Жанр: Детектив
Предмет вожделения
...ипичная для нее?
"Никогда раньше я не была мужененавистницей", - вздохнула Таня.
Напротив - во многом ради любимых мужчин она "лепила фигуру", ходила к
маникюрше и тренировала загадочно-соблазнительную улыбку. А сегодня вдруг поняла - не
стоят мужики того, чтобы ради них стараться. Не стоят они загадочных улыбок и тонких
комплиментов, борщей и пирожков, переживаний и хлопот... Достали. Одна нервотрепка с
ними. И неприятности. От Паши с Валерой по-прежнему ни слуха, ни весточки. Директор
"Автостиля" Михаэль "прокатил" ее с тест-драйвом. А чего стоит муж случайной знакомицы
Вики - негодяй, гоняющий беременную жену по жаре за какими-то деталями для машины?!
Ну а уж гаишники, перекопавшие "пежик" своими грязными лапами, и вовсе сволочи.
"Да уж, пригвоздила всех! - усмехнулась Таня. - И что теперь делать? Вступать в
партию феминисток - или все-таки еще раз позвонить Паше Синичкину?
Ладно, к феминисткам я всегда успею..."
И она набрала уже навязший в зубах телефонный номер. "Ну, сейчас опять услышу:
"Привет, никого дома нет!" В голове уже и ответная рифма сложилась: "А ты не получишь
котлет!" Хотя при чем здесь котлеты?..
Пашин телефон выдал два гудка, включился автоответчик.., и Таня замерла. Текст
обращения сменился. После неизменного "привета" шла такая фраза:
" Своих друзей я жду у Маргариты с того момента, как безвкусица закрыта".
Таня оторопело нажала на отбой.
Вот так финт ушами!
Нет, пожалуй, с мыслями о глупых и бесполезных созданиях она поторопилась...
Таня сидела в "безвкусице" и потягивала чай со льдом.
Расшифровать послание с автоответчика труда не составило. Сразу видна рука Валеры:
умно, а одновременно - просто и элегантно. Маргарита, то есть лавочка Маргариты, -
элементарно, это та самая их с отчимом "счастливая" скамейка в Александровском саду.
Насчет "безвкусицы" - догадаться тоже нетрудно.
Так отчим называл подземный торговый центр "Охотный ряд", и Таня прекрасно об этом
знала. В "Охотном ряду" Валерия Петровича возмущало все: и стеклянные потолки, и
помпезные фонтаны, а пуще всего - примыкающие к магазину бронзовые скульптурищи
непропорциональных зайцев, волков и лис. Ну а закрывается торговый центр в десять вечера,
это Таня тоже прекрасно знала. Она часто специально старалась закончить работу к восьми -
чтобы успеть для поднятия тонуса побродить по магазинчикам "безвкусицы", побаловать себя
то новой кофточкой, то хорошим кремом для лица.
В общем, все прозрачно и просто. Но вот она, женская логика: весь день разыскивала
Валеру и Синичкина, переживала за них, обрывала телефоны, а теперь, когда Павел готов с ней
встретиться, идти к Маргарите так не хочется... "Ох, и устроят они мне, - предвкушала
Таня. - За все мои подвиги... И, в общем-то, будут правы".
До десяти вечера оставался еще целый час, приходилось коротать его в душной кафешке.
Пить чай со льдом за одиноким столиком было грустно. "И ведь никому не позвонишь. Ни
друзьям, ни коллегам," ни маме, - переживала Таня. - Может, все-таки позвонить?"
Но Валера ясно сказал: никаких звонков родным-близким, даже с "чистого телефона". А
она уже и так слишком часто нарушала его инструкции...
Остается единственная радость: наблюдать за подростками, сидящими по соседству.
Молодняк то и дело на нее поглядывает, чуть не облизывается. Только улыбнись - тут же
подкатятся. Приятно, конечно, когда ты нравишься юным студентам. И болтать с ними бывает
интересно. То новое жаргонное словечко узнаешь, то самую модную мелодию для сотового
дадут послушать и перепишут. Только не до подростков ей сейчас. Не до их неуклюжих
комплиментов. Таня приняла строгий вид, отвернулась от пацанвы и вытащила мобильник.
Вика! Вот кому она позвонит. Надо же узнать, как несчастная беременная дурочка добралась до
дома.
