Жанр: Детектив
Полковники из мура
...отал головой. Он и сам не знал, почему вдруг решил выбрать такую
линию поведения. Может быть, потому, что иногородним был Григорьев? Так или иначе, но
Крячко принялся разыгрывать роль приезжего, и дальше уже пошла та самодеятельность, от
которой его категорически предостерегал Гуров.
Крячко и сам не понимал, как это получилось. Его буквально понесло. Решив, что грех
упускать такую возможность, он вдохновенно ударился в импровизацию.
Но прежде лысый бармен с великой почтительностью притащил через весь зал четыре
сверкающие кружки, наполненные чистейшим янтарным напитком с шапкой белоснежной
пены на каждом сосуде.
- Угощайтесь! - великодушно предложил коротышка. - За счет заведения.
Великолепное пиво. В Москве вряд ли где еще такое найдете. Давно в Москве?
Крячко мрачно посмотрел в окно и с надрывом сказал:
- Вторую неделю, черт бы ее драл!..
Вертлявый отхлебнул из своей кружки и спросил с любопытством:
- Это Москву-то? Ха-ха!.. А что так? Негостеприимно встретила?
- Мягко сказано, - буркнул Крячко. - Накормила досыта! Вряд ли теперь расхлебаю...
Хоть в петлю лезь!
- Да ну? - сочувственно сказал коротышка, подумал, а потом обтер руку о полу
пиджака и протянул ее Крячко. - Микеша! Меня все так зовут. Привык уже! - хохотнув,
представился он.
Крячко вяло пожал протянутую руку и сказал:
- Антон Петрович... Можно Антон...
- Вот и отлично! - воскликнул Микеша, поднимая кружку. - Так за знакомство, значит!
Чтоб мы были все здоровы!
Крячко из вежливости допил свое пиво и поставил на стол кружку. Собеседник не
отставал.
- А что случилось, Антон? - спросил он как бы между прочим. - Может, помочь смогу
чем? В Москве, знаешь, не одни рвачи проживают. В Москве народ разный... У тебя бабки
вытащили, что ли? Или в казино проигрался? Сейчас многие из провинции приезжают и
первым делом - в казино. Экзотика, что ли? Или думают с первого захода куш сорвать -
чтобы на всю оставшуюся жизнь... Ты сам-то откуда?
- Да из Хабаровска я, - махнул рукой Крячко.
- Ого! Далеко ты забрался! - уважительно засмеялся Микеша. - В командировке или
как?
- Да вот дурная голова ногам покоя не дает! - признался Крячко. - Вздумал в столицу
съездить, прибарахлиться. А получилось одно свинство. Сам-то погорел - ладно! А вот
домой в Хабаровск возвращаться стыдно. Стыдно людям в глаза глядеть...
- Да что ты такое отмочил, Антоша? - воскликнул недоверчиво коротышка. - На себя
посмотри - солидный мужик, спокойный... Такой ни в какой ситуации не пропадет. Зря ты,
по-моему, нос повесил!
- Тебе легко говорить, - вздохнул Крячко. - А я горю синим пламенем... - Он немного
помялся и смущенно сказал: - Может, и правда рассказать? Ты человек, вижу, битый, может,
подскажешь чего?
- Конечно, подскажу! - тут же пообещал Микеша. - Ум хорошо, а два лучше!
Крячко невольно пришло на ум, что эту самую фразу он сам произнес совсем недавно
и, можно сказать, по тому же самому поводу. Они с Микешей мыслили почти в унисон, и это
внушало определенные надежды. Однако Крячко показалось, что будет совсем нелишне
поломаться подольше.
- Хотя что толку! - с убитым видом сказал он и махнул рукой. - Тут мне сам господь
бог не поможет!
- А ты на бога надейся, - веско заметил Микеша, - но на людей все-таки больше! В
нашем мире надеяться на людей надо! Надежнее, брат!
- Люди-то меня и подвели! - со слезой в голосе сказал Крячко. - Съели, можно сказать,
с потрохами!
