Жанр: Детектив
Неумышленное ограбление
... же
стереть всю память. Мне после этого останется только повеситься на шнуре от
принтера.
В этот момент экран замигал красным огоньком, загудел процессор, и
появилась надпись. "Danger!"1. Евгений взбрыкнул на стуле, выхватил дискету и
протянул ее мне двумя пальцами, как что-то гадкое и противное.
__________
1 Опасность! (англ.)
- Забери, унеси и больше сюда с этим не приходи!
- Да что же тут?
- Читать умеешь?
Евгений Васильевич поправил громоздкие очки, впихнул мне в руку дискету и
стал торопливо пододвигать меня к выходу.
- Давай-давай, топай отсюда. Банк данных нашей сети стоит полмиллиарда. У
меня на всех компьютерах установлена новейшая антивирусная защита. Но ты
принесла что-то совсем мерзкое. Забирай.
Я разозлилась. Трясется над своими компьютерами, как зоопарковская
обезьяна над эквадорским бананом, а у меня все планы из-за него рушатся.
- Знаешь, если бы ты действительно был компьютерным гением, каковым
себя считаешь, то ни за что такого случая не упустил бы. Новый вирус на дороге не
валяется! Мог бы что-нибудь придумать. Ну я же эту дискету как-то списала, и
ничего, компьютер не взорвался. Ну, пожалуйста...
- Извини, Татьяна. Найди себе какого-нибудь частника-камикадзе,
компьютеры сейчас у каждого пятого, он тебе распечатает. Если сможет.
- Да пошел ты!
Я круто развернулась и вышла из кабинета. Я, конечно, и раньше знала, что
Женька нудноват, но не до такой же степени! Спит, наверное, тоже с
компьютером, это и отражается на характере. Как можно так расстраивать
беременную женщину!
Вечером к нам в гости пришла Марина. Почему-то с беспричинным подарком.
Хорошая она женщина, несмотря на ущербного мужа.
- Ты сейчас просто обязана купаться в положительных эмоциях, - сказала
Марина, разворачивая пакет, в котором переливалась белоснежным шелком
блузка от Армани. - Я купила ее сегодня специально для тебя.
Я попыталась возразить, выставляя в качестве аргументации непомерную цену
такой вещи, но до неприличия вяло.
- Ты же знаешь, что деньги у меня есть. Мне так хотелось сделать тебе
приятное. Серж уже знает про это? - Марина указала пальчиком с
наманикюренным перламутровым коготком на мой, пока еще плоский, живот.
- Пока молчу.
В прихожую вышел Сергей. Антрекот, как обычно, висел у него под мышкой, а
в расстегнутом вороте спортивного костюма виднелась широкая, накачанная и
умеренно-волосатая грудь. Я почувствовала невольную гордость. Супермен, что и
говорить.
- Ну что, заговорщицы, шушукаетесь? Пойдемте в гостиную.
- А мне подарок сделали, - скромненько промяукала я, предъявляя
драгоценный пакет.
- Это за какие такие заслуги? - удивился Серж.
- Повод действительно есть, - таинственно улыбнулась Марина.
- Ну ладно, загадочные вы мои, пошли выпьем, обмоем кофту, или что там у
тебя. У меня тоже есть для вас подарок.
Предрассудки это все, что беременным нельзя пить. Я вот выпила - и ничего.
Серж достал из своих бесконечных запасов прекрасный вермут, удивительно
славно прогревший наши пищеводы. Также чистой нотой в гамме выпитого в этот
вечер прозвучал "Реми Мартин" урожая 88-го года. Потом мы смастерили
неплохой коктейль, после чего любовь друг к другу, до поры до времени загнанная
на окраины души, вольным потоком устремилась наружу. Серж сидел на полу в
обнимку с Мариной и говорил ей - Маринка, да ты ведь классная девчонка! Я
гуляла полуголая в новой блузке и цеплялась к Антрекоту. Сергей пытался
поцеловать мою берцовую кость и восхищался хрупкостью щиколотки. Марина
клялась, что полюбила меня сразу же, как только увидела в первый раз на
теннисном корте, и предлагала своего парикмахера. Слово "парикмахер" уже не
поддавалось выговариванию, и у нее получалось "кракримахер". Я захлебывалась
в потоке искреннего обожания, который они выплескивали на меня. Как и все
редко выпивающие граждане, мы на 50 процентов имитировали опьянение.
