Жанр: Детектив
Промзона
...л:
- У него... в общем, сестра у него... Настя...
Извольский расхохотался.
- Ну, ежели так... на свадьбу-то пригласишь?
Денис уже отворил дверь кабинета, когда Извольский окликнул его.
- Денис.
Черяга повернулся.
- Ты нашел Курбана?
- Да. Мы договорились. Сто пятьдесят тысяч, примерно как ты сказал.
- Не надо сто пятьдесят. Скажи Курбану, что мы заплатим ему пятьсот, но только когда
вернем активы.
Черяга помолчал.
- У Курбана специфическое мышление, Слава. Он может решить, что мы вернем
активы, только если Бельский будет мертв.
- Это проблемы Курбана. Кстати, ты на эту стрелку.. с Фаттахом... брал машину
сопровождения?
- Да. Ахтарский СОБР.
- Оставь их при себе. На постоянной основе.
В ту же ночь Денис и новоназначенный начальник службы безопасности выехали в
Павлогорск.
- Ничего не понял, - сказал Денис, - зачем он тебя звал?
- Решал, мочить или в живых оставить, - серьезно объяснил Гриша.
- Ты что?!
- Ну, ты даешь, Дениска. С такой глыбой бок о бок живешь, а до сих пор не привык...
Ты сам подумай - вот у него второй человек в империи, правая рука глаз на девицу
положил, а брат у девицы не то жулик мелкий, не то бандит под следствием. Да на хрен
ему такая гниль в королевстве датском?
Больше всего Денис боялся, что Ахрозов воспримет назначение Гриши как знак
недоверия. Однако Сергею было не до того. Он влетел в своего нового зама на пороге
своего кабинета, сунул широкую, как лопата, руку, буркнул:
- Сергей. Можно Сережа, - и удрал на серебристом "лендкрузере" выяснять какие-то
подробности про сломавшийся десять минут назад экскаватор.
Следующий день был воскресенье, и Денис пригласил Гришу на охоту. И Гриша, и
Сергей были страстными охотниками, - а как еще лучше подружить двух мужиков, как не
за только что изловленным кабаном, залитым стопкой водки? Как ни крути, но Грише в
Павлогорске предстояло не только взять на себя функции, которые еще недавно выполнял
Самарин, но и ненавязчиво приглядывать за Ахрозовым.
Лететь собрались на заводском вертолете, который Ахрозов все никак не мог продать:
задорого покупателей не находилось, а задешево Ахрозов не хотел.
Когда Денис явился утром на вертолетную площадку, он с удивлением заметил, что
Гриша не один: рядом с ним, похожая на Дюймовочку в камуфляже, вертелась Настя. На
Насте были шнурованные ботиночки и камуфляжные штанишки, почему-то сидевшие на
ней, как лосины на танцовщице в баре. Коротенькая курточка доставала ей ровно до пупа,
а поскольку поддетая под нее маечка тоже была до пупа, между курточкой и штанами то и
дело мелькала обворожительная полоска белого девичьего тела.
Денис очень хорошо представил себе Настю с этой полоской и штук десять пьяных
мужиков (а что народ напьется не то что по прибытии, а еще в вертолете, Денис знал по
собственному опыту), решительно отвел Гришу в сторону и зашептал:
- Ну ты чего ее притащил, что, хочешь чтоб за шлюху приняли?
В эту секунду к площадке подъехал джип Ахрозова. Гендиректор выскочил из машины,
в зеленом камуфляже и с зачехленным карабином в правой руке. К нему немедленно
сунулся кто-то из замов, отвел в сторону и зашептал:
- Сергей, это что за баба? Ведь договорились - без баб...
Ахрозов неприязненно сморщился.
В следующую секунду Настя вихрем промчалась между машинами, схватила Ахрозова
за рукав и зачирикала, как иволга:
- Ой, Сергей Изольдович? А я Настя, сестра Гриши. Я его очень-очень просила меня
взять, я знаю, что у вас охота мужская, но я буду совсем как мужик, вот увидите, я утку в
лет бью... Можно мне поехать?
