Жанр: Детектив
Промзона
...его перемещения и распорядок дня.
Разве не так?
- Не так. Дело в том, что сегодня утром вы контролировали по телефону все
перемещения Горного. Раненый охранник пришел в себя, и он показывает, что за
несколько минут до покушения Горный говорил по телефону с каким-то Денисом и
сказал, что он в универмаге. Точные слова Афанасия Андреевича были: "Я же сказал, я в
универмаге!" То есть вы заранее знали, где он будет.
Денис помолчал.
- Если бы мы считали, что пуля в голове Горного разрешит все наши проблемы, мы бы
вряд ли потратили на банкротство его завода четыреста тысяч долларов. Служба
безопасности призвана решать проблемы комбината, а не создавать их. А любое убийство
проблемы создает.
- Как, например, попытка убить Мансура. Она ведь создала вам кучу проблем, не
правда ли?
Денис еле сдержался.
- Олег ненавидел Мансура, как чечен - кровника. Сначала найдите Олега и получите у
него показания, что это я заказал ему Мансура, а потом предъявляйте мне обвинение.
- Самарин признался Мансуру в убийстве Панасоника.
- Я бы на месте Мансура сказал, что он признался в сотрудничестве с Бен Ладеном.
- У вас есть какие-нибудь версиии, кто мог убить Горного?
- Афанасий Горный был должен очень много денег. Мансуру. Губернатору.
Степану Бельскому. У него была куча обязательств перед самыми разными
уголовниками. И он платил им из денег, которые он снимал с железной дороги.
Когда железнодорожные деньги кончились, у него возникли колоссальные проблемы.
Если Горный решился на то, чтобы устроить железнодорожный кризис, то, будьте
уверенны, - такие вещи делаются не ради собственной прибыли. Такие вещи делаются
ради собственной шкуры, если вы боитесь, что кредиторы отвернут вам голову.
- Вы угрожали Горному во время вашей встречи.
Денис подумал несколько секунд, тщательно формулируя ответ.
- От имени нашего холдинга и полпреда президента я предложил ему возглавить
"Южсибпром". Он согласился. Его партнеры испугались, что согласившийся Горный
очень много может рассказать. И вот результат.
- Ну что же, - сказал следователь Шевчук, - вот вам протокол, прочтите и распишитесь.
Денис нашел Ахрозова в ресторане с Настей. Раньше за Ахрозовым не водилось
привычки посещать ресторан в дневные часы. На Насте были рваные джинсы и белая
маечка с прорезями. Черные короткие волосы были, словно золотым ободком, украшены
солнечным светом, лившимся из узкого окна. Настя бросилась ему на шею:
- Денис, тебя отпустили! - закричала она.
- Отпустили. И даже не взяли подписки о невыезде. Я вечером лечу в Москву, - хочешь
со мной?
- Конечно, хочу!
Ахрозов нахмурился.
- А кто следователь? - спросил он.
- Следователя прислали по такому случаю из Черловска. Из следственного комитета
МВД. Шевчук Дмитрий Борисович. Сука полная. Мне Самарин в свое время говорил, что
он работает на группу "Сибирь".
- А кстати, - спросил Ахрозов, глядя в упор на Дениса, - это правда, что ты Самарину
еще и заплатил за Мансура? Пятьдесят штук.
Рука его легла на плечи Насти.
- Настя, оставь нас на минутку, - попросил Денис.
- Почему? - сказала Настя с вызовом. - Мне здесь нравится. Ты же мне два раза это
место обещал показать.
Денис вспыхнул.
- К вопросу о Самарине, - спросил Денис, - это правда, что ты у Самарина попросил
его девушку, а когда Самарин тебе ее не дал, ты Самарина напоил, а девушку
изнасиловал?
Разумеется, Денис не имел права говорить ничего подобного. Это была непроверенная
информация. Это была информация, полученная от злейшего на тот момент врага
комбината, - вдобавок покойного. От человека, который пытался оставить АМК без сырья.
