Жанр: Детектив
Полковники из мура
...иная доля вины -
его. Но брюзжание генерала представлялось Гурову совершенно излишним: просто Орлов
выплескивал накопившуюся досаду. Его, конечно, можно понять - в случае неудачи ему
тоже придется иметь бледный вид, а, как всякому генералу, эта перспектива ему претила.
Кроме того, его до предела раздражала мысль, что Гуров и Крячко, как выяснилось, держали
его в полном неведении относительно своих действий. История с домом на Красной Пресне
окончательно вывела Орлова из себя. Гуров с начальником не спорил - он считал, что для
этого у него нет никаких оснований.
- Какие у меня мысли? Да есть некоторые соображения, - продолжал Гуров
невозмутимо. - Я тут попробовал проанализировать слова, которые сказал мне Стас по
телефону... "Не могу говорить. Я за городом. Ориентируйся на конец месяца. Отбой". Вот
такие слова.
- И что же показал анализ? - прежним уничтожающим тоном спросил Орлов. - То, что
бравые сыщики сели в огромную лужу?
- Не только, - хладнокровно ответствовал Гуров. - Лужа лужей, но еще не все
потеряно, насколько я понимаю. Будучи в стесненных обстоятельствах, Стас вложил в свое
сообщение только самую важную информацию. И обрати внимание, Петр, он не сигнал СОС
мне передал, не тревогу объявил, а предупредил, чтобы я рассчитывал на конец месяца.
Значит, лично с ним все в порядке, и те, кто его взял, не подозревают, в каком качестве он у
них пребывает. Далее... Судя по этим словам Стаса, наша идея об охоте на людей, кажется,
получает подтверждение. До конца месяца еще далековато, но Стас призывает нас
подождать. Значит, событие состоится!
- Погоди-погоди! Что-то ни черта я не пойму! - перебил его Орлов. - Ты и вправду
веришь в эту свою версию насчет какой-то там охоты или просто голову мне морочишь? Я
ведь твои загадки стар разгадывать. Говори прямо, что ты имеешь в виду?
- То самое и имею, - ответил Гуров. - Мы с Крячко выдвинули версию, что смерть
гражданина Григорьева явилась следствием довольно зловещего аттракциона, автором
которого является некий господин Сомов. Нравится это кому-то или не нравится, но речь
действительно идет о самой настоящей охоте на живых людей. Прямых доказательств у нас
пока не имеется, но косвенные все больше подтверждают нашу правоту. Кстати,
исчезновение Крячко тоже льет воду на нашу мельницу. И, когда он называет срок, я в
первую очередь намерен предположить, что это срок очередной охоты.
- Бред какой-то! - возмущенно воскликнул генерал. - И на кого теперь собираются
"охотиться"?
- Судя по всему, на Стаса, - серьезно ответил Гуров. - Собственно, вся эта
инсценировка была нами разыграна с целью подставиться в качестве жертвы. Понимаешь,
Петр? Если мы не возьмем этих людей на месте преступления, мы можем еще долго ходить
вокруг них и рассуждать, возможно ли такое в наше время... Конечно, элемент
партизанщины в наших действиях имелся, но, пожалуй, более действенного средства не
было. Нам еще крупно повезло, что они сразу клюнули на побасенки Стаса.
- Откуда ты знаешь, что вам повезло? - рыкнул генерал. - Пока мы с тобой по уши в
дерьме. Исчез сотрудник главка, полковник! Местонахождение его неизвестно, дальнейшая
судьба тоже... Я уже вижу, как летят с погон звездочки, а ты утверждаешь, что нам крупно
повезло!.. Почему ты опять действуешь, не согласовывая своих планов со следователем? Кто
опять за тебя отдуваться будет?
- Не вижу смысла согласовывать свои действия с Саленко, - сказал Гуров. - Ничего
против него не имею, но у него нет воображения. Он точно так же назвал бы мою версию
бредом. Я же видел, как он снимал допрос со вдовы Григорьева. Он из кожи лез, пытаясь
убедить несчастную женщину, что у нас на улицах просто так не убивают, и ее муж
наверняка связался с криминалом. Он просто подталкивал ее к этой мысли - обеими руками
и просил подтвердить свое озарение ее письменным согласием. К счастью, Григорьева на это
не согласилась - она никак не могла представить своего мужа в роли гангстера. Это
действительно очень сложно себе вообразить...