Потому что так было веселее.
Закончили гонкой с препятствиями. Серж был картингом и с диким ревом
наращивал обороты двигателя, мы с Мариной изображали гонщиков "Формулы1",
трассой являлся путь из кухни в спальню, основными четырьмя препятствиями
конечно же Антрекот. Мы с грохотом и визгом носились по квартире, время от
времени невинно падая все вместе на пол, и это, надо отметить, подтверждало
нашу старомодную неиспорченность и щепетильность. Тринадцатилетние дети на
нашем месте стали бы играть не в гонки, а бесхитростно занялись бы групповым
сексом.
У каждого из нас был свой повод, чтобы так безответственно расслабиться.
Сергей играл в кошки-мышки с радиоактивными торговцами и в любой момент
мог засветиться. Марина утратила предмет, которому она на протяжении
последних лет замужества привыкла оказывать противодействие, и вынуждена
была выслушивать за своей спиной убийственные комментарии знакомых дам
относительно деятельности своего мужа. Я вообще болталась между небом и
землей - безработная, беременная, покинутая Эванжелиной.
Уже совсем ночью я приставала к Марине с просьбой раздобыть компьютер,
чтобы распечатать секретные документы. Она отвечала, кажется, что отправила
свой компьютер к родственникам для ребенка, но ради меня она готова выписать
его обратно, К сожалению, Марина не захотела остаться на ночь, и немало усилий
нам пришлось положить на вызов такси. Сергей не попадал пальцем на нужную
кнопку, мы ему как могли помогали, он постоянно отвлекался, телефон
периодически падал на Антрекота, мы втроем с воплями сочувствия оказывали
Антрекоту первую медицинскую помощь.
Наутро мы проснулись. Последовательное ощупывание отдельных участков
тела позволило убедиться в том, что все кости, к счастью, целы. Обнаружила я
себя в нашей арабской кровати относительно голую, то есть голую, но в чулках.
Любимый собутыльник лежал рядом и сосредоточенно изучал потолок.
- По какому поводу мы вчера веселились? - глухо и серьезно спросил он.
- Не помню.
- А Марину куда дели?
- Не знаю.
- Проклятье, - инертно промычал басом Серж и вытащил из-под одеяла
Антрекота. - На, держи своего кота. Извращенец пушистый.
- Антрекот, не стыдно подглядывать? - укоризненно спросила я кота, держа
его перед своим носом.
"А то я вас не видел", - ответил Антрекот глазами.
- Да. Каждый раз одно и то же. Будем завязывать с вечеринками.
- Но в принципе мы еще не хроники.
- Перед Мариной неудобно.
- Она тоже была хороша.
- А что ты ей там про компьютер плела? - Я?
- Да, ты, ты. Про какую-то секретную дискету.
Неужели проговорилась? Не буду больше пить. Никогда. Только в
исключительно редких случаях.
После обеда я наконец-то собралась с духом и позвонила Марине. Надо было
выяснить, что еще я ей наболтала.
- Мариночка, - заныла я в трубку, - что мы вчера устроили, а? Так
неудобно... Хотя с другой стороны - повеселились классно.
- Ой, я давно так не смеялась! Но мы же не делали ничего непристойного, а?
- Маринин голос тоже звучал несколько смущенно. - Честно говоря, я с трудом
восстанавливаю в памяти вчерашнее событие. Мы слишком много всего
намешали, надо было пить что-то одно.
- А почему ты у нас не осталась?
- А не помню. Надо было остаться. Кстати, если тебе нужно распечатать
роман, то я найду компьютер.
- Какой роман? - оторопела я.