Вика подошла к телефону сразу. И обрадовалась ее звонку так искренне, что у Тани сразу
потеплело на душе:
- Ой, Танюшка! Как хорошо, что ты позвонила!
А я как раз о тебе думаю!
- И в каком ключе? - Танины губы против воли растянулись в улыбку.
- Чего? - растерялась Вика.
- В каком ключе думаешь, спрашиваю.
- Как в каком? Думаю, откуда такие люди, как ты, берутся.
- Откуда-откуда... Оттуда, откуда и все, - проворчала Таня, делая вид, что
недовольна, - хотя, черт возьми, так приятно, когда тебя хвалят!
- Нет, не скажи, - серьезно возразила Вика. И добавила:
- Знаешь, когда я из этого "Автостиля" шла - машин пять мимо проехало. А когда
упала - еще три.
А остановилась только ты. И помогла мне, да еще как.
Спасибо тебе!
- Ну, все, Вика, не повторяйся, - строго сказала Таня. - Ты до дома нормально
добралась?
- Шикарно, - заверила ее Вика. - Тут же рядом.
Лежу вот сейчас, твой обед перевариваю. Спа...
- Да хватит тебе спасибничать! - фыркнула Таня. - И еще, прошу тебя: сиди дома,
отдыхай. Никуда больше сегодня не ходи.
- Не пойду, - согласилась она. - Сейчас буду тесто на пирожки заводить.
- Вика, - вздохнула Таня. - Ну, какие пирожки?
Такая жарища, а ты будешь у плиты стоять!
- Подумаешь! Я окно открою и дверь - чтобы сквозняк был, - браво откликнулась та.
И добавила:
- Я же обещала тебя пирожками угостить.
- Значит, так, - строго сказала Таня. - Прошу: не суетись, ерундой не занимайся. Тебе
врач что сказал? Лежать. Вот и лежи.
- Но я тебя угостить хочу! - обиженно пропищала Вика. - Ты ведь сама обещала, что
ко мне в гости приедешь... Обманула, значит?
Ее голос задрожал: сейчас расплачется. Вот ранимое создание! Одна морока с этими
беременными.
- Да приеду я к тебе, приеду, - заверила ее Таня.
- Когда? - Вика, кажется, уже всхлипывала.
- Скоро, - пообещала Таня. - Дня через два.
- А вдруг я уже-е.., рожать буду?
- Значит, в роддом приеду, - сказала Садовникова. - Заодно и свое сокровище мне
покажешь. Кто у тебя будет, мальчик, девочка?
- Па-ца-ан...
- Викуля, ну, пожалуйста, не реви, - попросила Таня. - Пацана надо беречь. Ему
положительные эмоции нужны, а ты плачешь!
- А когда же.., когда я тебя пирожками покормлю?
- Вот родишь своего младенца - и покормишь, - сказала Таня.
Попрощалась с Викой и облегченно нажала на "отбой". Ну и курицы эти беременные!
Неужели она сама такой же смешной станет, когда надумает завести ребенка?!
"Нет, я останусь такой же, какая есть, - твердо решила она. - Умной, строгой и
серьезной. И пирожки печь не начну. А Вика глупышка. И чего я с ней связалась?"
Но на душе все равно почему-то было тепло и приятно. Аура, что ли, такая у этой Вики?
Не зря, наверно, пишут, что беременные "заряжают" окружающих положительной энергетикой.
Вот и настроение у нее поднялось, и с Синичкиным уже встречаться не так страшно.
"Будет ворчать, конечно, но мы ему быстро зубы заговорим!" - браво подумала Таня.
...К лавочке Маргариты она подошла точно под бой курантов.
Паша уже ждал ее на скамейке. Хмурый, губы сжаты, глаза-угольки так и готовы
испепелить.
Прошипел сквозь зубы:
- Здравствуй, Татьяна.
"Татьяна"! Подумать только!
- Привет, карающая длань, - откликнулась она.
Она надеялась, что Паша спросит, что такое "длань", но Синичкин только скривился.
- Пойдем, - хмуро сказал он.
"Разборка, кажется, откладывается. Точнее, перепоручается Валере".
- Пойдем, - согласилась Таня. - А куда?
- Скоро увидишь, - зловеще предрек Синичкин. - Думаю, тебе там не понравится.