От человека, про которого было известно, что он дружен с ворами, с Бельским, с Цоем и
вообще если и не является вором в законе, так потому, что сам не захотел коронации. В
какой-нибудь другой раз Денис ни за что не стал бы выяснять отношения с гендиректором
ГОКа иначе, чем в присутствии Вячеслава Извольского. Но вид Насти - тоненькой,
хрупкой Насти, сидящей бок о бок с Ахрозовым в этом паскудном ресторане, - приводил
его в бешенство.
Настя испуганно вздернула брови. Ахрозов молча поднялся и, развернувшись, влепил
Денису кулаком в лицо.
Ахрозов был выше Дениса на полголовы и тяжелее его на пятнадцать килограммов.
Денис подсознательно ожидал удара и потому успел отскочить в сторону, но не очень
удачно, - чуть справа от него стоял телохранитель Ахрозова, и в этого-то телохранителя
Денис и ткнулся.
- Держи его, Мишка, - скомандовал Ахрозов. Разумеется, Мишка никогда бы этого не
сделал. И охранники Дениса, и охранники Сергея были слишком хорошо вымуштрованы,
чтобы лезть в драку между хозяевами. Но Денис непроизвольно среагировал на слова
Ахрозова, на мгновение отведя взгляд вправо, - и в ту же секунду кулак Ахрозова врезался
ему в солнечное сплетение, отбросив его к стене.
Ахрозов еще успел ударить его ногой в живот и больно пнуть по коленной чашечке,
прежде чем опомнившаяся Настя подлетела к директору, обхватила его руками за талию и
завизжала на весь зал:
- Сережа! Денис! Да кто-нибудь!
Опомнившиеся охранники гроздьями висли на Ахрозове. Денис ползал у стенки, как
придушенная мышь. Настя кинулась к нему.
- Денис, миленький! Ты не ушибся?
Денис с трудом поднялся на ноги.
- Так ты не ответил мне на вопрос, - сказал Денис.
- Ты все вранье обо мне собираешь? Ну что ж, если это твой уровень как зама по
безопасности, то неудивительно, что мы в таком говне...
Ахрозов круто повернулся и пошел со своими охранниками прочь из ресторана.
Рейсовые самолеты из Павлогорска в Москву не летали. Извольский прислал за
Денисом свой личный борт, и эта мелочь окончательно взбесила Ахрозова.
Сергей сидел в кабинете, выслушивая отчеты подчиненных и готовясь взорваться при
любом удобном предлоге, когда его мобильник разразился печальным звоном: это звонил
хозяин.
- Что ты там не поделил с Денисом? - спросил Извольский.
- Ничего, - ответил Ахрозов, - просто я с убийцами не работаю.
- Что значит - убийца?
- А то и значит, - вспылил директор, - он въехал по самую шею, да? Он выложил
Афанасию все и предложил дружить домами, а когда Афанасий послал его на хрен, Денис
понял, что деваться ему больше некуда. И он отдал распоряжение.
- И у тебя есть доказательства? - голос Извольского доносился необыкновенно
отчетливо, словно они сидели друг напротив друга, а не один в Москве, а другой - в
Сибири.
- Это очевидно. Он контролировал все перемещения Горного. Он за пять минут до
стрельбы звонил ему, чтобы удостовериться, что тот в универмаге.
- Так, - сказал Извольский, - ну-ка быстро, зубную щетку в карман и на самолет. Я вас
хочу видеть обоих.
Ахрозов взглянул на часы. Самолет должен был улететь минут через пятнадцать.
- Я не успею, - сказал Ахрозов.
- Задержи взлет.
- Я на одном самолете с Черягой не полечу.
- Так, - в голосе Извольского звенело с трудом контролируемое бешенство, - ты сейчас
позвонишь и задержишь взлет. А через полчаса ты будешь в воздухе с Черягой. Мне ваша
психбольница нужна завтра утром. В полном составе.
Настроение у Сергея Ахрозова было поганым еще задолго до того, как их самолет
приземлился в Москве, но сразу после посадки оно испортилось окончательно, как
портится заглохший движок пробегавшего двадцать лет "запорожца".
Во-первых, во время полета Настя ушла в тот салон, где сидел Черяга, и так как
Ахрозову меньше всего хотелось видеть Черягу, то ему пришлось остаться и без Насти.
