Жанр: Детектив
Неумышленное ограбление
...ссказать нам о своих отношениях с Дашей, - с разбегу
выпалила я.
Виктор наблюдал за Эванжелиной.
- Я абсолютно ничего вам не должен, - резонно заметил танцор и был прав:
старик Карнеги упал бы в обморок, услышав, как я пытаюсь наладить контакт с
собеседником, нападая на него с первой же фразы. Но этот красивый
самовлюбленный грубиян, который зарабатывал деньги, раздеваясь перед
возбужденными посетительницами ресторана, вызывал у меня устойчивое чувство
отвращения.
Ни один мой вопрос о Даше не получил ответа.
- Ты, может быть, еще скажешь, что не брал у нее пяти тысяч баксов! -
заорала я в конце концов, вскакивая с места в приступе ярости.
Виктор тоже вскочил. Эванжелина снизу испуганно смотрела на нас, переводя
взгляд с одного на другого.
- Какие доллары, кретинка, ну, ты меня достала! - заорал сексапильный
неврастеник.
Он двинулся вперед, схватил меня за плечо и швырнул (ну, это было совсем не
трудно - пара килограммов костей и кожи) на соседний столик. Молодым
бизнесменам в дорогих летних костюмах не повезло. Кофейный шарик
мороженого, плавно преодолев пространство, метко приземлился на шелковый
галстук одного из них, а мой локоть сдвинул бокал с коктейлем прямо на светлозеленые
брюки другого. Легкий столик отъехал на два метра. Бизнесмены застыли
в отчаянии, представляя собой в этот момент полную трагизма скульптурную
группу "Пионеры, пойманные при отпиливании хвоста у нейтронной бомбы,
найденной в лесу", но я, слава Богу, ушиблась не сильно.
Но самое непонятное произошло в следующий момент. Эванжелина, нежный
утренний цветок, симфония вечной женственности, с возмущенным криком
налетела на Виктора. Через две секунды он уже пробовал на вкус горячую пыль
раскаленного тротуара. Каратистка сидела на нем верхом и выкручивала танцору
руки.
Бизнесмены забыли про испорченные костюмы и молча восторгались
мстящей Эванжелиной. Я выждала пять минут (пусть помучается, гад!), а потом
предложила подруге оставить жалкого психа и помогла ей подняться, опередив в
этом деловых мальчиков. Один из бизнесменов робко протянул Эванжелине
визитную карточку и осведомился, не захочет ли она стать его личным тренером
по каратэ. Растерзанный, испачканный Виктор, прихрамывая, тихо и удивленно
уполз к своему "опелю".
- Ты сильно ударилась? - ощупывала меня Эванжелина. - Ну и козел!
Женщину бить! Может, догоним?
- На сегодня ему хватит. Эванжелина, ты меня потрясла! Ты где научилась
таким смертельным приемам?
- А в Штатах богатые, как я, только тем и занимаются, что учатся защищаться.
Я и стреляю из всего, что стреляет.
Мы оставили восхищенных бизнесменов слизывать мороженое с галстука и
брюк и вяло поковыляли к автомобильной трассе ловить частника. Моя
"шестерка" сегодня отдыхала, так как теперь из нее пошел не белый, а сизый дым,
и Елена, автомобильный специалист, сказала, что, очевидно, износились
поршневые кольца (или шатунные вкладыши, или еще какая-то абракадабра) и в
цилиндре горит масло.
- Не понимаю, как могла Даша, такая прелестная девочка, дружить с этим
типом, - удивлялась Эванжелина по дороге. - Раздевается он, конечно, красиво,
но подлец неимоверный. Правда?
Правда. У меня ныло колено, локоть и плечо, как же тут не согласиться?
- Смотри, мы такие грязные и лохматые. - Эванжелина оглядела свои
испорченные белые шорты. На коленках у нее теперь краснели ссадины.
Рядом зашуршали протекторы знакомого "опеля", и не успели мы
опомниться, как два здоровых типа уже волокли нас в подворотню, в сумрачный
проход меж двух старых домов, проход с мерзким запахом железнодорожного
туалета и бурыми пятнами плесени на облупленных стенах.