Микеша припал к кружке, одновременно не сводя внимательного взгляда с
закручинившегося Крячко. Он словно ждал продолжения. А Стас вдруг почувствовал
настоящее вдохновение. Жалобные слова сами собой рвались из его груди.
- Попал я на бабки, Микеша! - с горечью сказал он. - На очень большие бабки. На
такие, что мне за всю жизнь не расплатиться. Только одно и остается...
- Что в твоем понимании значит большие? - серьезно, без улыбки спросил Микеша.
Крячко снисходительно усмехнулся. По правде говоря, ему частенько приходилось
занимать некоторые суммы, чтобы дотянуть до очередной получки, - они тоже казались ему
непростительно большими, особенно в момент отдачи. Но теперь он решил не мелочиться.
- Тридцать штук, - торжественно сказал он и добавил многозначительно: - Зелеными!
Микеша усмехнулся.
- Понятно, что не деревянными! - ответил он. - У нас тут на другие никто и не считает.
Ну что ж, бабки не маленькие... И как же ты так оплошал, Антоша?
Крячко опять махнул рукой. Картина катастрофы сама собой молниеносно выстроилась
в его воображении.
- Я вообще-то два года на газовых разработках отработал в Сибири, - принялся
объяснять он. - Вкалывал день и ночь как проклятый - без выходных. Чуть туберкулез не
схватил. Скопил кое-что. Ну, много пропил, конечно... А куда мне? Я без семьи, мне
заботиться не о ком. Думал, одному-то мне надолго хватит... Кто ж знал, что так все
обернется?
Микеша ждал продолжения с неподдельным интересом. Но Крячко заговорил не сразу.
Он словно опять прокручивал в памяти свои невзгоды, горько улыбался и заливал печаль
пивом. На самом деле он просто прикидывал, как правдоподобнее закончить рассказ.
Наконец, когда Микеша начал активно проявлять свое нетерпение, Крячко снова заговорил.
- Поехал в Москву, - с сарказмом сказал он. - Думал развернуться в столице. Погулять,
прикупить кое-чего... Аппаратуру там, одежонку. Друган тут у меня живет - тачка у него,
"девятка". Ну, сначала все было как нельзя лучше. Встретились, по ресторанам прошлись,
молодость вспомнили... А тут попросил я у него машину на денек - по магазинам
покататься. Ну, он согласился - с неохотой, но отказать не смог. А словно чувствовал! Тачка
эта меня и сгубила. Еду это я по Ленинградскому... да вот буквально дня четыре назад -
днем, главное... ни о чем таком не думаю... Вдруг - раз! Какой-то "мерс" мне нос подрезает
- я по тормозам, а уже поздно... - Тут Крячко внезапно замолчал, словно горло ему
перехватило спазмом. - Короче, дали мне сроку неделю - паспорт забрали, назначили место
встречи и отвалили... Так мало того, что эти козлы меня на счетчик поставили - друган мой
в амбицию бросился! Я же ему "девятку" помял. Основательно помял, чего врать... Ну так
мог бы хоть передышку какую-то дать по старой-то дружбе... Нет, тоже - гони пять штук на
ремонт! И слышать ничего не хочет. Вся дружба куда-то враз улетучилась. Злейшим врагом
стал!.. Вот это, называется, съездил за покупками!
Собственно говоря, вся эта повесть не была совсем уж плодом вымысла. Подобные
вещи случались сплошь и рядом. А Крячко, в сущности, всего лишь вольно пересказал
печальную историю одного своего дальнего родственника, с которым произошло нечто
подобное около двух лет назад, когда он приехал погостить в столицу. Правда, та история не
имела трагического финала, потому что в дело своевременно вмешался сам Крячко и в два
счета его уладил, но заключительную часть рассказа Стасу пришлось приукрасить, чтобы не
разочаровать своего слушателя.
Похоже, это ему удалось - Микеша, казалось, был тронут до глубины души. Он
сочувственно кивал головой, цокал языком и хмурил брови. А потом он сказал:
- И что же ты теперь собираешься делать?
Крячко покривился, будто этот вопрос, как нож, задел его по самому сердцу.
