Жанр: Детектив
Неумышленное ограбление
...ядок, не волнуйся, моя озабоченная клубничка, - пробубнила я,
пытаясь втиснуться между серебристым "Саабом-900" и 29-й "Волгой". - Даже
мне иногда удается урвать долю сексуального преследования. Хотя нечасто.
- Прекрасно, - удовлетворенно вздохнула Эванжелина. - Все-таки я люблю
свою историческую Родину...
Вечером Эванжелина подъела все запасы нашей деревенской
непривилегированной пищи, которая совсем не предназначалась для ее
угощения: старые макароны с тушенкой и два фаршированных перчика в сметане.
Я же от души давилась заморскими деликатесами. В принципе лангуста можно
было бы купить и в супермаркете за углом, но у меня не было на него денег.
А утром Эванжелина с визгом накинулась на меня, когда я открывала для
Антрекота кильку в томате. Антрекот, как истинный джентльмен и радушный
хозяин, мужественно стерпел похищение завтрака, только его пушистый толстый
хвост вздрогнул и упал сосиской: "Вот до чего довели женщину ужасы
империализма!"
За окном стояло зябкое, свежее, влажное утро. На асфальте подсыхали темные
пятна от дождя, который тихо шелестел всю ночь, пока мы с Эванжелиной
обменивались впечатлениями девяти месяцев разлуки, а Антрекот с блаженной
мордой лежал между моим и Эванжелинкиным голыми плечами и пыхтел от
наслаждения.
Сегодня на работу мне суждено было прийти во всем новом - разбогатевшая
подруга постаралась. В семь утра мы уже встали: сидя на кровати, я натягивала
суперплотные бежевые сверкающие колготки, а Эванжелина в шелковых
кружевных панталонах совершала пятнадцатиминутный экзерсис - размахивала
руками и ногами в такт телевизору. Антрекот пристально следил за ее
замысловатыми телодвижениями, и в какой-то момент я испугалась, что его шея
закрутится спиралью и голова отвалится.
"...А сейчас несколько сообщений криминального характера, - трещал
телевизор, - 13 августа ушла из дома и не вернулась Лозинская Дарья
Дмитриевна, 1974 года рождения. Рост 165 сантиметров, хрупкого телосложения.
Волосы длинные, волнистые, каштанового цвета. Глаза серые. Была одета в
шелковый костюм вишневого цвета, туфли на высоком каблуке такого же цвета.
Имела при себе небольшой кожаный саквояж с отделкой из желтого металла.
Последний раз девушку видели..."
- Боже, какая прелесть! - воскликнула Эванжелина, увидев на экране
фотографию пропавшей девочки, и перестала выписывать ногами пируэты. - Даа,
если она была так одета, да еще с такой внешностью... Представляешь, что
сейчас творится с родителями? Это кошмар... Днем ребенок ушел из дому с
друзьями и бесследно пропал! Нет, это невыносимо! Я сейчас немедленно пойду
позвоню в Америку, узнаю, как там Катя.
Я расстроенно поцеловала Антрекота в лохматую макушку и побежала на
работу.
Наше рекламное агентство - словно вертлявая мартышка среди орангутангов
и гамадрилов. Нас мало, и мы, как я считаю, еще недостаточно профессиональны
в области рекламного дела, но солидный журналистский опыт сотрудников и,
следовательно, определенная доля наглости, присущая всем представителям
второй древнейшей, позволяет нам украдкой цапнуть то там, то тут выгодный
заказ, из-под носа у наплодившихся рекламных монстров с пятилетним стажем
работы на рынке.