- К зубному, что ли? - попыталась сострить Таня.
- Я смотрю, тебе весело, - констатировал Павел.
- А чего мне грустить? - фальшиво улыбнулась она. - Погода прекрасная, вы с
толстяком вроде живы, и расследование идет полным ходом.
"Ну и пургу я несу!"
- Зачем ты это сделала, Таня? - скорбно спросил Синичкин.
- Ой, оставь, Паша. Тебе такой тон не идет, - оборвала она частного детектива.
Она, конечно, понимала, что виновата. Не стоило убегать из особняка. И вчерашняя ее
выходка - когда она Пашке письмо передала - тоже глупая и детская...
Ну что ж. От отчима Таня готова стерпеть любые упреки. А Синичкин кто такой, чтобы ее
отчитывать?
- Ты понимаешь, что вся заваруха - из-за тебя? - вдруг огорошил ее вопросом Павел.
- Какая заваруха? О чем ты? И вообще, почему Валера из особняка сбежал? - Таня
перешла в контрнаступление. - Сложно было предупредить?
- А ты что, оставила нам свои координаты? - усмехнулся Павел. - Телефон, пейджер,
факс?
Таня проигнорировала его реплику и продолжала гневную речь:
- Уж вы-то, два умника, могли бы придумать, как со мной связаться. Я вам названиваю
весь день, ездила туда, в Клязьминский, перепугалась до смерти, что вас нет. Все телефоны
молчат, а свой автоответчик ты только час назад обновил! Вы обо мне подумали? Что я вас
искать буду?! Беспокоиться?!! В этот ваш поселок попрусь!
Таня знала: гнев (особенно, если он под контролем!) ей идет - глаза горят, щеки
румянятся. Сколько раз замечала: ругаешься в рекламном агентстве на непутевых дизайнеров, а
те, вместо того чтоб потерянно воспринимать конструктивную критику, пялятся на нее с
вожделением и восторгом.
Но Пашка сегодня казался абсолютно непробиваемым.
- Только кричать не надо, - спокойно сказал он. - И глазами зыркать - тоже. Пошли.
- Какие мы важные!.. - фыркнула Таня. - Никак вышли на след злодея?
- Могли бы выйти, - серьезно ответил Синичкин. - Если б ты нам не помешала.
- Да что я такого сделала? - уже искренне возмутилась она.
- Опять кричишь, - констатировал Паша. И повторил:
- Пойдем в машину. Я все тебе расскажу по дороге.
Они поднялись с лавочки. Таня быстро подумала:
"Ну вот. Этот Синичкин все испортил. Впервые в жизни я ухожу от "Маргариты" в
плохом настроении..."
И тут опять зазвонил ее мобильник. Номер на определителе высветился незнакомый. Таня
опасливо покосилась на Павла и нажала кнопочку "игнорировать". Не общаться же с
очередным "клиентом" в его присутствии!
Он перехватил ее взгляд, сказал с усмешкой:
- Что, достают тебя?
- Кто достает? О чем ты?
Таня бросила мобильник обратно в сумочку.
Паша злорадно улыбнулся:
- Думаешь, мы с Валерием Петровичем не просчитали твои действия? Ничего сложного,
я тебя уверяю.
- Не понимаю, о чем ты говоришь. - Таня в недоумении пожала плечами.
- Фотографии, конечно, неплохи, - продолжал Синичкин, - да одна беда: идея никуда
не годится.
- Ты.., ты видел? - растерялась она.
- Фигура, не спорю, впечатляет, - пожал плечами Паша. И добавил совсем уж нагло:
- Классная фигура. Куда лучше, чем голова.
Таня побледнела:
- Вы.., вы нашли мои объявления? Но как вы догадались?..
- Говорю же: Валерий Петрович тебя как облупленную знает. И прекрасно
просчитывает, чего от тебя можно ожидать. Он быстро догадался, что ты затеяла.
И попросил меня проверить все свежие объявления на порносайтах.
"Вот это да! Ну и мозг у Валерочки! - против воли восхитилась Таня. - Но противно-то
как! Зачем он Синичкину это дело поручил?! Значит, мерзкий Пашка мои фотки в Интернете
разглядывал. Слюни на них пускал. А перед Валерой-то как стыдно!"
Таня постаралась взять себя в руки.