- Как какой? Твой. Ты вчера сказала, что написала роман покруче "Унесенных
ветром", такой трогательный, сентиментальный - для женщин, и он у тебя на
дискетах. Но ты никак не можешь его распечатать, потому что ни у кого нет
времени на шестьсот страниц. М-да... Долго писала-то?
Вот на какую изощренную ложь я способна в пьяном состоянии! Интересное
открытие. Я попросила Марину не беспокоиться - справлюсь как-нибудь сама.
А что сказать Сержу? Посвятить его, обладательницей какой информации я
являюсь? Но ему сейчас не до меня.
Сергей собрался на очередную встречу с атомными продавцами, взял с собой
газовый пистолет - девятимиллиметровый "рек-майами" - и оставил меня одну.
Как будто ему может помочь газовый пистолет! У противной стороны, я ручаюсь,
на вооружении танки и пулеметы!
А я снова отправилась на поиски свободного и стойкого к инфекции
компьютера.
...Это что же такое! Москва буквально напичкана импортной техникой всех
разновидностей, марок и конфигураций, но ни один человек не хочет распечатать
мне пятнадцать страниц текста. Боятся вируса, как квалифицированные
проститутки. Обошла три конторы и везде получила отказ. Счастье, что мой
стойкий организм не предъявил наутро счет за вчерашнюю попойку: с похмелья,
раздраженная новыми отказами, я была бы страшна.
На Кутузовском проспекте, выходя из здания, на пятом этаже которого
работал в одной фирме знакомый программист, в прошлом - ответсек одной из
районных газет столицы (он, как и предыдущие двое, отказался мне помочь), злая
и нервная, я наткнулась на Вячеслава Петровича Тупольского. Слава Богу, хоть
одно приятное лицо за это премерзкое утро.
Хотя сентябрь подкатил к двадцатым числам, солнышко стало припекать -
решило, наверное, порезвиться напоследок. Я взмокла в своей легкой белой
куртке, которую надела в ожидании осеннего дождя, волосы кучковались на лбу
влажными сосульками, настроение было отвратительным, и Тупольский оказался
весьма кстати. От него веяло великолепной свежестью дорогого одеколона, глаза,
как обычно, синели льдинками (я бы с удовольствием нырнула сейчас в ванну со
льдом), борода напоминала о Деде Морозе из зимнего заснеженного леса. На
фоне взмыленных теток в плащах и мужиков с прилипшими к спинам
рубашками ВэПэ смотрелся компактным айсбергом с минусовой температурой
поверхности.
Он схватил мою руку, горячую и липкую, словно заварное тесто, отсаженное
на раскаленный противень, затряс ее так, что я задергалась, и повлек меня в
ближайшее кафе - в сумрак и прохладу, к ванильному мороженому и ледяному
вишневому коктейлю. Мужчина с деньгами - великое дело. Он всегда уместен и
везде звучит.
Тупольский мне обрадовался. Мы не виделись около месяца, хотя он и засек
меня в толпе меломанов в концертном зале, где мы слушали Первый концерт
Чайковского. Не подошел, потому что я была с Мариной. Почему они все так ее не
любят, несчастную?
ВэПэ рассказывал о своей фирме, о Светке, которую он отправляет в Англию
учиться, я трудилась над мороженым и думала: попросить у него компьютер или
нет? У него наверняка дома есть. Но тогда придется объяснять, что у меня там
такое на дискете. Да и подло портить компьютер хорошему человеку. Ладно,
пусть живет.
- Что же, Марина к вам заходит?
- Заходит, Вячеслав Петрович. Вчера вот зашла. Вы ее тоже не любите?
- Почему вы так решили? Просто она много лет была женой Дроздовцева, а
после того, как мы узнали его подноготную... Я просто удивился, что вы нашли
общий язык. Вы-то, конечно, с кем угодно найдете язык. Но вот Марина. Она
старше вас, а женщины не любят находиться в компании, где они не могут
претендовать на роль самой маленькой и любимой.
Петрович заметил, что я успешно расправилась с мороженым, поискал
глазами за моей спиной, и к нему мгновенно подлетел сладкий и
подобострастный официант.