Кажется, нас решили повторно лишить того, с чем мы добровольно расстались
в шестнадцать лет. Эванжелина с энергичностью сперматозоида извивалась в
крепких руках насильника и пыталась пробить его железобетонный пресс
изящными кулаками. Я с ужасом чувствовала, что моя длинная и узкая
васильковая юбка предательски скапливается на талии, и вертела головой, чтобы
не ощущать гнилого прокуренного дыхания.
Где же это я читала, что один мужчина не может самостоятельно изнасиловать
женщину: она в состоянии оказать ему достаточное сопротивление? Подозреваю,
это такая же чушь, как и 76 процентов того, что пишем в газетах мы, журналисты.
Брюки Эванжелины превратились в плиссированную юбочку, растянутые
доставшимся ей тяжеловесом, но она еще сражалась и даже подбила агрессору
левый глаз. Но я... Я уже два раза получила кулаком по симпатичной морде, с
изумлением понаблюдала за праздничным салютом искр, брызнувших из глаз,
прокусила этому козлу предплечье (он, распалившись, даже не заметил). И когда
я поняла, что самое мерзкое все же сейчас произойдет, в темный проход с
солнечной улицы влетел Андрей.
В это мгновение он показался мне особенно милым, хотя и недостаточно
высоким с его 187 сантиметрами роста. Первым ударом он поместил на стене дома
портрет Эванжелининого собеседника. Потом длинным прыжком оказался около
моего визави, развернул его к себе и врезал так... О! Как он ему врезал!
Эванжелина активно трудилась над телом своего обидчика, который с тихим
стоном сполз по стене, - она в упоении пинала его острым носком туфельки.
Андрей еще пару раз зверски ударил моего несостоявшегося партнера...
Раненой птицей закричали на повороте тормоза, и "опель-рекорд" с Виктором
за рулем ворвался в наше тихое убежище между двумя домами. Словно
разноцветные кружочки конфетти мы разлетелись в стороны, но Андрей
совершил цирковой трюк, который много и охотно исполняют полицейские в
видеофильмах. Он прыгнул на капот автомобиля и врезался в лобовое стекло.
Стекло рухнуло миллиардом белых кубиков. Виктор затормозил, и в следующий
момент его многострадальная физиономия, еще со следами упражнений на
асфальте, колотилась о руль, направляемая стальной кистью Андрея...
- А вдруг ты не сможешь открыть дверь?
Наступило время "Санта-Барбары" - время, когда жены забывают о грязной
посуде в раковине, приготовленном фарше и неглаженном белье, оставляют
мужей самостоятельно ополаскивать под краном двухмесячных младенцев,
напрочь выпадая из графика домашних работ.
- Не думаю, - ответил Андрей.
Мы плавно скользили по вечернему городу. Пульсирующая боль в левой скуле
ежесекундно напоминала мне о веселом дневном происшествии. Мы собирались
взломать квартиру Даши. Кодом подъездной двери воспользоваться не пришлось,
так как она была распахнута настежь. Около крыльца крепкие жилистые мужики
в легких рубашках с расстегнутыми до пупа пуговицами, с пятнами пота под
мышками и на спине пилили какое-то железо. По фрикативной "г" и
направлению диалога было понятно, что они приехали в Москву с Украины на
заработки: поднакопить российских рублей, столь презираемых на родине, но
уже ставших желанной валютой в некоторых суверенных республиках.
Андрей попросил подождать несколько минут на улице. Убедившись, что мои
способности к самозащите предельно ограничены, я уже не рыпалась и вела себя
как восточная женщина. Сейчас я бы с радостью надела и паранджу, чтобы скрыть
от посторонних глаз фиолетовую физиономию.
- Думаешь, хорошо в этот раз заплатят? - переговаривались мужички,
вгрызаясь в железную трубу с энергией бензопилы пятого поколения. - Жена
заказов надавала...
- В прошлый раз капитально повезло. Помнишь красавицу из 98-й квартиры
- рыжую Брижит Бардо... Она была исключительно щедра...