Во-вторых, в Москве слишком поздно узнали, что Ахрозов тоже прилетает, и на летном
поле оказалась всего одна машина, заказанная для Черяги. Как выяснилось впоследствии,
московский офис, узнав о приезде Ахрозова, искренне пытался пробить пропуск на поле
еще для одной машины, но Москва - это вам не Ахтарск, там машины на поле пускали с
таким скрипом, что секретарша физически не успела до отведенного срока.
В результате Черягу на летном поле ждал черный "мерс", а к Ахрозову подвалил
желтенький микроавтобус, в котором обыкновенно развозят вип-пассажиров.
- Да садись в мою, - равнодушно сказал Черяга, и слово "моя" окончательно взбеленило
Ахрозова. Он отвернулся от Дениса и полез вместе с какими-то попутными шавками в
желтенький рафик.
Настя поехала с Денисом.
Денис отправился в загородную гостиницу АМК, а Ахрозов, из какого-то упрямства,
велел везти себя в свою арбатскую квартиру, шикарную, купленную два года назад
банком. В квартире стоял густой нежилой запах, и охранник Ахрозова долго щелкал
ключами, пока наконец открыл замки.
Ахрозов позвонил на сотовый телефон Извольского, но тот был выключен.
Ахрозов перезвонил на другой телефон, трубку взял охранник и сообщил, что Вячеслав
Аркадьич сейчас на встрече и позвонит ему сам.
Ахрозов свистнул охранника и вышел на Арбат.
Арбат жил своей обычной жизнью - равнодушной, пестрой и сытой, мимо Ахрозова
катились довольные стайки мальчишек и девочки в красных брючках и черных курточках,
под полотняным зонтиком выстроились куклы Горбачева и Путина, с которыми можно
было фотографироваться, и где-то у изножья магазина играл оборванный скрипач.
Молодые девочки оглядывались на Ахрозова и видели пожилого, растерянного
провинциала с желтыми кругами под глазами и в помятом старом пиджаке. Если бы ктонибудь
сказал им, что зарплата этого человека составляет три миллиона долларов в год и
что час назад его привезли в Москву на чартерном самолете, они бы захихикали и
сказали: "не верю".
Именно за это ненавидел Ахрозов Москву: за анонимность. Здесь любой хлыщ,
нацепив костюм от Армани, удостаивался более внимательных взглядов, нежели он,
Сергей Ахрозов.
Ахрозов давно не ел, а в самолете высосал три банки пива, и его мутило от голода, а
пуще - от тоски. Москвы он практически не знал, а последние полгода, бывая в ней, ездил
только по одному маршруту: офис АМК - загородная гостиница - "Кремлевская", где
иногда назначались важные встречи и где всегда можно было найти
девок и рулетку.
Ахрозов отдал распоряжение и свернул в переулок, куда через минуту подкатила его
машина.
- В "Кремлевскую", - сказал Ахрозов. В "Кремлевской" Ахрозов прошел в ресторан. На
втором этаже было прохладно и еще пустынно, и Ахрозов спросил себе салат и бутылку
водки. Ему принесли какую-то барнаульскую водку за сорок долларов. Пить было не с
кем, и Ахрозов усадил напротив себя охранника.
- Я не пью, - пискнул тот, глядя, как босс наливает ему полный стакан.
- За твое здоровье, - отозвался Ахрозов, и охранник не посмел ослушаться.
Охранника Ахрозов споил необыкновенно быстро. Видимо, тот действительно никогда
не пил и всячески укреплял организм здоровым образом жизни, потому что уже после
первого стакана его повело, а третий охранник закончил под лавкой.
Ахрозов съел салат и выпил бутылку, а потом съел еще один салат и выпил еше одну
бутылку. Он с необыкновенной ясностью сознавал, что положение его безнадежно. Он
схлестнулся с Черягой, и Извольский, конечно, не допустит, чтобы два его высших
менеджера цапались между собой, как два кобеля из-за суки.
Кого-то выгонят, и что выгонят Ахрозова, ясно заранее. Во-первых, кто он и кто
Черяга? Черяга, - это всем известно - доверенный человек Извольского, его личный
шпион, конфидент и, возможно, палач. Черяга доказал свою верность Извольскому, когда
Сляб лежал назвничь на больничной койке, и когда Денису надо было только шевельнуть
пальцем, чтобы Сляб отправился на тот свет, а АМК со всеми потрохами отошел Денису.
