Жанр: Детектив
Промзона
...ить
их всех к стенке, мы должны хотя бы не мешать жрать им друг друга.
И в результате этой мудрой сентенции майор Олег Самарин получил полковничьи
звездочки и впридачу - пост начальника всего черловского РУБОПа.
Самарин и Черяга общались часто: иногда Черяге даже удавалось затащить Самарина в
казино "Версаль", принадлежавшее блатному коммерсанту Грише Епишкину, тому
самому, который и обдирал раньше шахту, как липку. Казино недавно сгорело, и теперь
функционировал только его нижний этаж, с рестораном и парой игровых столов. И чем
больше Черяга узнавал Гришу, тем больше тот ему нравился. Несмотря на свое уголовное
происхождение, Гриша был человек веселый и, в некотором смысле, честный. Он ни разу
не пообещал Черяге невозможного, всегда подавал крайне разумные советы, и при этом
совершенно не старался лезть ахтарскому вице-президенту в душу. Двумя существенными
недостатками Гриши было то, что на любую встречу он опаздывал на сорок минут и пил
много и шумно.
За неделю до арбитражного суда Денису позвонил Фаттах Олжымбаев и предложил
встретиться. Денис любезно назначил встречу на одиннадцать в полпредстве, где
"Южсибпрому" были отданы несколько комнат на седьмом этаже.
Полпредство располагалось в семиэтажном конструктивистском здании конца
двадцатых, выстроенном знаменитым Лаврентьевым на месте снесенной церкви Николаяугодника
прямо в центре черловского Кремля.
Здание раньше было отдано под дворец пионеров, а реально - под бандитские
фирмочки, платившие аренду Анастасу Когда полпред захотел забрать его себе,
губернатор устроил детские демонстрации протеста.
Полпред к демонстрациям прислушался и от дворца пионеров отказался, но по какомуто
странному совпадению в ближайшие несколько месяцев полдесятка бандюшат из числа
арендаторов оказались за решеткой, причем занималось ими местное управление ФСБ.
После ареста бандюшат почему-то спрашивали не столько об их бизнесе, сколько о том,
кому и как они платят за аренду.
Вскорости полпред снова занял дворец пионеров, и на этот раз никаких детских
демонстраций не было; бандюшат кого повыпустили, кого оставили. При этом шептались,
что выпущенные не только поспешно освободили помещения, но и внесли значительную
сумму на ремонт роскошного, но престарелого особняка.
В результате ремонт обошелся казне в удивительно скромную сумму.
Впрочем, и сам ремонт был вполне аскетичен. Полпред ничего не перепланировал в
здании, а лишь снес фанерные перегородочки, налепленные скороспелыми бандюшатами
на строгую коммунистическую планировку, - и тем самым восстановил первоначальный
облик дома будущего, возведенного семьдесят лет тому назад на месте взорванного храма.
Одним из первых уроков, преподанных Денису Слябом, было - никогда не
разговаривать с противником один на один. Гораздо лучше, если вас двое или больше -
тогда всегда есть время обдумать ответ, да и численное превосходство - немаловажная
вещь, хотя бы на подсознательном уровне. Поэтому Денис позвал с собой на встречу
Ахрозова.
Олжымбаев приехал ровно в одиннадцать. Наверное, Цой учил его не хуже, чем
Извольский - Дениса. Вместе с Фаттахом в кабинет вошел Анастас в белой футболке с
двумя аристократически сплетенными "А" на кармашке. Накачанные плечи Анастаса
покрывал ровный загар, на левом запястье сидели часы "Зильберштайн" из белого золота,
и ногти губернаторского любимчика были тщательно наманикюрены и покрыты неярким
лаком. От него пахло дорогой туалетной водой.
Олжымбаев, одетый, несмотря на летнюю жару, в безукоризненно белую рубашку и
серовато-желтый пиджак от Армани, оглядел более чем скромную переговорную в
поисках сиденья, сооветствующего его статусу и пиджаку, а потом беззаботно придвинул
к себе колченогий канцелярский стул и сел. Анастас, болтая ногами, угнездился на
подоконнике.
