?
- Как раз сейчас, сэр, ему делают операцию.
- Вы не можете мне сказать... насколько это серьезно?
- У него разрыв грудной клетки. Обнажены сердце и легкие. Доктор Ресслер
зашивает рану.
- Спасибо, могу я... моя дочь у вас?
- Минутку, сэр.
Когда Джоанна подошла к телефону, я сказал:
- Родная моя, я скоро приеду, ты только дождись меня.
- Папа, - едва сдерживая рыдания, произнесла она, - я думаю, он умрет!
- Ну, милая, будем надеяться.
- Я пыталась дозвониться до тебя, где ты был?
- У клиента.
- Синтия сказала, что ты на катере.
- Да, сначала я отправился туда кое с кем переговорить, а потом поехал в
полицейское управление побеседовать с Майклом Парчейзом.
- Я слышала по радио, будто это сделал Майкл. Это правда?
- Я не знаю. Солнышко, миссис Танненбаум все еще с тобой?
- Да. Хочешь с ней поговорить?
- Нет. Пожалуйста, попроси ее побыть с тобой, пока я не приеду, ладно? Где
мама?
- По-моему, она отправилась в косметический кабинет, но точно не знаю.
- Хорошо, малышка, скоро увидимся.
- Ты знаешь, как сюда ехать?
- Это рядом с Кросс-ривер, правильно?
- Да.
- Когда я увижу это место, я вспомню. До встречи, родная.
- Пока, папа.
В течение всего времени, пока я добирался до ветеринара, я не переставал думать о
Себастьяне.
За день до того, как мы взяли его в свой дом, Сьюзен спустилась в подвал нашего
дома в Чикаго и очутилась лицом к лицу с крысой размером с аллигатора. Наглая тварь
встала на задние лапы и принялась недовольно верещать. Сьюзен, визжа от страха,
пулей вылетела из подвала и бросилась к телефону, чтобы вызвать крысолова, который
явился в тот же день и усеял весь пол в подвале отравой. Однако беда была в том, что
нашей дочери было всего пять лет, и я был далеко не в восторге от того, что повсюду
рассыпан яд, как бы редко она ни спускалась в подвал. Сьюзен сразу же заплакала,
когда я намекнул, насколько это опасно для Джоанны, подумав, что я ругаю ее за то,
что она вызвала крысолова. Я успокоил ее, сказав, что она все сделала правильно, но
при этом добавил, что кот был бы гораздо более безопасным средством избавления от
крыс, чем пирожки с ядом.
Я имел в виду большого сильного кота.
Я полагаю, что выбрать нужное животное можно только в определенный день и в
определенном месте. Семь лет назад в марте (это был особый день) на выбор были
представлены два кота, одиннадцать котят, пять дворняжек и великолепный
чистокровный боксер, каких я в жизни не видывал. Одним из котов был Себастьян -
огромный, серый, с полосками более темного оттенка. На морде у него были белые
отметины, а на лапах белые "чулочки". "Чулочек" на правой задней лапе, казалось,
был немного спущен к лодыжке. Он патрулировал верхнюю полку клетки, в которой
кроме него находились две подстилки с котятами и тощий сиамский кот, который был
не только косоглазым, но к тому же и шелудивым. Себастьян прогуливался по своей
полке, как тигр. У него был гордый и свирепый вид, и я был уверен, что передо мной
лучший крысолов, который когда-либо охранял подвалы.
- Эй, приятель! - позвал я его, и он взглянул на меня такими зелеными глазами,
каких я никогда не встречал ни у человека, ни у зверя. Затем он коротко мяукнул, и я
влюбился в этого огромного красавца не сходя с места. Сьюзен тем временем отошла
на другой конец комнаты и разглядывала боксера. Я подозвал ее.
- Что ж, это, безусловно, крупный кот, - заметила она.
- Взгляни на его зеленые глаза, Сью.
- Хм, - задумчиво пробормотала она.
- Давай выясним, как он здесь оказался. Может, он съел прежних хозяев?
Мы вышли из комнаты и подошли к молодому человеку, который, сидя за столом,
заполнял какие-то бумаги. Я спросил его о большом сером звере, - все ли, мол, с ним
в порядке.
- С ним все в порядке, просто у матери от него аллергия, - ответил он.
- У его матери?
- У матери в той семье, где он жил. Это воспитанный кот. С ним все в полном
порядке.
- Как его зовут?
- Воскресный.
- Как?
- Ага, она учительница. Я имею в виду мать. В воскресной школе.
- Да это вообще не имя, - сказал я.
- Ну, во всяком случае, это его кличка.
Мы со Сьюзен вернулись в комнату. Кот все еще находился на верхней полке.
Теперь он совершал туалет, вылизывая себя с ног до головы. Мы стояли рядом с
клеткой и наблюдали за ним.
- Ну так что? - спросил я.
- Ну, я не знаю, - ответила Сьюзен. - Я надеялась, что мы подберем белого
кота.
- О
...Закладка в соц.сетях
