Жанр: Детектив
Предмет вожделения
...что надвигался вечер, жара и не думала спадать. По обе стороны сквера
завязло в пробке жестяное чудище автомобилей. Впрочем, на дорожках бульвара не было ни
души.
Все оказавшиеся в Москве в этот жаркий предвечерний час старались спрятаться в
кондиционированных прохладах офисов и магазинов.
Кобылин шел, отставая от него на полшага.
- Мы ее не нашли, - кротко ответил он. - Она не оставила никаких следов.
- Что-о?
Кобылин молчал и покорно тащился чуть сзади.
- А ну, повтори!
- Мы ее не нашли, - шепотом повторил подчиненный.
Он остановился, почувствовав, как гнев поднимается изнутри, застилает красным
глаза...
Он повернулся, огляделся по сторонам. Вокруг никого. Тогда он коротко и сильно ударил
Кобылина в живот.
Тот задохнулся, стал хватать ртом воздух.
Глаза Кобылина вылезли из орбит.
- За что-о... - простонал бедолага.
Сцепив руки в замок, он ударил его сверху по корпусу.
Кобылин охнул и опустился на колени.
Никто не видел этой сцены. Страстной был совершенно пуст. Разве что заметили
пара-другая равнодушных ко всему водителей - из числа парящихся в пробке...
В тот момент, когда Кобылин корчился у его ног, он вдруг почувствовал: дикий гнев
проходит. Ярость отпускает его, расслабляет свою железную хватку. Пелена, застилавшая
глаза, исчезает. Дышать снова становится легко. В душе возникло ласковое, сладостное
чувство - как всегда после разрядки. Как приятно... Настоящая эйфория...
- Ну, ладно тебе, Кобылин... - ласково проговорил он. - Ты уж меня извини... Не
сдержался... Ну, давай, поднимайся...
Тот по-прежнему стоял на коленях у его ног.
Он подал Кобылину руку, помог подняться. Ласково похлопал его по плечу. Приобнял.
- Ну, не серчай, Кобылин, не серчай... Бывает... Давай лучше подумаем: что нам с тобой
делать дальше?
Глава 4
Восьмое июля, вторник
Неизвестно почему, но Таня проснулась в самом радужном настроении.
Хотя, казалось бы, чему радоваться? Ее преследуют непонятно за что! Преследуют
какие-то неизвестные силы. Она вынуждена скрываться. Спит не в своей постели, а черт знает
где - даже собственной зубной щетки нет. К тому же пропадают отгульные дни, которые она
непосильными трудами копила на тур в Китай...
А вот поди ж ты!.. Радостно на душе - и все тут.
Может, это оттого, что у нее по жизни организм мало адреналина вырабатывает? И когда
ничего не происходит, ей скучно? Когда все гладко и размеренно - она хиреет, тоскует и
вянет? А если ей угрожает опасность, то сердце уже бьется живее, кровь бурлит и поутру
почему-то хочется петь.
К тому же приятно, что она оказалась нужна отчиму. Впервые за много лет не она у него
помощи попросила, а наоборот. Хотя Валерочка противится, чтоб она была рядом, Таня
чувствует, что нужна ему.
Радостно и оттого, что она с ним опять вместе. Она не в гости к нему на часок заехала, как
обычно в последние годы, а, словно в далеком детстве, живет с ним в одном доме. Будто они
вдвоем отпуск проводят...
Последний раз такое было, наверно, лет пятнадцать назад - когда отчим еще был женат
на маме, и Таня с Валерочкой поехала на турбазу в Красную Поляну и Кудепсту. Лазили по
горам, ходили в настоящий поход, катались на канатной дороге... Как давно и счастливо это
было!..
Снизу, из гостиной, послышался кашель отчима.
"Перхотный кашель курильщика", - произнесла Таня вслух неизвестно откуда
всплывшую в памяти фразу.
Отчим вечно вставал в чертову рань. Кофе дул, курил натощак...
Настоящий жаворонок. А вот она - сова. Вечером саму себя никак не уложишь, зато
утром так хорошо спится!..
Таня глянула на часы.
Одиннадцать!
Вот это да! Ну она и заспалась! Даже для нее перебор.