- Татьяна, "апельсиновое суфле с плодами киви" - звучит красиво, но вполне
может оказаться ерундой. Рискнете?
Я кивнула, и через минуту передо мной выросло сложное волнообразноподрагивающее
сооружение. Я прицелилась.
- Не знаю, что же делать со Светкой? Она лезла к Дроздовцеву и добилась
своего - вы знаете, что он с ней сделал. Олег получил по заслугам. Но теперь
Света совсем съехала с тормозов. Дроздовцеву выпала честь, так сказать, поднять
шлагбаум, и теперь у меня в глазах рябит от Светкиных поклонников. Сегодня она
с одним - завтра с другим. Неужели она со всеми ними, извините за выражение,
спит?
Тупольский даже покраснел. Скромняга. Другой на его месте, не смущаясь,
употребил бы гораздо более сильный и получивший повсеместное
распространение глагол.
- А в Англии? Остается надеяться только на осмотрительность англичан и
языковой барьер. А я ведь ей не отец, она в любой момент может послать меня к
черту с моими нравоучениями.
Святая простота. Я даже перестала обрабатывать суфле. Да как же Светка его
пошлет? Да она, словно вакуумная присоска, сама от него до конца жизни не
отстанет. Света не дура и понимает, что без денег Тупольского она - всего лишь
заурядная девица, которых сейчас, красивых, длинноногих, в столице бескрайнее
море.
- Светка у меня была, - сказала я решительно. Не могу смотреть, как
страдает хороший человек. - Она вас не бросит. Она вас почти любит. Пока - за
ваши в нее капиталовложения. А через пару лет, Бог даст, полюбит понастоящему.
Светка и сейчас заметно изменилась. Она сказала мне, что вы
единственный человек, которого волнуют ее проблемы, а она к вам несправедлива.
- Правда? - Тупольский на глазах начал было уменьшаться, оседать, как мое
суфле, но тут же быстро сконцентрировался и сосредоточенно принялся
отсчитывать деньги от пачки купюр - эта нехитрая операция помогла ему
преодолеть внезапно нахлынувшую после моих слов горячую волну смущения. -
Таня, к сожалению, я должен идти. У меня встреча. Было приятно с вами
встретиться. У вас дар поднимать другим настроение. Куда вас подбросить?
- А разве вы на машине? Спасибо, все было очень вкусно.
- А вы ее не заметили? Машина ехала за мной следом.
Нет, он положительно сделался миллионером. Недалеко от кафе под синекрасным
знаком "стоянка запрещена" припарковался серый "крайслер". Солидно
и неброско.
Высадив меня около моего дома, ВэПэ на прощанье сказал:
- Если нужна помощь - сразу ко мне. Телефон знаете, надеюсь. Там
автоответчик, но вы его не пугайтесь. В гости приезжайте. Я, кстати, похоже, скоро
сильно развернусь и тогда буду сватать вас на должность директора службы
"паблик рилейшнз".
Я энергично замахала руками:
- Ну нет, хватит с меня этого!
Конкретное подтверждение того, что в мире неспокойно, мы получили в
понедельник, 22 сентября.
Серж пропадал два дня со своим бизнесменом-англичанином, которому он
усиленно навешивал на уши макароны из оружейного плутония. Он все-таки
добился своего - ему поверили и даже один раз уже пытались продать
отработанные материалы из атомного реактора, которые они с англичанином
возили в лабораторию для анализа. Следующим шагом, по идее, должна была
стать покупка настоящих радиоактивных элементов. Сергей и сам вполне сошел
бы сейчас за полкило урана - энергию он излучал бешеную, а дома появлялся,
как депутат в приюте для престарелых - отметиться. Я одичала и очень устала
бояться за него.
Марина развлекала меня в этот день как могла. На "вольво" мы отправились в
подмосковный фешенебельный поселок, охраняемый милицией, где у Марины
была шестикомнатная квартира в доме-"крепости". Иностранные бизнесмены,
понимаете ли, неуютно чувствуют себя в криминогенной столице. И некоторые
предприимчивые компании отстроили для них жилые комплексы в стиле
fortress1 в подмосковных лесах. Искусственный пруд, охрана, международная
линия для установки факса.
