Жанр: Детектив
Неумышленное ограбление
..., ее не отдаю.
Вчера меня похитили и угрожали расправиться со всеми близкими мне людьми,
но, улучив момент, я, мужественная и ловкая, убежала через окно. И теперь мы
должны продумать систему самообороны.
- Значит, надо отправить Эванжелину с Катей обратно в Америку. А мы с
тобой уж как-нибудь спасемся, - сказал Сергей.
- Но у меня обратные билеты на всех четверых, - воскликнула Эванжелина,
- на шестнадцатое октября! Мы специально приехали, чтобы забрать вас на
свадьбу!
- Эванжелина, а почему вы не послали билеты почтой или не передали с кемнибудь?
- спросила Марина.
- Но ведь нетрудно приехать! Подарки привезли, я думала, все обрадуются...
Вот она, Эванжелина. Женщина-праздник. А последствия устраиваемых ею
праздников ликвидировать приходится мне.
- Но я никак не могу ехать, - категорично заявил Серж. - Свадьба - это
прекрасно и ответственно, мы, например, еще до этого не дозрели, но до начала
ноября я из Москвы - никуда. Предлагаю: Эванжелина и Катя улетают
ближайшим рейсом, на котором окажутся свободные места, ты улетаешь сразу,
как оформишь визу, а я потом к вам подтянусь. Билет не пропадет.
- Я тоже сейчас никуда не поеду, - подала голос и я. - Я не считаю бегство
из страны универсальным способом решения проблем.
Вот типичный пример женской непоследовательности. Ведь всего час назад я
мечтала о вызове в Америку.
- Ты что, собралась вести партизанскую войну? Да тебя же в порошок сотрут,
- возмутилась Марина. - Вам мало гранаты? Или тебе, может быть, понравилось
висеть за окном третьего этажа? Быстро оформляйте визы и удирайте отсюда. Я
возьму к себе Антрекота. И дискету им отдай, пусть подавятся.
О, а про Антрекота я забыла. Нет, ну тогда я вообще никуда не поеду.
- Ребята, я не могу так все оставить. И не хочу прятаться в Америке. Почему я
не могу жить в своем городе, в своей квартире, возле своего кота только потому,
что кучка наглых бандитов вообразила себя хозяевами жизни? Не сдвинусь с
места. Я тоже достану гранату и стану опасной. И дискету им не отдам. Фигушки.
Не могу сказать, что агрессивность - отличительная черта моего характера.
Но если шлюзы открываются, то я выхожу из-под контроля и становлюсь даже
свирепой.
- Нет, ты или дура, или изображаешь из себя борца за справедливость! -
закричала Марина. - Ты же их не знаешь! Для начала они при тебе отрежут
Антрекоту уши - и это будет только начало!
Я содрогнулась, но упрямо пробубнила:
- Не поеду.
Ну почему я должна пулей носиться по континентам в угоду этим хамам? Если
на этом материке я порчу им самочувствие, путь сами убираются хоть в
Антарктиду.
- Все, прекращаем дебаты. - Сергей хлопнул ладонями по столу и встал. -
Эванжелина, поехали менять билеты. Татьяна остается. В конце концов, я тоже
могу о ней позаботиться. Окна заложим мешками с песком, пару гранатометов,
два "Калашникова" - и они нас живыми не возьмут.
- Вы оба ненормальные, - сказала Марина.
- Ну, если жизнь подкидывает такое приключение, - зачем отказываться?
- Международные кассы до пяти. Вы уже не успеете, - объявила Катя. -
Придется идти завтра утром. Тань, а подарочки будешь смотреть?
Мы с Сергеем переночевали у Эванжелины. У Марины в кассах работала
знакомая, и на следующее утро, в субботу, она заехала к нам. В последний момент
Эванжелина вспомнила, что "в вашей дурацкой стране" (ренегатка!) могут
потребовать предъявить на авиабилет ребенка, и Катю они забрали с собой.
Сергей уехал кормить Антрекота, а я осталась одна.