Таня быстренько откинула простынку и, как спала, голенькая побежала в ванную. Благо, в
особняке босса в каждой спальне было по ванной.
Всего спален имелось три. Как раз для нее, Валерия Петровича и Синичкина. Если,
конечно, они окончательно перейдут на осадное положение и Павел тоже пожалует жить сюда.
...Когда Таня вытиралась, она услышала: внизу разговаривают два мужских голоса. Слов
не разобрать.
"Бу-бу-бу", - басил отчим. "Бу-бу-бу", - отвечал второй. Разговор носил мирный
характер, поэтому Таня накинула халат, видимо, принадлежащий какой-то из одалисок босса
("Будем надеяться, ничем не заражусь"), и спокойно пошла к лестнице.
Когда она спускалась, ступенька под ее ногой скрипнула. Разговор внизу тут же
прекратился.
Она вошла в гостиную.
Отчим сидел, утопая в кресле, и - конечно же! - курил свою очередную вонючую
сигарету (комната уже вся была в сизом дыму). По ней кружил Синичкин с чашкой кофе в руке.
Беседа явно прервалась на полуслове.
- Опять секреты? - набросилась она на отчима.
И скомандовала Павлу:
- А ну-ка, сделай мне кофе.
Потом подошла к окну и распахнула его настежь - в лето, полное солнца и посвиста
птиц.
- Опять все прокурил! - попеняла она Валере.
Отчим оправдался традиционно:
- Лучше помереть от дыма, чем от озноба.
- Тебе кофе с сахаром? - крикнул из кухни Синичкин.
- Мог бы уже запомнить: да!
- Откуда я знаю? Может, ты худеешь... - проворчал Павел.
- Что-о? - завопила Таня. - Ты хочешь сказать, мне пора худеть?!
Она была готова наброситься на Синичкина с кулаками, но посмотрела на его испуганное
лицо и поняла: ничего подобного он не имел в виду, просто брякнул, не подумавши.
- Извини... - смущенно пробасил Паша. - Я привык, что все вокруг худеют...
- Почему? - вмешался в их разговор отчим. - Я вот, например, не худею.
- Танечка, что ты будешь есть на завтрак? - "виновато спросил Павел.
- Сало, - буркнула она. - И большущий кусок жирного торта. И еще взбитые сливки...
И попробуй только сказать, что у меня толстая попа! - с деланой яростью добавила она.
- А я разве это говорил? - искренне изумился Синичкин.
...Когда Павел обеспечил Таню кофе и бутербродами с ветчиной и сыром, отчим кивнул;
- Ну, продолжай.
Синичкин бросил на него удивленный взгляд, мигнув в сторону Тани: мол, разве при ней
можно?
- Валяй-валяй, она в курсе.
Павел пожал плечами и важно произнес:
- В результате проведенной спецоперации мне удалось добыть совершенно секретные
сведения, представляющие исключительную ценность для нашего расследования...
- Я представляю себе эту спецоперацию, - как бы про себя проговорила Таня. И
хмыкнула:
- В чьей-нибудь постели...
Синичкин слегка стушевался, но сказал не менее важно:
- Методы агентурной работы я предпочитаю не разглашать... Итак, вот они, эти данные.
Он гордо достал из внутреннего кармана летней куртешки компьютерный диск.
Внушительно потряс им в воздухе.
- Включайте компьютер, Татьяна Валерьевна, - скомандовал он. - Будем смотреть.
В огромной гостиной на одном из журнальных столиков размещался компьютер. Зачем он
оказался тут, в особняке? Таня не могла представить себе, чтобы ее начальник работал на даче
за компьютером.
- Я завтракаю, - сказала Таня, забив рот бутербродом.
Синичкин опасливо подошел к столику.
Таня давно заметила: в современном мире водораздел между старыми и молодыми
проходит не по возрасту, записанному в метрике. И даже не по тому, как человек выглядит. Он
определяется по тому, как товарищ обращается с компьютерами.
Если человек подходит к незнакомой модели компа небрежно и уверенно... Если
рассеянно и между делом тыкает в клавиши... Вот тогда он, значит, молод.
А когда приближается к агрегату опасливо и рассматривает кнопки, как баран новые
ворота, тогда, извиняйте, уже стар...