Ахрозов глядел на Настю совершенно растерянно. Глаза директора прошлись сначала
по миниатюрному, словно на зайчика сшитому камуфляжу, потом остановились на белой
полоске между курточкой и штанами, потом на мгновенье взлетели вверх, встретились с
живыми черными глазами Насти, и словно испугавшись, окончательно уткнулись в
землю.
- Какого Гриши? - обалдело спросил Ахрозов.
- Да Гриши Епишкина, зама вашего нового, ну так можно я с вами?
Ахрозов растерянно бегал глазами по Насте, и то, как он это делал, Денису совсем не
понравилось.
- Да конечно лети, - сказал Ахрозов. При посадке Денис как-то замешкался, и когда он
влез в вертолет, оказалось, что места возле Насти уже заняты. Она сидела за самым
первым столиком, у окна, рядом с ней сидел Гриша, напротив - Ахрозов и зам мэра. Им
уже успели притащить откуда-то бутылку. Настя цедила из стаканчика пепси-колу, а
Ахрозов заливался соловьем. Последний раз Денис видел Ахрозова в таком состоянии,
когда пускали новую насосную станцию.
Настоящая охота начиналась километрах в ста к западу от Павлогорска, там, где
безлесные ровные поля переходили в холмы, а дальше - в отроги Южного Урала, заросшие
многовековыми пушистыми соснами.
Там, на берегу Туры, на земле Чешкинского охот-хозяйства бывший директор ГОКа
выстроил зимний бревенчатый домик с банькой и сараем для электрогенератора.
Егерь Миша с женой уже хлопотали над пикником: на площадке подле баньки весело
трещал костер, грубый деревянный стол стремительно уставляли снедью, привезенной с
собой в вертолете: хрустящими малосольными огурчиками и капустой, слезящейся, с
хрустальным срезом осетриной, нежно-розовой семгой и селедкой, укутанной бордовой
свекольной шубой. Посередине стола оставили место для котлов с ухой и шурпой;
спиртного принесли два ящика, и стол вскоре ощетинился бутылками, как дзот -
стволами.
Настроение Дениса испортилось еще в вертолете, и он не пошел на охоту, а стал
стрелять по бутылкам, выставленным на ближайший пенек. Денис выпил бутылку пива и
стрелял плохо.
Вместе с ним стрелял начальник милиции. Начальник милиции весил сто пятьдесят
килограмм и охоту особенно не любил, а увязался за всеми, чтобы выпросить деньги на
патрульные машины. Денис дал ему понять, что деньги на машины - это строго
компетенция Ахрозова, и холдинг через голову своего директора такой бытовухой
заниматься не будет.
Денис уже проигрывал начальнику двадцать очков, когда из леса выбежала красивая
белая лайка. За ней вышли двое охотников с ружьями и подсумками. Когда они подошли
ближе, Денис увидел, что это Афанасий Горный и какой-то павлогорский коммерсант.
Следом за Горным топали два охранника.
Два месяца назад, когда Денис с Горным повстречались в аэропорту, криминальный
коммерсант был вообще без охраны. Как и сам Денис. Три дня назад Извольский приказал
Денису не ездить без машины сопровождения. Что ж. По мере роста конфликта всегда
растет число вооруженных людей, которые в нем участвуют.
Денис промазал по очередной бутылке, с досадой кинул на траву "Макаров", и пошел
навстречу Горному.
- Привет, Афанасий, - сказал Денс, останавливаясь в полуметре от коммерсанта и не
протягивая ему руки, - как дела?
- Нормально, - ответил Горный, - вот, Мансура вчера навещал.
- Говорят, у тебя бизнес проверяют? Ювелирный?
Сеть ювелирных магазинов Горного "Росинка" была примечательна тем, что ни один
грамм продававшегося в ней золота не был добыт законным путем. Все золото было
извлечено из черновой меди на заводах Цоя, и партнером Горного по ювелирному бизнесу
состоял непосредственно Бельский.
- Говорят, у вас с вагонами проблемы, - в тон ему ответил Горный.
Он стоял совершенно прямо, как натовский генерал, поседевший на службе, и смотрел
куда-то мимо Дениса. Камуфляж странно оттенял густые седые волосы и волевое лицо,
из-за морщин походившее на скорлупу грецкого ореха.