- Слушай, а почему же вы мне тогда не позвонили? Телефон-то в объявлениях указан!
- Во-первых, эти картинки я нашел только час назад. Специально в Интернет-кафе
ходил. А во-вторых... Валерий Петрович уже звонил по одному из твоих телефонов. Знаешь,
ничего хорошего из этого не вышло.
- По какому телефону? - не поняла Таня. - Куда он звонил? И что случилось?
- Сейчас расскажу, - вздохнул Синичкин.
Они уже подошли к "Пежо", Таня щелкнула центральным замком, уселась за руль. Павел
устроился на пассажирском сиденье. Скомандовал:
- Выезжай на Ярославку.
- А дальше куда?
- Дальше я покажу... Далеко. А ты пока слушай, подруга. Когда ты сбежала, Валерий
Петрович места себе не находил, беспокоился. И вчера вечером он не выдержал. Пошел на
станцию и позвонил из телефона-автомата тебе на работу.
За сутки до описываемых событий
Валерию Петровичу почему-то вдруг вспомнилось давнее-давнее детство. Деревенька,
изба-развалюха, бабуля - она всегда ходила в платке, даже если жара стояла такая, что кошка
пряталась в холодок, в погреб.
"У бабушки твоей на все свое мнение", - говорил дед.
И всегда слушал ее, если она, например, говорила: "Сегодня иди по грибы, много будет".
Или: "Редиску завтра сади, большая урастет".
Его бабушку в деревне называли колдуньей. Дед над досужими сплетнями смеялся,
говорил внуку: "Что ты их слушаешь? Какая она колдунья? Просто чутье у нее".
И маленький Валерик верил деду и приставал к бабушке: "Бабуля, научи меня своему
чутью!"
Она в ответ улыбалась: "Этому не научишь, внучек. Чутье - оно или есть, или нет".
Но малую толику бабушкиного чутья Валерий Петрович Ходасевич, кажется,
унаследовал.
Он с самого начала осознавал: звонить Татьяне на работу явная глупость. Шансов, что она
на службе, практически нет. А вот телефоны в "Пятой власти" вполне могут прослушиваться...
Да, все это Валерий Петрович знал. Знал, когда шел на станцию, знал, когда разговаривал с
медовой секретаршей. И даже картинка перед глазами промелькнула: какой-то человек в
наушниках - лица не видно - слышит его голос и в возбуждении вскрикивает: "Есть! Засек!"
Но тревога за непутевую падчерицу оказалась сильнее, чем вера в собственное чутье. И
экс-полковник все-таки позвонил. Оставил сообщение. Попросил передать Татьяне, чтобы она
"как можно скорее связалась с Ниро Вульфом".
Валерий Петрович вернулся в особняк и теперь не находил себе места. Тревога обхватила,
словно холодный кокон. Сдавила его в стальных лапах. Вцепилась когтями в сердце... Сердце,
сердце. Стучит так, что каждый удар отдается в левом боку болезненным толчком.
Ходасевич прошлепал на кухню. Прикинул, в каком из многочисленных шкафчиков могут
храниться лекарства. Нашел корвалол - какой-то буржуазный, в яркой, расписной коробочке
- накапал себе тридцать капель, выпил, почувствовал, что аритмия сразу отступила...
Прислушался к себе. Нет, тревога не утихала. Но теперь в ней не было ничего
абстрактного, неконтролируемого. Сердце, успокоенное лекарством, перестало наводить
панику - и мозг выдал решение: "Особняк я, судя по всему, запалил". И тут же пришло
решение: "Нужно уходить. Немедленно".
Но куда уходить? Валерий Петрович взглянул на часы: девять вечера. Через полчаса
должен явиться Синичкин. Здравый смысл подсказывал: ему следует дождаться Павла. И
уезжать вместе с ним. Наверняка у Паши найдется место, где можно отсидеться. Да и
подождать осталось всего полчаса...
"Нет, - отрезало чутье. - Уходи сейчас".
Но куда он пойдет - один, без машины, в подступающих сумерках? Полный бред... А
чутье, унаследованное от давно умершей бабушки, вопит: "Быстрей!
Сейчас, сию минуту!"
"Глупая паника, - успокоил себя Ходасевич. - Допустим, мой звонок в эту "Пятую
власть" засекли.