- Говорю же, в заднице я! - тоскливо сказал он. - Только в петлю и осталось. Даже
уехать не могу - документов-то нет! А где я бабки возьму? У меня близких родственников и
друзей нет, кто бы мог мне такую сумму ссудить... Был один друг - так он сам с меня
последнее вытряс. Да-да, отдал я ему его пять штук - на, говорю, жри! Только не подавись,
смотри!
- Ясно! - уклончиво произнес Микеша и задумчиво повертел в руках пустую кружку,
покрытую изнутри клочьями неопадающей пены. - Положение у тебя действительно хуже
губернаторского... Но, знаешь, не бывает безвыходных ситуаций! У меня у самого в жизни
сколько раз так бывало - вроде все, крышка! А потом, смотришь - лучик появился!..
Главное, не раскисать, зубы сжать и искать выход. И он найдется - когда ты уже и сам этого
ждать не будешь.
- Хорошо тебе говорить, - сварливо проворчал Крячко. - Ты вон при делах, все у тебя
тип-топ... Тебе хорошо говорить...
Микеша со стуком поставил кружку на стол и усмехнулся.
- Да ты меня не слушаешь, что ли? - недовольно отозвался он. - Я тебе сейчас о чем
толковал? У меня тоже так было. И не раз. Все, думаю, край! Но, видишь же, живу до сих
пор. И, по твоему мнению, даже процветаю!.. - Он засмеялся.
- Ты процветаешь, - еще унылее сказал Крячко. - А я вот отцветаю... В милицию,
может, обратиться? - Он с надеждой посмотрел на Микешу, словно ожидая, что тот горячо
одобрит такую идею.
Но тот решительно помотал головой и ткнул в сторону собеседника указательным
пальцем.
- Только зря время потеряешь, - уверенно заявил он. - Менты у нас - первые
крохоборы! Ты к своим... сколько там у тебя - двадцать пять штук осталось? Вот к двадцати
пяти еще пять приплюсуй!
- Каких это? - недоверчиво поинтересовался Крячко.
- Ну как же? - объяснил Микеша. - Те пацаны, что тебя на счетчик поставили, -
думаешь, они ничего не узнают? Да менты им первым же и сообщат! Еще и процент с них
слупят - за информацию. А те этот процент на кого повесят? Правильно - на тебя же и
повесят! Теперь просек поляну?
- Ты это серьезно? - настороженно спросил Крячко. - А чего же мне теперь делать?
Это получается, кругом шестнадцать! А говорил - выход, выход... Найди-ка тут выход! Если
ты такой умный - может, подскажешь, в каком направлении его искать?
- Подскажу, - спокойно ответил Микеша. - Платить надо. Это самый верный способ.
Крячко неприязненно вытаращил на него глаза.
- Что-то я не понял, - нарочито противным, гнусавым голосом сказал он. - Платить?
Чем платить? Я этим козлам квартиру свою предлагал в Хабаровске - они и слышать не
хотят. Что мне теперь - банк идти грабить?
Микеша ответил не сразу. Он неспешно оглянулся по сторонам, порылся в кармане
пиджака и достал оттуда пачку "Мальборо". Выщелкнув пару сигарет, протянул одну
Крячко. Потом щелкнул зажигалкой и, уже закурив, сказал небрежно:
- Банк грабить - тоже надо уметь. Не думаю, что у тебя это получится. Можно
подыскать что-нибудь повеселее. Ты мне понравился, Антон, прямо говорю. Поэтому
постараюсь тебе помочь... Ты вообще где остановился?
- Да где я остановился? - махнул рукой Крячко. - У кореша жил. А когда мы с ним
расплевались, в гостиницу ушел. Но там цены!.. Мне один умный человек подсказал, что
можно устроиться на вокзале - там железнодорожники места в запасных вагонах сдают.
Пойду сегодня, поспрашиваю...
- Ясно, - кивнул головой Микеша. - Ну это ладно. Может, и не придется тебе по
вагонам скитаться... Ты вот что - сможешь подойти сегодня... Чтобы тебе не путаться - ну,
скажем, к памятнику Пушкину? Место известное, искать долго не надо. Сможешь?