Я прислушалась. Это была квартира Даши, и "рыжеволосой Брижит" являлась
тоже она.
- Господа, стойте, - появился из кустов очкарик с блокнотиком. - Путем
некоторых математических действий я пришел к заключению, что, если вы сейчас
перейдете в эту часть трубы и подпилите здесь шесть миллиметров
перпендикулярно краю, а потом начнете снизу и пройдете здесь еще три
миллиметра, как раз получится то, что нам надо.
Мужики кивнули - видно, очкарик был в их компании идейным лидером,
безропотно перевернули трубу на другой бок и продолжили работу.
- Да, девочка не скупилась. Но как мы намучились с ее батареями! Это снять,
сюда прицепить, тут у нее шкаф, тут еще что-то, через день передумала - все
обратно. Женщины непостоянны, но в этом их прелесть.
- Ну, смотря какая внешность. Из кустов снова возник очкарик:
- Хорошо. Но я подсчитал, что если вы сейчас сместитесь на миллиметр
влево...
Мужики бурно выдохнули воздух и вытерли пот со лбов.
- Завлаб, ты достал. Сначала определись, чего ты хочешь. Следующий раз
оставим дома, будешь сопеть в пробирки и заканчивать докторскую, - сказал
один из них. Но они все-таки перевернули трубу и последовали указаниям
заведующего лабораторией.
В дверях подъезда показался Андрей и жестом позвал меня. Я прошмыгнула
мимо украинских профессоров-тружеников и вступила на порог
законспирированной Дарьиной обители.
Это была большая двухкомнатная квартира с просторной прихожей,
заставленная гарнитурами из натурального дерева. В спальне стояла огромная
кровать под стеганым покрывалом с коллекцией круглых подушек, на полу белела
мохнатая шкура. В гостиной сияла люстра, на портьерах переливались
диковинные цветы - все говорило о том, что Даша любила комфорт и не
чуждалась простых мещанских радостей. Честно говоря, интерьер не позволял
заподозрить у хозяина квартиры наличие тонкого вкуса. В замысловатой картине
над диваном узнавался знакомый почерк - я безошибочно определила руку
Валерия.
- Пива не хочешь? - Андрей оторвал меня от рассматривания трехметрового
лепного потолка. - Холодильник битком.
С потолка мое внимание переместилось на обои - матовый кофейномолочный
фон в серебристо-бронзовых мазках - и на дубовый плинтус. Около
плинтуса, затаившись в тени велюрового дивана, скромно лежал пейджер. Я
нагнулась и взяла в руки эту игрушку, встряхнула прибор, не подававший никаких
признаков жизни, и на экране вдруг на долю секунды вспыхнули и тут же погасли
цифры - номер телефона.
- Нашла что-нибудь? - за моим плечом снова появился Андрей. Теперь он
жевал кусок сухой соленой колбасы. Поразительная наглость - шарить в чужом
холодильнике! - О, пейджер! - Андрей забрал у меня из рук Дарьину игрушку.
- Итак, мне все ясно. Банкирская дочь втайне от предков содержала данное
жилище. Зачем ей это было нужно, наверняка спросишь ты, моя невинная
Татьяна, и я, конечно, тебе объясню. Миллионы половозрелых девиц...
- Не выношу людей, которые с умной мордой излагают трюизмы.
- Пардон? - не понял меня образованный детектив.
- Не выношу людей, которые преподносят избитые истины с видом
первооткрывателя. Ты меня просвещаешь, как Фросю-трактористку из деревни
Нижние Уключины.
- Извини, забыл, что у тебя диплом Сорбонны и девятнадцать иностранных
языков. Но выглядишь ты сейчас действительно как Фрося трактористка,
попавшая под пьяную руку сначала начальнику колхозного гаража, а потом -
мужу-механизатору.
Я осторожно прикоснулась к разбитой скуле и надулась. И некому пожалеть! С
самого начала у людей складывается несправедливое представление обо мне как о
железном прутике - все доверяют свои горести и печали, а я утешаю. А меня
пожалеть - претендентов не находится.