- Итак, господа, о чем речь? - спросил Денис. Фаттах улыбнулся и развел руками:
- Воевать не хотим, Денис Федорович. Мы вообще никогда не хотели войны.
Мы всегда хотели мира.
- Хорош мир, - сказал Ахрозов, - шахту отобрали, а туда же, мириться.
Фаттах недоуменно улыбнулся и посмотрел на Дениса, как бы ища у него поддержки.
- Мы и не собирались отбирать у вас шахту, - сказал Фаттах, - просто нам эта шахта
была нужна, а продавать вы ее не хотели. Мы и сейчас согласны ее купить.
- И ваша цена?
- Восемь.
- Раньше вы предлагали меньше, - сказал Денис.
- Раньше у вас было тридцать процентов, а теперь мы готовы купить контрольный
пакет.
- Это слишком мало за контрольный пакет.
- И сколько ж ты хочешь?
- Давай позовем аудиторов. Они посмотрят баланс. Оценят компанию.
Фаттах оскалил белые зубы.
- Денис, ты чего гонишь? Какие аудиторы? Аудиторы, это когда в лохотрон играют.
Фонду какому-нибудь продают. Американскому.
Денис впервые слышал такое определение аудитора, хотя в принципе в России оно
соответствовало действительности.
- Эта шахта меченая, - сказал Фаттах, - ее гонят по полю. Ни одна меченая компания не
стоит больше, чем деньги, которые из нее можно отжать за год. Из этой шахты можно
отжать восьмерку.
- Эта сумма не обсуждается.
- Хорошо, тогда заплатите вы восемь нам.
- За что?
- За кредиторку .
- Почему мы должны платить за то, что у нас украли?
Олжымбаев засмеялся.
- Денис, смотрите. У вас было тридцать процентов шахты. Теперь у вас девяносто два
процента. Шестьдесят два вы купили у Царандоя и Гриши. Так?
- Без комментариев.
- Вы считаете, что ваши тридцать стоят больше восьми. Значит, пакет, который вы
купили, стоит больше шестнадцати. Вам он достался почти даром.
Получается, вы заплатили нам восемь, а купили за это шестьдесят процентов акций.
Минус долги. Мы же на вас работали, Денис! Мы для вас шахту от долгов очистили и
акционеров к вам на флажки загнали.
- Спасибо за самоотверженный труд, - усмехнулся Ахрозов.
И тут голос впервые подал Анастас:
- Сергей Изольдович, - сказал Анастас, - мне кажется, вражда между вашими группами
зашла слишком далеко. Папа недоволен. Зачем обострять ситуацию?
- Зачем? - вскочил с места Ахрозов, - да затем, что...
- Тише, - сказал Денис, - это была наша шахта, и она останется нашей. У нее были
долги. Долги мы готовы выкупать. Цифра "восемь" не обсуждается. Другие ваши
предложения, Фаттах Абишевич, мы готовы выслушать.
Когда Анастас и Фаттах покинули кабинет, менеджеры Извольского хлопнули друг
друга по рукам.
- Yes! - сказал Денис, - мы сделали это!
- Ребята струсили. Ребята нервничают. Из ребят пошел сок, - прокомментировал
Ахрозов.
Денис протянул ему трубку, чтобы он первым позвонил Славке.
Денис встречался с Фаттахом еще несколько раз. Казах дергался все больше и больше.
Сумма выкупа, которую "Сибирь" просила за шахту, упала с восьми миллионов долларов
до шести, потом до пяти с половиной; потом до четырех.
Наконец Фаттах назвал цифру "три". Это были вполне разумные деньги. По сути, они
ненамного окупали затраты, которые понесла сама "Сибирь", но все-таки позволяли Цою
не потерять лицо. Никто б не сказал в этой ситуации, что Цой вынужден был бежать с
поля сражения, разбитый наголову В конце концов, Фаттах был прав: можно было очень
спокойно заявить, что никакой ссоры между Извольским и Цоем не было, а просто
Альбинос помог Слябу развести мелких бандитов и получил за это небольшое, но
достойное вознаграждение.
Полпред Ревко знал о переговорах, но относился к ним вполне нейтрально.