__________
1 Крепость (англ.).
За городом Марина доверила мне руль "вольво", и я смогла освежить
воспоминания туманной молодости. Когда на автокурсах мы первый раз выехали
в город, инструктор в три минуты стал совсем седым. И по сей день вожу я мерзко
(чтобы не сказать хуже), так как мне не часто приходится этим заниматься, но
Марина стойко перенесла шесть ям, которые мне не удалось объехать и на
которые "вольво" не была рассчитана.
Свою квартиру Маринка обставляла по каталогу. Тыкала пальцем в
фотографии - шторы вот такие, а паркет - вот этот, плинтуса белого цвета и вот
эту прозрачную китайскую вазу с райскими птицами - вон в тот угол. Первый
раз я увидела (не по телевизору) платяной шкаф длиной восемь метров. Я ходила
из комнаты в комнату с разинутым ртом, из золотисто-белой спальни в сумрачнокрасную
столовую, нажимала клавиши огромного рояля в гостиной (и кто на нем
играет?) и падала на лимонно-фиолетовый диван. Марина с естественным
равнодушием руководила экскурсией и предлагала мне брать все, что нравится:
ей все равно ничего уже не надо. Я бы взяла рояль, но тяжело нести.
- Знаешь, - обронила она грустно после очередного залпа моего
восхищенного оханья, - я бы все это барахло отдала, чтобы любить кого-нибудь
так, как ты любишь Сергея. Но я на это, кажется, уже не способна.
- Маринка, брось, - сказала я расстроенной аскетке, изучая замысловатый
прибор для массажа эпидермиса в районе ушных раковин, - ты без парня не
останешься. Только не афишируй машину и квартиру, а то не сможешь
разобраться, кто тебя полюбил за душу твою бессмертную, а кто - за
сопутствующие аксессуары.
- Ты ничего не воспринимаешь всерьез. Я думаю, для тебя вообще не
существует проблем.
- Я действительно считаю, что девяносто восемь процентов проблем и
неприятностей, которыми мы забиваем себе голову, на самом деле таковыми не
являются. Почему ты грустишь? Да ты просто не имеешь на это права. Разве ты
прикована к постели и не можешь сдвинуться без посторонней помощи? Или
стоишь в подземном переходе, выпрашивая милостыню? Если у тебя сейчас
застой в чувственной сфере, то радуйся самому факту существования, даже и без
любимого человека. Иногда надо прикидываться капустой и получать
наслаждение, например, от физического движения. От сознания, что ты жив,
организм функционирует, пища совершает свой неторопливый путь по
внутренним органам, мускулы сокращаются, глаза улавливают солнечный свет,
сердце трудится. Или, к примеру, мы с тобой сегодня мчались по магистрали под
сто в час. Это было прекрасно.
- И чуть не врезались в "КамАЗ"!
- Вообще-то да. Извини. Но знаешь, мне все равно так нравится жить. Я
выползаю утром из подъезда, смотрю на деревья и небо - внизу, конечно,
грязновато, но на уровне шестого этажа еще можно обнаружить природу. Деревья
и небо пока на месте, и они меня радуют но утрам. Маринка, займись
благотворительностью - собирай бездомных и корми их обедами. Тебе просто
скучно, и ты бездействуешь. Как только начнешь что-то делать, в жизни начнут
происходить события: и хандра пройдет, и любовь появится.
- Не уверена. Но наверное, ты права, надо заняться чем-нибудь.
Я, как всегда, не смогла удержаться от своей пагубной привычки давать советы.
В этом плане я неисправима. Хотя Марине и вправду можно посочувствовать: уж
слишком мерзопакостной дрянью оказался ее муж. Но если она его так
ненавидела, как говорит, то надо было уйти от него пару лет назад. Интересно, а я
смогла бы, узнав, что муж мафиози, уйти от него, отказаться от роскоши, бросить
все и начать с нуля?