С директором и собственником агентства Володей Потаповым мы знакомы
еще со студенческих времен, и когда моя журналистская звезда ярко вспыхнула в
спровоцированном мною "деле Тупольского" и едва безвременно не закатилась на
казенной койке гинекологического отделения одной из московских больниц, он
сам нашел меня, завалил литературой о рекламном деле на английском языке,
убедил, что вовлекает в чрезвычайно прибыльное и перспективное дело, отвесил
576 откровенно лживых и потому достигающих цели комплиментов (мастер!), я
растаяла, как весенняя сосулька, и расслабленно согласилась. Это было моей
очередной этапной жизненной ошибкой. Энергичный, уже частично седой,
Володька обладал уникальной способностью эксплуатировать окружающих,
вызывая при этом у них смешанные чувства возмущения, признательности,
удивления и ликования. Я работала на него четырнадцать часов в сутки: сочиняла
джинглы про болгарское лечо, раздевалась перед камерой, если внезапно
исчезала фотомодель, а клипмейкеру позарез был необходим кусок женского
бедра, подавала кофе нужным клиентам, добывала особые сосиски для
презентаций, дрессировала сотрудников воронежского филиала, дарила сувениры
коллегам из популярных газет (чтобы наши материалы публиковались в первую
очередь), искала талантливых оформителей витрин. И все это - за рублевый
эквивалент ничтожной суммы в 54 доллара! В то время, как замороженный
бифштекс в рекламируемом мною супермаркете стоил 3 доллара 99 центов.
Я негодовала по ночам, я жаловалась Антрекоту, но каждое утро сломя голову
неслась туда, где, как мне казалось, без моего участия все рассыплется. Ставка
Потапова была безошибочной: я возмущалась его наглостью, но каждый вечер по
телевизору могла наблюдать результаты своей работы, дело шло, и я этим
гордилась, а гнусный рабовладелец сыпал комплиментами, восхищался,
изумленно целовал ручку и мудро поощрял творческую инициативу. Хотя надо
отдать ему должное: и у него часто по утрам чернели под глазами круги, а пятая
жена (по заведенному у Потапова обычаю - красавица) плакалась мне в
телефонную трубку, что Вова опять всю ночь провисел в каске на стене какого-то
дома, помогая рабочим, которых он коварно подвиг на двадцатичетырехчасовую
ударную вахту, укреплять рекламный щит...
Вот и сегодня, не успела я припарковать машину на стоянке для сотрудников и
без пятнадцати восемь войти в здание, уже наполненное ароматом
свежесваренного кофе, как Потапов вылетел мне навстречу с банкой сахара в
одной руке и чертежным плакатом - в другой.
- Максимова! Зайди, солнышко!
Я налила себе кофе и села в кожаное кресло. В свое время я была активно
привлечена к обустройству офиса, весь наш первый крупный гонорар мы
истратили на обстановку комнат - денег Потапов не считал. Я два дня бегала по
Москве, заказывая комплекты офисной мебели, искусственные пальмы,
горизонтальные жалюзи, пейджеры и калькуляторы - вспоминая апартаменты
"Интеркома", я знала, как благотворно, влияет фешенебельный интерьер рабочего
места на трудовой энтузиазм.
- Максимова, ты уже в курсе, что ты шикарная женщина? (Началось. Опять
задание.) Нет, ты не закатывай глаза. Знаешь ли ты, что семьдесят процентов
клиентов продолжают с нами сотрудничать только потому, что на сорок шесть
процентов ты покорила их своим профессионализмом, а на пятьдесят четыре
процента потому, что не в силах уйти от обаяния твоей личности и бесподобного
шарма?
(Какие сложные математические вычисления.)
- Чего ты снова от меня хочешь, Потапов?
- Слушай, а ведь этот костюм стоит квартальной премии всех нас, вместе
взятых. - Он потянулся к пиджаку, чтобы потрогать филигранно отстроченный
лацкан.
- Убери свои волосатые руки! - испуганно взвизгнула я. - Кофе прольешь!
- Да. Покупал жене нечто подобное, но, видя, как это может выглядеть в
оптимальном варианте, понимаю, что истратил деньги впустую.
- Негодяй.
- Да. Природный шик - это не покупается. Еще кофе? Ну, к делу. Кстати,
пытался варить кофе по твоей технологии, но у меня что-то все-таки не так.
Скрыла главный секрет, да?
- Все, я ухожу. У меня дел невпроворот!
- Стоять! Есть у меня школьный товарищ. Такой же умный и справедливый,
как я. Сейчас он председатель правления коммерческого банка. "Альянс"
называется. Слышала, наверное?