Рассматривая подарки, привезенные Эванжелиной, я мысленно подводила
итог прожитой неделе. В понедельник был взрыв на кухне, в среду - погром в
квартире и исчезновение фотографий, в четверг - моя кратковременная
изоляция от общества, в пятницу - головокружительный спуск с третьего этажа
(вспоминая об этом, я не могла удержаться от самодовольной улыбки - так
провести двух огромных, натренированных и вроде не совсем тупых головорезов!)
и внезапный приезд Эванжелины. Если нам удастся отправить ее с Катей
ближайшим рейсом обратно в Америку, можно считать, что первый раунд у
мафии я выиграла: не буду больше мусолить эту злосчастную дискету, а отнесу ее
Алексею Степанычу - пусть сам разбирается. А когда всех посадят - чья
фамилия встретится в списке, - то можно с сознанием исполненного долга ехать
в Америку, развлекаться и тратить чужие денежки (Дэниэловы). Если у него еще
что-то осталось на банковском счете. Подозреваю, что Эванжелина этот месяц
трудилась как пчелка. Только на привезенные мне подарки можно было бы
безбедно существовать два года - она скупила пол-Калифорнии: представляю,
как она оторвалась в отношении собственной персоны! Очевидно, Дэниэлу
пришлось строить новый подземный гараж для автомобилей, купленных
Эванжелиной, а для хранения ее платьев, туфель и шуб, наверное, потребовался
целый авиационный ангар.
Я представила, как Эванжелина и Марина сейчас идут к авиакассам.
Женщины-прохожие подтягиваются, должно быть, к тротуару со стульями,
полагая, что начался бесплатный показ мод, а что творится с мужчинами - и
думать страшно. Эванжелина надела сегодня мини. Я сначала пыталась побухтеть,
что, мол, не время привлекать к себе пристальное внимание общественности, но
поймала себя на нелогичности рассуждений: ведь Эванжелина даже в форменном
халате и со шваброй в руках будет смотреться провокационно и провоцировать
мужчин на необдуманные поступки. Не смогла я удержаться и от того, чтобы не
отметить удовлетворенно, как поблекла Марина на фоне моей рецидивистки. Все
познается в сравнении: целый месяц Марина олицетворяла собой идеал женской
красоты, но вот вернулась Эванжелинка и расставила вещи по своим местам.
Вскоре предмет моих неотступных размышлений возник на пороге с пакетом,
из которого торчало три румяных французских батона.
- Билеты поменяли, - отчиталась Эванжелина. - Самолет тридцатого
сентября в четыре ноль-пять утра. Ближе не получилось. Тань, а может быть, все
не так страшно, как тебе показалось?
- Да, а на верхушке десятиметровой рекламы я, как танк на заборе, болталась
исключительно ради собственного удовольствия? А граната? А то, что квартиру
вверх дном перевернули? Кстати, где Катя?
- У подъезда с подружкой болтает. А Марина куда-то поехала по своим
делам. Знаешь, мне так стыдно - она нам помогает, а я ведь ее мужа прикончила.
- Не переживай. Я думаю, она тебе еще и спасибо сказала бы, если б узнала.
- Не может быть, - выдохнула Эванжелина. - Он вроде так ее любил. Когда
он ко мне в косметологию за ней заезжал, он...
Эванжелина не успела обрисовать Олега Дроздовцева с этой неизвестной мне
положительной стороны, так как в дверь кто-то громко и суматошно заколотил.
На пороге оказалась пожилая соседка. Фартук у нее съехал набок, а волосы
растрепались. Женщина тяжело дышала.
- Эвочка, - заголосила она, - там какие-то парни Катю схватили и увезли на
машине, я бежала за ними до конца двора...
- Номер, номер запомнили?! - закричала и я страшным голосом.
Эванжелина взвыла, как милицейская сирена, и рванула вниз. Ах, если бы она
еще и бегать могла со скоростью 90 километров в час!
- Нет, у меня зрение, - уже плакала соседка и утиралась фартуком. - Какое
несчастье, что же это такое! Среди бела дня...
Я вцепилась в женщину и стала ее трясти:
- Ну постарайтесь вспомнить номер! Мы в милицию позвоним!