Сейчас стало очевидно, что Синичкин уже не очень молод.
Павел опасливо приблизился к компьютеру и принялся изучать кнопочки на панели
процессора. Про Валеру и говорить нечего - тот остался сидеть сиднем в кресле.
- Давай я. - Татьяна оттолкнула Синичкина и уверенно нажала на кнопку.
Себя она считала молодой, и ее отношение к компьютерам это подтверждало. Комп
приветливо запел, заурчал.
Таня вложила в дисковод CD.
- Ну что, можем все подряд копировать? - спросила она Павла. - Или на диске
имеются интимные эпизоды? Например, твоя оперативная работа с агентом, снятая скрытой
камерой?
- Копируй все, - буркнул тот.
Таня перекинула файлы с лазерного диска на винчестер. Все они оказались в табличном
формате "excel" и Занимали в общей сложности около шестнадцати мегабайт. Пока Татьяна
занималась копированием, Синичкин "провещал:
- Здесь данные обо всех высших руководителях страны. От премьер-министра до
начальников главков в министерствах. Имеются сведения обо всех депутатах Госдумы. И о
работниках президентской администрации. Есть информация даже о руководителях крупных
компаний с государственным участием:
"Газпрома", РАО ЕЭС, "Лукойла"... Итого около трех тысяч персоналий.
- Ух, ты, - присвистнула Таня. - И президент есть?
- Президента нет, - почему-то смутился Синичкин. - Но Чубайс имеется.
- Ну, наверно, нам президент и не нужен... Верно, Валера?
- Да уж не дай бог... - пробормотал тот.
- Про этих ВИП-персон, - продолжил вещать Синичкин, - в справке имеется
исчерпывающая информация: год рождения, адрес, телефон, краткая биография. Состав семьи
- жена, дети, даже внуки. И на каждого члена семьи здесь тоже есть все установочные данные.
- Вот это да... - пробормотала Татьяна. - И что вы собираетесь с этим богатством
делать?
- По-моему, все очень просто, - лихо заявил Павел. - Сначала мы отбракуем всяких
лженачальников - ну, типа замминистра сельского хозяйства...
- А начальника главка дошкольного образования? - лукаво спросила Таня.
- Тоже...
- А еще кого?
- Всех, кто, по определению, никакой охоты на Валерия Петровича и Татьяну
Валерьевну организовать не мог...
- А кто мог?
- Натуральные силовики. Кто-нибудь вроде заместителей министра МВД и заместителей
директора ФСБ. Ведь ясно: именно они, скорее всего, узнали об интересе Гараняна к
уголовным делам, в которых фигурирует маньяк, и организовали на вас охоту... Правильно,
Валерий Петрович?
Синичкин в поисках одобрения обернулся к отчиму. Тот рассеянно кивнул.
- Итак, мы находим руководителей-силовиков, - произнес Павел. - Потом смотрим на
их детей. Из них выбираем сыновей - причем подходящего возраста... Скажем, от
шестнадцати лет до сорока. А затем уже начинаем непосредственно по ним работать.
Так, Валерий Петрович?
- Минуточку, - вклинилась Таня. - Я понимаю ход вашей мысли.
- Понимаешь? Это хорошо, - осклабился Паша.
Таня оставила его выпад без внимания.
- Вы считаете, что убил Гараняна (и стал охотиться на тебя, Валерочка) человек,
прознавший о вашем интересе к уголовным делам. Это логично. Значит, он, скорее всего,
замешан в убийствах... Но при чем здесь сыновья?
Синичкин беспомощно оглянулся на Ходасевича.
Валера вздохнул.
- Крупный руководитель не может быть сексуальным маньяком, - безапелляционно
заявил он.
- Почему? - удивилась Таня.
- Даже не верится, что ты на факультете психологии училась, - буркнул Валерий
Петрович.
- Мы маньяков не проходили, - нахмурилась Татьяна.
- Ну, могла бы дополнительную литературу почитать.
- А я как на Госдуму по телевизору посмотрю, так и не сомневаюсь - в ней сплошь
маньяки, - встрял Синичкин.
- Отставить шуточки, - поморщился Ходасевич.
