Жанр: Детектив
Предмет вожделения
...нтересно, это у него стиль
такой или передо мной рисуется?"
- Ну, чем могу служить? - Михаэль по-прежнему беззастенчиво разглядывал ее грудь.
Так и хочется прикрыться рукой.., но что поделаешь, нельзя. Она работает.
"Вот, блин, пялится... Впрочем, это не показатель.
Менеджер на меня тоже глазел. И покупатели в салоне. И слесари. И даже какой-то дедок,
который "Оку" покупал".
Таня поправила неудобную пирсинг-клипсу в носу и откинулась в кресле.
Вспомнилось определение отчима: "Ему нравятся образованные девушки".
И она сказала:
- В общем, салон у вас неплохой. И товар хорошо позиционируете, и менеджеры вполне
толерантны, и предпродажная подготовка на уровне. Congratulations, well done .
Михаэль на нее так и вылупился. Явно ждал голоска понежней, а слов попроще. Впрочем,
быстро взял себя в руки и на комплимент отреагировал адекватно. Процитировал:
- Think and grow rich! .
- Вижу, что старика Хилла читали, - тонко улыбнулась Татьяна.
"Так. Английский он, кажется, знает. Впрочем, его сейчас многие знают. Чай, не
восьмидесятые годы".
- Никогда не поверю, что такая роскошная девушка тоже читает скучные книги по
маркетингу, - притворно изумился Михаэль.
"Ну что, стал он на меня смотреть как-нибудь по-иному? Да нет. Как пялился, так и
пялится. И, по-моему, мои ноги ему нравятся куда больше, чем образованность".
Таня, сидевшая скрестив ноги, взглянула Михаэлю в глаза и переменила позу -
точь-в-точь как Шарон Стоун на допросе у Майкла Дугласа. Одна разница - у нее под юбкой
хоть трусики есть.
Пилипчук сглотнул, облизал губы...
"Маньяк? Возбудился, сейчас набросится?.."
Таня на всякий случай приготовилась - если что, так просто она не сдастся.
Но Пилипчук на нее не бросался. Только глазами ел. Пришлось признать: "Нормальная
мужская реакция. Когда я в короткой юбке - кто на меня только стойку не делает". Таня
решила охладить пыл Михаэля. Нахмурилась и строго сказала:
- Но, впрочем, есть в вашем салоне и недостатки.
Судите сами. Я выбрала машину. Захотела проверить, как она ведет себя на дороге.
Попросила у менеджера ключи. И что? Он сказал, что я должна сначала купить, а потом
проверять. Где же тут логика?
- А вы хотите прокатиться на площадке или по городу? - деловито спросил Пилипчук.
- Конечно, по городу! - возмутилась Таня. - На площадке разве поймешь, убит
движок или нет?
- Подход, безусловно, правильный, - кивнул Михаэль. - Но и нас ведь тоже нужно
понять. Машины новые. Как можно выпускать их в город, когда ни страховки нет, ни даже
транзитных номеров? Вдруг авария? Да и любой гаишник вас тут же остановит...
- А я тут, знаете, недавно в Твери была, - неожиданно перевела разговор Таня. - Черт,
когда же это было... Там еще весь город перекрыли, потому что Немцов приезжал... Какие-то
стипендии участникам чеченской войны раздавал...
Она скосила глаза на Михаэля, но тот ее, кажется, даже не слушал. Таня ему выдает
тщательно продуманный монолог, а он, вместо того чтоб вникать, все глазами ее раздевает...
- Ну, не суть, когда это было. В общем, заглянула я в Твери в один автосалончик на
набережной. Ох, ну и "опельки" там стояли! Блеск! Нулевые, но все уже с тюнингом! А цвета
какие... Один просто изумительный, васильковый, как раз мне под цвет глаз...
Таня снова взглянула на Пилипчука. Тот плыл. Он, кажется, воображал себе, что она -
уже без одежды, лежит на капоте василькового "Опеля" и готова, как пишут в романах,
"принять его в свое лоно".
- Врать не буду - "Опель", да еще в Твери, я покупать не хотела. Но я им сказала, что,
возможно, - заметьте, только возможно! - приобрету эту машину.
И они без вопросов дали мне прокатиться. Сказали, что тест-драйв у них бесплатный.
