Жанр: Детектив
Предмет вожделения
...ы ездили вместе... Но в этот раз он сказал, что ему нужно побыть дома.
Срочная работа.
- Что за работа? - вскинулся юноша.
- Господи, ну откуда же я знаю! Говорила же вам: он никогда ничего не рассказывал.
- Хорошо, Тамара Аркадьевна. - Мальчик сделал очередную отметку в блокнотике. -
Итак, вы приехали с дачи рано. - Он сверился со своими записями. - Если быть точным - в
семь тридцать утра. Скажите, пожалуйста, - с чем связана такая спешка?
Его глаза впились в нее, как пиявки.
"Он подозревает меня, - поняла Тамара. - Ищет, за что бы зацепиться".
Ей вспомнилось, как муж говорил про таких - молодых и бестолковых: "Роют они, роют,
да только ничего не нароют!"
- Я соскучилась по нему, - ответила она мальчику. - И решила приехать. Покормить
мужа завтраком. Он же никогда сам не поест, если его не покормишь...
- Значит, вы, - юноша недоверчиво уставился ей в лицо, - специально ехали из
Краскова.., двадцать минут только на электричке.., чтобы приготовить мужу завтрак?
- Да, именно так, - устало ответила она. - И еще я думала: может, удастся уговорить
его поехать со мной на дачу... Он сказал, что в субботу - никак, а в воскресенье - может
быть...
И она добавила то, что ее муж, будь он жив безусловно, назвал бы лишней информацией:
- Господи, почему я его не уговорила?! Почему не настояла?! Ведь если бы.., если бы мы
уехали оба...
Тамара снова заплакала, закрыла лицо руками.
Сквозь слезы выдавила:
- Пожалуйста.., оставьте меня в покое...
- Тамара Аркадьевна. Тамара Аркадьевна... - не отставал милиционерчик.
Он аккуратно взял ее за плечо.
- Ну что?! Что еще вам?!
- Звонит телефон. Пожалуйста, ответьте.
Танюшка, любимица, как-то спросила отчима:
- Валерочка! А вот ты беситься умеешь?
- Я - что? - не понял он.
Она со смехом пояснила:
- Да удивляюсь я, что ты всегда такой флегматичный. Неужели ты никогда не психуешь?
Не пинаешь мебель, не бьешь посуду?
- Нет. А зачем? - искренне удивился Ходасевич.
- Ну, как же, - недоумевала Таня. - Это ведь лучший способ снять стресс. Я вот,
между прочим, старую посуду никогда не выбрасываю. Держу на специальной полке. А когда
разозлюсь - расколачиваю ее о стены. Попробуй сам!
Валерий Петрович тогда только посмеялся над Таниным способом снятия стресса. И даже
стал откладывать для нее треснутую посуду - пусть бьет, если нравится. Но сам, конечно, бить
не пробовал. Дикость какая-то. Есть способы куда цивилизованней: размеренное дыхание,
медленный счет от одного до пяти, массаж точек у оснований большого и указательного Но
сейчас ни один из проверенных способов не помогал.
В ушах звучал голос Тамары Гаранян - монотонный, подавленный, безнадежный: "Они
убили его, Валерочка! Убили!"
Валерий Петрович с отвращением смотрел на телефон.
Ему ведь пришлось расспрашивать ее.., задавать наводящие вопросы.., уточнять детали...
Тамара отвечала послушно, будто запрограммированный на вежливые ответы робот. И все
время плакала, плакала...
- Я приеду к тебе, - пообещал Валерий Петрович, и от этого обещания на душе тоже
стало тошно.
Потому что он отчетливо понимал: в ближайшее время у Тамары он появиться не сможет..
Не обнимет ее, не утешит...
Ходасевич знал: ему нужно выкинуть из головы Тамару Гаранян.
И друга Армена Гараняна - тоже.
Убитого Гараняна.
Но ему надо было освободиться от горя и от чувства вины. И думать только о себе. О том,
как уцелеть самому, пока еще не стало слишком поздно.
Уцелеть.
Разгадать.
Найти.
Отомстить.
Вот как много всего ему предстояло сделать. Причем в ближайшее время.
Но мысли сами по себе непрошено соскакивали к Гаранянам.