Но им все равно сначала нужно выстроить цепочку:
Ниро Вульф - Садовникова - телефон на станции Клязьминская - особняк Таниного
шефа. Значит, несколько часов в запасе есть. К утру разберутся, не раньше".
Борясь с тревогой, Валерий Петрович вскипятил чайник, щедро бухнул в чашку три
ложки кофе, размешал, с наслаждением понюхал напиток... И вдруг услышал: у ворот
остановилась машина. Снова взгляд на часы: двадцать один ноль пять. Синичкину - рано, да и
мотор у его "девятки" работает по-другому...
Двигатель заглушили, но звонка в калитку не слышно.
Ходасевич осторожно отодвинул портьеру.
Никого. Даже силуэта автомобиля не видно - скрыт высоким забором.
"Наверно, это к соседям", - сказал себе Ходасевич. И тут услышал - в расслабленной
дачной тишине звук разносится далеко, - как в калитку заскреблись. Характерный
царапающий звук: вскрывают замок.
Полковник возблагодарил бога, что не зажег свет.
Осторожно ступая, вышел из кухни. Как мог быстро добрался до коридора, одновременно
нащупывая в кармане ключ-карточку от гаража... А на участке уже слышны осторожные шаги.
Ну, проклятая дверь, шевелись!..
Он скрылся в гараже в тот момент, когда в дом вошли. "С замком ковырялись не больше
минуты, - оценил Ходасевич. - Профессионалы".
Теперь нужно молить всевышнего, чтобы незваные гости не догадались поставить пост у
гаража, двери которого выходили на перпендикулярную улицу.
- Ну и что было дальше? - напряженно спросила Таня.
- А дальше скорее смешно, чем грустно, - усмехнулся Синичкин. И спросил:
- Ты помнишь подъездную дорогу к поселку?
- Помню. Сказочная такая. По обеим сторонам лес, - откликнулась она.
- Ага. - Паша не удержался от улыбки. - Так вот, еду я в особняк. Времени - начало
десятого. Темнеть еще не начало, но в лесу уже сумрачно. Знаешь, неуютно, все вокруг серым
кажется... Мне еще заяц дорогу перебежал - чуть его не сбил. Так вот. Последний, крутой
поворот, я сбрасываю газ - и тут мне под колеса бросается.., здоровая туша...
Таня не удержалась, фыркнула:
- Это был медведь?
- Зря смеешься, Татьяна. - Паша старательно делал вид, что сердится. - Я, между
прочим, еле успел затормозить.
- Ну и что было дальше? - потребовала она.
- Дальше... Посадил я твоего отчима в машину.
Он был зол, как сто чертей. На тебя. На себя - что сделал глупость и на твою работу
позвонил.
- И куда вы направились? - спросила Таня.
- А что, у нас был выбор? - Паша отчего-то засмущался. - Времени - половина
десятого. В Москву возвращаться нельзя. А друзей с особняками у меня нет.
- Так куда ты его завез? - подозрительно спросила Таня.
- В Мележ, - вздохнул Синичкин.
- Это еще что такое?
- Городок. Во Владимирской области.
- И что у тебя в этом городке? Летняя резиденция?
- Нет. У меня там друг. А у него - пара комнат в общежитии.
До Мележа они с Таней ехали долго. Сначала свернули со скоростной трассы Москва -
Сергиев Посад на шоссе поплоше: только успевай объезжать грубые, выступающие на асфальте
заплатки. А потом ушли и на вовсе ужасную дорогу: сплошные ухабы, не увернешься, не
объедешь, прощай, избалованная французская подвеска.
- Долго еще? - недовольно спросила Садовникова. - Хочешь, я поведу? - предложил
Синичкин.
- Нет уж, спасибо, - отказалась она.
Таня напряженно вглядывалась в остатки асфальта. Пыталась хоть как-то оберечь
машину, вела ее по "пьяной", кривой траектории - то по обочине, то по встречной, - если
казалось, что там поменьше ям.
- Не виляй, бесполезно, - вздохнул Паша. - Недолго уже. Подъезжаем.
Таня увидела полустертый указатель: "МЕЛЕЖ".
А сверху - углем, от руки - выведено: "ЧЕРТОВ".
- Действительно, "Чертов Мележ", - проворчала она.