- Ну, не хнычь, лапочка, - смягчился все-таки Андрей, - давай уходить.
"Санта-Барбара" на исходе, сейчас примчится консьержка и вызовет милицию.
Сиреневая ты моя девочка...
Во сне меня жестоко избивали бесчисленные стриптизеры. Я проснулась в
холодном поту, скулу дергало, синяки ныли. А на здоровый сон Эванжелины
ужасное нападение, которому мы сегодня подверглись, не повлияло. Она мирно
сопела на своей подушке, по бокам виднелись пушистые морды Антрекота и его
очередной жены. Бессовестный донжуан! Мало того что привел в дом эту
полосатую развратную девку, он еще и в кровать ее беспардонно уложил -
греться около горячей Эванжелины.
Направляясь в ванную, чтобы заморозить скулу, я обнаружила на диване в
гостиной загорелое мускулистое тело частного детектива, едва прикрытое
простыней. Да что же это такое! Дом превращается в благотворительную
ночлежку!
Рука Андрея дернулась во сне, ладонь сжалась в кулак с разбитыми
костяшками пальцев. Видно, он и во сне бил, бил, бил наших с Эванжелиной
преследователей.
Проглядывая свежие газеты, я нашла в "Аргументах и фактах" рекламное
объявление фирмы "Трианэкс". Перечисление товаров сопровождалось крупно
выделенным призывом: "Приходите к нам! Цены для бедных!" И это после того,
как я три месяца искусно создавала образ предприятия, торгующего только
престижной, высококлассной продукцией, по ценам, которые снижены
исключительно из-за всепоглощающей любви к покупателю, а не из-за плохого
качества товара!
Я набрала номер телефона и через секунду смогла насладиться язвительным,
источающим сладкий яд лицемерного сочувствия голосом Потапова.
- Ах, душечка, как это бессовестно! Линию ей поломали, тактику нарушили!
"Цены для бедных"! Кто же захочет признать себя бедным, покупая товар за
доллары? Но что поделаешь, если ваше высочество так редко заглядывает в наше
убогое агентство! Мы, ничтожные дилетанты, стараемся как можем, но куда нам
до вас! - издевался Потапов.
"Трианэкс" вкупе с "Фантомом" были моими личными клиентами, и
очевидный ляпсус размером в полполосы, да еще в такой читаемой газете,
наверняка станет предметом снисходительных усмешек коллег-рекламоведов,
взмывших в небеса на крыльях профессионализма.
Интересно, что всего пять лет назад причиной переживаний мог стать
заголовок над редакционной передовицей "Углублять перестройку!" с
незамеченной корректором предпоследней буквой "д" в глаголе. А теперь я
убиваюсь по поводу неуклюжего слогана в рекламном объявлении. Tempora
mutantur et nos mutamutur in illis!1
__________
1 Времена меняются, и мы меняемся с ними! (лат.)
От мрачных раздумий о неудавшейся жизни меня оторвал Андрей.
- Киска, - сказал он, склонившись зачем-то над радиатором центрального
отопления и пристально его изучая, - а ведь эта батарея устроит тебе с началом
отопительного сезона персональную Ниагару.
Надо сказать, что Андрей решил взять меня измором. Он продолжал
действовать испробованным старинным методом, доказывая свою необходимость
в доме. Он сменил замок, устранил зазоры между стеклами и рамами, установил в
ванной новый смеситель, починил электроплитку, которая напрочь отказывалась
работать после того, как Антрекот доигрался в догонялки со своим хвостом и
уронил ее (плитку) на мою ногу.
Андрей упорно не замечал красоты Эванжелины и обращался с ней, как с
товарищем по партии, - доверительно-строго, в лучших традициях
демократического централизма. Ласковая, воздушная Эванжелина, которая в
отличие от меня не умеет сопротивляться моральному насилию уверенных в себе
мужчин, беспрекословно и кротко выполняла все его приказы.