Денис оглянулся и увидел Ахрозова с Гришей, выходивших из леса. Ахрозов тащил
кабана, а на поясе Гриши висел небольшой фазанчик. За ними шла Настя и несла
охотничий карабин. Волосы ее отсвечиг вали на солнце золотом, и с карабином она
напоминала эльфа, одетого в камуфляж.
- Это кто? - спросил Горный, - Новый начальник службы безопасности.
- Нет, девчонка. Его девчонка?
Денис промолчал.
- Ты смотри, чтобы не было как с Самариным, - посоветовал бизнесмен.
Денис недоуменно посмотрел на него.
- У Самарина девушка была, Катя, - пояснил Горный, - он ее сюда на пикник взял. С
Сергеем были две какие-то девки, а с Самарином была Катя.
Горный говорил, не смотря на Дениса. Он смотрел куда-то вдаль, в голубое небо,
оперенное лепестками белых облаков.
- Они напились, и Сережа попросил у Самарина Катю. Самарин сказал, что Катя в
аренду не сдается. Тогда Самарина напоили, а Сережа Катю оприходовал на плотинке.
Катя очень орала. Ты что, не знал?
- Нет, - сказал Денис.
- Понимаю. Самарин решил тебе не рассказывать. Потому что не бывать ему б иначе в
начальниках РУБОП.
- Почему не бывать? - сухо спросил Денис.
- Потому что прикормленному менту, у которого такое сделали с девушкой, трудно
доверять.
- А ты откуда знаешь? - спросил Денис.
- А я там был. Ментов там еще была пара штук, да охранник Ахрозова.
Охранник Кате ножки держал.
Горный повернулся, помахал Денису рукой и крикнул одному из охранников:
- Эй, Мишка, пошли костер раскладывать!
Обед сготовили к четырем дня.
Гости обсели деревянные, источенные жучком скамьи. Какая-то высокая, полная
девушка раздавала из казана шурпу. Малосольная семга сверкала в листьях салата,
аппетитно скворчали грибы в сметане, и над всем этим великолепием царил жареный
кабанчик, окруженный почетной охраной из поллитровок.
Настя и Ахрозов сели посереди стола. Сергей резал для Насти кабанчика и шептал ей
на ушко. Настя запрокидывала головку и смеялась.
- А мне жарко, - громко сказала Настя. Она встала с деревянной скамьи и принялась
сдирать камуфляжную курточку. Курточка сдиралась плохо, и Настя капризно сказала:
- Ну что вы стоите? Помогите!
Ахрозов поспешно встал и помог Насте снять курточку. Под ней обнаружился черный
хлопковый топик, обтягивающий небольшие, явно не стесненные лифчиком грудки. Настя
взяла у Ахрозова курточку и бросила ее на траву.
- Осторожней, - сказал Сергей, - здесь клещи могут быть. Вряд ли, конечно, уже
август... У вас прививка против энцефалита есть?
- Нету, - сказала Настя.
Один из подчиненных Ахрозова подошел к нему и о чем-то заговорил, тыча в
направлении реки. Ахрозов отвечал ему вполголоса. Насте стало обидно, что Сергей
говорит не с ней, а с каким-то прыщавым парнем.
- Это вы о чем? - спросила Настя.
- Да так, у нас электричество отключают. Вон, вчера на аглофабрике чуть пожара не
было.
- А что такое аглофабрика?
- Это то, где агломерат делают.
- А зачем?
Ахрозов остолбенел, и Настя поняла, что ляпнула что-то не то.
- Настя, - голос Ахрозова был неожиданно сух, - ты хоть понимаешь, что производит
мой комбинат?
- Руду - сказала Настя немедленно. Потом прыснула в ладошку и поправилась:
- хотя нет, руда - это то что он потребляет, так?
Ахрозов молчал.
- Ой, Сергей Изольдович, - расхохоталась Настя, - да вы не сердитесь! Ну я честно не
знаю. Но мне очень-очень интересно!
- Ну если тебе так интересно, приходи завтра, - сказал Ахрозов, - я тебе покажу
комбинат.