- Ой, деточка, у меня зрение, я собаку свою с полутора метров за табуретку
принимаю, я бежала за ними до конца двора, машина зеленая такая, импортная,
что ли, бежала, бежала, а как из двора выехали - так сразу и исчезли среди
других машин.
Я бросила подслеповатую бегунью и помчалась во двор. Двор вымер. Ну не
хочет у нас народ ввязываться не в свое дело. С той стороны двора, где дорога
выходила на оживленный проспект, медленно шла Эванжелина. Она даже не
плакала. Я осторожно взяла ее за руку и заглянула в лицо:
- Эванжелина, это те же самые типы. Они ничего Кате не сделают. Мы их
найдем и отдадим им дискету. Они вежливые, я знаю...
Я вспомнила про козла рогатого и похолодела.
Мы вдвоем сидели на диване. Эванжелина упорно молчала. По прошествии
каждых девяти минут мой голос терял двадцать процентов уверенности. Через час
я истощилась окончательно и уже не могла придумывать аргументы, согласно
которым мы обладали 99 шансами из 100 благополучно преодолеть
обстоятельства.
Весело и шумно вломился Сергей.
- Девчонки, - закричал он с порога, - дверь все-таки надо закрывать! Вы
даже не представляете, какую операцию я провернул. Через неделю об этом будут
писать все газеты. - Увидев наши траурные лица, он замолчал. - Что еще?
- Катю украли, - простонали мы дуэтом с Эванжелиной и с мольбой
уставились на Сергея. Он мужчина, он должен знать, что делать.
Сергей медленно присел рядом с нами и вдруг яростно врезал кулаком по
дивану. Облачко пыли вырвалось на свободу, свидетельствуя о том, что за время
отсутствия Эванжелины ее квартиру я посещала нечасто.
- Блин, - твердо и значительно произнес Сергей. - Значит, очень нужна им
твоя дискета. Как это произошло?
Мы рассказали.
- Придется все-таки связаться с милицией, - пробормотал Сергей.
- Нет! - опять синхронно вскрикнули мы с Эванжелиной.
- Нет, - повторила я. - Они же там все дубы. Надо тихо. Нам позвонят, и
мы отнесем им дискету.
- Хорошо, - согласился Серж. - Поступим так. Эванжелина сидит у
телефона и ждет звонка. Мы с тобой и с дискетой едем в тот дом, где тебя
держали.
В машине я получила от отца моего будущего ребенка по первое число.
Сергей сказал, что с трудом удерживается от желания прибить меня. Почему
подставила всех вокруг?
Я сидела нахохлившись, как обиженный попугай, которого не пускают летать
без ошейника, и пальцем ковыряла пластмассовую дверцу бардачка. Возразить
было нечего, Сергей был прав, я подвела всех. А если бы он еще узнал о том,
какую свинью я подложила Эванжелине, не уничтожив вовремя ее фотографии,
то, наверное, не стал бы сдерживаться и размазал бы меня по лобовому стеклу, как
мыльную пенку "Ойл оф юлэй".
Дискета хранилась в нашей квартире. Достать ее из тайника было нетрудно.
Дома меня встретил полудикий Антрекот: он начинает дичать через полчаса
после нашего отсутствия в квартире. Я взяла его пластмассовую миску - она
состояла из двух пластин, вставленных друг в друга. Не знаю, кто автор столь
гениальной конструкции, но дискету я спрятала как раз между этими пластинами
- она удачно разместилась там, так как антрекотовская плошка, учитывая
запросы нашего кота, была сантиметров тридцать в диаметре.
- Сейчас заедем в одно место, - сказал по дороге Сергей, - а оттуда сразу к
твоему дому.
"Одно место" оказалось страшным грязным двориком, в глубине от проспекта
Вернадского. Велев мне ждать, Сергей исчез за обшарпанной дверью подъезда,
исписанной из пульверизатора разноцветными надписями. В углу около желтой
облупленной стены двухэтажного дома прямо на разбитый асфальт была
вывалена куча помоев. Над ней роем кружились мухи, упиваясь сложным
ароматом картофельных очистков, гнилых помидоров и черной плесневелой
моркови. Ну и местечко!