Он несколько раз повторил Черяге, что не его задача - плодить промышленные
конфликты в регионе. Полковнику Самарину о переговорах, разумеется, никто ничего не
говорил, и поэтому начальник РУБОП самоотверженно копал дрянь на Анастаса и
Фаттаха, не подозревая, что его спонсоры в любой момент могут сказать ему "стой!".
Но что самое странное - против был Извольский. Денис не понимал причин, но всякий
раз, когда Черяга приносил Извольскому новый и новый вариант вполне почетного мира,
в глазах стального короля вспыхивало тусклое раздражение.
Наконец Фаттах назвал цифру в два миллиона, и на этой цифре Извольский сломался.
- Хорошо, - сказал он Денису с Ахрозовым, - пусть Костя мне позвонит.
Костя, разумеется, так и не позвонил; зато Сергею Ахрозову позвонили из приемной
губернатора области и попросили приехать в субботу к четырем вечера в губернаторскую
резиденцию.
Резиденция губернатора Орлова располагалась на пяти гектарах соснового леса в
излучине реки Выкса. Был жаркий июльский день; трава в степи выгорела на солнце, и
над стоящим в котловине городом плавало грязное марево. Здесь, в резиденции, было
почти прохладно, на зеленом газоне возле мраморного бассейна журчала поливалка, и
вокруг нее в воздухе, как нимб, парила маленькая радуга.
Еще в машине Ахрозов услышал, что губернатор облетает дальние колхозы, и
настроился ждать. Но ждать не пришлось: пятнистый охранник провел его в роскошную
комнату, всю заставленную вычурной мебелью и зеркалами до пола. Между зеркалами на
вешалках висели дамские платья в целлофановых обертках. Через мгновение в комнате
появился Анастас, в летних холщовых брюках и безрукавке, подчеркивавшей безупречную
мускулатуру. От Анастаса приятно пахло "Кристианом Диором", ногти были тщательно
наманикюрены.
- О, Сережа! - сказал Анастас, - а папа-то улетел! Слушай, я с тобой хотел поговорить, а
в "Версале" в семь поет Нина. Жалко, там Кости не будет.
Зато будет Фаттах, Костя его попросил все обеспечить. Пойдешь?
Нина была любовница Цоя.
- Пойду, - сказал Ахрозов. Анастас захлопал в ладоши. Потом быстро посерьезнел и,
улыбаясь, сказал:
- Сереж, ты меня в дурацкое положение ставишь. Я Фаттаха до двух лимонов опустил.
Я! Чтобы вы с папой помирились! Все за, Денис за, Сляб за, а ты против.
Ахрозов украдкой покосился на дамские наряды и на сверкающий летний день за
окном.
- Мое слово, - сказал Сергей, - ничего не решает. Я так понимаю, что Извольский
согласен. А все остальное не имеет значения.
Анастас кокетливо поправил коротко подстриженную челку.
- Но ты-то против?
- Мы акционеры. У нас отобрали собственность. Почему мы должны платить вору,
чтобы он ушел из квартиры?
Анастас бросился в кресло напротив Ахрозова и доверительно перегнулся через
столик.
- Слушай, Сережа, какие акционеры? Акционеров в России нет. Вот компания, да? В
ней есть доли. У тебя есть доля, потому что ты купил акции. У Славы твоего доля, потому
что он твой хозяин. И у папы доля, потому что он папа. Это его область. Вот Костя это
понимает, Фаттах это понимает, а вы нет.
Вы не соглашаетесь отдать папе его долю, но вы же вместо этого тащите нового
дольщика. Ревко.
- Анастас, - спокойно сказал Ахрозов, - если в здании сидели бандиты и платили тебе
за крышу, это еще не значит, что твою долю получил кто-то другой.
Это значит, что в здании сидит "Южсибпром" и продает вбелую вертолеты для
Анголы.
Тут в дверь постучались.
- Войдите, - крикнул Анастас. На пороге образовался молодой крепкий паренек с
целым ворохом платьев.
- Повесь сюда, - распорядился Анастас, ткнув пальцем в направлении вешалок.
Паренек повесил платья и удалился.
