Жанр: Детектив
Тт, или трудный труп
...скорее
его противником, чем союзником. А вот не припомните ли кого-нибудь, кто
сотрудничал с паном Гурняком?
- Лично их я не знала, но были две бабы, обе смертельно влюбленные в
него. Нет, не прокурорши. Одна из них, пани Целина, заведовала отделением
Тото-лотка, лотереи на улице Хелмской. Полагаю, и фамилия у нее какая-то
была, так что без труда ее найдете. Ей пан Гурняк доверял чрезвычайно, уж
намного больше, чем мне, ведь меня он считал особой безответственной и
легкомысленной. Еще бы, в карты я играла до самозабвения, на бегах
пропадала изо дня в день, а к тому же еще и казино... И отказываться от
всего этого не собиралась.
Как всегда, вспомнив Божидара, я разнервничалась, и воспоминания
понесли меня с неудержимой силой в синюю даль, заставив забыть обо всем
остальном. К счастью, красавец Цезарь бдил и не дал мне слишком удалиться
от темы. Он заботливо подлил мне в бокал вина в надежде, что, упившись, я
выдам ему еще какую тайну, и опять вцепился в Красавчика Котю. Вино, однако
же, совсем не притупило мою способность соображать, напротив, весьма
прояснило мозги. Что же касается давних тайн, я и так все выболтала
полицейскому, скрывать было уже решительно нечего. Да и вообще, раз за
сокрытие трупа в "Мариотте" меня не привлекли, чего еще бояться?
Прояснение в мозгах позволило мне сообразить, что Чарек очень ловко
вписал Котю Пташинского в сложившуюся за последние годы в Польше новую
социальную и экономическую действительность. Теперь Котя занимался не
преступным разбоем, а почти легальным, причем не исключено, что в его
деятельность прекрасно вписывался и шантаж. И сдается мне, в распоряжении
Коти опять имелась группа громил, молодых и на все способных.
Прямо мне младший инспектор ничего не сказал, но из намеков и
недомолвок я поняла, что исчезновение Коти поставило полицию в тупик,
причем они даже и не знали о его смерти. Представляю, какими бесценными для
них оказались мои свидетельства, подкрепленные показаниями Аниты. Иначе
полиция вообще не поверила бы в гибель Коти. Да и до сих пор я ощущала в
расспросах Цезаря Блонского деликатное подозрение - а не ошиблась ли я,
приняв труп за недобитка? Почему я так непреклонна в своих утверждениях,
что это был точно труп?
В конце концов я рассердилась.
- Котя лежал на полу в номере, не так ли? - почти прошипела я. -
Голова Котина, насколько мне помнится, всегда была нормальной, круглой. Так
куда же подевалась ее половина? Задняя? Как, по-вашему, можно остаться
живым, лишившись половины головы? И что, по-вашему, обозначала
очаровательная точка посередине лба этого мерзавца? Вряд ли он принадлежал
к индусской аристократии. Скажите лучше, вы проверили названные нами
автомашины?
Кажется, вопросом я поставила в тупик милейшего следователя. Отвечать
он явно не имел права, но и обижать меня не входило в его расчеты. Из
уклончивых и обтекаемых фраз сообразила - не получилось у них. Зато мне
удалось совершенно определенно установить, что второй покойник, Антоний
Липчак, явно был связан с Красавчиком Котей. Прямо этого Чарек не сказал,
но теперь я уже отлично научилась читать между строк. Второй покойник,
возможно, даже договорился о встрече с Котей, он забронировал номер в
отеле, и в "Мариотте" его видели даже раньше, чем меня.
Сразу заработало воображение. Что же, обоих заманили в западню? В
"Мариотте"? К чему такая роскошь, по мне, так для этой цели гораздо больше
подошла бы какая-нибудь свалка в укромном месте или загородная рощица.
Вот уж действительно на редкость трудный труп мне попался, никак его
не поймешь!
И какая во всем этом роль прокурора Грохольского?
Тут красавец Цезарь пошел мне на уступки и соизволил пояснить, что
прокурором Грохольский уже давно перестал быть, ну, может, не так давно,
несколько лет назад, где-то на рубеже смены государственных строев в нашей
стране, и переквалифицировался в юрисконсульты, теперь консультирует
многочисленные частные компании, однако контакты с кругом бывших
коллег-прокуроров не порывает. Очень нужная для нашего сериала личность,
хорошо, что я его припомнила.