- Так почему руководитель не может маньячить?
В свободное от своей ответственной работы время? - не отставала Таня.
- Потому что это противоречит психологии, логике и статистике. И здравому смыслу.
Никогда еще - и нигде! - маньяк-садист-убийца не становился крупным руководителем.
Маньяки работают озеленителями, слесарями и санитарами в моргах. Предел их карьерного
роста - это школьный учитель или, на худой конец, врач... Понимаешь, Таня: те изменения в
мозгах, что происходят у маньяков, просто не могут - слова "не могут" отчим словно бы
подчеркнул голосом, - позволить им вырасти до мало-мальски значимого руководителя. Даже
до командира взвода какого-нибудь.
А уж занимать важный пост, да еще в силовом ведомстве.., - отчим махнул рукой, -
этого никакой маньяк не добьется вообще никогда. Просто потому, что не сможет.
- Все когда-нибудь случается в первый раз, - упрямо пожала плечами Татьяна. - И
маньяки министрами становятся.
- У руководителя есть много возможностей и способов компенсировать свою
внутреннюю агрессию, - терпеливо объяснял Валера. - У него полно подчиненных. Он
может устроить им разнос, унизить, выгнать из кабинета, уволить с работы... Принудить к
сексу, пользуясь служебным положением... Благодаря всем этим возможностям руководитель
ком-пен-си-ру-ется, - раздельно, по складам произнес отчим. - Он имеет каналы для того,
чтобы сублимировать свою агрессию. Ему нет нужды связывать беспомощных женщин. Ему не
нужно самоутверждаться таким образом.
Это тебе, Таня, понятно?
Отчим говорил чрезвычайно менторским тоном.
- Ну, допустим, - дернула плечиком Татьяна.
- Агрессия маньяка обычно не канализируется, - продолжал вещать Валера. - Он по
жизни слаб, унижен, задавлен. Его агрессивность ищет выхода, никак не может его найти - а
затем... Затем она его все-таки находит - в том, что он совершает преступление... Словом,
Таня, ты спорь сколько угодно, хоть до завтрашнего утра. Но то, что маньяк не может стать
руководителем (а, в свою очередь, руководитель не может стать маньяком), - это такая же
аксиома, как то, что Земля вращается вокруг Солнца.
Таня снова пожала плечами. Валера ее, конечно, убедил - но не на все сто процентов.
- Дискуссия окончена, - безапелляционно заявил экс-полковник ФСБ. - Мы теряем
много времени.
- Значит, - уточнила Татьяна, - вы построили такую цепочку: за вами охотится кто-то
из силовых руководителей. Охотится, потому что в уголовных делах вы вышли на след убийцы.
Но сам руководитель маньяком быть не может. И вы решили, что маньяк - его сынок,
которого начальник покрывает. Правильно я поняла?
- Правильно, правильно, - досадливо отвечал отчим. - Давайте ближе к делу.
Однако сидела за компьютером - Таня, и кнопки управления, в прямом и переносном
смысле, находились в ее руках. А она терпеть не могла делать что-то, когда у нее не было
полнейшей ясности, зачем и для чего это делает. Поэтому отчиму придется потерпеть.
- А почему вы берете только одних сыновей? - спросила она.
- Ну а кого еще? - нетерпеливо спросил Валера.
- Есть еще, допустим, внуки.
- Какие, на фиг, внуки! - закипятился отчим. - Сейчас не брежневское время. У
внуков руководителей пипка еще не выросла!
Таня сделала вид, что оскорблена Валерочкиной солдафонской прямотой:
- Ф-фу...
- Извини, Танюшка. Но у нас мало времени! Давай уже работать!
Однако она не собиралась сдаваться.
- А если маньяк - не сын, а племянник руководителя?
Отчим на секунду запнулся.
Синичкин с любопытством посмотрел на Татьяну и пробормотал:
- А ведь иногда тетка ради племянника на многое способна... Я вспоминаю, например,
Катю Калашникову... .
Он вопросительно глянул на Валерия Петровича.
- Сначала отработаем сыночков - и, если не найдем, возьмем в разработку
племянников, - твердо сказал отчим. - А сейчас давайте не будем разглагольствовать, а
перейдем наконец к делу.