Анастас снял одно из платьев, - нечто белое и воздушное, перевитое черной полосой.
- Как тебе? - спросил Анастас, снова поправляя челку.
- Никак, - сказал Ахрозов, - я в этом разбираюсь, как ты в шагающих экскаваторах.
Анастас рассмеялся, повесил платье на место и сел на кончик стола.
- Зря ты так, - сказал Анастас, - ты же этой драке спасибо сказать должен. Если б не
она, тебя б Извольский давно с завода выгнал. Это все знают.
Тебя же взяли на одноразовую работу, авгиевы конюшни почистить.
Ахрозов страшно побледнел. Он взял было бутылку, чтобы налить себе воды, но потом
передумал пить что-либо в этом месте и поставил бутылку на столик.
Анастас озабоченно посмотрел на дорогие часы белого золота.
- Уже пора. Ничего, если я переоденусь?
Ахрозов пожал плечами. Анастас снял с правого запястья тонкий золотой браслет и
стал расстегивать рубашку.
- Я создал платье, - сказал Анастас, - такой мой ремикс на нью-лук.
Знаешь, сиськи наружу, плечи обнажены. Получилось перфектно. Юбочка колоколом,
на тонком замшевом поясе маленькая сумочка-кошелечек, со стразами. Подкладка из
тончайшего шелка, аристократически массажирует нежную кожу. Висело оно в
Куршавеле, там есть сумасшедшая русская княгиня, продает русских в бутике. А потом я
его вижу на Нине.
Анастас расстегнул рубашку и бросил ее на пол. Ахрозов напрягся. Анастас поднялся
со стула и скрылся в соседней комнате. Дверь ее осталась открытой, и слова Анастаса
были хорошо слышны сквозь шум душа.
- И когда я приезжаю в Куршавель, я захожу в этот бутик, и княгиня мне говорит, ой,
Стасик, а ваше платье уехало в Россию, его какой-то молодой красавец русский купил
своей жене. И я очень удивляюсь, потому что Альбинос не молод и не красавец, и я прошу
принести реестр, и там чек и подпись "Олжымбаев". Смешно, правда?
Анастас появился на пороге комнаты. Ахрозов остолбенел. Анастас был совершенно
гол. На ровной загорелой коже блестели капельки от душа. Ахрозов невольно залюбовался
превосходно накачанным телом.
Словно не обращая внимания на директора, Анастас пересек комнату и небрежно
сорвал с вешалки мужскую рубашку. Накинул ее на себя, потянул висящий рядом галстук.
Потом обернулся к Ахрозову.
- Слушай, Сережа, что у тебя за селедка на шее? На, возьми мой.
Ахрозов не пошевелился, когда Анастас присел перед ним на корточки и начал
развязывать галстук Ахрозова. От молодого, сильного тела Анастаса пахло свежестью и
дорогими тренажерами, и весь он был гибкий, нежный, с какой-то кошачьей
притягательностью. Ахрозов, надо признаться, пребывал в совершенном охренении. Он
ощущал почти животный магнетизм молодого парня и чувствовал себя, как кролик перед
удавом.
- Слушай, а что у тебя за одеколон? Хороший одеколон? - сказал Анастас и
притиснулся носом к его щеке. Через мгновение Ахрозов почувствовал губы Анастаса у
себя на шее.
Ахрозов вскочил, да так, что стул, на котором сидел Сергей, полетел в одну сторону, а
Анастас, - в другую. Не оглядываясь, Ахрозов вылетел из кабинета пулей. Дверь
захлопнулась за ним с пушечным грохотом.
Полуголый Анастас сидел на ковре и смотрел ему вслед, и выражение лукавого
кокетства на его лице постепенно сменилось нестерпимой обидой.
За два дня до заседания совета кредиторов Денис Черяга, вице-президент Ахтарского
металлургического холдинга, и Фаттах Олжымбаев, вице-президент группы "Сибирь",
подписали соглашение о переуступке долга.
На практике это означало, что полтора миллиона долларов за долги шахты им.
Горького ушли со счетов оффшорки, торговавшей ахтарской сталью, на счета оффшорки,
владевшей долгами шахты.