- Слышала. Он мне даже снится, банк этот. Он, между прочим, висит на мне
уже три месяца. У них в отделе рекламы какой-то непроходимый дуб - то ему
слоган не подходит, то объявление недостаточно большое за те деньги, что они
нам платят, то девочка-модель недостаточно выразительна. Если бы сказал
раньше, что директор твой друг, я бы давно попросила этого кретина уволить. Мы
могли бы сделать из "Альянса" конфетку - он стал бы первым другом российских
предпринимателей и обывателей.
- Отмечу в блокноте. Так вот, у Дмитрия Васильевича пропала дочь. Ушла в
пятницу провожать подругу на вокзал, и все. Исчезла.
Я вздохнула. Жизнь трагична. Если ты пенсионер - тебе нечего есть. Если
директор банка - исчезают дети. Страна тупиковых ситуаций и безрадостных
альтернатив.
- Я надеюсь, что ты ее найдешь, - закончил Потапов.
От удивления я чуть было не вылила остатки кофе на свой роскошный новый
костюм.
- А я-то тут при чем?
- Дмитрий, конечно, подключил уже и милицию, и частную фирму, но...
- Если ее отец - директор банка, то наверняка она сгибалась под тяжестью
золотых колец и цепей. Ее могли стукнуть по голове, снять драгоценности и
кинуть в какой-нибудь колодец. И чем я в таком случае могу помочь?
- Не знаю. Но его жена читала книгу, которую ты написала об "Интеркоме" и
"деле Тупольского". Сейчас она в отчаянии и хватается за соломинку. Она решила,
что у тебя талант криминалиста. А принадлежность к женскому полу поможет
разобраться в мотивах поведения девочки - куда пошла, с кем и почему. Ты
расспросишь всех, с кем она общалась. И ведь может оказаться, что милиция и
сыскное бюро будут искать не в том месте, а ты, с твоим умением замечать
неуловимые подробности и интонации, что-нибудь да найдешь. В случае, конечно,
если уже завтра не объявятся похитители с требованием выкупа (но прошло уже
трое суток с момента ее исчезновения) или труп ребенка обнаружат в какойнибудь
канаве...
Я пожала плечами. Эта затея показалась мне совершенно несуразной.
- И если твои поиски увенчаются успехом - тогда гонорар. А если
правоохранительные органы тебя опередят - материальная компенсация за
убитое время.
Я встала и направилась к двери. Год назад я была относительно молода,
подвижна и могла ввязываться в игры с мафией. Моя излишняя резвость и
физкультурные упражнения по спуску с третьего этажа стоили мне ребенка. А
вдруг здесь снова замешаны мафиозные структуры: девчонку захватили, чтобы
управлять банкиром, который и сам принадлежит к клану подпольных
финансистов? И я снова окажусь горошиной между каменными жерновами.
- Нет, Володя, я в таких делах больше не участвую.
- Постой. Я их знаю двадцать лет - еще на свадьбе гулял. И это их
единственный ребенок.
Потапов приподнял на своем столе, заваленном папками, рисунками,
видеокассетами и чертежами фирменных знаков, кипу бумаг и извлек на свет
фотографию.
- Ради ее матери. Прошу. Даже если ты ничего не найдешь, она будет знать,
что делается все возможное, чтобы отыскать дочь.
Я взглянула на фотографию. Чудесное, открытое лицо девушки из
телевизионной рубрики "Розыск". Как ее звали? Дарья, Даша. Неужели это
прелестное творение природы уже не дышит? Меня сковал холод, я застыла в
неподвижности, словно заледенелый мартовский сугроб.
Потапов взволновался:
- Что с тобой?
- Не знаю. Потапов был озадачен.
- Да что с тобой? Ты вся дрожишь! Боже, какая ледяная!
Потапов воспользовался моментом, сгреб меня и охапку и застыл в позе
матери, защищающей дитя от поползновений немецких оккупантов. В этой позе
нас застала Любовь Николаевна, юрист.
- Танюша, за тобой пришла машина. Владимир Андреевич, вы сломаете ей
позвоночник.