- Светофоров здесь, кстати, нет, а пьяных за рулем полно, - предупредил ее Синичкин.
- Вижу. - Таня едва увернулась от мотоцикла с коляской, вылетавшего, не разбирая
дороги, из переулка. - Ну и местечко... А чье, кстати, это общежитие?
- Градообразующего предприятия. Телевизоры делают, - пояснил Павел.
- Что-то я никогда не видела телевизоры "Made in Melezh", - усмехнулась Таня.
- Да давно стоит этот завод. А в общагах беженцы живут. У кого средств нет на жилье в
Москве.
Таня снова затормозила: прямо на дороге двое мужичков проводили кулачный бой, их
подбадривал пяток болельщиков.
- Поворачивай налево... Вон к тому черному бараку, - велел Паша. - Это и есть
общага.
"Пежик" совершил последний рывок между ям и канавок и остановился у длинного
деревянного здания, вытянутого вдоль остатков тротуара. Добрая половина окон разбита или в
трещинах, крыша покосилась, крыльцо ушло в землю...
- Круто, - оценила Таня. Она никогда раньше не видела многоквартирных деревянных
домов. - А твой приятель тоже в этой общаге живет?
- Нет, сбежал. Дом себе построил под Мележем.
А комнаты оставил за собой. Для личных нужд. У него с женой не очень ладится...
- Да уж, романтично, - вздохнула Таня. Не хотела бы она приходить на свиданку в
такое место.
Они вышли из машины, Таня щелкнула центральным замком, проверила, зажегся ли
огонек сигнализации... Впрочем, тут никакая сигнализация не спасет.
Постоянно надо смотреть за "пежиком"...
- Окна на эту сторону выходят? - спросила она.
- На эту, на эту, - ответил Паша. И с нарочитой бодростью сказал:
- Ну что, пошли к шефу? На ковер?
- Можно подумать, здесь есть ковры, - пробурчала Таня, взбираясь вслед за Павлом на
просевшее крыльцо...
Таким серьезным и мрачным Татьяна не видела своего отчима еще ни разу. Даже когда
тот вызволял ее из тюрьмы по "делу олигарха Барсинского". Даже когда в десятом классе
отмазывал из истории с двойным убийством...
Экс-полковник сидел в центре барачной комнаты на колченогом стуле. Весь воздух
вокруг него был сизым от дыма. Однако Таня не решилась сделать ему замечание или хотя бы
пошутить по этому поводу - настолько расстроенным и сердитым выглядел Валерий
Петрович.
- Присаживайтесь, - буркнул отчим в сторону Тани с Синичкиным.
Ни "здравствуй" тебе, ни малейшей радости по поводу ее появления.
Сесть было некуда - за исключением двух кроватей с железными спинками, крытых
солдатскими одеялами. Таня с Синичкиным послушно опустились на них: каждый на свою.
- Татьяна, - исключительно холодным голосом произнес Валера. - Я прошу тебя
хорошенько уяснить следующее.
Таня пристроилась на краешке кровати, всей своей позой изображая смирение.
Напротив сидел нахмуренный Синичкин: казалось, он молчаливо солидаризируется с
каждым словом Валерия Петровича.
- Татьяна, я прошу тебя запомнить, - продолжал отчим. - Мы здесь не в детские игры
играем. И любая наша несогласованность или ошибка может стоить жизни тебе, мне или Паше.
Отчим сделал паузу, пыхнул сигаретой. Его слова тяжело повисли в воздухе.
- Твои игры могут стоить жизни и другим людям, которых мы знать не знаем, но за
которых также несем ответственность. А авантюризм, самодеятельность и непродуманность
действий - верный способ засунуть голову в петлю. И не только твою собственную красивую
головешку, - Валера полыхнул на Таню ледяным взором, - но и головы остальных, ни в чем
не виноватых. В том числе - мою старую. Это тебе понятно?
- Да, Валерочка, - смиренно опустив глаза, вякнула Таня.
- Будем надеяться, что к этому разговору нам больше не придется возвращаться. И
прошу тебя в дальнейшем ничего не предпринимать - без моей на то специальной просьбы
или указания. Ясно?
- Да, Валерочка, - еще раз повторила Таня. Она и в самом деле чувствовала вину и
стыд.