В тот же самый день в черловскую фирму "Аннал", подконтрольную местным властям
и являвшуюся регистратором АО "Шахта им. Горького" явились три скромных молодых
человека.
Первый скромный молодой человек предъявил доверенность на распоряжение акциями
АО "Шахта им. Горького", принадлежавшим кипрским компаниям Asterix Ltd и Croesna
Ltd.
Это были оффшорки, за которыми стоял Ахтарский металлургический комбинат. С
позапрошлой недели они совокупно владели 59% акций шахты, ранее принадлежавших
местным браткам.
Скромный молодой человек предъявил акт купли-продажи вышеуказанных акций
фирмам "Десна", "Стройимпекс" и "Карда", а также передаточное распоряжение.
Регистратор произвел соответствующие изменения в реестре. После этого второй
молодой человек, пришедший вместе с первым, тут же предъявил доверенность на право
совершения любых действий от имени владельцев "Десны", "Стройимпекса" и "Карды", а
также от имени еще одной фирмы, которая называлась "Ларса".
Формальная разница между "Ларсой", "Стройим-пексом", "Десной" и "Кардой" была
совершенно несущественной. "Ларса" была зарегистрирована по паспорту покойника, а
остальные - по утерянным паспортам. Директорами всех четырех фирм значились
шоферы и механики одной из черловских автобаз.
Существенная разница заключалась в том, что на "Стройимпекс", "Десну" и "Карду"
попали акции, принадлежавшие Извольскому, а в фирме "Ларса" находилось 20% акций,
купленных после начала банкротства фирмами Цоя.
Итак, молодой человек предъявил доверенность на совершение операций от имени
всех четырех фирм, и в течение ближайших пяти минут акции шахты вновь поменяли
владельцев. На этот раз счастливыми обладателями уже 80% акций шахты им. Горького
стали бомж Петр Семенович Горшков, продавший на базаре свой паспорт за бутылку
водки (номинальный владелец фирмы "Зара", уборщица Клавдия Степановна Кешко,
(номинальный владелец фирмы "Крей", слесарь пятого разряда Игнатий Брянков
(номинальный владелец фирмы "Икаре", и сантехник Александр Брянчук, скончавшийся
четыре месяца назад в следственном изоляторе Черловска.
(Номинальный владелец фирмы "Вега").
При этом между фирмами произошло некоторое перекрестное опыление, ибо фирма
"Ларса", подконтрольная структурам Цоя, продала каждой из мартышек по 5% акций, и
таким образом каждая мартышка оказалась обладателем 5% акций, ранее
принадлежавших Цою, и 15%, ранее принадлежавшим Извольскому После этого третий
молодой человек, пришедший с двумя первыми, показал регистратору доверенность на
продажу акций, подписанную генеральными директорами "Зары", "Крея", "Икарса" и
"Веги", и тут же оформил их продажу двум фирмам, зарегестрированным в княжестве
Лихтенштейн. На этот раз имя владельцев и учредителей фирм было неизвестно, так как
100% акционерного капитала каждой фирмы составляли акции на предъявителя.
После этого три молодых человека заплатили необходимые и причитающиеся
государству пошлины и с чувством выполненного гражданского долга растворились в
летнем мареве черловских улиц.
Совет кредиторов шахты им. Горького состоялся 21 июля в здании администрации
Черловской области. Так как 80% долгов шахты были выкуплены Извольским,
мероприятие заняло не больше десяти минут.
От имени владельцев основного долга Денис Черяга внес предложение: прекратить
процедуру банкротства и вернуть шахту под управление акционеров.
Временный управляющий Фаттах Олжымбаев, со своей стороны, не стал чинить
кредиторам никаких препятствий и тут же поздравил акционеров шахты, в лице Дениса
Черяги, с возвращенной собственностью. Прямо с собрания кредиторов Денис, Гриша и
Царан-дой поехали на шахту, находившуюся в семидесяти километрах к северу от
Черловска.
По пути они заехали в РУБОП, чтобы забрать с собой Олега Самарина и собровцев.