- Не хлопай ушами, я тебе говорю, баклажан ты мой спелый, - снова
попытался юноша завладеть вниманием престарелого, избитого в подворотне
гения рекламного дела, - батареи этой осенью прыснут. Придется менять.
Батареи придется менять... Батареи... Что там говорили украинские
гастарбайтеры про Дашкины батареи?
- Дай мне отмычку, - попросила я Андрея.
- Это еще зачем?
- Прошу. Мне надо съездить на Дашину квартиру.
- Я поеду с тобой.
Представив Андрея Дашиным братом и ублажив консьержку упаковкой
ежевичного чая, мы снова проникли в квартиру. Я принялась, к удивлению
озадаченного сыщика, ползать, извиваясь и виляя бедрами, под батареями.
- Ты обворожительна, малютка, в этой застенчивой позе одурманенного
зяблика, - комментировал Андрей мои взбрыкивания над и под центральным
отоплением, развалившись в кресле велюрового гарнитура. - Ты даже не
представляешь, насколько сейчас соблазнительна. Наверное, я не выдержу и упаду
нечаянно сверху. И пусть ковер смещается то вправо, то влево под нашими
жаркими телами, слившимися в...
- Помоги!
Я почти нашла то, что искала. Одна из плоских батарей являла собой
произведение бутафорского искусства. От нее отходила за шкаф труба, но там и
заканчивалась, а сама секция - не очень тяжелая - снималась с крючков, на
которых была укреплена. Внешне все смотрелось естественно. Мы сняли батарею.
В углублении стены под окном стоял железный мини-сейф.
- Да-а, - изумился Андрей. - И за что мне платят деньги?
С предосторожностями, в пакете мы пронесли сейф мимо любительницы
"Санта-Барбары" и ароматизированного чая. Неимоверных усилий стоило
избежать расспросов о "пропавшей Дашеньке". Пришлось переключить
внимание консьержки на пакет шоколадных бисквитов, конфискованный из
огромного Дарьиного "Самсунга".
- ...А если там взрывчатка! - волновалась Эванжелина, когда мы приступили
к вскрытию сейфа. Андрей - специалист-взломщик - орудовал щипчиками и
пилкой для ногтей. Наконец замок щелкнул и металлическая дверца плавно
отворилась.
- А-а! - закричала я, заглянув в ящичек.
Подруга Антрекота, не привыкшая к экстравагантной манере поведения в
нашей квартире, взвилась до потолка и с прямоугольными глазами ринулась
прочь из комнаты. По законам жанра сейф должен был ломиться от тугих пачек
денег - долларов или, на худой конец, рублей. Но, к нашему разочарованию, он
был абсолютно пуст!
- У меня такое чувство, что все вот-вот должно разрешиться, - сказала я, -
давайте пока ничего не говорить родителям про квартиру.
На самом деле у меня не было никакой уверенности в скором завершении этой
истории.
- Кстати, Андрей, ты не хотел бы съездить в Тверь и заняться поисками
молодого художника?
Картина, увиденная в мастерской Валерия, не давала мне покоя. Зачем
понадобилось расписывать прекрасную Дашкину шею красной эмалью? Андрей
попытался возмутиться тем, что я воображаю из себя главнокомандующего, но
случай с сейфом давал мне на это некоторое право, и поэтому, ворча под нос
слова негодования, он подчинился.
Я в этот день собиралась додымить до станции "Фантома" и починить
автомобиль. Потом сходить в библиотеку, на почту и в редакцию "Аргументов и
фактов" - навестить коллегу из отдела рекламы, с которым у нас договор о
сотрудничестве, и забрать злополучную рекламу "Трианэкса".
Темные очки маскировали следы вчерашнего нападения, а маленькое платье в
тонах предзакатного неба приятно холодило спину.
Интересные мысли посещали меня в библиотеке, пока я ворошила старые
газеты и встречала в них статьи под знакомыми фамилиями (включая
собственную). Когда-то я была журналистом, и этот факт мог бы объяснить мою
постоянную вовлеченность в авантюрные мероприятия. Но сейчас я веду
размеренную и благопристойную жизнь скромного рекламного агента. И что же?