- Ну вот, а сам говоришь, что у Саленко нет воображения, - хмыкнул Орлов.
- Это не воображение, это подгонка под ответ! - сердито ответил Гуров. - А Комкова -
того мужика, у которого снимал комнату Григорьев? Саленко замучился его на допросы
вызывать! Все ждет, когда тот признается, что вместе с Григорьевым торговал наркотиками
или "Мерседесы" угонял... Не знаю уж, что ему больше хочется услышать.
- А ты, значит, самый умный? - поинтересовался Орлов.
- От скромности умирать не собираюсь, - усмехнулся Гуров.
Орлов сцепил перед собой кулаки и, нахмурившись, впал в глубокое раздумье. Время
от времени он поднимал глаза и сверлил Гурова подозрительным взглядом, словно надеясь,
что тот сам признается в розыгрыше. Наконец он сказал:
- Хорошо, допустим! Допустим, я поверил в этот бред. Что ты предлагаешь?
- Во-первых, искать Стаса, - сказал Гуров. - Он находится где-то за городом. Нужно
выяснить, где его мог спрятать Сомов - какая у него есть недвижимость за пределами
Москвы. Установить наблюдение за сомовскими "психологами" - за Платоном и Микешей -
ведь Стас вышел на контакт с ними. Прощупать Ливанского, который наверняка что-то
должен знать обо всем этом. Но все это нужно делать так, чтобы не вызвать ни малейших
подозрений. Иначе и вся затея псу под хвост, и Стасу придется круто. Но это только одно
направление. Ближе к концу месяца необходимо будет установить наблюдение за домом на
Красной Пресне, потому что главный центр у них, похоже, именно там располагается. Если
они что-то затеют, мы сразу это заметим.
- Нет, ты и в самом деле умнее всех, - заключил Орлов. - С такими претензиями я тебе
в распоряжение весь наличный состав главка должен предоставить. Вы для меня со Стасом,
можно сказать, не чужие. Вы оба для меня значите гораздо больше, чем ты себе
воображаешь. Но нужно смотреть на вещи реалистично. На такую операцию людей у меня
нет. При крайней необходимости - пожалуйста. А так, чтобы постоянно все на тебя
работали, не получится. Допустим, дам я тебе двух человек. Распоряжайся ими по своему
усмотрению - хочешь, Москву прочесывай, а хочешь - за домом этим чертовым наблюдай.
Но это все. Основную часть работы на себя бери. Я уверен - ты справишься.
- Да уж куда деваться, - вставил Гуров.
- Могу еще совет дать, - прибавил Орлов. - Ты вот про этого упоминал, про
Ливанского... Мне кажется, его в первую очередь трясти надо. Пуганый он. Что, если на
какой-то мелочи его поймать и прижать хорошенько, как ты думаешь? Пару дней в камере
посидит и больше не захочет.
- У них теперь у всех адвокаты, - напомнил Гуров. - Их теперь голыми руками не
возьмешь. На мелочи ловить нет смысла. Если бы что-то серьезное... конкретное, как теперь
говорят!
- А ты поищи серьезное, - посоветовал генерал. - Такие жуки редко со своими
привычками расстаются. Надо посмотреть, на чем он раньше попадался, и опять в том же
направлении прощупать. Да что я тебя учу? Сам знаешь, как это делается. Вот он-то,
по-моему, самая верная наша зацепка. Если, как ты уверяешь, он костюмы заказывал -
униформу, так сказать, значит, в курсе, что там происходит.
- Да я то же самое думаю, - согласился Гуров. - Но осторожно надо. Спугнешь - потом
не отыщешь. Вон лейтенантика из ГАИ на заметку взяли, так он мигом лыжи наладил...
- Где он сейчас, кстати? - недовольно спросил Орлов. - Вот этого-то хорошо бы за
жабры прижать! Если он действительно у бандитов на содержании, я ему не завидую!