"Сколько они прожили вместе? Их сыну уже за тридцать... Внуки в школу пошли... Но
Тамара до сих пор всегда наряжалась к приходу мужа. И вставала в шесть утра для того, чтобы
приготовить ему завтрак.
А Гаранян, подвыпив на семейных сабантуйчиках, уверял, что они, как в сказке, умрут с
Тамарой в один день.
И когда та смущенно краснела, ехидно добавлял: "Потому что я без нее просто с голоду
погибну..."
Нет, не может он не думать про погибшего Гараняна. И про его несчастную жену...
Валерий Петрович огляделся. В чахлом скверике было совсем пустынно. Народ здесь
соберется только к вечеру - тогда все лавочки займут любители пива.
А сейчас только ветер ворошит обрывки газет да в помойном ящике копается парочка
кошек.
Ходасевич прицелился.., размахнулся - и швырнул мобильный телефон в помойный
ящик, поверх кошачьих голов.
Возмущенный визг линялых тварей его порадовал, и на душе сразу стало как-то полегче.
Да, в Танином способе что-то есть... Будем считать, что стресс он снял.
Сработает ли вторая часть его плана?
Валерий Петрович поднялся с лавочки и тяжело пошагал в сторону метро. Он знал, что
сквер прекрасно просматривается из окон вестибюля метро...
"Девятка" с затемненными стеклами подъехала к скверу через двенадцать минут.
Машину, в нарушение всех правил, бросили, не запарковав, прямо на дороге.
Так делают только очень уверенные в себе товарищи.
Уверенные в своем праве.
Из автомобиля вышли трое хмурых мужчин.
Их выправка и то, как они шли - привычно-профессионально страхуя друг друга, - не
оставляли никаких сомнений в роде их занятий. К тому же все трое были в широких рубахах
навыпуск. Под такими легко помещались, не просматриваясь, кобуры. Или заткнутые за пояс
пистолеты.
Молодые люди прямиком направились в сторону помойного ящика.
Того самого ящика, куда он только что зашвырнул свой мобильник...
Других доказательств Валерию Петровичу не требовалось.
Он показал сонной контролерше пенсионное удостоверение и ступил на эскалатор.
Глава 2
Шестое июля, воскресенье.
День
Таня смотрела на отчима, словно на бога. Или, по крайней мере, как на Джеймса Бонда.
Она не скрывала своего восхищения.
- Ну, Валера, ты и выдал! - проговорила она.
- Не понимаю, чему ты радуешься, - буркнул Ходасевич.
- А я картинку представила: как ты по эскалатору бежишь. Со всех ног. Скрываешься с
места происшествия. - Татьяна не удержалась и фыркнула:
- А вдруг бы он под твоим весом обрушился?!
- Я не бежал, - слабо улыбнулся Валерий Петрович. - Во-первых, потому что не
люблю физическую активность - в любых ее формах. А во-вторых, бегущий человек вызывает
подозрения. А толстый и бегущий - тем более.. Ладно, отставить смех. У тебя есть
предложения, что делать дальше?
Вот так так! Великий всезнающий отчим спрашивает у нее совета! Таню это порадовало.
- А что делать? Влип ты по самые уши. Мотать тебе надо. Куда подальше.
Отчим пожал плечами, усмехнулся:
- Мотать, говоришь?
- Ну да. Куда-нибудь за границу. На Кипр, например. Туда самолеты каждый день
летают, и виза пока не нужна.
- Идея, конечно, хорошая. Только дальше что?
- А что дальше? Пересидишь, пока все успокоится, а потом вернешься. Свежий и
отдохнувший. На Кипре хорошо - цветы, море, девушки, мистрали...
- Ну, в мистралях, допустим, ничего хорошего нет, - протянул Валера.
"Неужели согласится?"
Таня тут же засуетилась:
- Кредитка у меня с собой. Там тысячи полторы долларов. На первое время тебе хватит,
а потом я еще подошлю. По "Америкэн экспресс". Сейчас позвоним в справочную, узнаем,
когда ближайший рейс...
Она выудила из сумочки телефон.
Валера осторожно придержал ее за локоть:
- Отставить, Танюшка. Мы с тобой (опять это греющее душу "с тобой"'.) не учли одно
обстоятельство...