Автобуса с собровцами нигде не было. Самарин вместе с заместителями пил пиво в
крошечном кабинете. На расстеленной газете благоухала сушеная вобла, и опера бьми
если не пьяные, то уже и не трезвые. Денис вызвал Самарина в коридор.
- Ты чего пикник устроил? Где автобус?
- Денис Федорович, - сказал Самарин, глядя Черяге прямо в лицо, - у меня было
впечатление, что ваш холдинг собирается наводить порядок в области. У меня было
впечатление, что меня поддерживают люди, которым не безразлично, что губернатор
спит с пидором, который контролирует половину наркоторговли в регионе. А выяснилось,
что я - всего лишь шестерка в вашей игре, а игра ведется за шахты и за разрезы, а не за
порядок и закон. Вчера мне велели собирать компру на Анастаса, а сегодня мне ее велят
сунуть в шреддер, потому что шахта теперь ваша и с Анастасом вы теперь целуетесь
взасос. Так вот - оттого, что шахта теперь ваша, Анастас не перестал торговать
наркотиками. И я его посажу.
Так что я с вами не поеду И СОБРа не дам. Обойдешься пацанами Царандоя.
Денису нечего было на это ответить. Он пожал плечами, повернулся, и пошел прочь.
К шахте им. Горького подъехали спустя два часа. Вход в АБК был перегорожен
стальной решеткой, а под ступенями, укрывшись пластиковыми щитами, дремал ОМОН.
При виде черных джипов ОМОН оживился и выстроился в позицию афинянян при
Марафоне.
- А вы, кто, собственно? - полюбопытствовал командир ОМОНа у Дениса и Царандоя,
высадившихся из головного джипа.
- Мы владельцы контрольного пакета, - мирно ответствовал Денис, - и хотя по закону
мы можем созвать собрание и поменять директора только через сорок пять дней, мы бы
очень его просили осознать свое положение и уйти в отставку в течение ближайших пяти
минут, потому что он, сука позорная, нас сдал.
- Я не знаю, какой у вас контрольный пакет, - возразил командир ОМОНа, - но я знаю,
что владельцы настоящего контрольного пакета сидят в шахтоуправлении с двух часов дня
и никаких самозванцев я никуда пускать не намерен.
Анастас Анастасов узнал о происшедшем на шахте спустя три часа. Он поспешил к
губернатору, губернатор заседал с какими-то московскими шишками. Он позвонил Цою:
его не соединили. Он бросил все и поехал на шахту имени Горького, что для Анастаса
было безусловным подвигом, сравнимым с восхождением на Эверест.
Черягу с Ахрозовым он уже не застал; в заводоуправлении сидел Фаттах Олжымбаев,
уже не как временный управляющий, а как представитель акционеров.
Анастас влетел в кабинет директора разъяренной кошкой.
- Ты меня обманул! - заорал Анастас. Фаттах, задрав ноги, лениво глядел в телекамеры,
обозревавшие заполненный ОМОНом двор.
- Как это обманул? - лениво поинтересовался Фаттах, - мы договорились, все, что Сляб
заплатит - делим на три части. Твоей доли пятьсот тысяч. Мы все отдали.
- Извольский должен был получить шахту!
Олжымбаев пожал плечами.
- Шахта наша.
- Нет!
- Слушай, Стасик, если ты несогласный, верни пятьсот штук.
- Вы чего делаете, а? Вы зачем папу с кремлевскими стравливаете? У папы и так
проблемы, а вы!
- У папы станет еще больше проблем, если он не будет помогать тем, кто его
поддерживает. А Извольский - реально враг. И враг навсегда. Не заблуждайся, Стасик. В
войне не бывает серединки. Это в тебе андрогинное начало говорит.
- Ты сейчас позвонишь Ахрозову и скажешь, что произошло недоразумение.
Что он может приехать на шахту.
Фаттах лениво снял трубку.
- Стасик. Не заставляй меня звонить Степану Все знают, что ты сделаешь так, как
скажет тебе Степан.
Анастас выскочил из кабинета Фаттаха, плача. В машине его слезы превратились в
истерику.