Вечером - о счастье! - вернулся с фронта Серж, лохматый, небритый,
веселый. Мы с Антрекотом повисли на нем, словно разноцветные имбирные
пряники на немецкой рождественской елке. Серж легко стряхнул нас на коврик,
потребовал много еды, горячую ванну, приказал смазать пистолет, Антрекоту -
не путаться под ногами, мне - готовиться к тяжелой трудовой ночи. В доме
наступил праздник - в дом вернулся мужчина. Я пыталась выведать, как идет
операция по переброске на Запад сырья, пригодного для изготовления ядерного
оружия, сколько кассет Серж уже отснял, нельзя ли как-нибудь умыкнуть деньги,
которые будут получены от англичанина за плутоний, нельзя ли будет увести
также и плутоний и выгодно продать его на стороне, нельзя ли оставить себе
видеокамеру для будущих секретных операций и т.д.
Сергей, распаренный после ванны, с мокрыми волосами, молча жевал вторую
котлету, отслеживал вилкой разбегавшийся по тарелке зеленый горошек и
каждые две минуты запихивал обратно под стол морду Антрекота, который,
конечно, примостился на его коленях и в верноподданническом экстазе ставил
влажным носом штампики на могучей груди хозяина.
Если верить показанию электронных часов, рвануло в 3.46. Мне показалось, что
рухнуло десятиэтажное стеклянное здание. Одновременно на кухне загрохотала
посуда, раздался оглушительный треск, что-то пронзительно заскрежетало,
кровать тряхнуло.
Мы с Сержем подскочили вверх, как на батуте. Сергей тут же помчался к очагу
взрыва. Очагом оказалась наша кухня. При свете лампочки из прихожей можно
было разглядеть, что ремонта - тщательно игнорируемого последние три года -
нам теперь не избежать. Стол разлетелся в щепки, кафель частично отвалился -
казалось, что его вырывало когтями огромное чудовище, шкаф с посудой сорвался
с петель.
- Граната. Кажется, "РГД-5". Маломощная, - констатировал Сергей,
рассматривая что-то на полу среди осыпавшейся штукатурки, обломков
кухонного стола, осколков стекла и битой посуды.
- Да уж, маломощная, - пробормотала я. - А если бы я в этот момент
захотела соленого помидора из холодильника?
Из разбитого окна тянуло холодом - но нам еще повезло, что сейчас не зима.
Соседи даже не шевельнулись - может быть, решили, что началась война, и
теперь торопливо досматривали сны перед организованной отправкой в
бомбоубежище?. Затаились, трусы. А вдруг мы здесь истекаем кровью!
Я услышала из прихожей тихое попискивание, и мне моментально стало
плохо от нехорошего предчувствия. В углу, за тумбочкой, впечатавшись в стену
так, что его можно было принять за орнамент обоев, сидел Антрекот, измазанный
кровью. Когда я увидела его, то окончательно приморозилась к месту: в ужасе я
боялась увидеть вспоротый осколком живот, раскомплектованный кишечник и
оторванный хвост. Антрекот, всхлипывая, пополз ко мне, оставляя на паркете
красные следы. Из столбняка меня вывел Сергей: с криком "Неси бинт!" он
бросился спасать несчастное животное.
У Антрекота оказалась перебита лапа. Пока Сергей делал ему перевязку,
бедный кот кряхтел и взглядом искал у меня сочувствия. Я держала бинт и
давилась рыданиями.
- Ты мне скажи, - ругался Сергей, - какого хрена ты в четвертом часу
околачивался на кухне? Жрал как всегда? Котлету жрал, да?
Антрекот сквозь слезы оправдывался: "Кто же знал, что будут бомбить?"
- Неужели я засветился, - размышлял утром вслух Сергей, - и эта граната
- первое мне предупреждение? Или это просто совпадение и нам ее закинули
какие-нибудь козлы просто ради развлечения?
Милицию мы, естественно, вызывать не стали, чтобы не засветить Сергея еще
больше.