- Думаешь, на границе могут тормознуть? - догадалась она.
- Не в этом дело, - еле заметно поморщился Валера. И объяснил:
- Я, конечно, могу скрыться. На Кипр, в Стамбул или куда угодно. Но.., вот ты... Ты
сама бы в такой ситуации что сделала?
- Убежала, - быстро сказала Таня. - Самый разумный выход. Лежишь на пляже - а
проблема сама рассасывается...
Отчим усмехнулся:
- А если так и не рассосется? Нет, Танюшка, Кипр - это не выход. А вот если бы ты мне
в Москве укромное местечко нашла... Желательно - с телефоном.
- Ты решил все это так не оставить, - вздохнула она. - Будешь бороться.
- Да. Буду, - кивнул Ходасевич.
- Но зачем? - спросила Таня.
- А ты? Ты бы на моем месте оставила все как есть? - пожал плечами отчим.
- Но силы-то неравные! - воскликнула она. - Коцнут тебя, Валера, - и вся любовь.
Замечания по поводу жаргонного слова "коцнуть" отчим ей делать не стал. Наоборот -
использовал его сам:
- Если сил у них достаточно, они меня где угодно коцнут. И на Кипре достанут. Тем
более "левого" паспорта у меня нет... И сделать я его сейчас не смогу.
- Давай я это попробую устроить, - в азарте предложила Таня.
Отчим только рукой махнул:
- Устроить? Ты?.. Детский сад! Нет, Татьяна. Я в Москве останусь.
- Да куда тебе с ними тягаться?! Ты, говоришь, через сколько они приехали после того,
как ты телефон выкинул? Через десять минут? Через пять?
- Нет, Таня, - повторил отчим. - Я останусь. Мне нужно узнать, почему моего друга
убили. И кто.
Таня только рукой махнула:
- Ладно, не продолжай. Тебя разве переспоришь.
Только, чур, уговор: я буду тебе помогать.
Валера, кажется, хотел возразить. Но перехватил решительный взгляд падчерицы и
покорно сказал:
- Хорошо. Помогай. Я тебе уже говорил: мне нужно укрытие. Жилье с телефоном.
Цивилизованное, но чтобы без любопытных соседей. Может, мне квартиру снять? Есть в
Москве такие фирмы, которые в тот же день жилье могут найти?
- Есть-то они есть... - возразила Таня. - Но, во-первых, эти фирмы обещают много, а
делают мало.
А во-вторых, туда нужно с паспортом идти. Твоим или моим. Как я поняла, это нас с
тобой не устраивает...
- Да, лучше бы без паспорта, - согласился Валера. - Частным порядком.
- Вот я и думаю... Слушай.., а как ты относишься к загородной жизни?
Могла бы не спрашивать: Валера тут же скривился.
Дачник из него был никудышный - или просто дача у отчима была не правильная?
Балерин загородный домик находился в Абрамцеве. Симпатичная деревянная дачка на
большом ухоженном участке. На Танин взгляд, туда можно ездить из-за одних сосен -
величественных вековых красавиц.
А чего стоили кусты малины, которые росли вдоль забора из сетки-рабицы? А пруд с
симпатичными лягушками - идти до него всего-то метров сто?
Но отчим соснами не восхищался, малину не собирал и на пруд не ходил. Зато каждый
поход в уличный туалет превращался для него в пытку. А визит к колодцу он приравнивал к
подвигу.
- Где ты видела дачи с телефонами?
- Ну и темный же ты, Валерочка! - фыркнула Таня. - Во-первых, мобильники уже
давно работают во всем Подмосковье. Во-вторых, в нормальных коттеджах - и московские
телефоны есть. А насчет удобств...
Я же тебе не дачу предлагаю, а настоящую загородную жизнь.
Загородную жизнь Тане навязал начальник - генеральный директор агентства "Пятая
власть". Он оставил ее "на хозяйстве", уведомил, что "за агентство она теперь отвечает
головой", и убыл на Мальдивы, греть пузо на белом песочке.
Перед тем как уехать в отпуск, генеральный вызвал Садовникову в свой кабинет.
- Опять будете ЦУ давать? - Таня надеялась, что шеф не заметил, как она скривилась.
- Нет, - обрадовал ее босс. - У меня к тебе, так сказать, частное поручение.