Настя посмотрела по сторонам и неожиданно увидела Дениса. Он сидел в стороне от
всех на каком-то бревне, и рядом с ним сидела высокая полноватая девушка. Денис о чемто
пьяно ей рассказывал. Девушка хохотала.
После обеда к Сергею пристал начальник милиции. Настя заскучала и, как
любопытная кошечка, принесенная в новый дом, принялась обнюхивать окрестности.
Был конец августа: трава уже выгорела на солнце, но лес, огибавший вертолетную
площадку, был зелен и душист. За охотничьим домиком располагался двор с генератором
и поленницей, а за двором начинался спуск к реке.
Река в этом месте была неожиданно бурная, с плоским левым берегом и обрывистым
правым. По ту сторону начиналась степь. По эту сплошной стеной вставала тайга, и река
сверкающей косой отделяла лес от степи. Узкая туча надвое перечеркивала садящееся
солнце, резкий ветер заносил в лес пряный, прелый запах выгоревшей белесой степи, и
узоры синих и рыжих мхов на изломе скалы были как загадочные иероглифы,
начертанные сотни лет назад пропавшими племенами.
У самого края обрыва, на гранитном валуне, поросшем красным лишайником, сидел
седой человек в камуфляже. Настя решила, что он тоже прилетел на вертолете, но потом
из кустов к ней вышла белая лайка, и Настя удивилась. Лайки в вертолете точно не было.
- Зара, фу, - не оборачиваясь, сказал седой. Настя подошла к нему и стала гладить
лайку Степь по ту сторону реки тянулась в вечность. Далеко-далеко в выгоревшей траве
трепыхался белый флаг, и под ним стояли три брезентовых палатки. Только тут Настя
заметила в кустах у реки небольшую резиновую моторку.
В моторке копошились люди.
- Это ваши? - сказала Настя, показывая на палатки.
- Нет, археологов, - ответил седой.
- А чего они копают?
- Старые поселения. Им четыре тысячи лет. Жили тоже люди, строили из глины, медь
плавили. Эти археологи даже печку тогдашнюю сделали. Вполне нормальная печка для
кустарного производства. Плавят в ней медь и продают фигурки на сувениры. Вон...
Седой потянулся и вынул из кармана божка на веревочке. Божок был с двумя головами
и очень большим бронзовым пенисом.
- Сувенир? - спросила Настя.
- Не, настоящий. Археологи ко мне ходили, я им денег дал, археологи - вот, подарили.
- А куда они делись? Ну, те, из поселений.
- Туда же, куда мы денемся. Мы уйдем, а степь останется. А потом придет еще кто-то
через четыре тысячи лет, восстановит наши заводы и будет делать на них суверниры. И
наши боги будут для них игрушками.
- У нас нет таких богов.
- Есть. Сотый "лендкрузер", часы от "Патек Филипп". У меня есть очень хороший друг,
которому "лендкрузера" уже мало, он для кайфа передвигается на высокоскоростном
современном истребителе...
- А с Денисом вы давно дружите?
- Когда-то дружил.
- А сейчас?
- А сейчас он занимается тем, что по приказанию Сляба пытается отнять мой бизнес.
Настя помолчала. Седой обернулся, протянул ей руку и усадил на валун рядом с собой.
Настя про себя отметила странную, медвежью грацию бизнесмена.
Настя невольно отодвинулась, и тут же тяжелая, мускулистая еще рука Горного легла
ей на плечо.
- Не надо, дочка, - сказал он, - тебе сколько?
- Восемнадцать, - с вызовом сказала Настя, - и меня зовут не дочка, а Настя.
- А мне - шестьдесят четыре. И я тебя, в отличие от Черяги, не съем.
Настя притихла. Ей чем-то нравилась эта сильная и тяжелая рука на плечах. И весь
Горный был какой-то приятный. Он пах дымом, мясом и табаком.
- Послушай моего совета, дочка, - сказал Горный. - У твоего брата есть немножко
денег. Пусть он тебе купит стипендию, и езжай-ка ты в Оксфорд или Даллас какойнибудь.