Жизнь все так же изобилует событиями, которые на долю нормального человека
выпадают исключительно редко. Почему же я постоянно ввязываюсь не в свое
дело, почему попадаю из одной экстремальной ситуации в другую, почему меня
хотят придушить владельцы туристического бюро, изнасиловать друзья
стриптизера, а истекающая слезами жена банкира ждет, что я обнаружу ее
пропавшую дочку. Возможно, виной всему мой неугомонный характер и
склонность к авантюризму.
Дома меня, голодную и замотанную, ждали два открытия. Первое - снова
пропала Эванжелина. Врожденная проницательность подсказывала мне, что у нее
свидание с Максимом. Второе - более приятное - исчезла жена Антрекота. На
радостях я выдала коту в награду хвост размороженной форели (мы все еще
питались американским тормозком) и в ответ услышала признание: "О, как
прекрасно освобождение от семейных уз и всяческих обязательств!" Полностью
согласна.
Тихий вечер в уютной квартире, где все отменно функционировало благодаря
корыстным усилиям детектива-неудачника, был нарушен в одиннадцатом часу
зареванной Еленой. Она с порога бросилась в мои объятия, и пятнадцать минут я
пыталась спасти ее организм от потери критического объема жидкости.
В борьбе за Максима Лена потерпела разгром, по силе переживаний
сравнимый только с наполеоновским Ватерлоо. Сквозь рыдания девушка
выдвинула несколько справедливых вопросов - в частности, зачем моей подруге
Максим, если она все равно уедет в Америку? Но помочь я была не в силах.
Поведение Эванжелины в состоянии влюбленности всегда лихорадочно и более
нелогично, чем в будни. И поэтому бесполезно убеждать ее, что красивый
мальчик исчезнет из ее жизни так же бесследно, как другие. И не менее
бесполезно призывать вспомнить о супружеском долге и о бедном рогатом
Дэниэле, затерянном в жаркой Калифорнии. Нет, здесь я ничем не могла помочь.
- Но неужели ты все еще хочешь выйти за него замуж? После того, как он
тебя предал? - спросила я размокшее создание. - Ты ведь такая умная и
серьезная девочка.
- Да, я умная, серьезная, некрасивая и вкалываю, как ударница! Я себя
ненавижу, но ничего не могу с собой сделать! Я его люблю...
Антрекот, привычный к подобным мизансценам - хозяйка в позе мостовой
опоры и рыдающий объект у нее на плече, - спокойно жевал заатлантический
деликатес.
- И еще ведь это для меня единственный шанс...
Я перестала методично гладить Ленину вздрагивающую спину и
прислушалась. - Шанс?
- Да. Единственный шанс вырваться из нищеты.
Из таких сетей выпутаться непросто. Прочная шелковая сеть, где несомненное
обаяние Максима переплеталось с его респектабельностью и материальной
обеспеченностью, крепко опутала бедную труженицу расчески и пергидроля.
Несчастная весталка хранила целомудрие, намереваясь преподнести свою
невинность ослепительному извергу в качестве свадебного подарка, и мечтала о
шиншилловой шубе, кожаном свингере и бесконечном количестве вечерних
платьев, которые он вскоре подарит своей жене и без которых девушка
девятнадцати лет почему-то не может жить полноценно.
Да, и к тому же она его очень любит...
Я плохо переношу Эванжелинины слезы, а их будет море, когда плотно
скрученной мумией я устрою ее в кресле "боинга", вылетающего рейсом Москва
- Нью-Йорк. Но видно, и это мне придется вынести. Сейчас, глядя на убитое
лицо Лены, я понимала, что рушится вся ее жизнь и что устранить Эванжелину из
страны просто необходимо. Но где гарантия, что Максим, разделивший сладость
любовной горячки с моей роскошной и исключительно талантливой (в интерьере
спальни) подругой, не бросится следом? Я смогу отправить Эванжелину в
изгнание, хотя это будет стоить нам обеим по паре лет жизни, но как я смогу
заставить Максима вернуться к скромной, трудолюбивой и пока еще не
искушенной в сексе девушке?