Он торжественно распахнул барсетку и вручил ей ключи:
- Вот, держи. Это от моего коттеджа. Будет куда на выходные съездить.
- Да уж, это великая честь, - искренне оценила Татьяна.
Про коттедж начальника в агентстве давно ходили легенды. Строил он его долго, лет
десять - с начала девяностых годов. И наворотил, по слухам, самую настоящую виллу.
Рассказывали про джакузи, зимний сад со стеклянной крышей и фонтан с золотыми рыбками.
Правда, своими глазами это богатство никто из тружеников "Пятой власти" не видел -
туда приглашались только важные клиенты, друзья-партнеры и "крышующие" чиновники.
А поглядеть, верно, было на что. Вон даже ключи - и те необычные: Таня удивленно
разглядывала серебряный брелок, на котором болтались пластиковые карточки, похожие на
кредитки.
Она иронически спросила тогда генерального:
- Чем я это заслужила?
Шеф патетически ответил:
- Безупречным поведением. И потом, мне нужно, чтобы за коттеджем кто-то
присматривал. Рыб в фонтане кормил. И мне почему-то кажется, что именно ты не будешь
устраивать там пьяных оргий.
- Решили сэкономить на прислуге, - усмехнулась Таня. Но ключи приняла. - Спасибо,
конечно, за оказанное мне высокое доверие, - поблагодарила она. - А часто этих ваших рыб
нужно кормить?
- Нечасто. Два раза в неделю. - Начальник не удержался и добавил:
- В свободное от основной работы время.
- Минуточку, - съехидничала Татьяна. - Не поняла: кто я теперь - экономка или
креативный директор?.
- Отдавай ключи, - вздохнул генеральный.
- Ладно, не волнуйтесь, - Таня дала задний ход. - Никто не пострадает. Ни работа, ни
рыбки.
Хотя рыбки, наверное, все же страдали. Только не могли об этом никому сказать. Работы
в последние дни у Татьяны было столько, что золотистым красавицам приходилось голодать. В
последний раз она выбиралась в особняк пять дней назад. Вбухнула рыбам полбанки сухого
корма, полчасика повалялась в шезлонге - и помчалась обратно, в Москву: назавтра с раннего
утра предстояли переговоры...
- В общем, диспозиция такая, - рассказывала Таня своему отчиму Валерию
Петровичу. - Это закрытый поселок на берегу водохранилища. Въезд по пропускам, охрана с
ружьями, и собак - целое стадо.
- Стая, - машинально поправил Валера.
- Именно стадо! - не согласилась Татьяна и пояснила:
- Потому что они очень добрые. Гавкают, а сами хвостами виляют... Ну, вот. Домик, по
местным меркам, маленький: триста квадратов. Но все удобства, конечно, есть. И душ с
сортиром, и стиралка, и посудомоечная машина. А, еще джакузи имеется, - она окинула
Валеру оценивающим взглядом, - только ты туда, пожалуй, не поместишься...
- Далеко это от Москвы? - с интересом спросил Валера.
- Два шага. То есть километров двадцать. За полчаса домчимся, если пробок не будет.
- Приемлемо, - кивнул Валера. - А когда твой начальник возвращается?
- Не скоро. Он отпуск сразу за два года взял.
- Как там с питанием?
Даже в таких, прямо скажем, экстремальных условиях Валерий Петрович умудрился
подумать о пропитании.
- С голоду не помрешь, - заверила его Таня. - Правда, в самом поселке есть только
палаточка, но там и кофе, и хлеб, и фрукты - в общем, на первое время хватит. А основную
еду я тебе из города привезу.
По списку или по своему усмотрению.
- Но телефона, конечно, нет, - констатировал Валера.
- Обижаешь! - фыркнула Таня. - Полно там телефонов - по аппарату в каждой
комнате. Шеф специально так сделал: сидит в зимнем саду или у камина и названивает нам в
агентство, демонстрирует полный контроль.
- Да, роскошное лежбище. - Валера поднялся с лавочки. - Поехали.