Извольский доверяет Черяге абсолютно во всем, и кто знает? Если Горного все-таки
стрельнул Черяга, то без одобрения Извольского он точно бы это не сделал.
А что Ахрозов? Ахрозов работает на Сляба едва шесть месяцев, и за это время он успел
поссорить Сляба с половиной области и выбить зубы Мансуру.
Анастас говорил правду Его бы выкинули давно, если б не драка. Использовали бы для
разгребания грязи и выкинули. Как это сделали еще до Извольского оренбургский
губернатор и московский банкир.
Ахрозов пил и косился направо, в идеально полированную поверхность мраморной
колонны, и зеркало сбоку, в котором отражался он сам - помятый, грузный, с рожками
волос, обрамляющих лысину. Даже смешно было думать, что Настя предпочтет его
Черяге. Интересно, сколько времени в неделю этот тип проводит на тренажерах?
Охранник Ахрозова мок под лавкой, и Сергей пересел за соседний столик.
Настроение у Сергея было чудовищным. Он выпил еще стакан и съел еще дюжину
устриц, но водка его не брала.
Ахрозов подозвал официанта, внимательно посмотрел на него и сказал:
- Слушай, тут был этот... Кислый. У него трубка не отвечает. Мне герыч нужен, срочно.
Официант обозрел помятую фигуру в несвежей рубашке, решил, что перед ним не то
упившийся чиновник, не то милицейская утка, и ответил:
- Какой Кислый? Гражданин, вы кто такой?
Ахрозов поднял глаза, и официант осекся. С простонародного хохлацкого лица на
официанта в упор смотрели два зрачка, как два ствола, и были эти зрачки темны и
страшны, как расчехленный ствол корабельной пушки. Это были глаза человека,
привыкшего ломать людей о колено и распоряжаться миллионами, и официант мгновенно
забыл о потрепанной одежде и свалявшихся волосах.
- Минуточку, - сказал официант и отошел прочь. Ахрозов остался наедине с водкой и
устрицами. Было безусловной ошибкой приезжать в "Кремлевскую". Это гнездо
Бельского, а Бельский - партнер покойника Горного. Но с другой стороны, кому какое
дело? Ни одна собака, кроме самого Бельского, Ахрозова здесь не знает, а Степан, если
правда то, что говорят о нем и сестренке Извольского, за границей. Не то во Франции, не
то в Англии, где у него роскошный дом на Кенсингтон-авеню и старинное поместье гдето
в Гемпшире: говорят, поместье продавалось не иначе как с баронским титулом, так что
Степа Бельский, выходец с очаковских окраин, сын безвременно погибшего от пьянства
сварщика и Зины, мастера-штукатура третьего разряда, у нас теперь аглицкий барон...
Сергей пил и глядел на свое отражение в зеркале, и когда он поднял голову очередной
раз, он увидел, что рядом с ним отражается еще один человек, с узко посаженными
глазами хищника и бледным, изрытым шрамами лицом.
- Привет, - сказал человек.
Сергей поглядел на него внимательно.
- Я уже пьяный или это ты, Степа?
- Ты пьян, но это я, - отозвался Бельский.
- Я думал, ты за границей, - сказал Ахрозов.
- Трудно за границей сидеть, когда старых партнеров из калаша расстреливают.
- Это не я.
- Догадываюсь. У тебя должностей таких в штатном расписании нет, чтоб стрелять. Ты
бы дал ему в грызло, и все.
- Слушай, это правда, о тебе и...
- Не лезь.
- Хочешь стать наследником Славки?
- Там через два месяца нечего будет наследовать.
Зазвонил телефон. Ахрозов попытался сцапать его, но неудачно, телефон прокатился
на брюшке по столу и упал бы, если б его не поймал Бельский.
- Ало! - сказал Степан в трубку. В трубке рокотнул голос Извольского.
- Дай Сергея.
- Тебя, - сказал Степан, - шеф.