Сергей вышел из подъезда с каким-то увесистым пакетом. В машине он
открыл бардачок и стал перекладывать в него газовые баллончики.
- Вообще-то не дело - газ в бардачке возить: растрясет, но мы быстро.
Держи, это возьмешь ты. - Он вложил мне в руку свой "рек-майа-ми". - На
случай, если они дискету возьмут, а Катьку все же решат не отдавать. А это - мне.
- С этими словами он засунул под мышку пистолет Макарова. - Просто и без
претензий. Ну, подруга боевая, в путь. Ты у меня девочка крепкая, несмотря на
субтильность, если что, можешь и по морде врезать, но лучше все-таки держись в
стороне. Будем молить Бога, чтобы они оказались на месте.
Но "их" на месте не оказалось. Мы подъехали к дому, где я упражнялась в
вертикальном спуске, во всех подробностях изучили рекламу "Инкомбанка", тихо
прокрались в подъезд. Заветная квартира на третьем этаже была пуста. Не
осталось в ней и тахты, на которой я провела беспокойную ночь, и велюрового
дивана.
Сергей прошелся по комнатам, выглянул в "мое" окно, подергал рукой
железку, которая послужила мне лестницей, покачал головой и направился к
выходу. Я поплелась за ним в тоскливом разочаровании. Куда же эти подлецы
увезли Катю? Возвращаясь к Эванжелине, мы надеялись, что она встретит нас
известием о звонке похитителей.
Эванжелина рванулась к нам навстречу, но тут же сникла. Я поняла, что звонка
она так и не дождалась. Сергей выставлял на стол непригодившиеся газовые
баллончики.
- Надо ждать. С газом осторожнее. Это не "си-эс", быка свалит. Слушай, а
что, если взять с твоей дискеты адреса и проехаться по ним? А, не пойдет. Если
они за нами наблюдают, то нельзя с этой проклятой дискетой мельтешить. Будем
ждать звонка.
Часов в десять вечера приехала Марина. Когда мы выложили ей
произошедшее, она секунд пятнадцать стояла замерев, видимо осмысливая, а
потом из глаз ее покатились слезы. Это сыграло роль детонатора. Мы, несколько
часов слонявшиеся по комнате в прострации, убитые и расстроенные, не
выдержали. Второй заревела Эванжелина, выйдя из заторможенного состояния. Я
первые минуты пыталась их успокоить, но сдалась. Если бы мы ревели в другой
момент и по другому поводу, то я наверняка сказала бы, что вот, занимаемся
полезным делом, выводим шлаки из организма. Но сейчас мне было не до
обычных комментариев. Мы с Эванжелиной были здесь, мокрые и бесполезные, а
наше самое дорогое сокровище находилось неизвестно где и неизвестно, что с ней
там делали.
Сергей махнул рукой и плотно закрыл за собой дверь гостиной. Три
рыдающие женщины - это и Шварценеггеру не по силам вынести.
Ночь субботы, все воскресенье прошли в напряженном ожидании. Мы не
ревели только потому, что уже не было сил на слезы. Три вспухшие малиновые
физиономии: несмотря ни на что, красивая у Эванжелины, в один момент
постаревшая у Марины и страшная и пятнистая у меня.
Эванжелина каждые три минуты проверяла, работает ли телефон. Марина
сидела, уткнувшись лицом в спинку дивана и обхватив себя руками. Сергей
уезжал и возвращался все более и более мрачный.
Настал понедельник, сырой и хмурый, в унисон с нашим состоянием. За окном
серело тяжелое небо, но дождя не было. Ветер поднимал опавшие листья, еще
живые, и они кружились в воздухе, как прокламации, сброшенные с аэроплана.
Температура достигла такой отметки, когда на голове начинают замерзать и жить
своей отдельной жизнью уши, стреляя внутрь черепа длинными острыми иглами.
Мы ждали, поглядывая на часы, в окно, на телефон. Мы уже согласны были
звонить в милицию, но чем она могла нам помочь? Взять фотографию Кати и
показать ее по телевидению? Посоветовать позвонить в больницы и морги?