Таня очень боялась, что когда отчим разместится в особняке, то вежливо отошлет ее
прочь: езжай, мол, Танюшка, продолжай свое совещание - не буду тебе мешать. Но уезжать не
хотелось, и она таскала Валеру по всем комнатам. Заставляла его любоваться видом на
водохранилище, где на рейде дремали яхты. Водила в зимний сад и просила "проверить на
прочность" плетеное кресло. Показывала, как включать водонагреватель.
Однако Валера конца экскурсии не дождался.
- Спасибо, Танюшка, хватит. Я сам во всем разберусь. А к тебе у меня есть еще одно
поручение.
Танино сердце радостно трепыхнулось. Она успела подумать: "Во, как интересно! Когда
на работе мне генеральный что-то поручает - я злюсь, хотя мне там и зарплату платят. А когда
Валера о чем-то просит, наоборот, радуюсь..."
Отчим словно прочитал ее мысли, сказал:
- Кстати, напрасно радуешься.
И не удержался, добавил:
- По-моему, ты просто не понимаешь, насколько все это серьезно.
- Да понимаю я! - Таня постаралась, чтобы голос звучал максимально сосредоточенно.
Но, видно, у нее не получилось. Потому что отчим продолжил:
- И, пока ты со мной, рискуешь не меньше, чем я.
- Ладно, Валерочка, не хмурься, - утешила его падчерица. - Мы им всем козью морду
сделаем!
- Знаешь, Таня, - строго сказал экс-полковник. - Иногда мне кажется, что у тебя
задержка...
Танино лицо вытянулось. А отчим закончил:
- ..Задержка в эмоциональном развитии. Ведешь себя как малый ребенок.
- Уж лучше как ребенок, чем как толстая клуша! - фыркнула Таня. - Ну, ладно.
Говори, что у тебя за поручение.
- Найди мне Пашу Синичкина, - попросил тот. - И объясни ему, как сюда добираться.
Пусть срочно приезжает.
- Может, просто позвонить ему? - предложила она.
- Нет. Я тебя прошу: никаких разговоров по телефону. Звоним друг другу, только если
надо срочно договориться. И только из телефона-автомата. И говорим не больше тридцати
секунд.
Таня нахмурилась:
- А ты не перестраховываешься? Неужели у них действительно такие неограниченные
возможности?
- Надеюсь, что нет, - вздохнул Валера. - Но все равно: говорить о деле лучше лично.
И Павлу скажи: по пути сюда пусть на всякий случай проверяется.
- Все сделаю, Валерочка, - заверила его Таня. - Все, как ты сказал.
- А сама сюда не показывайся, - приказал Валера. - Продукты мне будет Синичкин
привозить.
- Да мне и самой некогда по всяким дачам разъезжать, - лицемерно заявила Таня.
Но возмущенно при этом подумала: "Ишь, чего захотел! Пашке он все расскажет, а я ни
при чем?! Нет уж, Валерочка! Ты меня за простушку-то не держи!".
Таня Садовникова обожала Пашу Синичкина - бывшего опера, а ныне - частного
детектива. Как было не любить высокого, мускулистого красавца - острого на язык и
бесстрашного. Когда-то, лет пятнадцать назад, Пашка оказался любимым учеником Валерия
Петровича. С тех пор он был ему чрезвычайно предан. А после нескольких дел, совместно
раскрученных им с Татьяной, Паша стал предан и ей.
Имелся, правда, у Синичкина и недостаток. Единственный, но важный: недостаток
извилин. Но, надо отдать ему должное, Павел никогда не корчил из себя Ниро Вульфа. Охотно
соглашался на роль Арчи Гудвина.
Он лихо гонял на своей "девятке", указания выполнял четко и без самодеятельности.
Большего от него никто не требовал.
"А уж если у Павла будет такой мозговой центр, как Валерочка (ну, и я, конечно), мы их
всех разорвем.
В клочья", - самонадеянно думала Татьяна.
Она быстро и уверенно ехала по Ленинградскому шоссе, направляясь к Паше.
Синичкин проживал в самом что ни на есть центре - на Большой Дмитровке. Когда-то
его квартира представляла собой ужасную, неухоженную коммуналку. Народу там было
прописано, правда, меньше, чем в Вороньей слободке, но имелись, по законам жанра, и пьющий
сосед, и вздорная соседка. Конечно, постоянно полыхали скандалы - как обычно, из-за всякой
дряни: непотушенной лампочки в туалете или поздних возвращений с громким топотом по
коридору.