- Скрылся он. Растворился, - махнул рукой Гуров. - Бабушку проведать решил.
Бабушка у него на Севере одинокая. А скорее всего, пересидеть где-то решил, пока я его
физиономию забуду.
- Ну, пускай сидит, - решил генерал. - Бог даст, и потом насидится... если виноват,
конечно, - прибавил он ворчливо. - А то мы тут с тобой про всю презумпцию невиновности
позабыли. Хорошо хоть адвокатов поблизости не водится... А вообще, сам ты себя как
чувствуешь? Небось на душе кошки скребут?
- Есть маленько, - признался Гуров. - Только не верю я, что Стас не выкрутится. Вот
увидишь, все образуется. Нам бы только выдержку не потерять. А если Стас вокруг себя
кашу заварит, мы ее Сомова заставим расхлебывать!
- Ну-ну! - невесело усмехнулся Орлов. - Твоими бы устами да мед пить. У меня вот
твоей уверенности нет... Но запомни! - он погрозил Гурову кулаком. - Если с Крячко что-то
случится - ты мне головой ответишь!
- Если с Крячко что-то случится, - медленно сказал Гуров, - меня здесь тоже не будет.
Это я тебе обещаю.
Генерал неожиданно махнул рукой и отвернулся.
- Ладно, хватит патетики! Не на митинге! - сердито буркнул он. - Обещаю!
Торжественно обещаю!.. Давай о деле. Я тебе Кудимова дам и Старыгина - возражений не
имеешь?
- А что? Майор Кудимов надежный мужик, - сказал Гуров. - Да и Старыгин ничего
себе. Молодой только...
- Это у него быстро пройдет, - успокоил генерал. - Тебя я вот тоже молодым помню.
Вроде и ты ничего себе был... Сейчас чуть похуже стал. Как задействовать их думаешь?
- Числа с двадцать пятого, пожалуй, пусть за домом следят, - решил Гуров. -
Посменно. Чтобы не пропустить, когда зашевелятся. Пока же пускай Старыгин Ливанского
возьмет в разработку, а мы с Кудимовым Стаса искать будем. Они оба вроде не болтуны.
Только у меня, Петр, просьба: больше никому обо всем этом! У меня предчувствие, что
болтать поменьше нам надо.
- Как в той кинокомедии - сам не хочу! - ворчливо сказал генерал. - Ты меня в такое
положение поставил, что мне поневоле помалкивать придется, пока ты своего дружка не
выручишь. Тут уж, как говорится, или грудь в крестах, или голова в кустах... Натворили,
накуролесили! Иди с глаз моих долой! Видеть тебя не могу! - Орлов снова рассердился и
шлепнул в сердцах по столу ладонью. - Но чтобы в курсе меня держал ежечасно, понятно?
Глава 17
Крячко всегда по-хорошему завидовал людям, которые умели благоустраивать свою
жизнь. Его восхищали квартиры, подвергнутые евроремонту, новенькие автомобили,
ухоженные участки, со вкусом подобранная мебель и прочие сопутствующие обстоятельства.
В том месте, куда он волей случая попал, Крячко смог в полной мере оценить
необыкновенные успехи хозяев в этой области человеческой деятельности. Кто бы они ни
были, но устраиваться эти люди умели.
Правда, чтобы вникнуть в подробности, пришлось дождаться утра. По приезде его
сразу увели в какой-то дом и накормили в уютной, но скромно обставленной комнате. Ужин
был обильный, продукты отменного качества, и Крячко, основательно проголодавшийся,
набросился на еду, мало на что обращая внимание. К тому же к столу была подана бутылка
отличного красного вина, которую Крячко уговорил с большим удовольствием.
Собутыльников у него не было: Платон, передав его на попечение молчаливой полной
женщине в черном платье с белым кружевным воротничком, куда-то ушел, пожелав Крячко
приятного аппетита.
Женщина эта терпеливо и бесстрастно ухаживала за гостем, незаметно и вовремя
убирая пустые тарелки и выставляя взамен очередное угощение, но при этом не выказывала
абсолютно никаких чувств и не произносила ни слова, будто кормила какое-то бестолковое и
не вызывающее симпатий животное.