- Да у меня времени-то навалом, - криво улыбнулся Крячко. - Единственное, что у
меня осталось. А зачем подойти?
- С одним человеком тебя познакомлю, - сказал Микеша. - Если договоритесь, он тебе
поможет.
- Ага! - озадаченно произнес Крячко. - А к скольки подойти?
- Рано не стоит, - задумчиво проговорил Микеша. - Подходи часам к десяти вечера.
Устроит?
- Да мне без разницы - к десяти так к десяти, - ответил Крячко.
- Ну, тогда до встречи! - сказал Микеша. - Я, извини, пойду. Дела у меня... А ты нос
не вешай! Все обсосется!
Он протянул Крячко на прощание узкую холодную ладонь и, шагнув прочь, в одну
секунду исчез, точно злой волшебник. Крячко сделал недоуменное лицо, машинально допил
пиво и быстро пошел к выходу.
Глава 13
- Ладно, что выросло, то выросло! - слова Гурова прозвучали с отчетливым
фаталистическим оттенком. - Этого следовало ожидать. В вас слишком сильно анархистское
начало, полковник! Было слишком легкомысленно отпускать вас без надзора.
- Ну да! - возразил Стас. - Без надзора я работаю продуктивно и изящно. Если бы
рядом отирался ты, к нам бы и на пушечный выстрел никто не подошел. Я считаю, что все
получилось как нельзя лучше.
- Это еще бабушка надвое сказала, - заметил Гуров. - Еще нужно посмотреть, что тебя
ждет у памятника великому русскому поэту.
- Наверное, мне сделают нескромное предложение, - беззаботно сказал Крячко. - Во
всяком случае, я на это надеюсь.
- А если за тобой проследили вплоть до того момента, как ты вошел в главк? - с
усмешкой спросил Гуров.
- Это исключено! - решительно сказал Крячко. - Не первый год замужем. Уж "хвост"
за собой я всегда распознаю. Сегодня я перепроверял все по три раза - никто за мной не
следил. У меня вообще такое впечатление, что у этих молодцев чувство опасности здорово
притупилось. По-моему, они уверились в собственной неуязвимости. Разве что в открытую
не разгуливают при своих "береттах"...
- А ты, значит, уже безоговорочно принял мою версию? - с любопытством спросил
Гуров.
- Не то чтобы совсем принял, - признался Крячко. - Но в голове держу постоянно. Без
сценария нельзя. Убедительности той не будет - спроси хоть у Марии.
- Надеешься, что убедил? - спросил Гуров.
- А то нет! - самодовольно ответил Крячко. - Стали бы они меня на встречу
приглашать, если бы мне не поверили! Все в порядке, шеф, можешь на меня положиться!
- Твоими бы устами... - с сомнением произнес Гуров. - Хотя, впрочем... Встреча - это
уже кое-что. Признаться, я не надеялся на такую удачу. Может быть, это провокация? На
месте этих людей после того, что произошло за последние дни, я бы насторожился.
- Спорный вопрос! - отозвался Крячко. - А что, собственно, произошло? Подстрелили
какого-то никому не нужного человечка, "зайца"? Какой-то полковник МВД заинтересовался
своим коллегой из ГАИ? Какие-то бродяги обокрали ремонтирующийся дом? Да такие вещи
каждый день происходят! Ты думаешь, они связывают все эти факты воедино? Сомневаюсь.
Они живут своей замкнутой жизнью, где все вопросы решаются очень просто.
- Твоя склонность все упрощать не раз нас подводила, - сказал Гуров. - Ты говоришь,
что им нет никакого дела до наших усилий? Я готов с тобой поспорить. Напомню самое
основное. Да, я проявил интерес к Сиволапову, и он сразу же почувствовал себя неуютно.
Настолько неуютно, что даже организовал свой незамедлительный отъезд. Если мы не
ошибаемся в своих расчетах и он ходит у кого-то в шестерках, значит, он непременно
должен был обговорить свой отъезд с хозяевами. Следовательно, этот вопрос обсуждался, и
ему было придано немалое значение. И еще, ты, кажется, забыл про дом Комкова в
Крылатском. Едва я там появился, как его попросту сожгли. Значит, они не посчитали за
труд лишний раз замести следы? Но больше всего меня смущает наше вторжение в дом на
Красной Пресне. Там мы с тобой наломали столько дров...