Придя мысленно к такому выводу, я потеряла всякий интерес к своему
гостю.
Наконец он удалился.
Что ж, получается, знакомство с ним все-таки пригодилось. Теперь
экс-прокурор Грохольский будет держать в руках все нити служебной
телеинтриги, хотя совсем не обязательно ему убивать людей лично. Нет, зачем
же лично, для этого имеются профессионалы, а вот шантажом уж он займется
вплотную.
Ох, как теперь мне нужна Мартуся!..
- Я как раз еду в электричке, - ответила она мне по сотовому.
- В какую сторону едешь? - встревожилась я.
- В Варшаву. А сейчас проезжаю... погоди, в глазах мелькает...
Гонса... или Жондо... Тут пан подсказывает - Гонсавы Жондове. То есть я уже
эти Гонсавы проехала, теперь еду дальше. Ну, чего тебе?
- Где они, черт побери, эти Гонсавы? - вслух раздумывала я. - Подожди,
достану свою карту автодорог...
- Не трудись, этот пан говорит - между Скаржиско-Каменной и Радомом.
Вот это понятнее, теперь могу прикинуть.
- Получается, часа через два ты будешь уже здесь. Отлично! А может,
этот пан еще знает, у кого можно поинтересоваться насчет владельцев тех
машин, номера которых нам сообщила Анита, помнишь, ты сама их записывала?
Наш прекрасный Чарек выкручивался и юлил.
- Что ты говоришь! Раз юлил, выходит, для них это важно. Значит, он
был у тебя?
- Был, был наш Чарек, и очаровать пытался, и юлил, да не на такую
напал. Теперь у нас есть главный персонаж!!! И ты мне нужна срочно. Не могу
я так просто позвонить в автомобильную инспекцию и поинтересоваться, кому
принадлежат машины с такими-то номерами, у них кому попало справок не дают,
блюдут тайну вклада, а искать к ним обходные пути и подлизываться нет
времени. Может, для телевидения это проще.
- Посмотрю, что удастся сделать. Так какой же у нас теперь главный
персонаж?
- Бывший прокурор. Задействован в телевидении.
- И это он будет убивать?
- Нет, он будет руководить действиями Шантажиста. Зато, если не
ошибаюсь, наш труп пропал.
- Какой кошмар! Такой замечательный труп был! Ты уверена, что совсем
пропал? Может, пропал второй труп, не наш?
- К сожалению, именно наш, холера его побери!
- И для этого нам нужны машины? Ты полагаешь, на одной из них вывезли
труп и утопили в пруду? Камень на шею, а потом какой-нибудь рыбак подцепит
его на удочку...
- Неплохая идея... Хотя... ну что ты несешь? Ведь труп мы собирались
обнаружить у тебя в кабинете!
- Только не в моем кабинете! В монтажной - пожалуйста. Да что ты
кипятишься? Хорошо, ты права, логичнее его кокнуть именно в моем кабинете.
Согласна. А что со вторым, ну, тем, которого задушили? Из-за которого у
Доминика неприятности?
- Оба трупа взаимосвязаны. В действительности.
- Оба шантажисты?
- Головой не поручусь, но... весьма возможно.
- Знаешь, мне бы очень хотелось и из второго сделать шантажиста!
- Так сделаем, что нам мешает? И пожар отлично сочетается с шантажом.
- Кстати, о пожаре. Мои парни уже его провернули, можешь когда угодно
посмотреть рабочий вариант. Хоть завтра с самого утра.
- С утра и приеду, не терпится поглядеть, раз смонтировали. Позвони,
когда доберешься до Варшавы, уговоримся встретиться или у вас в холле, или
прямо в твоем кабинете. Только не слишком рано, в нормальное время. Знаешь,
мне даже приятно будет приехать к вам на телевидение, ведь по коридору до
твоего кабинета не меньше километра в одну сторону. Для похудения лучше не
придумаешь.
Марта не отозвалась, как-то вдруг сразу замолчала, хотя сотовый не
отключился. Я недовольно потрясла своим. На этой краковской линии вечно
какие-то помехи.
- Эй, Мартуся, ты еще здесь? - поинтересовалась я.