Если бы Павел остался служить в "ментуре" - то, наверное, так и жил бы в своей
Вороньей слободке до самой пенсии. Но работа частным детективом ("Особенно с такими
клиентами, как я", - важно думала Таня) плюс режим жесткой экономии (зачем такому
красавцу дорогие костюмы - он и в потертых джинсах выглядит прекрасно) позволили Паше
свою коммуналку расселить. Пьяница и вздорная соседка отправились в отдельные
квартирешки на московских окраинах, а Синичкин пару лет промучился с капитальным
ремонтом и теперь проживал на Большой Дмитровке настоящим "принцем на выданье". Сто
квадратов личной жилплощади, свеженький паркет, шелковые обои в спальне и зеркальный
потолок в ванной.
Таня позвонила Синичкину из автомата на "Маяковской". Выдала заранее заготовленный
текст:
- Надо срочно увидеться. Я сейчас приеду.
Павел коротко бросил:
- Жду.
В глубине квартиры Тане почудился женский хохоток.
"Наверняка сейчас нарвусь на какую-нибудь Пашину цыпочку", - с неудовольствием
подумала она.
Хотя что ей, собственно, злиться? Синичкин в свой законный выходной расслабляется с
курочками. Подумаешь! Она-то на него какое имеет право?
Но все равно, когда Павел открыл дверь и Таня поняла, что он один, сердце радостно
трепыхнулось.
Синичкин, увидев ее на пороге, просиял. Заулыбался, сжал в стальных объятиях:
- Ой, Татьяна, какими судьбами!
Она с удовольствием чмокнула Пашу в свежевыбритую, пахнущую хорошим лосьоном
щеку. Улыбнулась:
- Ну, распугала я твоих девиц?
- Какие девицы? Один как перст! - фальшиво вздохнул Павел.
Но по легкому запаху духов в гостиной Таня определила: Пашина подружка ушла только
что. Впрочем, еще раз: какое ей-то дело до его девиц?!
Она с удовольствием выпила кофе "а-ля Синичкин" - крепчайший напиток с большим
количеством сахара. И, только сделав последний глоток, объявила:
- Похоже, Паш, у меня для тебя есть работа.
- Слушаю внимательно.
- Работа бесплатная. Но зато очень срочная.
И очень опасная.
Когда выехали на Ленинградку, Таня сказала:
- Пашенька, скажи Валере, пожалуйста, что твоя машина сломалась. И ты попросил,
чтобы я тебя до его дачи подвезла.
Синичкин нахмурился:
- Он запретил тебе приезжать?
"Когда не надо, Паша соображает мгновенно", - с неудовольствием подумала Таня.
- Да нет, не в этом дело, - сыграла она (кажется, убедительно). - Просто ему не
хотелось, чтоб я моталась туда-сюда.
Синичкин недовольно покачал головой:
- Подставляешь ты меня, Татьяна.
- Наоборот, помогаю, - со всей возможной искренностью проговорила она. - Как бы
ты без меня этот Валерочкин коттедж нашел? Там, когда с шоссе съедешь, очень сложно,
сплошные развилки...
Павел снова нахмурился. Но машина уже летела в районе Водного стадиона - и что ему
оставалось делать? Выспрашивать у Татьяны дорогу, потом отправлять ее назад, а самому
голосовать - ловить частника на залитом солнцем проспекте? И Павел только махнул рукой.
- И еще я тебя попрошу, - сказала Таня, переходя на пятую передачу. - Посматривай,
пожалуйста, не едет ли за нами кто.
Павел пробормотал:
- Ну, ты артистка...
Однако все ж таки высунул руку в открытое окно и стал подстраивать под себя правое
зеркальце заднего вида.
- Где она?
- Ее мы пока не нашли.
Дача наверняка напичкана микрофонами. И хотя генерал был уверен: ни у кого в
отношении его нет никаких подозрений, все равно предпочитал не рисковать. Вдруг его
решили послушать для профилактики - как время от времени слушали всех.
Поэтому они с Кобылиным прогуливались по асфальтовой дорожке, прихотливо
извивающейся на территории участка среди самого натурального леса. Только трехметровый
зеленый забор метрах в двадцати от них (да асфальт под ногами) напоминали о том, что они
находятся на облагороженной дачной территории.