- Ну вот, за тобой уже прислали машину. Беги, моя резвая девочка, тебя
доставят прямо в дом банкира. Мосты сожжены, как понимаешь, я уже дал
согласие от твоего знаменитого имени.
Я схватила фотографию и выскочила из кабинета. Действительно, резвая
девочка. Прыгаю, как пятимесячная газель.
Прошло то время, когда вздохнуть свободной грудью на нелимитированных
метрах жилой площади могли лишь высокопоставленные государственные
чиновники и обласканные правительством служители искусства. Жизнь
изменилась, народ, в лице любимчиков фортуны, поклонников золотого тельца -
банкиров, коммерсантов, директоров и вкупе с ними рэкетиров и киллеров -
пополз на волю из строго ограниченного коробками пятиэтажек пространства,
чтобы кожей ощутить простор шестидесятиметровых гостиных, прелесть
застекленного зимнего сада и уют мансарды.
Темно-синий "БМВ", обтекаемый, как леденец, затормозил около
двухэтажного кирпичного особняка в тени высоких мохнатых елей.
Препирательства в потаповском кабинете съели почти час свежего августовского
утра, и солнце начинало неспешно трудиться. На секунду я замерла у подъезда,
восхитилась (утонченная натура!) тишиной и чистотой прозрачного воздуха,
который постепенно наполнялся теплом уходящего лета. Ели вздрагивали от едва
заметного ветерка.
"Вот где надо жить!" - промелькнула мысль, но я тут же поймала ее за хвост,
сложила вчетверо и спрятала в самый дальний уголок мозга. Чтобы дышать
вкусным воздухом и наслаждаться тишиной, нужно быть банкиром, или его
женой, или его любовницей, а это, как постоянно доказывает нам
действительность, опасно для жизни.
Некрасивая, но интересная женщина, с глазами, полными слез, встретила меня
у входа. В молчании мы поднялись на второй этаж. Дом был великолепен.
Интересно, что даже в двадцать девять лет, отчетливо сознавая свою абсолютную
самоценность как умного, в меру доброго и симпатичного экземпляра
человеческой особи, я, очутившись в обстановке недоступной роскоши, привычно
закомплексовала.
"Таня, не впутывайся в это дело!" - решительно предупредила я себя. Но
достаточно было один раз взглянуть на скорбную фигуру Дашиной мамы,
застывшей в смертельной тоске, и непослушный язык, который всегда выбивается
из-под контроля, произнес:
- Если вы считаете, что я могу чем-то помочь вам, то я сделаю все, что в моих
силах...
Нина Ивановна сразу же безошибочно отнесла меня к разряду людей, которые
впитывают чужое горе и щедро источают сочувствие. Она рухнула на диван с
обивкой из белоснежного плотного шёлка и судорожно зарыдала. Антагонист во
мне умер, недоброжелательное отношение к буржуям, впитанное с пролетарским
молоком матери, улетучилось, я рухнула следом и обняла несчастную женщину за
плечи.
Через полчаса мы, два расстроенных красноглазика, копошились в Дашиной
комнате. Нина Ивановна успокоилась в пределах возможного в ее ситуации. Она
извлекала из альбомов фотографии Даши в ползунках, на лошадке, с букетом
гвоздик, с первым поклонником (шесть лет), с семьдесят восьмым поклонником, в
песцовой шубе, в бикини на золотисто-белом песке Мальдивских островов... Я
рассматривала корешки книг и сосредоточенно двигала ящики письменного
стола.
- Дима друзей подключил в милиции, хотя там сказали - "нет тела, нет
дела", нанял частного сыщика. Боже мой, ну что еще можно сделать? Ведь она еще
жива, правда, Таня, вы верите, что она еще жива? Я говорила Даше, что ей надо
быть осторожнее, надо бросить работу - ну зачем ребенку при нашем достатке
работать? Но она такая самостоятельная - ей обязательно хотелось зарабатывать
собственные деньги. И контора ее мне совсем не нравится - какие-то
подозрительные типы... Знаете, богатство свалилось на нас совсем недавно, все
было как в кино - Дима резко пошел вверх, мы из обычной трехкомнатной
квартиры перебрались в этот дом. Я оставила работу, появились все эти дорогие
вещи, съездили на Карибское море, на Мальдивы, в Англию - Даша обожает
английский язык...