Ахрозов покорно взял трубку и не то хрюкнул, не то мяукнул в микрофон.
- Пьян? - спросила трубка голосом Извольского.
- Да, - честно ответил Ахрозов.
- Очень или средне?
- А... я эт-то...
- Ясно, - сказал Извольский, - передай трубку охраннику.
У Бельского был очень хороший слух, а у трубки - громкий динамик.
Ахрозов недоуменно поглядел на трубку, но Бельский уверенно забрал у него телефон.
- Але, - сказал Бельский.
Его необразованный говорок как две капли воды походил на выговор простого
охранника.
- Сережка где поселился? У себя на квартире?
- Ага, - сказал Бельский.
- Когда свалится под лавку, волоки его на квартиру и пусть он там проспится. А утром
хоть что, хоть в проруби купайте, - в одиннадцать ноль ноль он должен быть у меня.
Трезвый. Иначе тебя уволю. Въехал?
- Будет сделано, - сказал Бельский.
Он на минуту представил себе, как Сляб увольняет его. Интересно, с какой должности?
Бельский выключил телефон. Рядом со столиком материализовался давешний
официант. За его плечом улыбался белобрысый хлыщ. Судя по виду, хлыщ был
законченным наркоманом.
Хлыщ подмигнул, Ахрозов встал и вместе с ним вышел в туалет.
- Двести, - сказал хлыщ, вытаскивая из кармана запаянный пакетик с двумя
беленькими таблетками.
- А не отравишь?
Хлыщ невольно оглянулся, как будто сидящий в ресторане Бельский мог видеть их
через три стены.
- Мне что, жить надоело? - искренне сказал хлыщ.
- Мне нужен порошок.
- Хорошо. Приходи в триста третий номер, будет тебе порошок. Тебе же надо с ним
договорить, а?
И хлыщ снова невольно оглянулся.
Ахрозов запил таблетку водой из-под крана и снова вышел в зал. Бельский сидел все в
той же позе, широко расставив колени и заложив руки за спину.
Ахрозов сел напротив. Бельский поставил локти на стол и скрестил руки.
Глаза его оказались прямо у глаз Ахрозова.
- Почему Сляб приказал убить Афанасия? - спросил Бельский.
- Это не Слава. Это Черяга.
- А почему Черяга?
- Он уговаривал Горного сдаться. Он показал ему все документы, которыми мы его
иметь будем. А Горный отказался. И получилось, что он документы-то спалил...
- А Ревко подтверждает, что Денис приезжал к нему ночью. Просил поставить Горного
на "Южсибпром".
- Приезжаеть-то он приезжал. А Горный об этом знал?
- Ты понимаешь, - спросил Степан, - что я не хочу этой войны?
Сергей кивнул.
- Почему я должен воевать с братом девушки, которую я люблю? Потому что так хочет
Костя? Я сумею объясниться с Костей. Но если появился труп, и это труп моего друга, то
трупов будет два.
Ахрозов сморгнул. Потом помахал рукой перед носом.
- Слышь, Степ, а чего у тебя четыре глаза?
Бельский на этот вопрос ничего не ответил, и Сергей протянул руку, чтобы пощупать
лицо Бельского и убедиться, четыре там глаза или два. Бельский перехватил его за
запястье и сказал:
- Ты понял? Пусть Сляб выгонит Черягу. Я больше ничего не прошу.
- Поедем со мной к Славке. А?
- Когда?
- Сейчас.
- Поехали, - сказал Бельский. Ноги Ахрозова заплетались так же, как и язык. Бельский
вытащил его из-за стола.
- Я на минуту, - проговорил Ахрозов, - мне надо... в номер... триста третий номер...
- Я подожду, - сказал Бельский.
На третьем этаже пол был застлан красной дорожкой, а двери номеров отделаны
белым и золотым. Ахрозов вышел из лифта и оперся руками о стену. С полом
происходило что-то странное: он весь колыхался, как будто под ковром скользила
гигантская анаконда. Немка, вышедшая вместе с ним из лифта, кинула на Ахрозова
уничтожающий взгляд.
Дверь триста третьего номера была незаперта. Ахрозов вошел внутрь, но тут пол еще
раз качнулся и сбросил его с себя, как лошадь - седока.