Сегодня ночью в четыре часа Эванжелина с Катей должны были сесть в
"боинг" и улететь в свою Калифорнию.
Часов в десять вечера, совсем отчаявшись, я вспомнила про Тупольского. Он
предлагал мне помощь во время нашей последней встречи. Если ВэПэ работал в
"Интеркоме", то, возможно, у него на компьютере стоит такая же антивирусная
защита, как и у Дроздовцева. Если нам никто не звонит, значит, все-таки придется
самим выходить на похитителей. Только бы сообщить им, что мы на все согласны.
Я набрала номер Вячеслава Петровича. "Только бы не автоответчик", -
повторяла я про себя, как впервые согрешившая монашка вновь и вновь
настойчиво повторяет слова покаяния. Ответила женщина:
- Вячеслава Петровича нет дома, что ему передать?
- Мне с ним встретиться надо, - взмолилась я, - прямо сейчас.
Женщина, видимо, нисколько не удивилась моему пожеланию обязательно
встретиться ночью (уже было начало двенадцатого).
- Приезжайте, - ответила она. - У вас есть адрес?
Если это была жена, то Петрович выбрал себе прекрасный экземпляр.
Через сорок минут, оставив дома взволнованную троицу, проехав пол-Москвы,
оживленной, яркой, я позвонила в дверь ВэПэ. Дверей было две: первая -
железная и вторая - массивная дубовая.
Мне открыли быстро, не дав как следует потрезвонить. Женщине, с которой я
разговаривала по телефону, оказалось лет сорок. Она извинилась за халат,
впрочем, шелковый и красивый. Из прихожей (если этот зал можно было так
назвать), в коврах и с огромными диванами, на второй этаж вела лестница без
перил, с широкими ступеньками из гладкого светлого дерева. Даже в моем
взвинченном состоянии я отметила про себя, что Петрович живет на широкую
ногу. Надо было в молодости податься на юридический факультет, а не в
журналистику, подумала я, опускаясь в глубокое кресло. Где же вы ходите по
ночам, Вячеслав Петрович? От нетерпения я вертелась в кресле с энергией
молодого мыша, попавшего в мышеловку. Жена Тупольского проявляла ко мне
удивительную терпимость. Я представила, как бы к Сержу в час ночи завалила
неизвестная девица. Стала бы я ей кофе предлагать, как же.
В пять минут второго Тупольский наконец соизволил вернуться в лоно семьи.
Я слышала, как в прихожей жена тихо говорила ему обо мне. Здороваясь со мной,
ВэПэ не выглядел удивленным по поводу того, что я так своеобразно поняла его
приглашение "бывать в гостях".
- Роскошные апартаменты, - сказала я после приветствия. - Вячеслав
Петрович, вы просто обязаны мне помочь.
- Ради вас, Татьяна, что угодно, - улыбнулся Тупольский, не заботясь о том,
что жена находилась в зоне отчетливой слышимости. Или это не жена?
- Лена, - крикнул ВэПэ, - принеси нам в кабинет кофе! И еще что-нибудь.
Пойдемте в кабинет.
Кабинет Тупольского ломился от книг и импортной техники. Автоответчик
"Панасоник" (67 операций), компьютер, факс, ксерокс - все говорило о том, что
хозяин этих предметов ведет напряженную трудовую жизнь.
- Я вас слушаю, Татьяна.
И я начала свой печальный рассказ. О том, что как-то раз проникла в кабинет
Дроздовцева и списала у него зашифрованную дискету. О том, как хотела ее
распечатать и не смогла. О том, как меня изловили два головореза и как я ловко от
них сбежала. И о похищении Кати. И еще о моей надежде, что Тупольский
поможет мне выйти на похитителей и обменять Катю.
- Где у вас дискета? - спросил ВэПэ. Он ни разу не перебил меня во время
моего истерически-нервного монолога.
Я торопливо полезла в карман куртки.
- Значит, вам так и не удалось ее распечатать или снять с нее копию, -
повторил он, направляясь к компьютеру.
Я засеменила следом.
- Нет, к сожалению, там какой-то страшный новый вирус, все боятся. Ой,
осторожнее ради Бога!