- А мне кажется, ничего мы не наломали, - упрямо заявил Крячко. - Наломали бы -
они ни за что не пошли бы с нами на контакт. Они пошли на контакт со мной, с Антоном
Петровичем из Хабаровска, с отчаявшимся лохом. Все, как тогда Сомов говорил: взяли в
обработку, с психологией - глядишь, вечерком к Микеше и сам Платон присоединится...
Уговаривать станут, соблазнять...
- Будут соблазнять, соглашайся! - улыбнулся Гуров. - Только, сдается мне, они больше
тебя проверять станут. Ты в Хабаровске-то бывал когда-нибудь?
- Не припомню, - признался Крячко. - Ну теперь-то что поделаешь! Раз пошла такая
пьянка... Я специально город подальше назвал, чтобы соблазна туда поехать не было.
Может, пронесет?
- Жизнь покажет, - вздохнул Гуров. - Во всяком случае, на этот раз веди себя
поскромнее. Твоя задача - не в омут головой кидаться, а разузнать, верны ли наши
предположения. А потом под любым предлогом постарайся отчалить. Наше дело не шашкой
размахивать, а головой думать. Уяснил?
- С головой у меня все в порядке, - заверил Крячко. - Мне бы вот мелких купюр бы...
Для полноты картины. Остатки былой роскоши продемонстрировать, так сказать. Я свои в
пивной оставил. Не рассчитал маленько. А ведь совсем без денег тоже подозрительно.
- Ладно, подкину тебе на бедность, - усмехнулся Гуров, доставая из кармана
бумажник. - Только не думай, что я собираюсь разыгрывать роль спонсора. Если вздумаешь
шиковать на мои деньги...
- Никогда в жизни! - поклялся Крячко. - Только для бутафории.
Он рассовал деньги по карманам и озабоченно провел ладонью по щеке.
- Вот оброс! - сказал он с неудовольствием. - Самому как-то не по себе делается.
Давненько я не участвовал в таких спектаклях!
- Надеюсь, больше тебе не придется в них участвовать, - заметил Гуров. - Честно
говоря, нервирует меня эта самодеятельность! Ну, раз уж ввязались, закончим, но это в
последний раз - предупреждаю совершенно серьезно!
- Ты думаешь, мне это доставляет большое удовольствие? - со вздохом спросил
Крячко. - Ради общего дела стараюсь... Ну, так я пошел? Пошатаюсь по городу, а к десяти
на свидание подгребу...
- А я тебя на Петровке ждать буду - в конце Страстного бульвара, - предупредил
Гуров. - Как закончишь переговоры, отрывайся и садись ко мне в машину. Если особенно
плотно пасти будут - черт с ними! Что же тебе теперь - бомжевать, что ли? Найдем другое
решение. Я в шпионы на старости лет играть не собираюсь.
- Разберемся, - туманно пообещал Крячко.
Он ушел, а Гуров опять вернулся к своему прерванному занятию, которому посвятил
почти весь день. Пока Крячко разыгрывал свои импровизации в пивной "У Платона", Гуров
изучал материалы, которые ему предоставили из МУРа и прокуратуры. Эти материалы
касались двух убийств, которые имели некоторое сходство с убийством Григорьева.
Чем больше Гуров вчитывался в скупые строки следственных и оперативных
материалов, тем больше склонялся к мысли, что он прав, и во всех этих случаях убийства
имеют не только внешнее сходство, но и глубинную внутреннюю связь.
Личность того человека, что был убит годом раньше в районе ВДНХ, до сих пор не
была идентифицирована. Никто из родственников так и не обращался с запросом в
столичную милицию. Так этот человек и оставался до сих пор неизвестным. Судя по
материалам дела, на трупе не было обнаружено документов - вообще ничего. Пистолета,
кстати, тоже. Хотя Панин рассказывал Крячко совершенно определенно, что человек в белом
костюме был вооружен. Значит, пистолет забрали, как и в последнем случае.