- Подождите! - воскликнула Таня. - А если маньяк - это не племянник и не сын, а
чей-то любовник?
- Какой там любовник! - пренебрежительно махнул рукой Валера. - У нас женщин
среди руководителей и политиков - раз-два и обчелся. Списка, Хакамада, Матвиенко... Какие
там у них могут быть любовники! А в силовых структурах женщин и вовсе нет.
- А я имею в виду любовника не женщины, а - мужчины.
Тане доставило удовольствие наблюдать за вытянувшимся Валериным лицом.
- Да, - неожиданно поддержал ее Синичкин. - У нас в верхних эшелонах власти много
педиков. Особенно в Госдуме. Я сам в "Мегаполис-Экспресс" читал.
Валера прикрыл глаза, а потом, после паузы, процедил сквозь зубы:
- Об этом я, признаться, не подумал... И все равно. Представь себе, Синичкин, что ты
один из начальников в МВД...
- Охотно, - приосанился Паша.
- ..И при этом у тебя есть парень-любовник...
Синичкин скривился, словно выпил стакан уксусу.
- И представлять себе не буду такую гадость.
- ..Неужели ты станешь, - продолжал Валерий Петрович, - спасать его, если узнаешь,
что он маньяк?
Будешь ради него убивать ни в чем не повинных людей? Рисковать собой?
- Тайны однополой любви мне неведомы, - брезгливо ответил частный детектив.
- Я не о любви, - досадливо отмахнулся Ходасевич. - Я о психологии...
Он прищурился, пожевал губами, а потом решительно сказал:
- Это исключено. - И сделал не терпящий возражений отметающий жест. - Ради
любовника никто убивать не станет.
И добавил:
- И я прошу тебя, Татьяна: не надо больше странных идей. И так работы выше крыши.
- Ты очень красивая.
Она улыбнулась:
- Странно, что ты мне это говоришь.
- А что, тебе никто до меня этого не говорил?
- Говорил, но...
- Ой, засмущалась! Не надо... Все будет хорошо.
Даже лучше чем хорошо... Давай для начала поедим.
Хочешь?
- Хочу.
- Знаешь, что у меня есть - вон там, в пакетиках?
- М-м?
- Очень вкусненькие вещи. Бутылочка бордо. Знаешь такое вино?
- Да-а... Я читала, Д'Артаньян такое пил...
- А еще есть фляжечка коньяка, если тебе вдруг не понравится вино... И сыр бри...
- Это такой, с плесенью?
- Ну да. А ты что, не любишь с плесенью?
- Да нет. Можно. Прикольно даже.
- А еще там есть сырокопченая колбаска, и консервированный язычок, и салатик из
мидий с помидорами...
- М-мм... Кажется, это вкусно...
- Слюнки текут?
- Знаешь, текут.
- Ну, тогда давай накрывай на стол. А я... Я пока пойду приму душ - если ты, конечно,
не возражаешь.
- Не возражаю. Люблю чистеньких. Там в ванной есть свежие полотенца. И тапочки.
- А потом я вернусь, и мы с тобой поедим... А затем поиграем. Да?
- Не больно?
- Нет, ну что ты!.. Я знаю одну очень, очень интересную игру...
Примерно к пяти часам вечера Валерий Петрович и Паша Синичкин определились со
списком "кандидатов".
Таня все это время как паинька выполняла обязанности высококвалифицированной
секретарши: сидела в кресле за низеньким столом, на котором стоял компьютер (спина стала
уставать и чертовски болеть!), и стучала по клавишам. Отчим сидел рядом, вглядывался в экран
и коротко командовал:
- Вниз гони!.. Стоп. Вернись чуть назад...
Таня послушно гоняла курсор по спискам, привезенным Пашей.
От фамилий, имен, адресов у нее рябило в глазах.
Центральный аппарат МВД, центральный аппарат ФСБ... Сотрудники, члены семей...
ФСО, СВР, Минобороны...
- Вот этого пометь... А теперь гони дальше... Стоп!
Назад!..
Отчим работал как бешеный - ни на минуту не отвлекался. И курил тоже как бешеный.