Тупольский усмехнулся и защелкнул дисковод. Постучал клавишами, и на
экране появился знакомый мне текст - фамилии, адреса, счета, суммы. Я
замерла.
- Откуда вы знаете шифр?!
Вообще-то я никогда не дергаю беспричинно лицо, чтобы избежать
преждевременных морщин, но тут я вся сморщилась, как поджаренный утюгом
капрон, в ожидании какого-то жутко неприятного открытия.
Тупольский не ответил на мой вопрос.
- Это действительно та дискета, - произнес он, просматривая страницы на
экране. Одновременно его рука потянулась к телефонной трубке.
Ми-фа-фа-ля-до-ми-фа - проиграли кнопочки "Панасоника" набираемый
номер. Я уже все поняла.
- Дима, отвези девочку домой, - приказал Тупольский в трубку. - Что? Да.
Я бросилась грудью на стол и схватила Тупольского за руку:
- Дайте мне с ней поговорить! Пожалуйста!! ВэПэ, как всегда, был
великодушен.
- Катя, - сдерживая вопль, позвала я в трубку, - Катя!!!
"Панасоник" взмок от моих ладоней. Тупольский пристально наблюдал за
мной, но мне уже было плевать на него.
- Тань, привет, - ответил спокойный голос Кати. Кажется, она там что-то
жевала.
Силы меня оставили, я повисла на краю огромного полированного стола, как
сдутый воздушный шарик на тополиной ветке после первомайской
демонстрации.
- Катя, как ты там?
- Да нормально, - бодро прохрустела Катерина. - Скучно. Какой выкуп за
меня потребовали?
- Катя, они ничего тебе плохого не сделали? - замирая, спросила я.
- Да нет вроде. Видик смотрю. Я их тут развивала, как могла. Домой охота.
Как там мама? Наверное, в панике?
- Это слишком мягко сказано... Тупольский постучал ногтем по циферблату
часов:
- Они опоздают на самолет.
Про самолет я совсем забыла. Я наконец-то смогла расстаться с Катей.
Современное дитя похищение воспринимает как нечто обыденное.
- А я, пожалуй, сварю еще кофе, - сказал Тупольский, устав дожидаться,
когда я выйду из транса, - ночь, полагаю, будет длинной.
Я, видно, совсем не разбираюсь в людях. Порядочность и честность
воплощались для меня в Тупольском, а он оказался не тем, за кого себя выдавал.
Для характеристики его поведения в богатом русском языке существовало
несколько емких и энергичных созвучий, но пять курсов высшего образования не
позволяли мне произнести их вслух.
Он вышел, а я метнулась к компьютеру. Конечно же вся информация была
уничтожена, дискета радовала своей девственной чистотой. Но я приготовлю
Тупольскому сюрприз. Достав диктофон, я настроила его на работу в режиме
автоматической паузы (будет записывать, только когда звучит голос) и положила в
карман рубашки. Надеюсь, ВэПэ не станет меня обыскивать?
Ту польский вернулся, везя с собой поднос на колесах, уставленный закуской.
Кажется, он не собирался со мной расставаться еще очень долго.
- Отметим наше знакомство.
- Да, Вячеслав Петрович, no-настоящему я узнала вас только сегодня.
- И вам приоткрылась лишь ничтожная часть. Разочарованы?
- Потрясена.
Тупольский предложил мне тарталетку со шпротиной и яйцом. Несмотря на
то что до этого я почти двое суток на нервной почве ничего не ела, сейчас
аппетита не было, хотя на импровизированном столике присутствовали весьма
заманчивые деликатесы.
- Ну, если вам даже бутерброд из моих рук неприятно принять, берите сами.
- Спасибо, но мне что-то не хочется.
- Тогда коньяк?
- Я за рулем.
Тупольский глянул на меня так, что я подумала: за руль мне сесть больше не
придется.
- Что, Вячеслав Петрович, взяли после Дроздовцева бразды правления в свои
руки?