Блин, ну когда же это было? Еще по всему городу растяжки висели.., мобильная связь
рекламировала новый тарифный план...
Пилипчук, кажется, напрягся. Что-то заподозрил?
Нет, просто услышал, как в коридоре зацокали каблучки. Провозгласил:
- Нам несут кофе!
На пороге показалась девица с подносом - между прочим, тоже блондинка, и тоже с
пирсингом. Только сережка в носу, кажется, настоящая, не клипса. И вид довольно
потасканный, куда там до Тани.
"Совершенно точно: эта Мария с Михаэлем спит.
И со мной он тоже хочет переспать. Значит, ему нравятся девушки одного типа? Похоже,
что да. Но следует ли из этого, что он маньяк? Нет, совсем не следует... Скорее наоборот..."
Девица водрузила поднос на стол и наградила Таню убийственным взглядом.
- Свободна, Мария, - строго отослал ее Пилипчук.
Кажется, та еле удержалась, чтобы не хлопнуть дверью.
Но не хлопнула - не зря Таня хвалила толерантность сотрудников "Автостиля".
Таня сделала глоток. Оценила:
- Кофе хороший. А вот то, что тест-драйва у вас нет, - совсем нехорошо.
Она обиженно похлопала накладными ресницами. Вот заразы, как веки царапают...
- Девушка, милая, - взмолился Михаэль. - Да разве я вам отказываю в тест-драйве?
Пожалуйста, езжайте куда угодно... Только не одна, а со мной. Я с вами вместо страховки
поеду. И уверяю, что мое присутствие не будет вам в тягость.
- Это дело... - Таня сменила гнев на милость. - Но что же я никак не вспомню, когда в
Твери-то была!
Точно - девичья память. Ведь не каждый день Немцов приезжает, и растяжки эти
рекламные мне на глаза все время попадались... О, вспомнила! Восьмого мая! Ой, нет, я
перепутала! В мае я в Питере была.
Ей показалось, что Пилипчук вздрогнул. Или просто кофе горячий, он обжегся?
- Ну да! - продолжила свой монолог Таня. - Точно! Я как раз на майские в Питер
ездила, люблю смотреть, когда фонтаны включают. А в Тверь я всего на один день ездила по
делам, заодно по городу погуляла. Тогда и наткнулась случайно на этот австосалон с
"Опелями". Это уже в июне было, числа восьмого.
Михаэль наконец перестал на нее глазеть. Все уже рассмотрел или тема разговора
зацепила? Заволновался или просто хочет беседу поддержать?
- А вы в Питер ездили отдыхать?
- Нет. Там выставка открывалась, в выставочном центре Союза художников. Не помню
уже, как называлась. Что-то вроде "С днем рождения, Петербург".
Меня пригласили на вернисаж, второго мая. Ну а раз уж позвали - я решила в Питере
задержаться, погулять, поплевать в Неву...
- Поплевать?
- А я во все реки плюю, где бываю. Ритуал такой.
Вот и в Волгу в Твери плевала. На набережной, где "опельки".
Нет, ни капельки Михаэль не волнуется. Просто болтает с ней и явно не хочет, чтобы она
уходила.
- Ну, поедем тест-драйвиться? - Таня решила возвратить разговор в исходную точку.
Михаэль тоскливо взглянул на часы:
- Умоляю! Только не сегодня. Ко мне через двадцать минут из мэрии придут, и весь
вечер, как назло, забит... Бизнес! Но завтра в любое время я к вашим услугам.
Он секунду поколебался и добавил:
- Я даже сделаю на ту машину, что вам понравилась, существенную скидку.
Взгляд Михаэля снова уперся в ее грудь, и он повторил:
- Очень, очень хорошую скидку!
- Что ж... - Таня встала.
- Минуточку, - остановил ее Михаэль. И спросил тоном обиженного мальчишки:
- А ваш телефончик? Надо же нам договориться.., о времени тест-драйва.
- Я позвоню вам сама, - пообещала Таня.
Михаэль сразу скуксился. Пришлось одарить его ласковой, обнадеживающей улыбкой. И,
выходя из кабинета, усиленно вихлять бедрами.