Сходная картина была и с прошлогодним убийством в Марфине. Здесь, правда, не
имелось свидетельских показаний. Никто ничего не видел и не слышал в ту майскую ночь.
Изрешеченный пулями труп нашли утром путевые обходчики. При убитом не было ни
документов, ни оружия, ни даже денег.
Но в тот раз покойного довольно быстро опознали. Он оказался Красильниковым
Евгением Степановичем, преподавателем математики одного из калужских институтов. Из
Калуги приезжала его жена, показания которой имелись в деле, но мало что проясняли.
Семья Красильниковых испытывала значительные финансовые трудности, что и
подвигло главу семьи отправиться на поиски заработка в столицу. В подробности своих
планов он супругу не посвящал - вообще был человеком крайне замкнутым, поэтому она
ничего и не знала до самого последнего момента. Правда, сердце у нее, как она сама
выражалась, все время было не на месте, и, когда от мужа не было ни слуху ни духу уже
целый месяц, она решилась и бросилась на поиски в Москву.
Смерть мужа в перестрелке явилась для нее полнейшей неожиданностью. Как и
франтоватый белый костюм, между прочим. По ее словам, Красильников дома таких
костюмов никогда не носил. Более всего женщину поразило полнейшее отсутствие денег у
погибшего. Видимо, она все-таки надеялась что-то получить от него. Но, судя по всему,
Красильников в Москве не заработал ни копейки. В этом деле была еще одна особенность -
никто домой к Красильниковым не приезжал, ничего не обещал и ничего не проверял.
Почему убийцы в двух случаях действовали по-разному? То, что убийцы были одни и
те же, Гуров не сомневался. В этом его убедила одна любопытная деталь.
В делах были фотоснимки, сделанные на месте убийства. На всех фотоснимках
отчетливо видна одежда погибших - покрой, текстура ткани, фурнитура и прочие мелочи.
Гуров готов был поклясться, что вся эта одежда, включая костюм Григорьева, вышла из-под
руки одного и того же портного.
То, что это не ширпотреб, четко определила экспертиза. Костюмы шились на заказ. И
Гуров был уверен, что они имели свой, особый смысл.
Если исходить из посылки, что речь шла о таком экзотическом развлечении, как охота
на людей, то логично было предположить, что светлые костюмы играли роль своего рода
опознавательного знака. Охота была ночной, а белое лучше видно в темноте. И вообще, в
наших краях не слишком жалуют белый цвет, поэтому спутать "зайца" с кем-то посторонним
затруднительно. Все-таки "охотники" не собирались палить в кого попало. От этого теряется
вся "прелесть" охоты. А им нужен был пресловутый адреналин.
Видимо, с этой целью - чтобы сделать действо позабористее - жертву вооружали
пистолетом. Таким образом у него появлялся призрачный шанс отбиться и уйти. "Интересно,
- подумал Гуров. - Удалось ли кому-нибудь реализовать этот шанс?" Он склонялся к мысли,
что таких прецедентов не было.
Скорее всего, пистолет был один и тот же - вроде эстафетной палочки он переходил от
одного несчастного к другому. Вот почему его так старательно изымали у погибшей жертвы.
Возможно, по негласным людоедским правилам именно трофейный пистолет являлся
главной добычей.
Отдельный вопрос касался личных документов тех, кто попадал в сети "охотников".
Документы тоже изымались. Правда, в последнем случае в отношении Григорьева была
проявлена очевидная беспечность. Может быть, у преступников действительно притупилась
бдительность? Так или иначе, это дало возможность Гурову быстро выйти на след. Впрочем,
пока в деле было больше неясностей, чем фактов. Собственно, фактов-то и не было -
приходилось руководствоваться догадками. Раздобыть факты - вот что было первоочередной
задачей. Поэтому Гуров не слишком был возмущен самодеятельностью своего коллеги и
друга. Пожалуй, это был единственный путь подобраться поближе к загадочной компании, в
которой четко вырисовывалось пока только одно лицо - лицо своенравного нувориша
Сомова. Но этого было мало. Для того чтобы говорить о каких-то результатах, нужно было
искать тех, кто нажимал на спусковой крючок. Сам Сомов мог и не участвовать в охоте на
людей, он мог ее только организовывать. Но чтобы обвинить его в этом, необходимы
показания свидетелей и соучастников.