Когда Сергей очнулся, он обнаружил, что лежит на постели в триста третьем номере,
полураздетый, и чьи-то влажные губы касаются его лба. Ему показалось, что это губы
Насти.
- Господи, Сережа, Сереженька, - послышался где-то шепот, - ты мой единственный.
Они за это ответят, все. Я их раздавлю, для тебя, я все сделаю, только очнись!
Сергей открыл глаза. Около него на коленях стоял Анастас. Он был только что из душа,
в белом пушистом халате. Нежные, сильные его пальцы с ухоженными ногтями гладили
плечо Горного.
- Сережа, ну как же можно есть всякую дрянь, - бормотал Анастас, жадно глядя на
директора, - тебе нужен порошок? Я тебе дам лучший порошок...
Ахрозов приподнялся и сел. В углу спальни пылал настоящий камин, языки пламени
высовывались из камина и лизали зеркальный потолок. В пламени танцевали черти.
Нос Анастаса вдруг необычайно удлинился и превратился в хобот. Во рту сверкнули
волчьи клыки.
Ахрозов вскрикнул и изо всей силы влепил Анастасу кулаком в лицо. Хобот треснул и
отломился, как сломанная дошечка, Анастас с грохотом обрушился на каминную решетку.
Полы халата распахнулись, открывая длинные безволосые ноги и живот, одна нога задела
подставку для каминных щипцов. Щипцы покатились в огонь.
Ахрозов с трудом вылез из кровати. Стены комнаты раздувались и опадали, как
желудок гигантского насекомого. На теле Анастаса показались трещины, и сквозь них
полезли черные щупальца.
Анастас застонал и приподнялся. Черные его глаза с изумлением и укором глядели на
Ахрозова, - Сережа, за что? - еле слышно пролепетал Анастас.
Сергей схватил щипцы и стал хлестать ими по щупальцам. Он бил до тех пор, пока
лицо человека, лежавшего на полу, не превратилось в бесформенный фарш, а одна из
половинок щипцов не треснула и не отлетела в угол комнаты.
Потом Ахрозов потерял сознание и упал рядом с трупом, лицом в колышащийся пол.
Прошло пятнадцать минут - в номере все было тихо.
Затем дверь неслышно отворилась, и в номере показались двое: Бельский и Кирилл.
Бельский некоторое время постоял на пороге спальни, вглядываясь в неподвижно
лежащие фигуры, а потом наклонился над Анастасом и пощупал пульс.
- Отвези его домой, - сказал Бельский, кивая на Ахрозова.
Повернулся и вышел вон. Спустя десять минут Бельский, в отдельном кабинете, еще
раз просмотрел запись всего, что происходило в номере с той минуты, как на пороге его
показался Ахрозов.
Степан вынул оригинал записи, а последние кадры, запечатлевшие его и Кирилла, стер
и с пленки, и из компьютера.
Сергей Ахрозов очнулся утром в своей московской квартире от телефонного звонка.
Звонил водитель, присланный за Ахрозовым.
- А? - сказал Сергей, - В одиннадцать? Никуда я не поеду.
И бросил трубку. Память была абсолютно ясной. Сергей помнил все: качающийся пол,
чертей в пламени и даже черные петли, которые росли из Анастаса. Все - до того
момента, как он упал лицом в ковер.
Вот как он очутился в квартире - этого Сергей решительно не помнил.
Возможно, он добрался сам, в потустороннем состоянии. Возможно, его привезли по
приказу Степана.
В любом случае он вляпался не по шею, а по уши. Не приходилось сомневаться, что
все, произошедшее в "Кремлевской", было снято на пленку, и на пленке этой мертвец
есть, а вот чертей и щупалец, натурально, нет. И на этот раз это не избитая проститутка,
Мансур со сломанной челюстью и не искалеченный прораб. Это труп Анастаса, и за
Анастаса черловский губернатор не только посадит Ахрозова, но и вышвырнет
Извольского из области. "Через два месяца нечего будет наследовать", - вспомнил
Ахрозов слова Бельского.