Когда Таня уже открыла входную дверь, Михаэль вдруг спросил:
- А в Питере на майские хорошая погода была?
"Чтоб я знала!" - фыркнула про себя Таня. На майские она ездила на Кипр, на
конференцию по рекламе.
- Да вроде неплохая погода, - как можно небрежней откликнулась она.
- Вы уверены? - усмехнулся Михаэль.
Таня как вкопанная застыла на пороге. Пробормотала:
- Чего-то я не поняла...
- Все-все, милая девушка, - подмигнул ей Пилипчук. - Жду вас завтра на тест-драйве.
В любое время.
Валерий Петрович Ходасевич всегда гордился тем. что у него много друзей и знакомых. И
через них он может урегулировать любую проблему и решить любой вопрос. И он часто
пользовался своими связями для того, чтобы помочь кому-нибудь, выручить, спасти от
неприятностей. Как правило, это касалось падчерицы Таньки, которая обладала удивительной
способностью влипать в разного рода истории.
Но вот он сам попал в переплет. И тут выяснилось, что его знакомствам - грош цена.
Просто потому, что все они так или иначе связаны с Комитетом. С Комитетом и другими
правоохранительными органами.
Но ведь его теперешние враги - тоже родом оттуда. И, значит, он не может выйти на
контакт ни с одним из своих людей. Потому что каждый из них вполне может оказаться врагом.
Или быть связан с врагом.
Вот и пришлось ему идти на поклон к падчерице.
Боже, зачем он это сделал! Будто бы не знал: где Татьяна - там непредсказуемость,
бардак и детская жажда приключений.
Вот и вчера - взяла и сбежала с дачи. Зачем?! И чем она, спрашивается, сейчас занята?
Что за идея пришла в ее прелестную головку? Черт побери! Двадцать семь лет - почему же до
сих пор жизнь для нее как игра?
Весь день Валерий Петрович бесцельно бродил по комнатам особняка Таниного босса.
Пытался размышлять: кто играет против него? Как вычислить противника? Но помимо тех
идей, которыми он поделился вчера с Синичкиным и (вот дурак!) с Татьяной, в голову ничего
не лезло. А вот сегодня, на свежую голову, ему казалось, что все его вчерашние построения -
чересчур стандартны, чересчур в лоб. Что, возможно, имеется иное решение. Свежее, умное,
яркое.
Ходасевич позвонил на мобильник Паше. Тот бодро отрапортовал ему, что проверил двух
подозреваемых:
- И что?
- Пока голяк.
- Двое - это мало, - буркнул в сердцах Ходасевич.
- Стараюсь. Работаю, - покорно отозвался Синичкин.
- А ты с Татьяной не связывался?
- Нет, - удивился Паша. - А она разве не с вами?
- Она на тебя не выходила? - ответил вопросом на вопрос Валерий Петрович.
- Никак нет.
- Ладно. Какие у тебя планы?
- Есть еще одно дело. Потом подъеду, как договорились.
- Хорошо, жду.
Валерий Петрович вздохнул и положил трубку.
Беспокойство за Татьяну становилось все сильнее, все острее.
Полковник Ходасевич знал, что он ничего не может предпринять. Что ему остается одно:
ждать и терпеть.
Умение ждать и терпеть было главным качеством разведчика.
Этому прежде всего научили его в разведшколе.
И это умение не раз спасало ему жизнь.
И тогда, в Брюсселе, когда он восемь раз в течение двух месяцев выходил на встречу со
связным из Центра, а тот все не появлялся, а потом выяснилось, что Ходасевич уже был на
крючке у натовской контрразведки и Центр искал возможности вывести его из игры - и
вывезти из страны...
Умение ждать и терпеть спасло его и в Анголе, когда они со Степанычем тридцать шесть
часов напролет лежали на брюхе в болоте, а каждый сантиметр пространства над их головами
молодчики из УНИТА просвечивали прожекторами и простреливали трассирующими пулями...
Но теперь... Теперь он не мог терпеть. И не мог ждать. Противное, саднящее чувство
вины изводило его. И еще ужасное чувство, что он опаздывает. Что, может быть, уже опоздал.
Сейчас он не имел права ждать, потому что дело касалось не его самого, а Татьяны.
Танюшки, которая была ему ближе, чем дочь.