- Не совсем так. - Тупольский на минуту задумался. - И неужели вы
думаете, что меня может интересовать торговля эскорт-девицами? А вы, кстати,
отчаянная женщина. Спуститься с третьего этажа по железке. И ловко обыграли
ребят в преферанс - они до сих пор в растерянности, как это могло случиться. Я
им, конечно, чуть головы не поотворачивал за то, что вас упустили. Хотя кто же
мог ожидать такую отвагу от столь хрупкой женщины. Да еще к тому же
беременной...
Я задохнулась. Он и это знает? Да ведь даже Серж еще не в курсе!
- Вижу, я вас заинтересовал. Если бы вы, Татьяна, знали, сколько хлопот
доставили мне! Конечно, я понимаю, вы - талантливая журналистка и охота за
сенсациями для вас образ жизни. Но если бы три месяца назад вы не пришли в
"Интерком", Дроздовцев не принял бы вас на работу и вы не стали бы копать под
него, то многие события, доставившие столько неприятностей вам и вашей
подруге, могли бы не произойти.
Тупольский сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и поворачивал в руках
хрустальную рюмку с недопитым коньяком. Он, очевидно, не прочь был
пооткровенничать. Наверное, законспирировался до такой степени, что даже и
поговорить не с кем, только как с несчастной девицей, приговоренной к закланию.
- Вам, должно быть, Дроздовцев, после того как он был разоблачен нашими
доблестными правоохранительными органами, представился фигурой
колоссального масштаба, этаким гигантом, проворачивающим грандиозные
сделки в области порнобизнеса. Да, он, несомненно, был талантливым человеком.
И если б не зарвался, то еще долго мог бы приносить пользу людям и закончил бы
свою жизнь не в подмосковном лесу с проломленным черепом, а в своем
роскошном доме где-нибудь во Флориде - под пальмами у синего моря. Если
организацию, которую я в данный момент представляю, можно назвать
государством в государстве (а так оно, в принципе, и есть), то Дроздовцев в этом
государстве отвечал за индустрию развлечений. Боссы всех уровней, как вы знаете,
любят отдыхать на широкую ногу - сауна, загородные пикники, где на вертеле
жарятся куропатки, а в золотом ведерке охлаждается шампанское, прогулки на
яхте и краткосрочные визиты на субботу-воскресенье в Мадрид за покупками или
в Париж на авеню Монтань. А женщины украшают жизнь. И Дроздовцев должен
был поставлять комплекты девиц с расплывчатым представлением о
нравственности на балы, презентации и по телефонному заказу - в загородные
охотничьи домики и дачи. Как вы понимаете, потребители этих горячительных
услуг не имеют права афишировать своих пристрастий - ведь на них, можно
сказать, равняется вся страна, они часто выступают с речами по телевидению и
активно проявляют себя на заседаниях различных комитетов и парламентских
комиссий.
- Подождите, подождите, - прервала я Тупольского. На груди, согретый
теплом моего тела, преданно трудился диктофон. - А чем конкретно занимается
эта ваша организация?
- Татьяна, но вы же не вчера родились. Вы прекрасно знаете, что наверху у нас
сидят не самые глупые люди. И эти люди прекрасно понимают, что, объединив
свои усилия, возможности и полномочия, они смогут гораздо плодотворнее
использовать деньги налогоплательщиков или честных бизнесменов. Для
покупки, к примеру, дач на Калифорнийском побережье и открытия счетов в
швейцарских банках. Кормятся многие, кому выпало счастье достигнуть
престижного поста. Я могу назвать вам несколько фамилий, которые ежедневно
мелькают на страницах газет, и их владельцы очень успешно подпитывают свои
истощенные в борьбе за народное счастье организмы из самых разных источников.
Невидимые нити связывают членов правительства, директоров банков, лидеров
партий, владельцев крупнейших корпораций и т.д. Просто эти люди помогают
друг другу жить красиво. Перевод энной суммы долларов на некоторые
банковские счета назавтра превращается в разрешение на вывоз и продажу за
границей стратегического сырья или оружия. Еще одно вливание - и вот уже
идет в стране обмен денег, люди душатся в сберкассах. А те, кто погрел на этом
руки, вещают с экрана, что сделано
...Закладка в соц.сетях