- Я вижу...
- Она с этим своим туристическим бюро не хотела расставаться - говорит,
что ей нужна живая практика. Даша не такая, как я. Она энергичная, вся в отца.
Каждый день с восьми утра до пяти вечера торчала на своей работе.
Я продолжала разглядывать книги. Солидные издания, несомненным
фаворитом среди которых был Лоуренс, украшали собой многочисленные
книжные полки. Около музыкального центра стояли коробки с кассетами - и на
них тоже был записан английский язык.
Внушительное место в комнате занимала кровать, укрытая атласным стеганым
покрывалом. Таким же материалом - в мелкий розовый цветочек - были
обтянуты и стены Дашиной кельи. В изголовье кровати выстроилась шеренга
игрушек - шесть медведей с голубыми ушами и малиновыми бантами, огромный
апельсиновый лев и набор изумрудных попугаев.
Нина Ивановна продолжала свой рассказ, и поток слов действовал на нее
успокаивающе, но стоило ей остановиться, и слезы моментально наворачивались
на глаза. Я уже рылась в корзинке для бумаг.
- В прошлую пятницу, тринадцатого числа, Даша пошла на Ленинградский
вокзал. Сначала она хотела проводить подружку - Леночку, они дружат со
школы, а Лена отправлялась на конкурс в Петербург, - вы с ней обязательно
должны встретиться, да? - а потом собиралась поехать в Тверь. Там у Даши
мальчик. Валера. Вроде бы хотят пожениться. Хотя сейчас трудно что-либо
прогнозировать. Но мальчик хороший - умный, интеллигентный. Художник.
- А это что?
На дне корзинки, под скомканными обрывками бумаги, я насобирала
пригоршню мелких стеклышек.
Нина Ивановна удивилась:
- Не знаю... Валера делает Даше такие дорогие подарки, что, наверное, всетаки
намерен жениться. В прошлую пятницу Даша собиралась к нему в гости -
она это иногда делала, уезжала на субботу-воскресенье. Лену она проводила, а
потом вечером позвонила из Твери и сказала, что добралась благополучно,
вернется в воскресенье. Мы не волновались.
Я добралась до платяного шкафа. Что, собственно говоря, я могу в нем найти,
кроме коллекции великосветских нарядов? В девятнадцать лет о таком гардеробе я
не могла и мечтать. Да и сейчас мой скромный платяной шкафчик из дешевой
полировки выдерживает сравнение только благодаря подаркам щедрой
Эванжелины.
- Вон шуба, посмотрите, норковая... Это подарок Валеры. Представляете
себе?
- Богатый художник?
- Да, удивительно. Ведь еще такой молодой. Я спрашиваю: Даша, как ты
можешь принимать такие дорогие подарки, а она отвечает - я этого стою. И
смеется. А я сама до сих пор колготки стираю и никак не могу привыкнуть, что их
можно выбрасывать. Это невероятно - в студенческие годы стрельнешь пять
копеек на пирожок с ливером и счастлив. А сейчас у девятнадцатилетней девочки
две натуральные шубы. Да, скажите, ведь как бы ни ругали перестройку, но
уровень жизни возрос фантастически...
И не говорите, подумала я. Только почему стариков хоронят в
полиэтиленовых пакетах, когда они умирают от голода? В годы ливерных
пирожков любой труп мог рассчитывать на более-менее приличный гроб.
Нина Ивановна была некрасива, но ухожена и оригинально подстрижена. Ее
одежда по стоимости и отличному качеству гармонировала с интерьером, но
произношение и лексика выдавали простую женщину из очереди за кефиром,
будто бы случайно оказавшуюся в роскошном гнезде преуспевающего банкира.
Интересно, есть ли у мужа любовница? А почему меня это интересует? Проклятая
совковая привычка в болотных сапогах вторгаться на территорию чужого privacy1.