И под вечер, когда спала жара, полковник отправился на станцию.
Там должен быть телефон.
...На станцию Ходасевич притащился весь в поту.
Еще раз позвонил Синичкину: "Пока ничего".
Набрал домашний Татьяны.
Проклятый автоответчик.
Накрутил мобильный номер.
Длинные гудки - и ни привета, ни ответа.
Позвонил по рабочему.
Раздался ласковый девичий автоматический голосок: "Агентство "Пятая власть", ваш
звонок очень важен для нас..." Наконец ответил человеческий голос.
- Мне, пожалуйста, Татьяну Садовникову, - пробурчал он.
- Как вас представить?
- Ниро Вульф.
- Простите, как?
- Мистер Вульф.
- Госпожа Садовникова в данную минуту находится в отпуске.
- Простите... Она не оставляла свои координаты?
- Нет. Что-нибудь ей передать?
- Если она вдруг появится, попросите ее срочно связаться с господином Ниро Вульфом.
- Хорошо, я передам.
И - безнадежные, ничего не дающие короткие гудки.
Валерий Петрович поковылял обратно в особняк, ругая себя на чем свет стоит.
- Мы вычислили его!
- Ты у верен?
- Так точно!
- Ну и где он ?
- В поселке Клязьминский.
- А точнее ?
В трубке поперхнулись.
- Точнее пока сказать не могу.
- А чего ж ты мне звонишь ?
- Мы ведем проверку конкретных адресов: где он может быть. Через пару часов мы его
точно вычислим.
- Вот когда вычислишь, тогда и звони. Не дергай меня по пустякам. Понял, олух царя
небесного ?!
- Так точно, - растерянно протянули в трубке.
Глава 8
Девятое июля, среда.
Вечер
"Что ж, сделано много", - без ложной скромности оценила свои успехи Татьяна. Фотки в
Интернете размещены, двое потенциальных подозреваемых проверены. И времени только семь
часов вечера. Вполне можно ехать к Валере и рапортовать о достижениях.
И пусть уж он, как полагается, сначала отругает ее за самоуправство, а потом, может, и
похвалит.
Таня совсем было собралась брать курс на поселок Клязьминский, да что-то ее
остановило. Какая-то иголка воткнулась в сердце, интуиция подсказала: что-то не то, как-то не
так все...
"Но что же я сделала плохого - кроме того, что сбежала?"
Таня снова перебрала в уме все свои действия за прошедшие ночь и день: клуб "Киборг",
салон красоты, фотосессия, размещение фоток в Интернете, разговор с Михаэлем из "Авто
стиля"... Все вроде бы сделано грамотно. С выдумкой, с огоньком, с нестандартным
подходом... Все идеально? Нет! Она не выполнила одного. Быть может, самого главного. Она
не согласовала свои действия с Пашей.
"Боже, ну и идиотка!"
Хоть вечер был жаркий, Таню пробрал озноб. Ведь у Паши - такой же список, как у нее!
А если Синичкин тоже встречался - или будет встречаться - с Лучниковым из "Киборга" или
с Пилипчуком из "Автостиля"?
И задавать им те же вопросы, что задавала она?
"Черт! Как я могла об этом не подумать!"
Таня немедленно набрала домашний телефон Синичкина. Ну, разумеется: "Привет, дома
никого нет"
И вдруг.., автоответчик оборвался на полуслове и раздался голос Синичкина: "Слушаю!"
"Привет", - чуть не вырвалось у Тани.
Но она промолчала и нажала на "отбой".
Она не такая дурочка, чтобы говорить по телефону, который может прослушиваться.
Теперь нужно молиться, чтобы не было пробок.
Чтобы добраться до Большой Дмитровки, прежде чем Паша куда-нибудь отправится. А в
том, что тот не будет сидеть сиднем в четырех стенах, Таня не сомневалась.
Купить провизию в центре Москвы стало невозможно.