Фаттах презирал его и даже не давал себе труда это скрыть. Все эти твари презирали
его. Большие сильные самцы, от которых пахло потом и кровью, и которые считали, что
предназначение мужчины - это бизнес и война. Анастас очень хорошо помнил, что
Константин Цой ни разу не пожал ему руку. Не говоря уже о Бельском.
О, Бельский, которым пригрозил ему Фаттах! Все они считали, что Бельский имеет на
Анастаса какой-то чрезвычайный компромат. На самом деле компромата не было. Было
другое.
Анастас впервые увидел Степана Бельского в 1996 году Анастас год назад как приехал
из Тулы и работал в мужском стрип-шоу, время от времени подкармливаясь
порнофильмами.
Как-то в клуб, где трудился Анастас, забрела молодая дочка федерального министра, -
девочка широко отметила свое шестнадцатилетие в кругу знакомых и подруг. Из клуба
девочка уехала вместе с Анастасом и еще одним парнем. Они прошвырнулись по парочке
ресторанов и в конце концов бросили якорь в квартире Анастаса, оборудованной всем
необходимым для любви втроем, как-то: широченной кроватью, джакузи, зеркалами на
потолке и, конечно же, миниатюрной видеокамерой.
Спустя несколько месяцев перед отцом девочки замаячил Пост вице-премьера,
курирующего силовые ведомства. Началась борьба, Анастас смекнул, что в его руки попал
ценный товар, и анонимно предложил министру выкупить пленку с дочкой. Такое же
анонимное предложение было сделано его соперникам.
Спустя несколько часов после затеянного им аукциона Анастас развлекался у себя на
квартире с неким молодым человеком. В разгар утех к виску Анастаса прикоснулась
холодная сталь, и чей-то далекий и неласковый голос произнес:
- Где снимки, блядь?
Анастас обернулся и увидел, что в спальне полно посторонних. Посторонние были
коротко стриженые и в черных кожанках, и главным среди посторонних был Степан
Бельский.
- А... э... - сказал Анастас. Это было истолковано как попытка спора.
Бельский кивнул, и один из бывших с ним молодых людей подошел к партнеру
Анастаса и одним молниеносным движением вспорол ему кожу от лба и до подбородка.
Пленки, разумеется, нашлись тут же. Подраненный любовник Анастаса визжал, как
свинья.
- Еще есть? - спросил Бельский, пока голый Анастас ползал у его ног, норовя
поцеловать ему ботинки.
. - Это все, все, - захлюпал Анастас, - господи, только не убивайте меня, только...
Степан Бельский оттянул затвор, проверяя, есть ли патрон в патроннике, отвел курок и
выстрелил. Анастас взвизгнул и лишился чувств. Когда Анастас очнулся, то первое, что он
вспомнил, был ни с чем не сравнимый панический страх перед нацеленным в него
стволами, и вместе с этим страхом - ощущение неземного, ни разу не испытанного
блаженства. Какой это был жесткий, страшный, уверенный в себе мужчина! И этот
мужчина пощадил его, увидел нежную, ранимую душу Анастаса, душу, алчущую любви и
света!
Это было одним из самых сладких воспоминаний Анастаса. Почти таким же сладким,
как история со стрелявшим в него Ахрозовым.
Анастас до сих пор не мог решить, кто из них более мужественный человек.
Что же до Степана Бельского, то, выйдя из квартиры, Бельский позвонил по сотовому
телефону и сказал, что о пленках можно не беспокоиться: они уничтожены. Спустя
несколько дней собеседника Степана назначили вице-премьером, курирующим силовые
ведомства.
Первое, что Денис увидел, разлепив глаза, были его собственные наручные часы. Часы,
- платиновый "Константин Вашерон", старый подарок Извольского, - сидели, как
полагается, на запястье Дениса, а самое запястье было очень неловко подвернуто под
белоснежную подушку. И была на этих часах ровнешенько половина двенадцатого, само
собой - дня.
Денис застонал и перевернулся на спину Он лежал в небольшой светлой спальне, то ли
в приличном отеле, то ли в зажиточном доме с комнатами для гостей. Постель была чисто
застлана, сам Денис был раздет и имел на себе одни синего цвета трусы, -
...Закладка в соц.сетях