Найди там себе белозубого американца, домик с зеленым газоном, и рожай ему
американских детишек. А от таких людей, как Денис и особенно Ахрозов, держись
подальше.
- А мне Сережа нравится, - с вызовом сказала Настя - он очень милый.
- Понимаешь, дочка, мы все немножко уроды, но когда появляются люди вроде
Ахрозова, то...
Горный помолчал.
- Что - то? - спросила Настя.
- Убийства, дочка, это как грузди. Они в одиночку не растут. Неужели ты не
понимаешь, почему начальником службы безопасности стал твой брат, а не мент?
- Почему?
- Потому что твой брат обязан Черяге всем. Потому что на ГОКе пахнет паленым, а
когда пахнет паленым, то менты начинают предавать хозяев. Мента нельзя попросить
кого-то убить, Самарин не в счет, он чокнутый. А твоего брата можно.
Люди в резиновой лодке наконец запустили мотор. Горный крикнул лайку и стал
спускаться вниз, бросив последний взгляд на Настю и на палатки в степи.
В вертолете Денис оказался с Настей в разных местах. Он был уже довольно пьян и
уныло глядел на пустынную степь, по которой бежала размытая тень от вертолета. Он
намеренно сел рядом с высокой девицей, не то женой, не то подстилкой главного
инженера. Денис громко смеялся и поил девицу водкой, девица призывно щурила
подведенные глаза, и главный инженер тоже смеялся - очень громко и очень натужно.
Когда вертолет сел, девица и главный инженер помогли Денису выбраться из самолета.
Он сказал:
- Я сам.
Спрыгнул с подножки, пошатнулся и въехал мордой в гравий на вертолетной площадке.
Что-то вежливо зашуршало над ухом, Денис перевернулся и увидел, что около него
бережно остановился его собственный "мерседес".
Денис поднялся, цепляясь за колесо. Девица помогла ему встать. Настя стояла
напротив, между Ахрозовым и Гришей, и ее короткие черные волосы топорщились на
ветру. Рукой она заслонялась от пыли, поднятой лениво вращающимися лопастями. Чуть
поодаль стояли стайка чиновников. Начальник милиции что-то сказал Денису, тот не
услышал за шумом лопастей, и мент повторил:
- Ну что, Денис Федорович, в баню?
- В баню, - подтвердил Денис, окончательно распрямляясь, - поедешь с нами, Сережа?
- Нет, не поеду, - ответил Ахрозов.
- О-па, какие мы гордые, - сказал Денис. Он переступил ногами и сполз по крылу
"мерседеса" на сиденье. Охранник ему помог.
Афанасий Никитич Горный, владелец фирмы "Акрополис", Тихвинского
машиностроительного завода, сети ювелирных магазинов "Росинка" и десятка
автозаправок, вернулся с охоты днем в понедельник. Охоту он любил, но последнее время
не часто мог ее себе позволить, потому что в отличие от московских шаркунов вроде
Черяги охоту он понимал, как охоту, а не как пикник с попутным решением
административных проблем, и летал туда не на вертолете, а плыл обыкновенно на лодке,
два дня вверх по неспокойной Type и день вниз, да еще и несколько дней в верховьях; а
где в нынешнем ритме жизни выкроить целую неделю?
Вернувшись, Горный обнаружил, что вице-президент АМК ему не соврал:
"Росинку" проверяли вот уже третий день; проверка началась в пятницу, когда Горного
не было в пределах досягаемости, и вели ее те же чекисты, которые несколько месяцев
назад выгнали арендаторов из приглянувшегося полпреду здания.
Это было плохо. Хотя формально все бумаги "Росинки" были в порядке, и каждый
грамм золота, по документам, был сдан в ее мастерские частными владельцами золотых
колечек и наследственных цепочек.
Афанасий Горный принадлежал к почти исчезающему в новой России типу
бизнесменов.
Он родился в 1938 году в колхозе под Архангельском. Бог его знает, какими путями -
но сельский паренек сумел вырваться из колхоза, обзавестись паспортом и на пятерки
закончить авиационный институт. На авиационном заводе в Комсомольске, куда он попал
по распределению, Горный быстро осилил ремесло снабженца, затем перебрался в
Министерство гражданской авиации, а к 1980 году он возглавлял сеть зарубежных
представительств "Аэрофлота".