Продуктовые магазины лихо подменились тысячедолларовыми ресторанами, казино и
бутиками. На место продмага на углу Дмитровки и Столешникова, куда Паша Синичкин бегал
за колбасой и водярой, въехал "Хьюто Босс". Вообще-то хлеб и плавленые сырки Павлу
требовались немного чаще, чем пиджаки за десять тысяч, поэтому марку "Босс" он проклял -
отныне, и присно, и вовеки веков. Последним бастионом еды в центральных кварталах
держался "Елисеевский", но теперь и он закрыт. Говорили, что всего лишь на ремонт, но на
самом деле кто его знает. Может, после ремонта у "Елисея" провизии дешевле, чем устрицы и
фуа-гра, не найдешь.
В такой ситуации холостяку Павлу ничего не оставалось, как питаться вне дома. Не
считая утреннего кофе и вечернего чая, он заправлялся один раз в сутки - зато до отвала.
Слава богу, деньжат, чтобы обедать на выходе, пока хватало. Конечно, не на понтовый
"Краб-Хаус" (который лихо вытеснил, сволочь такая, со своего места милое кафе
"Московское"), а на заведения более демократичные. Чаще всего Синичкин заправлялся в
"Макдоналдсе". Когда начинало тошнить от канадских котлет, перебирался в "Прайм" в
Камергерском.
В этот раз он выбрал для ужина студенческое кафе "Пироги" неподалеку от дома, на
Дмитровке. Не слишком презентабельно - однако не пристало оперу (а в душе Паша
по-прежнему считал себя опером) встречаться с агентом в крутых кабаках. Расплачиваться за
двоих будет уж очень накладно. А каждому рассчитываться за себя, "сепаратно", - как-то не
по-людски.
Ну, а обедать за счет агента - совсем уж западло. (Хотя Синичкин не сомневался: сейчас
его информатор может без напряга оплатить счет и в "Краб-Хаусе", и в "Циркусе", и в
"Мосте".) Паша завербовал Котомского в конце восьмидесятых, когда тому светил реальный
срок за вымогательство. Нехитрые манипуляции с уликами позволили ограничиться условным
наказанием. И обернулись вечной благодарностью Котомского - который время от времени
постукивал Паше в течение всего периода, пока тот служил в краснознаменной милиции. Да и
после, уже начав свой частно-сыскной бизнес, Синичкин пару раз обращался за помощью к
Котомскому. И тот, сильно прибавивший в уголовном авторитете, охотно шел навстречу Павлу.
Уважал его. А еще пуще - боялся, что расписки, написанные им когда-то о сотрудничестве с
органами, вдруг всплывут.
Синичкин пришел в "Пироги" первым. Занял столик в углу.
Зал был почти полон - безусыми студентами, румяными студентками. Они потягивали
пиво, ели мороженое и беззастенчиво кадрились друг с другом.
Синичкин сделал заказ у такой же юной, как посетители, официантки. Попросил принести
свинину по-тирольски, кофе и пиво.
Котомский явился минута в минуту: дорогой льняной костюм от ненавистного Синичкину
Босса, взмокший от пота лоб. Паша с интересом наблюдал, как он протискивает свою тушу
мимо столиков, следуя по направлению к нему.
- Растолстел ты, Котомский, - сказал вместо приветствия Синичкин. - Настоящий
боров стал.
- Во бля! - огорчился агент. - Заметно, значит?
- Еще бы.
- А я худеть решил. Думаю на кровяную диету сесть.
Как эти дурачки из Думы.
Подошла официанточка, обратилась к Котомскому:
- Что будете заказывать?
- Зеленый чай есть?
- Да, конечно.
- Тащи целый чайник.
- Извините, но чай у нас подается чашками.
- В презервативах, что ли?
- В пакетиках, - покраснела официантка.
Котомский скривился.
- Ладно, неси чашку.
Когда она отошла, Котомский обратился к Павлу:
- А ты че в такие детские кабаки ходишь? С баблом проблемы?
- Мне хватает.
- А то могу прислать.
- Как-нибудь обойдусь.
Официантка принесла чай для Котомского и кусок свинины для Павла.
Котомский по роду своей околокриминальной деятельности знал многое о том, что
творилось в преступном мире - в том числе в сфере торговли живым товаром.
- Ты слышал, - спросил Синичкин, отрезая кусочек мяса, - проституток в Москве
убивают.
- Да слышал, - скривился Котомский.
- Что думаешь?
Котомский выругался - громко и витиевато. Потом добавил:
- Девки уже работать не хотят! Боятся, суки!