__________
1 Приблизительно: тайна частной жизни (англ.).
Я уже почти закрыла шкаф, когда мне на голову свалился целлофановый
мешок. В нем оказалось штук тридцать одноразовых шприцев. Нина Ивановна
удивилась:
- Зачем это они у Даши? Первый раз вижу. Странно.
- Ну ладно. Теперь давайте по порядку. Где находится фирма, в которой
работает Даша?
Нина Ивановна сообщила. Потом я записала адреса Лены, Валеры и еще кучу
подробностей из жизни ее сероглазой девятнадцатилетней дочери.
- А еще Даша раз в неделю ходила в английскую школу при американском
центре малого бизнеса и к репетитору - вот адрес репетитора я точно не помню,
где-то на улице Гарибальди, дом номер... какой же номер... Хотя, Господи, зачем
это, это же вам ни к чему, да? А еще Даша регулярно бегала в косметологию -
вот глупышка. С ее внешностью это было совершенно лишним...
И Нина Ивановна в первый раз за всю нашу встречу улыбнулась. Внезапно ее
лицо изменилось удивительным образом - серые глаза заблестели в сетке добрых
морщинок, прекрасные белоснежные зубы сверкнули и скрылись. Улыбка
оказалась совершенно замечательной. Нет, решила я. Любовница отсутствует.
Таких скромных, преданных, некрасивых, надежных любят всю жизнь, и каждую
ночь в постели доверяют им все проблемы и секреты. Хотя мужчин не поймешь...
- Так ведь самое главное я вам и не сказала. Мысли вразброд... Когда мы в
воскресенье вечером переполошились и стали звонить Валере в Тверь, он нам
сказал, что Даша к нему не приезжала и даже не собиралась...
Я не стала откладывать на потом, а сразу же велела водителю темно-синего
"БМВ" доставить меня в туристическую фирму "Балтика" на Чистопрудном
бульваре.
Секретарша в маленькой приемной, заставленной мебелью черного цвета,
трудилась над кофеваркой "Филипс".
- Я - представитель рекламного агентства "Орфей". Хотела бы поговорить с
вашим начальством.
Секретарша, несмотря на нежный возраст, уже зубастая, надменно
произнесла:
- Мы не нуждаемся в услугах рекламного агентства...
- Полагаю, решать такие вопросы не в вашей компетенции, - огрызнулась я
(не хватало еще, чтобы семнадцатилетние пушистые метелки разговаривали
таким тоном с Т. Максимовой, засадившей за решетку не один десяток дельцов
порнобизнеса!) и отворила дверь, где, по моим расчетам, должен был сидеть
директор турбюро. И он не подвел.
Через полчаса, в течение которых я ласточкой носилась по кабинету, висела на
шторах и разыгрывала пантомиму перед ошалевшим от такого напора
директором фирмы, я все-таки доказала ему преимущества сотрудничества с
"Орфеем", начальник взял мою визитную карточку, обещал расторгнуть договор
со старым рекламным агентством и взять меня к себе личным консультантом по
вопросам маркетинга. Расстались мы друзьями.
Из альтернативы поехать домой или на работу я выбрала последнее, так как с
детских лет привыкла общественное благо ставить выше личных желаний. А по
пути завернула в косметологию на улице Чернышевского, которую посещала
Даша, чтобы разгладить свои несуществующие морщинки.
В огромном зале на коричневых креслах возлежали полуголые дамы,
завернутые в белые простыни и с тюрбанами на головах.
- Женщина! Жен-щи-на! Да что ж вы прете-то, ведь только что пол протерла!
- надрывной сиреной заголосила уборщица.
Нет, никакие Макдональдсы, пицца и гамбургеры вместо привычного куска
волосатой общепитовской курицы, порошок "Ариэль" и крем "Калодерма",
возможность вкладывать деньги в акции и иметь в банке персональный сейф -
никакие внешние, чуждые нам атрибуты не повлияют на суть самобытного
русского характера.