Крячко вначале пытался разговорить ее, но женщина посмотрела на него с таким
брезгливым недоумением, что он счел за благо прекратить всякие попытки. Насытившись, он
почувствовал сильнейшее желание завалиться в постель. Наверное, учитывая
обстоятельства, в которых он находился, это желание выглядело странновато, но Крячко был
человеком, не любившим психологических тонкостей, тем более что полагал - настоящий
Антон Петрович, если бы, конечно, таковой существовал в природе, вел бы себя сейчас
именно таким образом.
Будто прочитав его желание на расстоянии, тут же появился Платон и отвел Крячко в
большой дом по соседству. По дороге Крячко успел увидеть только широкую асфальтовую
дорожку с рядом изящных фонарей вдоль бордюра, залитые неестественным светом
цветочные клумбы по сторонам и громаду трехэтажного здания с причудливой островерхой
башенкой. Повсюду витал какой-то грустный запах цветов и прохлады. И было тихо.
Платон повел его на третий этаж дома по крутой узкой лесенке с витыми перилами.
Потом Крячко оказался в маленькой спальне, выкрашенной в мягкие голубые тона, и Платон,
объяснив, где находится душ и туалет, пожелал ему спокойной ночи.
Можно было только восхищаться таким сервисом, если бы не одно обстоятельство -
уходя, Платон запер Крячко на ключ. Впрочем, чего-то подобного Стас ожидал и не
слишком расстроился. Настроение ему не испортили даже тонкие стальные решетки на
окнах, которые он вначале не заметил, но которые тем не менее присутствовали и исключали
всякую мысль о побеге. Удостоверившись в этом, Крячко преспокойно завалился спать,
рассудив, что утро вечера мудренее.
Будить его почему-то не стали, и он впервые за много лет проспал до десяти часов утра.
Пробудившись и сладко потягиваясь в кровати, Крячко с черным юмором подумал, что
лучшего курорта он ни разу в жизни не встречал. "Если дело пойдет так и дальше, -
размышлял он, - я наверняка разъемся и заплыву жиром. Свиней всегда откармливают,
прежде чем вести на бойню".
Все-таки он решил не перебарщивать. Встал, заправил кровать, принял душ и,
обнаружив в ванной бритвенные принадлежности, уничтожил трехдневную щетину. Как ни
странно, у него опять разыгрался аппетит. Однако никто не звал его завтракать, дверь
по-прежнему была заперта на ключ, и в ожидании перемен Крячко принялся рассматривать в
окно местность.
При дневном свете стало ясно, что он находится в какой-то усадьбе, отгороженной от
внешнего мира приличной высоты забором. Ему даже показалось, что поверх забора тянется
какая-то подозрительная проволочка. Но это было уже не столь важно - и без проволочки
перемахнуть такой забор было непосильной задачей.
Территория внутри забора поражала чистотой и законченностью. Художественно
разбитые клумбы не теряли своей красоты даже сейчас, когда осенние цветы уже увядали.
Аккуратно подстриженные деревья напоминали о вылизанных английских пейзажах,
которые Крячко до сих пор видел только на коробках чая "Ахмад". Асфальтовые дорожки,
пересекавшие двор, были гладкими, как стекло. Подсобные постройки выглядели
естественным дополнением зеленых насаждений - видимо, здесь потрудился очень хороший
архитектор-дизайнер. Или кого там еще приглашают нынче богачи?
"Интересно, как же выглядит сама хата? - подумал Крячко. - В темноте я ее толком не
рассмотрел. Наверное, что-то уникальное - не просто дом, а эдакое родовое гнездо. В конце
концов, говорят, все миллионеры были сначала разбойниками... И уже потом стали
уважаемыми людьми. Только извини, друг, я буду очень стараться, чтобы это потом не
наступило..."
Кого он называл "другом", Крячко пока представлял смутно, но для убедительности
мысленно держал перед глазами каменно-спокойную физиономию Платона.
В таких случаях говорят: как в воду смотрел, потому что едва Крячко подумал о
Платоне, как тот и появился. Он отпер дверь и шагнул через порог, уверенно, по-хозяйски,
нисколько не сомневаясь, что имеет право входить везде без стука и без извинений. Впрочем,
выглядел он вполне благожелательным и приветствовал Крячко с энтузиазмом.