- Пусть отдохнут.
- Ну да! Щас! Они не отдыхать сюда из своих Сарансков приехали, а лавэ с лохов
тянуть.
- Так что в твоих кругах про этого маньяка слышно?
- Братва сама этого гаденыша ищет. Найдет - яйца ему отрежет.
- Когда братва кого-то ищет - это серьезно, - покачал головой Павел. - И что? Скоро
найдет?
- А я знаю?!
- Три девчонки ему подставились. Что ж они такие неосторожные-то?
- Неосторожные?! Ты, Синичкин, этих коз продажных когда-нибудь пользовал?
- Бог миловал, - покачал головой Паша.
- Ну и дурак. Девки, скажу тебе, одна к одной.
Старательные и душевные. Хочешь, угощу?
- Да не надо меня ничем угощать, - скривился Синичкин. - И никем.
- Ну когда захочешь - свистни. Хоть полк девчонок тебе выставлю.
- Не надо мне никакого полка. Ты мне про убийства расскажи.
- С каких это пор частный сыск убийствами сосок заинтересовался? - прищурился
Котомский.
- С тех пор, как это заинтересовало моего клиента, - обтекаемо ответил Паша.
- Ишь ты, какой загадочный!
- Давай рассказывай, - вздохнул Синичкин, отправляя в рот кусочек свинины.
В гулком помещении кафе, декорированном в минималистическом духе - неудобные
стулья, крашенные масляной краской стены, - раздавался гул молодых голосов. Синичкин
огляделся.
Один молодняк. Такие все юные, доверчивые. Изображают из себя неизвестно что, а на
деле совсем еще дети. Вот девчонка сидит за столиком одна, ест мороженое и все время с
надеждой посматривает на входную дверь. Входит новый посетитель, она вскидывается к нему
- а потом на лице ее отражается разочарование... Не тот...
"А что, если следующей станет она? - против воли мелькнуло у Паши. - Вчера он
убивал проституток. Сегодня начнет мочить студенток. Да и проституток, по правде говоря,
жаль. Несчастные бабы. Приехали, называется, в Москву заработать. Детишек своих
обеспечить или родителей престарелых".
- Чтоб ты знал - если не знаешь... - проговорил Котомский, - безопасность у сосок
налажена. Когда девки дают объявления, они там указывают номера своих мобильников...
Он замолчал, прихлебнул зеленого чая и утер обильно выступивший на лбу пот.
- Ну? - поторопил его Синичкин.
- Баранки гну!.. А на мобильнике - определитель. И номера, с которых на него звонят,
записываются. Сечешь?
- Ну.
- Баранки гну!
- Почему же номер убийцы не определили?
- Потому что ни у одной из убитых девок мобильника не оказалось!
- Как это?
- А так! Этот гад их с собой после убийства забирает, понял?!
- Предусмотрительный маньяк.
- Вот и я о том... Но это еще не все, Синичкин.
Котомский снова утер влагу со лба. Он потел так обильно, что темные полукружья
выступили у него под мышками даже на льняном понтовом пиджаке.
- Когда первую кошелку убили, - продолжал он, - всех работающих в одиночку девок,
естественно, предупредили. Сказали, чтоб те постремались. Да они и без того осторожные!
Кому охота, чтоб ее, как колбасу, порезали.
Котомский сделал глоток чая.
- Ты вот, Синичкин, по б...ям не ходишь, а если б ходил, знал бы: просто так, с улицы,
индивидуалка клиента к себе в гнездо никогда не приведет...
- А в каком случае приведет? По рекомендации, что ли? - усмехнулся Павел.
- И по рекомендации тоже, - серьезно кивнул Котомский. - А если кто новый звонит
- девка смотрит на своем мобильнике: с какого номера звонок. И если этот номер есть вдруг в
"черном списке" - никогда оттуда клиента не возьмет: И сама к нему ни за что не поедет.
- А кто эти "черные списки" составляет?
- Это не твоего ума дела.
- А чьего?
- И не моего тоже. Но только у каждой они есть.
- А если с нормального телефона мужик звонит, не с "черного"?
- Тут тоже свои хитрости.
- Какие?