Таня только и успевала - между делом, не отрываясь от экрана, - останавливать Валеру,
вынимать новую, нераскуренную сигарету из его рук. Если бы не она - Ходасевич бы,
наверно, пачку извел. Атак - всего половину.
Синичкин тоже сидел рядом - но скорее как мебель. Пялился в экран, в стремительно
летящие строчки. Украдкой позевывал.
У Тани устали спина, плечи, руки и особенно глаза. Да и голова под конец перестала
соображать - она действовала как автомат. А отчим оставался сосредоточенным и
неутомимым.
В итоге за пять часов безотрывной работы они просмотрели все данные с Пашиного
диска. И получили, как его назвал Валерий Петрович, "первоочередной список" - двенадцать
человек. И еще семь "запасных".
- Будем надеяться, что он - среди них... - пробормотал Валерий Петрович. -
Танюшка, ты можешь вывести это на печать?
- А почему нет? - усмехнулась она.
- Приятно иметь дело с компьютерно грамотным человеком, - удовлетворенно
потянулся отчим. - Нда-с. По-моему, мы заслужили хороший обед... Танюшка, сварганишь
чего-нибудь перекусить? Господин Синичкин привез нам всяческой провизии...
- Слушаю и повинуюсь, товарищ полковник.
Таня смиренно склонила голову и отправилась на кухню. Компьютер, надо признать,
изрядно ей надоел.
Закупленная Пашкой еда была типичной для мужчин: все самое дорогое, но отнюдь не
самое вкусное.
Эскалопы. Замороженная картошка фри Салат "Столичный" в пластиковом корытце. Два
сорта соков. Две бутылки пива. И хлеб - далеко не первой свежести.
При этом никаких приправ, равно как соли и масла, Синичкин купить не догадался.
Ну, ладно: без приправ еще можно обойтись. Соль и перец, слава богу, нашлись у хозяина.
А вот без масла поджарить картошку и мясо будет трудновато...
Таня порылась в кухонных тумбочках, заглянула в посудомоечную машину. Ура! -
нашлись три сковороды с антипригарным покрытием. Значит, можно выкрутиться и без масла.
Татьяна принялась отбивать эскалопы - и думала: до чего же приятно кормить дорогих
тебе людей.
Для отчима она вообще готова все на свете сделать. Он столькому ее научил! От стольких
бед спас! Да и вообще, все самые светлые детские воспоминания с ним связаны. Дура мать, что
с ним развелась... Ох, какая дура! Такими мужиками не бросаются. Да, по-моему, она и сама
сейчас жалеет...
Паша Синичкин - тоже, в общем-то, близкий Тане человек. Совсем в другом роде,
конечно, чем Валерочка. Но он - ее верный друг. Друг в самом прямом смысле этого слова.
Ничего сексуального ровным счетом между ними не было (если не считать
одного-единственного давнего поцелуя в Кусковском парке).
Таня порой Пашу годы напролет не видела, но если с ней случалась неприятность, она
всегда бежала за помощью к нему. К Пашке - Пашуне... Вроде бы все просто с Синичкиным:
он - боец, не рассуждающая гора мускулов. Но при этом у него имеется четкое представление,
где в мире зло, а где - добро. И постоянно действующая внутренняя установка: зло должно
быть наказано, а добро - торжествовать. И - внутренняя готовность сделать для этого все,
что в его силах. И даже больше.
Пока она избивала эскалопы, на плите раскалились все три сковороды. Таня
посолила-поперчила мясо, вывалила на одну сковородку картошку, на две другие разложила
пять эскалопов: мужчинкам - по два, а ей и одного куска хватит.
Пища тут же зашкворчала, застреляла на огне. Эх, для полноценного обеда не помешали
бы, конечно, помидорки, маслинки, огурчики... Ну, ладно, ограничимся глупым салатом
"Столичный" - если уж Пашка такой тупой и хватает в супермаркете все подряд, не
рассуждая.
Таня выглянула из кухни в гостиную.
- Ма-альчики! Идите мыть руки. Скоро обедать.
Но что это?
Отчим - еще минуту назад, кажется, безнадежно уставший от поиска "первоочередных"
подозреваемых - сейчас сидит, сосредоточенный, над только что отпечатанными списками и
что-то тихо-тихо втолковывает Синичкину. Тот притулился рядом в кресле, ловит каждое его
слово и сосредоточенно кивает.