- Вижу, ты уже начал отходить? - заметил он. - Побрился, марафет навел... Ну и
правильно! Мужик не должен раскисать ни при каких обстоятельствах. Когда все будет
позади, сам будешь смеяться над тем, как распускал нюни по пустякам. Вот закончим наши
дела и поедешь к себе в Хабаровск - с легким сердцем и башлями в кармане. Будешь
вспоминать свои московские приключения!.. А что? Главное - опыт, верно? Пока не
попробуешь себя на излом, никогда не узнаешь, чего ты на самом деле стоишь. А ты,
по-моему, мужик крепкий. Только пока ты себя еще не нашел. Но тебе повезло - скоро ты
сам это поймешь.
- Кажется, я уже начинаю понимать, - ответил Крячко, делая глубокомысленное лицо.
- Тут у вас... как бы это сказать - надежно, что ли...
В глазах Платона мелькнула какая-то странная искорка, но тут же потухла.
- Да, мой дом - моя крепость, - сказал он. - То есть ты не подумай, что я такой крутой
парень. Это, конечно, не мой дом. Я еще не дорос до такого дома.
- А чей это дом? - простодушно спросил Крячко.
Платон усмехнулся.
- Ты спросонья, наверное, забыл, как мы тебя сюда везли? - заметил он. - Зачем тебе
знать, чей это дом? Меньше знаешь - дольше живешь. Истина. Ну, ладно, хватит трепаться.
Пойдем позавтракаем, а потом все подробно обсудим. Шары катаешь?
Крячко недоуменно посмотрел на него, но потом сообразил.
- Бильярд? - спросил он. - Не очень. Но сыграть можно.
- Ну вот и отлично. Пошли.
Крячко ожидал, что его опять отведут в тот маленький домик, где царила молчаливая
женщина в кружевном воротничке. Но Платон привел его в уютную светлую столовую на
первом этаже, где никого из прислуги не было. Однако стол уже был накрыт, и даже кофе
разлит по чашкам.
Завтракали вдвоем. Платон ел, не торопясь, основательно, не отвлекаясь на разговоры.
Крячко тоже помалкивал, посчитав, что излишнее любопытство сейчас может только
повредить. Он рассеянно поглядывал в окно, надеясь увидеть что-нибудь важное, что сможет
подсказать ему координаты этого места. Но за окном, прикрытым створчатым жалюзи, лишь
колыхались зеленые пятна листвы и неяркие солнечные блики - день сегодня был ветреный,
и полнеба затянуто лениво ползущими облаками.
Закончив завтрак, Платон резко встал и задвинул стул, выжидающе поглядывая на
Крячко. Тот спокойно допил кофе и поставил на стол чашку.
- Мы торопимся? - спросил он.
- Говорят, раньше сядешь - раньше выйдешь, - пошутил Платон. - А ты что - добавки
хочешь?
- Нет, просто вкусная у вас тут жратва, - заметил Крячко. - Из-за стола бы не выходил.
- Я тебя понимаю, - раздвинул губы в улыбке Платон. - Но вообще-то мы не жрать
сюда приехали.
- Это верно, - вздохнул Крячко и поднялся.
Платон провел его через коридор с высоким потолком, украшенный какими-то
диковинными бронзовыми светильниками, открыл незаметную дверь в стене и выпустил на
крыльцо. Судя по всему, это было что-то вроде черного хода, потому что оказались они не со
стороны фасада, как того ожидал Крячко, а совсем наоборот.
Но и в этом ракурсе дом поражал воображение. Крячко не разбирался в архитектуре, но
догадался, что над проектом этого жилища работал не первый попавшийся мастер. Все здесь
было подогнано, все находилось на своем месте, и даже так называемые архитектурные
излишества не казались таковыми, а делали ансамбль законченным и совершенным.
- Уютный домик! - с уважением сказал Крячко, задирая голову и рассматривая крытую
черепицей крышу.
- На мой взгляд, великоват, - небрежно заметил Платон. - Не люблю, когда хату
полдня обходить приходится. Люблю, когда все перед глазами и все под рукой.