Представительства эти были ни чем иным, как шпионскими конторами, через которые
финансировалась деятельность российской разведки и братских спецслужб, и понятно,
что на такой должности никто, кроме матерого кагебешника, сидеть не мог. Горный и
вправду был кагебешником, не менее, чем полковником, но где и в какой период своей
жизни он отучился в соответствующих учреждениях, понять было трудно.
В 1983 году, через месяц после прихода к власти Андропова, одного из курьеров
"Аэрофлота" сняли с токийского рейса. В дипломате курьера нашли полтора миллиона
долларов.
Само по себе это не было неожиданностью: система курьеров и создавалась под
перевозку иностранной валюты, - для помощи братским компартиям, как уже отмечалось.
Проблема была в том, что валюта в чемодане курьера братским компартиям
предназначена не была. Более того - это вовсе не была государственная валюта.
Курьер сдал начальника отдела, начальник отдела сдал начальника управления, а тот, в
свою очередь, сдал Афанасия Горного, полковника КГБ, через которого проходила
половина денег на нужды Западной Европы.
И тогда выяснилось, что сеть, обустроенную в целях свержения мирового
империализма, полковник Афанасий Горный использовал в интересах черного рынка.
Именно через Горного цеховики, валютчики и хлопкобароны Средней Азии гоняли
доллары за рубеж. Горный был мозгом и центром всей схемы. Он оперировал суммами,
которые вызвали бы уважение даже у "Меррилл Линч". Он знал всех: от восточных
партийных функционеров, лопавшихся от жира, долларов и хлопка, до поджарых северных
цеховиков.
Афанасий Горный выполнял роль Центрального Банка для российского валютного
рынка.
Он не сдал никого.
Горного судили и обещали ему вышку, но пока шло следствие, Андропов умер, и
Горному дали пятнадцать лет строгого режима. Его отправили в лагерь в Хабаровском
крае. Через два дня после того, как Горный оказался в лагере, туда прилетел вертолет. Из
вертолета высадился начальник краевой милиции, краевой прокурор и второй секретарь
крайкома. Второй секретарь крайкома вызвал к себе начальника лагеря и попросил его
накрыть стол и позвать к столу Афанасия Горного. Три высоких чиновника решили
засвидетельствовать почтение другу своих друзей.
Горный вышел на волю в 1993 году Он много повидал в лагере и еще больше повидал в
годы дикой приватизации. Он был уже стар; он не так любил воевать, как молодежь, и он
знал, что во время войны люди слишком часто предают друг друга. Сам он ни разу не
предал никого, и в конечном итоге считал, что только поэтому остался жив.
Горный не сразу сорвался с места, получив отчет от сотрудников. Он не спеша принял
душ, разделал с охранником дичь, и снова помылся. Потом он надел деловой костюм,
повязал галстук от Бриони, и поехал к Фаттаху Олжымбаеву, вице-президенту группы
"Сибирь".
Когда он приехал в Черловск, было уже около одиннадцати вечера. Фаттаха Горный
застал в его новом ночном клубе в окружении стайки отлучившихся от шеста девиц.
Девиц Горный прогнал одним движением руки; взял стул и сел напротив Фаттаха.
- У меня проблемы, - сказал Горный, - на "Росинке" и на заводе. Думаю, что Черяга
будет банкротить завод.
- Тихвинский, что ли? - уточнил Фаттах. Тихвинский машиностроительный завод был
монополистом по изготовлению железнодорожных костылей и основой Горныйского
бизнеса на железнодорожных зачетах.
- Да.
- Ну так продай его нам.
- Не понял.
- Что ж тут непонятного? Зачем я буду защищать твой завод? Ты, Афанасий,
определяйся, с какой ты стороны. А то ты хочешь, чтобы мы решали твои проблемы, - а
что мы получаем взамен?
Горный помолчал.
- Это не вы решаете мои проблемы. Это я решаю ваши. Костя меня просил...