., - У многих баб имеются базы данных: и МГТС, и всех сотовых сетей. Ты ей, к
примеру, звонишь, представляешься Васей - а она по компьютеру тут же, во время разговора с
тобой, твой номер пробивает и видит: звонит ей на самом деле Павел Синичкин, прописанный
там-то, и работает он частным сыщиком.
- Круто, - восхитился Паша.
- Но это еще не все. Девки - они ведь к клиенту подход имеют. Причем подход нужон
не только для того, чтобы лоха на бабки развести, но и чтоб самой живой-здоровой остаться.
- Это какой подход?
- А такой! Клиент ей позвонит, а она его сразу начинает на разговор вести: фуе-мое, да
как тебя зовут, да какой у тебя красивый голос... И если она во время базара вдруг почувствует
напряг: клиент или сильно пьяный, или обколотый, или какой-нибудь странный - она его к
себе не позовет... Скажет, занятая, типа. Предложит потом перезвонить.
- Предусмотрительно.
- А то! Жизнь ведь на кону! - покачал потной башкой Котомский. - А это самое
дорогое, что у нас есть.
- Как же они все-таки не убереглись?
- Вот и я не знаю. Ведь если мокрощелка клиента все-таки пригласила, она ему тоже не
сразу свой адрес выдает. Она называет дом, где живет, и подъезд. "А как приедешь, -
говорит, - снизу мне позвони". А когда он снизу по мобиле ей звонит - она опять его на
базар разводит. И в окошко на него смотрит. И если он ее чем застремает... Ну вдруг он похож
на мента, наркошу или шизика - она номер своей квартиры ему не скажет. Соврет
чего-нибудь, но не пустит... Понял, Паша?
- Понял. Значит, проститутки берут только тех клиентов, кто выглядит, по разговору и
внешне, абсолютно нормальным.
- Правильно! А уж когда пацаны по девчонкам телегу о маньяке пустили - те вдвое и
втрое осторожней стали.
- И все равно не убереглись.
- Вот и я про то, - вздохнул Котомский.
- Значит, - задумчиво произнес Синичкин, - маньяк кажется со стороны настолько
нормальным, что даже пуганые девки его не заподозрили...
- Точно.
- А "рабочие" мобильники у всех троих проституток исчезли?
- И не только мобильники. Все ихние рабочие записи - тетрадки пропали. Они ж
обычно все записывают: кто клиент, какой его телефон, сколько денег она с него срубила - и
так далее.
- Зачем записывают?
- Как зачем? Для отчета. Как Ленин говорил? - хохотнул Котомский. - Капитализм -
это учет и контроль.
- Вот это маньяк, - покачал головой Павел. - Предусмотрительный.
- Точно. При этом совсем непохожий на маньяка.
- А вы до ментов эту информацию довели?
- Ну, ты спросил! Откуда я-то знаю? Да менты и сами не дураки...
Котомский допил чай, утер рот рукой, скривился:
- Гадость этот чай!.. - А потом продолжил:
- Знаешь, Пашка, раз у тебя в этом деле интерес есть - я не спрашиваю какой, - хочу
тебе предложить сделку. Если ты узнаешь чего про этого п...ра гнойного - звони сразу мне. А
я тебе лавэ за это пришлю.
- Откуда ты знаешь - может, я работаю, чтоб этого маньяка отмазать? - усмехнулся
Синичкин.
- Не, ты не такой, - убежденно покачал головой Котомский. - Ты маньяка отмазывать
не будешь. Ты честный фраер. Порядочный.
Слово "порядочный" в его устах прозвучало презрительно, как оскорбление.
- За конкретный стук, - продолжал Котомский, - за такой стук, после которого мы
этого засранца возьмем, я тебе лично десять зеленых дубов откину.
- А ты?
- Что "я"?
- Если вдруг узнаешь чего - мне позвонишь?
- Не обещаю.
- А ты пообещай.
- Ладно, Синичкин. Может, позвоню. По старой памяти...
Котомский посмотрел на массивный золотой "Ролекс".
- Все. Хоре базарить. Бизнес стоит. За обед твой заплатить?
- Обойдусь.
- Ну, как хочешь.
Котомский встал и тяжело, как мастодонт, направился к выходу из кафе.
Синичкин отодвинул от себя тарелку с
...Закладка в соц.сетях