- Ну-у... Это тоже верно, конечно, - проговорил Крячко. - Но дом хорош!
- Ладно, давай погуляем, - сказал Платон. - Поговорим о деле. Здесь нам никто не
помешает.
Он первым пошел по дорожке, с обеих сторон обсаженной подстриженными кустами.
Крячко поспешил за ним.
- Закуривай, - предложил Платон. - Ты же вроде куришь, я помню? Сам-то я давно
бросил - здоровье дороже. Но ты можешь курить. Только окурки где попало не разбрасывай.
Здесь убирают, конечно, но хозяева этого не любят.
- Да кому понравится, когда в таком раю окурки бросать будут, - согласился Крячко и
тут же добавил: - А вот насчет здоровья - тут можно поспорить. Я так думаю, если человеку
какой-то срок отпущен, то судьбу уже не перехитришь. Хоть кури, хоть не кури.
- Да ты, брат, фаталист! - усмехнулся Платон. - Что же ты так раскис, когда тебя за
яйца взяли? Если срок не вышел, чего тебе бояться?
- Человек - существо несовершенное, - пожал плечами Крячко. - Одно дело -
понимать, и совсем другое - делать.
- Верно замечено, - хмыкнул Платон. - Ну, мы-то с тобой из тех, кто делает, согласен?
- он испытующе покосился на Крячко.
Тот глубоко затянулся сигаретой, будто испытывая глубочайшее волнение, и сказал,
досадливо кривя губы:
- Ты бы, Платон, не ходил вокруг да около. Сам говоришь, время дорого. Давай о
главном! А то у меня душа и так не на месте.
- Боюсь, сейчас она у тебя вообще улетит, - скептически отозвался Платон. - Ну,
ладно, чего, правда, тянуть? Баба с возу - кобыле легче...
Они дошли до конца дорожки и завернули за живую изгородь. Теперь Крячко мог
видеть весь задний двор, и тот домик, где накануне ужинал, и еще какие-то постройки,
скрытые пышной растительностью, к которой хозяин имел, видимо, слабость. Увядающие
астры горели на клумбах рыжим огнем.
- Итак, слушай! - строго сказал Платон. - На попятную тебе идти вроде поздно, но мы
тут решили, что ты все-таки имеешь право отказаться. Мы не собираемся ничего навязывать.
И не потому, что мы такие добрые, а просто себе дороже. Делать дела нужно при полном
взаимопонимании - я лично так считаю. Так что имей в виду, если испугаешься - скажи
сразу. Мы тебя просто обратно отвезем и разойдемся. Ради бога, не делай так, как это в
обычае у некоторых - сначала согласятся, потом откажутся, потом опять передумают... Я
только с виду такой спокойный. Нервы у меня никуда. Если меня рассердить, плохо может
кончиться, понимаешь?
- Я не собираюсь идти на попятную, - сухо сказал Крячко. - Мне башли нужны.
- Ну, в общем, я тебя предупредил, - повторил Платон. - Поехали дальше... Ты
сколько сейчас должен? Двадцать пять штук? Мы тебе заплатим тридцать пять.
Разделаешься с долгами и еще десять тебе на шампанское. По-моему, неплохо?
- Да, заманчиво, - ответил Крячко. - А что я должен делать?
Платон неспешно шагал по гладкому асфальту, заложив руки за спину и поглядывая на
верхушки деревьев. Все вокруг дышало тишиной и покоем.
- Ты будешь участвовать в игре, - вдруг сказал Платон и доверительно добавил: -
Знаешь, мне лично такие развлечения не по душе, но людям нравится... Сейчас каждый
по-своему с ума сходит. Короче, тут ребята придумали новую забаву - они ее называют
ночная охота. Напоминает казаков-разбойников или, может быть, прятки. Суть простая: в
определенное время ты выходишь на улицы Москвы, а тебя ищут. Кто первый найдет - тот
победитель. Неделю продержишься - башли твои. Мы обычно аванс платим, но это тогда,
когда у человека семья. А ты ведь говорил - одинокий. Кому твои деньги достанутся?