- Погоди! Что значит - наши проблемы? У тебя отбирают бизнес, железную дорогу. Это
твои проблемы, мы завтра пойдем и вон, через полпреда все будем возить. У нас сейчас
убытки, потому что мы возим через тебя, а через тебя дороже. Твой бизнес только нами
держится, и ты его хочешь сохранить как свой бизнес?
- Фаттах, Степан мне обещал...
- Да что Степан понимает в бизнесе! - резко сказал Фаттах.
Горный молча поднялся и покинул казино.
Понедельник начался для Сергея Ахрозова с очередной склоки. С утра не было
начальника ремонтного цеха - сучонок вчера напился и сорвал совещание, ночью кто-то
разорил оставленный без присмотра БелАЗ, и вдобавок от энергетиков пришло очередное
письмо, в максимально хамских выражениях утверждавшее, что комбинат просрочил
платежи за электроэнергию аж на два дня.
Ахрозов созвал совещание и велел ни с кем не соединять, а когда совещание
кончилось, оказалось, что ему звонил мэр и что Люба этого не передала.
Ахрозов вызвал Любу в кабинет и начал на нее орать.
- Какого...? - орал Ахрозов, - есть список людей, с которыми я разговариваю при любых
обстоятельствах! Ну и что, что никого не соединять? К Аркадьеву это не относится! Как
можно так работать?
С крупного продолговатого лица Любы уже готовы были сорваться первые слезы.
- Почему в предбаннике все время накурено? - продолжал Ахрозов, - Что значит, - я
запретил отлучаться с рабочего места? Ты бы еще на рабочем месте еб...
В этот момент раздался осторожный стук в дверь, створка ее приотворилась, и в
кабинет просунулась мордочка Насти.
- Ой, Сергей Изольдович, - сказала она, - а вы заняты? А то мне сказали, что вы
заняты...
Ахрозов покраснел, и непроизнесенное окончание фразы застряло у него в глотке.
- Ладно, Люба, иди, - сказал он.
- А вы?
- А я девушке обещал комбинат показать, - сказал Ахрозов.
Люба сглотнула слезы и вышла, стараясь не смотреть на молодую сестренку
начальника службы безопасности.
Экскурсия вышла интересной, потому что жизнь для Насти вообще была интересная
штука. Сначала машина долго-долго ехала между белых барханов, которые изумительно
подошли бы для съемок фантастического фильма, - это были отвалы комбината.
Отвалы, перерезанные следами грузовиков, простирались на несколько километров,
время от времени на пути возникали насосная станция или линия электропередачи, и
тогда Ахрозов вылезал из машины, заходил на станцию и придирчиво инспектировал
каждый гвоздь. При виде его рабочие немедленно принимались работать, и Ахрозов тут
же начинал кричать.
На самом комбинате шум был ужасный. Гигантские мельницы вращались, как колеса
судьбы, железные поручни над железным полом были покрыты жирным черным осадком,
и когда Ахрозов зашел на склад, рабочие бросились тушить на складе свет.
- Раньше надо было экономить свет, когда я не пришел, - сказал Ахрозов, - а теперь
что? Я вон человеку хочу склад показать.
Но, против обыкновения, не ударил мастера и даже не выругал его.
Потом завод кончился и началась природа. Черный джип Ахрозова миновал карьеры и
железнодорожную станцию, и наконец поехал вдоль неширокой в этих местах Туры. Река
текла в глубоком овраге, обросшем со всех сторон кустами и елями, и из оврага
оглушительно трещали лягушки. В овраге было холодней, чем вчера в степи, зелень на
земле уже истлела, и среди облетевших кустов горели гроздья рябины.
Потом река раздалась и превратилась в дивной красоты пруд. На другом его берегу изза
кедров и елей выглядывали роскошные каменные дачи, и на причале качались две
белобоких яхты: Богоявленский пруд считался один из красивейших мест региона,
Несколько самых богатых людей области, в том числе Афанасий Горный, обустроили
здесь свои резиденции.
- Ой, ежевика! - вскрикнула Настя и сбежала с дороги, вниз, туда, где на длинных бурозеленых
...Закладка в соц.сетях