Я посвятила день восстановительным работам на кухне. Это было нелегко, так
как действовать приходилось одной рукой - через локоть другой, словно четыре
килограмма сосисок, тяжело свешивался перебинтованный Антрекот. К полудню
он так основательно вжился в образ раненого, что совсем сел мне на шею: каждые
три минуты начинал стонать, и эти стоны, рвущие мне сердце, прекращались
только после выдачи сардельки или рыбьего хвоста. К пяти вечера я скормила ему
недельный запас провианта.
Марина, которой я по телефону выболтала о случившемся, проявила
оперативность чиновника в деле приватизации государственной дачи. Она
привела неизвестно где добытого мужичка, в бороде которого еще виднелись
подтверждения недавнего обильного обеда. Он был одет в засаленный пиджачок и
стоптанные башмаки и рядом с Мариной смотрелся более чем неуместно.
Мужичок, подмигивая и посвистывая, вставил новые стекла, подправил
измочаленную раму, посочувствовал Антрекоту и посоветовал прикладывать к
лапе примочку из чистотела, назвал Марину "некислой бабочкой", мне
порекомендовал употреблять в пищу больше жиров ("совсем девки спятили -
сидят на диетах, а потом сквозь них оба глаза, не задерживаясь, проскакивают").
Взял в качестве гонорара бутылку "Столичной", еще одну за собственно стекла и
исчез.
Меня потряс тот факт, что и соседи, и Марина, и мужичок восприняли
разгром нашей кухни как нечто обыденное. Словно гранаты у нас свистят у виска в
любое время дня и ночи совершенно беспрепятственно. "Что творится, что
творится, вот жизнь-то страшная пошла, - попричитала баба Лена с нашей
лестничной площадки, - скоро надо будет бронированные стекла ставить на окна.
А вот у шурина моей троюродной сестры в прошлом месяце..."
Детализированный рассказ бабы Лены о событиях, имевших место в различных
регионах СНГ в последние полгода и каким-либо образом перекликавшихся с
ночным происшествием в нашей квартире, прервал на сорок восьмой минуте
Антрекот - благим матом он затребовал очередную дозу болеутоляющего
наркотика (котлету).
Действительно ли Сергей засветился? Когда косметический ремонт кухни был
закончен, эта мысль набросилась на меня, как бык-гестаповец на связанную по
рукам-ногам партизанку, и стала терзать и мучить. Самым ужасным было
сознание моего бессилия - я была твердо уверена, что никакие уговоры и слезы
не помогут убедить Сергея отказаться от задуманного, и чем серьезнее будет
опасность, тем настырнее станет он провоцировать события - вперед, на мины,
или до победного конца, или до полного поражения.
В половине девятого среди телефонных звонков "прачечная?", "Люся, это ты?",
"станция переливания крови?" раздался один, предназначавшийся действительно
мне.
- Таня, это Евгений.
Ах! Неужели этот закомплексованный компьютерный червь все же решил мне
помочь?!
- Ты на колесах? Давай сейчас встретимся. Колеса забрал Сергей, но это было
не важно.
Я достала дискету, заткнула засигналившего было Антрекота бананом и пулей
вылетела на улицу.
В условленном месте меня ждал Евгений Васильевич - неприметный на фоне
деревьев и серой скамейки. Он подозрительно озирался, словно представлял
собой какую-то ценность для американских разведывательных служб и боялся
похищения. Я радостно плюхнулась на скамейку рядом, тоже для проформы
повертела головой - будь спокоен, товарищ, хвоста нет, все чисто - и достала
дискету.
- Старик, я знала, что ты не такой негодяй, каким пытаешься казаться. Сделай
два экземпляра, можно под копирку.
Евгений заерзал на скамейке, его глазки, крошечные за толстыми линзами,
сосредоточенно изучали засохший листик на асфальте.
- Извини. Я тебя вызвал не из-за дискеты. Я должен тебя предупредить. После
того как ты ушла от меня, появился какой-то тип. Показал гэбэшное
удостоверение и стал меня расспрашивать. Зачем ты приходила, что хотела.
Жизнь день ото дня веселее.
...Закладка в соц.сетях