- Вы ее ищете ?
- Конечно.
- Плохо ищете.
- Делаем все, что можем.
- Нет, не все.
Генерал остановился - его собеседник тоже.
Генерал повернулся к нему - Кобылин покорно стоял, глядя в сторону.
"Шваль, - мелькнула гадливая мысль. - Впрочем...
Разве у меня есть выбор?"
Он схватил собеседника за отвороты рубашки. Приблизил свое лицо к нему. Прошипел:
- Нет, ты не все делаешь, Кобылин. Не все! Знаешь, чем это для тебя кончится ?
Знаешь ?!
Он постепенно начинал говорить все громче, распаляясь от собственной власти и
безнаказанности.
- Ты у меня на нары пойдешь, Кобылин, понял?! На нары! Ты, кажется, забыл - что на
тебе висит ?! Забыл - кто твой бог и повелитель?! А?! Ну, отвечай! Кто твой бог и
повелитель?!
- Вы, - покорно сказал тот.
- "Вы" - что ?
- Вы, - жалко пролепетал Кобылин, - мой бог и повелитель.
- То-то.
Генерал почувствовал на секунду сладостное, почти оргастическое удовольствие от
унижения собеседника.
На душе полегчало. Наладилось дыхание, и день как будто бы стал ярче, полыхнул всеми
красками: изумрудной травой, лазурным небом, ослепительно белыми облаками.
Не оглядываясь на собеседника, генерал зашагал дальше. После вспышки гнева сердце
билось чаще, а все тело заливало тепло. Собеседник семенил рядом, отставая от него на шаг.
- Три дня тебе даю, - уже спокойно сказал генерал. - Три. Найдешь мне толстяка и...
- Он сделал паузу, глубоко вздохнул. - И девчонку. Девчонка важнее. Понял?
- Так точно.
- Что понял?
- Толстяк и девчонка. Девчонка важнее.
Генерал устало махнул рукой:
- А теперь ступай с глаз моих, Кобылин.
Собеседник тут же круто, как по команде "кругом", развернулся и быстро пошел по
дорожке по направлению к воротам.
Таня и Павел прибыли в "укрывище" Валерия Петровича Ходасевича в тот час, когда
дачники уже снимались с мест - ехали по направлению к Москве. Шоссе в сторону столицы
стояло наглухо.
- Люблю ездить против часа пик! - весело сказала Таня.
- Ты вообще все против любишь, - буркнул Паша. - Против правил, против того, о
чем тебя просят...
- Молчи, философ, - беззлобно огрызнулась она. - За "хвостами" лучше посматривай.
До особняка добрались без приключений.
Когда Таня запарковала свою временную разъездную машину посредине шефского
газона, на крыльцо особняка вышел отчим. В интерьере богатого "новорусского" дома он
смотрелся вполне органично: этакий нефтяной топ-менеджер, которому выпало счастье
разбогатеть на левых продажах "черного золота"
Олицетворение сытости и благодати.
Однако когда он увидел падчерицу, его круглое лицо выразило крайнее неудовольствие.
- Здравствуй, Пашенька, - бросил он и протянул Синичкину руку.
- Здравствуйте, Валерий Петрович.
- Проходи в дом.
Татьяна замешкалась, выходя из машины (да и страшновато было являться пред очи
отчима). Валерий Петрович не поленился, сошел с крыльца и потопал по направлению к ней.
Синичкин тем временем исчез в доме.
- Я же просил, Татьяна, больше здесь не появляться, - ледяным тоном проговорил
отчим.
- У Пашки машина сломалась.
- Давай разворачивайся и дуй домой, - сухо приказал полковник Ходасевич.
На глазах у Тани закипели слезы.
- Ты что же, и чаем меня с дороги не напоишь?
- Не напою, - коротко и категорично ответил отчим и повернулся в сторону дома,
показывая, что разговор окончен.
- Ах, вот как! - вскричала она. - Значит, когда тебе убежище нужно - тогда "Таня,
помоги"?! А как получил свое - так "пошла вон"?! Так, да?!
Выкрик ее получился совсем детским, и Татьяна
...Закладка в соц.сетях