Что он может сказать на суде? Что его подставил лично Бельский? А Бельский скажет,
что в "Кремлевской" не был, и весь персонал гостиницы, от мала до велика, это
подтвердит, и Сергей Ахрозов выйдет лгуном, который неумело пытается запутать в свое
преступление врага компании. И вообще, если на то пошло, первое, что спросит Черяга,
"как же так получилось, что вы, Сергей Изольдович, приехав в Москву, первым делом
бросились к Бельскому, и о чем это вы говорили с ним без охранников?"
Извольский еще этого не спросит, а Черяга спросит тут же. И выйдет так, что враги
этой истории не поверят, а друзья из-за этой истории сочтут его предателем и отшатнутся.
А история эта непременно вылезет наружу. Она была хороша, очень хороша, ловушка,
расставленная Бельским. Имея такой компромат на Ахрозова, Бельский мог бы вертеть
им, как перышком. Но Бельский опоздал. Ахрозова вызвали в Москву, чтобы уволить. И
как только Бельский узнает об этом, он отошлет кассету в органы.
Тогда все равно выйдет оглушительный скандал, который скомпрометирует
Извольского, а черловский губернатор будет убежден, что Сляб уволил своего директора,
именно узнав об убийстве...
Ирония судьбы заключалась в том, что, скорее всего, никто и помыслить не мог, что
Ахрозов убьет Анастаса. Следует глянуть правде в лицо: Ахрозова просто подложили под
губернаторского фаворита, как накачанную наркотиками проститутку, и именно это и
собирались записать на пленку. Записали другое. Еще лучше.
Мобильный Ахрозова прозвонил еще раз.
- Ты где? - спросил Извольский.
- Я никуда не поеду, - ответил Ахрозов.
- Ты поедешь и будешь у меня через двадцать минут.
Ахрозов приехал в офис спустя два часа. Его провели в переговорную и оставили там
одного. В переговорной было прохладно и тихо, и в углу сонной мухой жужжал
кондиционер.
Ахрозов прождал двадцать минут и еще раз двадцать, а потом набрал сотовый
Извольского. В трубке раздался длинный гудок - и тут же сотовый отключили. Ахрозов
подождал еще полчаса и вышел в приемную.
- А где Слава? - спросил он у секретарши. Та удивленно на него глядела.
- Вячеслав Аркадьевич срочно уехал, - сказала она, - ничего не сказал, велел всем
ждать.
Ахрозов уехал из представительства около трех часов дня, так и не дождавшись
Извольского. На этот раз он поехал не в квартиру, а в загородную гостиницу АМК. Он до
вечера смотрел телевизор, а потом спустился вниз поужинать.
В столовой, кроме него, ужинали двое: какой-то угольный директор и один из вицепрезидентов
холдинга. Пришлось подсесть к ним. Вице-президент приветственно
взмахнул рукой и сказал:
- Слыхали, Сергей Изольдович, в губернаторской семье траур, зарезали Анастаса.
Вчера ночью. В "Кремлевской". По телевизору уже передали...
- Кто зарезал-то, неизвестно? - спросил Ахрозов.
- А хрен знает, какой-нибудь очередной любовник. Анастас голый, истыкали его как
подушечку для булавок, кокаин на ковре сантиметровым слоем...
Угольный директор поразмыслил и изрек:
- Убийцу, наверное, скоро поймают. Быть того не может, чтобы Анастас жил в
"Кремлевской" и этот номер не был бы набит жучками.
- Служба безопасности "Кремлевской" клянется, что ничего не ведает и за гостями не
шпионит.
Ахрозов просмотрел меню и сказал официантке:
- Я ничего не буду. Голова болит.
В номере Ахрозов еще раз позвонил Извольскому, но телефон снова выключили, и он
не стал перезванивать. В конце концов, у Извольского стоял определитель номера, и если
звонок Ахрозова для него еще важен, - пусть набирает сам.
Телефон зазвонил сам в восемь часов вечера.
- Але! - сказал Ахрозов.
На том конце трубки молчали.
- Але! - против воли Сергей сорвался на крик. Связь была исправной: было такое
впечатление, что человек, держащий вторую трубку, едет в машине.
Далеко-далеко слышалась музыка
...Закладка в соц.сетях