- Извините. - Лена вытерла покрасневшее лицо. - Я пойду. Мне просто
пожаловаться было некому. Я, кажется, испачкала вас тенями...
Фиолетовый перламутр синяка на моей скуле она приняла за след косметики.
- Я пойду, а то бабушка будет волноваться.
- Знаешь, я поймаю сейчас такси, - предложила я и, уловив протестующее
движение девушки, добавила: - И заплачу, хорошо?
Если бы в подъезде мне сейчас попалась Эванжелина, то Антрекоту этой
ночью не на кого было бы складывать свои многочисленные пушистые
конечности...
Совратительница малолетних соизволила явиться в половине двенадцатого.
Она излучала 45-градусную истому удовлетворенного организма, и достаточно
было взглянуть в ее сияющие виноватые глаза, чтобы понять, где она провела все
это время.
- Ты со мной не разговариваешь? - робко осведомилась она. - Да, ты со
мной не разговариваешь... Но что же делать? Я не знаю... Я не принадлежу себе, я
потеряла голову...
- Лена недавно была здесь. Она плачет. И ненавидит тебя.
- Бедная, - выдохнула Эванжелина, не проявляя, однако, признаков
искреннего раскаяния. - Но она все равно не сможет его удержать. Я у Максима
все-таки не первая женщина...
- Странно, что ты наконец-то до этого дошла своими куриными мозгами! Ты
наверняка не попадаешь даже в первые три сотни его любовниц! Неужели не
видно, что это за тип? Дома у него будет сидеть преданная жена Елена, а сам он
будет всю жизнь развлекаться на стороне с легкодоступными красотками
наподобие тебя. Он использует вас обеих! Может быть, ты вспомнишь, что
замужем, и оставишь их?
К сожалению, взятый мною тон был несколько более резок, чем следовало бы,
так как Эванжелина моментально пришла в состояние боевой готовности, я
услышала за спиной обреченный вздох Антрекота: "Господи, сейчас начнется" -
и началось.
Любвеобильная красавица заревела во весь голос. Она с ходу набирает обороты
- так лучшие модели автомобилей с места набирают 200 километров в час, и вся
моя злость мгновенно улетучилась. Вечер был окончательно испорчен. Целый час
мы с Антрекотом пытались успокоить Эванжелину и заглушить ее отчаянные
выкрики о необыкновенной красоте, исключительности, одаренности Максима.
Уже ночью я вспомнила про номер телефона с Дашиного пейджера - до
этого я пыталась дозвониться до неизвестного абонента три раза в течение дня -
из библиотеки, из редакции газеты, но безрезультатно. Никто не ответил мне и
сейчас.
На следующий день я позвонила Нине Ивановне в надежде разузнать про
таинственного владельца телефона, но она не помнила этот номер. Зато я
напоролась на поручение: завтра Елене исполнялось двадцать лет, а Даша давно
приготовила ей подарок - лупоглазого зайца и платье из фирменного магазина.
- Водитель завезет. Вы передайте Лене. Пусть не забывает Дашу, - сказала
Нина Ивановна, и голос ее сорвался.
Настроение у меня испортилось. Потом звонил Потапов, уже смирившийся с
моим постоянным отсутствием на рабочем месте.
- Кажется, участие в расследовании - лишь повод для оправдания
собственной лени, - вяло укорил он меня, прекрасно сознавая, что уж кого-кого, а
меня в отсутствии трудолюбия упрекать нечестно.
Эванжелина на весь день погрузилась в черную депрессию. Она трагически
переживала необходимость расстаться с Максимом и вернуться к Дэниэлу.
Антрекот, избавившийся от временной жены (подозреваю, этот шаг объяснялся
его нежеланием делиться рыбой: ведь с появлением в нашем доме полосатой
киски моему роскошному коту стала доставаться половинная порция, вот он
быстро и аннулировал брачный контракт), пристрастился к американским
сосискам. На них не было целлофана, и, следовательно, отсутствовала угроза
повторного отра
...Закладка в соц.сетях