- Тут запись на два месяца вперед. - Не встретив резкого отпора, уборщица
слегка растерялась и более миролюбиво добавила: - Вы ноги-то поднимите, я
снова здесь протру.
- Где мне найти Веру? - порхая в воздухе, осведомилась я в пространство.
- Веру Изотову? - отозвались от крайнего кресла, где дородная щекастая
дама в белом халате и красивом перламутровом парике, достоверно
имитировавшем натуральную блондинку, толстыми пальцами в креме
массировала бордовый нос пациентки. - А Верочка уж месяцев пять здесь не
работает. Свою фирму открыла. Теперь бизнесмен. Чем она там занимается?
- Лесом торгует, - отозвался кто-то с другого конца зала.
- Во как! - апеллировала ко мне дородная дама. - Лесом торгует.
Предпринимательская жилка, следовательно, в ней обнаружилась.
- А вы давно здесь работаете?
- Я, милочка, работаю здесь пятнадцать лет. Еще до того, как нас заставили
эту косметологию добровольно приватизировать, и еще с тех времен, когда
финский крем с норковым маслом стоил восемьдесят шесть копеек за четверть
килограмма, и мы его получали централизованно, а курс массажа обходился в
пять рублей сорок две копейки. Помните, девочки?
Девочки загалдели, оживились и стали делиться воспоминаниями,
пощипывая при этом подбородки клиенток и заливая им уши расплавленным
парафином.
Я достала Дашину фотографию и протянула ее дородной даме.
- Да, да, да, эту лапушку я помню, два месяца к нам ходила на курс массажа.
С такой кожей, как у нее, можно до шестидесяти лет умываться некипяченой
водой из крана. Щеки - как попка у младенца, сейчас это редкое явление...
Пациентка в кресле, лицо которой представляло резервацию розовых
прыщей, шумно вздохнула.
- Но она у нас давно не появлялась. С февраля, кажется... А что вы от нее
хотите?
- Да просто надо мне ее найти. Спасибо за информацию.
У самого выхода ко мне на швабре подъехала уборщица:
- Вы уж извините. Я не со зла на вас гаркнула. Просто мыть не успеваю.
Только помою - натопчут. Опять помою - снова натопчут. Что за страна -
никакого порядка, никакой организованности...
Ракетой "Томагавк" налетел на меня Потапов, схватил за локти, окутанные
нежнейшим шелком французского костюма, и начал трясти:
- Максимова! Ты меня хоронишь! Звонили из "Монтеррея"! Их объявления
три раза появлялись с одинаковым текстом, и не в "Бизнес-МН", а в "Аргументах"!
Это не их аудитория! Они считают, что из-за нашего головотяпства у них сбыт в
этой отрасли упал на пятнадцать процентов!
- У них сбыт упал, потому что рынок и так переполнен оргтехникой, а они
дают гарантию только на полгода. Когда спокойно можно найти фирму, которая
гарантирует двухлетнее обслуживание. А одно и то же объявление - это
неправда, мы ведь делали и комикс, и с фотографией, и статью - нет, я разберусь
с рекламным отделом.
- Ну так и разберись! Ходишь неизвестно где, а меня из-за этого на части рвут.
Приезжали из "Фантома" - как это получилось, что они купили полосу в
"Известиях", заплатили бешеные деньги, а информацией по ТВ и в других газетах
это не было подкреплено? Считай, денежки улетели впустую. Ты же умная, ты же
знаешь, что так не годится!
- Я знаю. Я три раза прочитала шестисотстраничный монументальный труд
Сэндиджа-Фрай-бургера на английском языке о теории и практике рекламы. Я
убедилась, что в нашей жизни этот бестселлер сотрудников американских
рекламных фирм мало применим. Я знаю, что одиночное объявление, даже на
развороте, газеты, тонет и не запоминается. Я знаю, какой сектор на полосе
наиболее привлекает внимание. Знаю, что сексуальные мотивы и давление на
инстинкт самосохранения в рекламировании потребительских товаров весьма
эффективны, знаю, что два маленьких объявления в одном газетном номере на
разных страницах достигают цели лучше, нежели о
...Закладка в соц.сетях