- Вы что это там обсуждаете?!
Отчим, не отрываясь от списка с "кандидатами", повел носом:
- Таня, Таня! Мясо!
Мясо и вправду пригорало - и Татьяне пришлось броситься к плите. Знала: Валерочка не
простит ей испорченного обеда, ворчать будет до вечера.
Она убавила огонь, стала переворачивать эскалопы. Кусок мяса шмякнулся на пол. Она
схватила его руками, обожглась, кинула назад в сковороду... Негигиенично, конечно, но очень
уж она злилась.
Да что ж это такое! Мужики - шовинисты! Принялись втихаря от нее что-то обсуждать!
А ее загнали на кухню! Что она им - повар Фриц?! Секретарша какая-нибудь?! Эта, как ее...
Из романов Гарднера...
Ну, неважно... Спасибо, что Валера с Пашей не возомнили, что она - садовник Теодор,
газон постригать не заставили!..
Помешав лопаточкой картошку, Таня постаралась умерить гордыню, привести себя в
равновесие. Смириться. Все равно, если отчим чего решил ей не говорить - ни за что не
расскажет.
Лучше подумать, как быть. Что и как ей удастся у него выведать. И чем она сможет быть
ему реально полезна.
Поджаривание эскалопов с картошкой за помощь, конечно, не считается.
Татьяна выключила газ и прокричала:
- Валера! Паша! Пора обедать!..
Генерал был уверен, что этот телефон не слушают.
Хотя бы потому, что аппарат был изъят полгода назад при аресте одной криминальной
"шестерки". С тех пор сотовый проходил в качестве вещдока, а на самом деле просто валялся
у него в ящике стола.
- Давай докладывай, Кобылин.
- Работаем, - выдохнул тот с оттенком безнадежности.
- Ра-бо-та-ем... - угрожающе повторил генерал по складам. - А результаты?
- Работаем по толстяку, - тоскливо доложил Кобылий. - Отслеживаем все его связи.
Отсмотрели пограничные КПП. Госграницу он не пересекал...
- Да в Москве он, в Москве!.. Это бритому ежику ясно!
- Мы шерстим его знакомых.
- А девчонка?
- Она тоже... Исчезла...
- По ее контактам работаете?
- Сил у нас мало, - тоскливо выдохнул Кобылин. - Людей раз-два и обчелся.
- Я сам знаю, - закипая, сказал генерал.
Диким усилием воли смирил привычно подступивший к горлу гнев. Аж зубы от
напряжения скрипнули... Но если нет возможности разрядиться - ударить, растоптать,
унизить - зачем тогда и начинать гневаться?
Спокойно произнес:
- Ты что, не понимаешь, Кобылин, свое положение?
- Понимаю, - покорно проговорил тот.
- Ты что, не соображаешь, Кобылин: эти двое могут привести нас к объекту?
- Так точно, соображаю.
- Давай действуй, Кобылин. До завтра срок у тебя.
Помнишь ?
- Так точно.
Он положил трубку.
Никакой разрядки.
Это плохо.
И дело не движется.
Это еще хуже.
Валера улегся спать, как всегда, рано. Посмотрел десятичасовые новости, похрумкал
сушек с чаем. Сказал:
- Спокойной ночи, Танюшка, - легонько чмокнул ее в висок и отправился наверх, на
боковую.
Синичкин уехал с дачи сразу после обеда. Видимо, инструкции, которые успел ему дать
отчим - пока Таня, как кухарка, готовила им пищу! - были ясными и исчерпывающими.
Никаких вопросов при ней Павел не задавал. Ни о каких делах они с Валерием Петровичем за
едой не говорили.
Уехал Синичкин взбодренный, нацеленный на дело. На неведомое Тане задание.
Распечатанные списки возможных преступников он, естественно, увез с собой.
Татьяна ни о чем отчима не спрашивала. Все равно ведь тот не ответит - нахмурится или
высмеет ее.
Она послонялась по особняку, полистала старые "Спид-Инфо", посмотрела одним глазом
телевизор.
А вот когда Валерий Петрович
...Закладка в соц.сетях