И еще одна деталь очень интересовала Гурова - какую роль во всех этих безобразиях
играет потайная комната в пустом доме на Красной Пресне. Она имела прямое отношение к
происходящему, но какое именно - Гуров не мог до конца понять. Несомненно, через нее
осуществлялись диспетчерские функции, возможно, каким-то образом отслеживались
передвижения жертвы по городу - но как это осуществлялось конкретно? Не вникнув в суть
этого вопроса, невозможно было разобраться в преступлении в целом.
Однако, по всей видимости, большую часть времени эта комната пустовала и оживала
только в период "охоты". Видимо, существенные секреты хранил и сейф, который видел там
Гуров. Но теперь не было никакой возможности до него добраться. Наверняка после
нелепого ограбления Сомов увеличил охрану и принял другие меры предосторожности.
Чтобы получить возможность познакомиться с содержимым сейфа, требовалось
постановление прокуратуры на обыск. Но для того, чтобы получить его, Гуров должен был
сначала раздобыть веские доказательства вины Сомова. Гуров же полагал, что при
имеющейся у него доказательной базе в прокуратуре его просто поднимут на смех. Там
работали конкретные люди, не любившие витать в облаках. Они верили только тому, что
можно потрогать руками.
Гуров сложил документы, запер их в сейф и пошел к выходу - пора ехать на свидание с
Крячко. Марии он позвонил заранее и предупредил, что сегодня вечером не сможет ее
встретить. Жена была разочарована - он чувствовал это, но виду не подала. К таким
сюрпризам она привыкла.
Ехать было недалеко. Гуров остановил машину на условленном месте, погасил фары и
стал ждать. Он смотрел на проносящиеся мимо автомобили, на фланирующих по вечерним
улицам прохожих, а думал совсем о другом. Перед его глазами раз за разом вставала
страшная картина, невольным свидетелем которой он стал несколько дней назад:
изуродованное пулями тело, безвольно распростертое на грязном асфальте. Смерть этого
человека была нелепой, но, как ни странно, получалось, что погиб он все-таки за правое дело
- он рисковал своей шкурой, пытаясь спасти своего ребенка, и за одно это Гуров испытывал
к этому человеку уважение, а к его палачам - брезгливую ненависть. И желание сейчас у
него было только одно - рассчитаться с убийцами за жизнь этого человека.
Прошел час, потом другой. Заметно поубавилось прохожих на тротуарах, реже
слышался звук моторов, город постепенно затихал. Крячко не появлялся. Гуров начинал
нервничать. Он все чаще посматривал на часы и вертел головой, пытаясь отыскать среди
ночных теней силуэт друга. Но Крячко как сквозь землю провалился. Когда часовая стрелка
неумолимо перевалила за цифру двенадцать, Гуров не выдержал. Он медленно выехал на
Тверскую. У памятника Пушкину крутился народ, но Крячко там не было.
Гуров выругался. Такую возможность следовало предвидеть с самого начала. Почему
они вообразили, что переговоры будут вестись в таком людном месте? Разумеется, Стасу
предложили куда-то прокатиться. Куда именно - не имело смысла гадать. В своем
стремлении не засветиться они со Стасом, кажется, все-таки переборщили. Следовало бы
вести себя более осмотрительно. Наверняка Крячко появится теперь только завтра. Если не
случилось ничего плохого, конечно. От случайностей никто не застрахован, но Гуров решил
не впадать раньше времени в панику и подождать до утра.
На следующий день Крячко не вышел на работу. Домашний телефон его молчал.
Движимый недобрыми предчувствиями, Гуров для очистки совести с утра съездил к Стасу
домой - дверь ему никто не отпер.
При в
...Закладка в соц.сетях