- Теперь я попрошу вас, господа. Тебя, Паша, - отчим повернулся к нему, - ну, и тебя,
Таня... - Он, не глядя, махнул рукой в ее сторону. - Расскажите мне все, что с вами
происходило, начиная с того момента, как мы расстались позавчера. Ведь вы что-то делали,
правда? Вот и поведайте. Все в хронологическом порядке. Действия, встречи, разговоры,
реплики.
По возможности дословно. Начнем с тебя, Таня.
- Боюсь, что я ничего не нашла, - раскаяние проговорила она.
- Оценивать информацию доверь, пожалуйста, мне, - отрезал отчим. - Только не
упускай никаких деталей. Итак?
И Таня, сначала неуверенно, а потом все более увлекаясь, повела свой рассказ. Память у
нее была хорошая - натренированная и научной работой, и презентациями рекламных
проектов. И теперь она старалась рассказать отчиму все как можно более подробно.
Чтобы хоть как-то искупить вину за свое непослушание. Она говорила и дивилась',
сколько же всего произошло с ней за эти двое суток - с тех пор, как сбежала с дачи в
Клязьминском. Сколько встреч, событий, разговоров!.. Гостиница в Замоскворечье, женский
бойцовый клуб, его директор-псих Лучников, фотосессия - обнаженка, встречи с
порнокурьерами в ресторане, Михаэль не-Шумахер в "Автостиле" и даже поездка в
Клязьминский - сначала на маршрутке, а потом в кузове грузовой машины... Валера слушал
ее, полуприкрыв глаза, выпятив нижнюю губу и непрерывно дымя сигаретой. Порой задавал
наводящие вопросы. И когда она закончила, безапелляционно заявил:
- Фантазия, как всегда, безграничная. Удальства через край. Подходы абсолютно
дилетантские.
- Уж как умею, - буркнула Татьяна.
- Что ж, спасибо и на этом. Спасибо, что жива.
Спасибо, что здорова.
- Валерочка, неужели тебе это ничего не дало?! - воскликнула Таня.
- Дало, - кивнул он. - Успокойся. Жизнь прожита не зря. Отрицательный результат -
тоже результат. Среди этих двух - я имею в виду Лучникова из женского клуба и Михаэля из
"Автостиля" - маньяка нет.
- Почему, Валера?! - воскликнула Таня. - Они оба показались мне подозрительными!
- Перед тем как действовать, нужно сначала думать, - высокомерно (как показалось
Тане) проговорил отчим. И добавил, обращаясь к Синичкину:
- Этих обоих можно из списка вычеркивать.
- Почему? - упорствовала она.
- Сейчас некогда объяснять, - отмахнулся Валера. - А теперь ты, - кивнул он в
сторону Синичкина, - давай рассказывай... Впрочем, нет, минуточку...
У нас здесь решительно нет ничего съедобного. Одна картошка. Даже кофе с чаем
отсутствует. Мы ведь с голоду умрем. Я тебя попрошу, Татьяна: дойди до круглосуточной
палатки - она в конце улицы. Купи там быстрой еды: колбасы какой-нибудь, сыру, чипсов.
И сразу назад - одна нога здесь, другая там. Деньги у тебя есть?
- Имеются, - нахмурилась Таня. - А Паша опять без меня все расскажет? - обиженно
добавила она.
Отчим прореагировал неожиданно:
- Не волнуйся. Я конспективно перескажу тебе его речь.
И, только выйдя за дверь, Таня поняла: ради того, чтобы она не убегала, отчим готов на
все. Он даже решил, кажется, посвящать ее в детали расследования. Что ж, если она достигла
своей эскападой хотя бы этого, значит, ее приключения были не зря!
Летний вечер все длился, длился и никак не заканчивался. Несмотря на то что шел уже
двенадцатый час ночи, небо было еще не темным, а белесым. Может, так казалось оттого, что
здесь не горели огни большого города, а может, потому, что Мележ находился гораздо севернее
Москвы и, значит, ближе к белым ночам.
"Пежик" алел на фоне черных бревен барака. Он выглядел тут таким же чужеродным, как
летающая тарелка. Таня погладила его по "львенку" на носике и отправилась в магазин.
Идти было светло и приятно. Песочек пылил и мягко пружинил под ногами. Жестяной
павильон с круглосуточными продуктами
...Закладка в соц.сетях