- Что-то я не понял, - недоверчиво перебил его Крячко. - Я буду играть с вами в
прятки, а вы мне за это тысячи долларов платить будете? Не смешите меня! Я все-таки не
вчера родился. Кто за это деньги платит?
- Ты действительно не понял, - спокойно сказал Платон. - Прятки эти не простые. Тебя
с оружием искать будут. И тебе тоже оружие дадут - сможешь отстреливаться, если успеешь.
Крячко изобразил полнейшее ошеломление. Он остановился и вытаращил на Платона
глаза. Такая немая сцена продолжалась не меньше минуты.
- То есть меня убивать будут? - тонким голосом сказал Крячко и сам порадовался, как
здорово это у него получилось.
- Во всяком случае, будут стараться, - кивнул Платон. - А уж там как получится.
Теперь дошло?
- Дошло, - выдохнул Крячко.
- Уже передумал? - криво усмехаясь, спросил Платон. - Говори сразу!
- Да нет, я это... Просто неожиданно как-то... Дай в себя прийти... - забормотал
Крячко, пряча глаза. - Нет, ты серьезно? Стрелять на поражение будут?
Он тут же спохватился и мысленно выругал себя за нечаянно сорвавшееся
профессиональное словцо, но Платон, кажется, не обратил на это никакого внимания.
- Все совершенно серьезно, - сказал он. - Если бы не серьезно, за что бы деньги
платить стали? Но ты учти - все по-честному. В тебя стреляют - ты стреляешь. Кто кого.
- Так это... Их много? Ну, от кого я прятаться буду? - спросил Крячко.
- По-разному бывает, - пожал плечами Платон. - Думаю, человек пять-шесть. Но это
не факт, что они все сразу на тебя навалятся. Тут от твоей ловкости многое зависит.
Крячко с видом полной растерянности почесал затылок.
- И, значит, неделю так надо продержаться? - спросил он. - А потом бабки мои? И
гуляй, Антон, на все четыре стороны? - он недоверчиво посмотрел на Платона.
Тот спокойно выдержал его взгляд.
- Правильно мыслишь, - сказал он. - Бабки в зубы - и гуляй, Вася! Ничего, правда?
- Да-а... - протянул Крячко. - Ничего себе! А как же менты? За стрельбу в городе срок
получить можно. Особенно если со смертельным исходом. Я в тюрьму не хочу!
- Никто не хочет, - сказал Платон. - Поэтому не беспокойся. Тут у нас все продумано.
Эти дела наши собственные менты подстраховывают. Если что - они прикроют. Да не
дрейфь ты! До сих пор никаких проблем не было.
- А... много в живых осталось? Ну, которые на это соглашались? Вроде меня которые?
- боязливо спросил Крячко.
- Пятьдесят на пятьдесят, - не моргнув глазом, ответил Платон. - Устраивает? На
войне как на войне, Антон Петрович!
Крячко, не отвечая, продолжил путь. Он молча прошел несколько метров, рассеянно
глядя себе под ноги, будто напряженно о чем-то размышляя. Платон терпеливо ждал, не
подгоняя его.
Незаметно они завернули за угол здания и неожиданно столкнулись с белокурой
девочкой лет шести в розовом переливающемся платьице, изо всех сил крутившей педали
детского трехколесного велосипеда. Велосипед был ярко-красный, совсем непохожий на те
неуклюжие машины, которые Крячко смутно помнил из своего детства - "навороченный",
как выражались сейчас, и стоивший наверняка немалых денег.
Девочка с разгону врезалась передним колесом в колени Платона и едва не упала. Он
успел наклониться и подхватить ее в десяти сантиметрах от земли. Велосипед лежал на боку
- заднее колесо его по инерции еще крутилось.
Платон аккуратно поставил девочку на землю и сказал с неожиданной теплотой:
- Осторожнее нужно, Дашутка! Так можно себе руки-ноги переломать!
Девочка, не успевшая даже испугаться, задрала нос и сказала, топнув ножкой:
- Это тебе нужно осторожнее, дядя Платон! Болтаешься тут у меня на дороге! Я что -
должна знать, где ты торчишь,
...Закладка в соц.сетях