- Здесь я, здесь, - поспешно, но отчего-то смущенно произнесла
Марта. - Дело в том, что все в купе как-то странно уставились на меня.
Должно быть, из-за наших трупов. Ты права, сплошные неприятности с ними.
Иоанна, ты немного подожди, я им сейчас все объясню, что никакая я не
преступница, не то на вокзале меня уже будет ожидать наряд полиции.
Я обрадовалась:
- Вот и прекрасно, сразу сделаешь нам рекламу.
- А можно я скажу, что говорю с Хмелевской? Тогда сразу поверят.
- Так и быть, скажи, чего уж там.
- Пока, Иоанна.
После этого я проверила по своей записной книжке, что важное предстоит
мне сделать завтра, убедилась, что ничего особенного, и с удовольствием
уселась за компьютер.
Где-то в двенадцатом часу я уже собралась ложиться спать, когда
забренчал домофон. Кто же это так поздно?
- Я это, - отозвалась Марта каким-то хриплым, словно простуженным,
голосом, когда я подняла трубку. - Впусти меня, ради бога.
Конечно же, я ее впустила и зажгла ей свет на лестнице и в парадном.
Сердце кольнули нехорошие предчувствия.
Марта вошла молча. Езус-Мария, в каком виде! Зареванная, с красным
носом, опухшими глазами, размазанным макияжем. И рухнула на тахту. Без
лишних слов я поставила перед ней рюмку коньяка, бокал с виски, банку пива
и бутылку минеральной воды. Подумав, махнула на себя рукой - худею ведь! -
и добавила еще непочатую бутылку холодного сухого вина. Ничего, смешаю себе
шприцер, алкоголя в нем кот наплакал, а все же приятно.
Марта окинула все это изобилие безрадостным взором, но, однако,
призналась гнусавым голосом, шмыгнув носом:
- Я знала, что могу на тебя рассчитывать.
Выбрала бокал с виски и разразилась рыданиями.
Тут уж я сочла своим долгом предупредить:
- Реветь ты, конечно, можешь, дело твое, но не советую. Очень коже
вредит, и когда-нибудь, лет через двадцать, ты горько пожалеешь о каждой
слезинке, пролитой в молодости. Из двух зол уж лучше упейся.
- Я же за рулем...
- Не беда, вызовем такси. Опять Доминик?
Несчастная так стиснула зубы, что чудом не откусила кусок бокала из
толстого хрусталя.
- Он, подлец, он, мерзавец! - И слезы опять не дали ей говорить.
А потом ее прорвало и потоком хлынули слова. Возможно, в своем гневе
Марта несколько переусердствовала. На мой взгляд, определение "зачуханный
скорпион" к Доминику не очень подходило, а также моральный облик его
предков до пятого колена не имел никакого отношения к создавшейся ситуации.
Но Марте полегчало, а это главное. Слезы высохли, их сменила безудержная
ярость. Нетрудно было догадаться, что именно опять отколол проклятый
Доминик...
Договорившись о встрече, она помчалась к нему радостная и счастливая,
ее с краями переполняли нежные чувства, а он... а он встретил ее как
последний мерзавец. Закатил ей такую истерику... да нет, даже слово
"истерика" не передаст всех оттенков того, что он выкидывал: кликушество
депрессивного маньяка, угрозы отпетого подонка, выбирающего самые бранные и
обидные для женщины слова... Короче, морально ее смешал с грязью, размазал
по стенке, а потом и физически пинками прогнал прочь! А все из-за того, что
она по дороге - ведь припарковалась на Центральном - заглянула в казино на
каких-то жалких два часика!
- Что ж, нельзя совместить несовместимое, - философски заметила я. -
Выбирай, или Доминик, или казино.
- И выбирать нечего, я с этим истериком больше не желаю иметь ничего
общего! - яростно вскричала Мартуся. - Казино не извивается по полу и не
стучит по нему лбом, не сморкается мне в декольте, не поворачивается ко мне
задом, чтобы передом выть аки гроб повапленный!
У меня непроизвольно вырвалось:
- Капитализм нам передом улыбается, а задом измывается.
- Что?.. - не поняла Марта.
- Так, ничего, вспомнился популярный лозунг нашего недавнего прошлого,
все равно не поймешь. Хотелось бы слышать, как воет гроб повапленный.
Похоже, гроб вкупе с капитализмом целительно подействовали на девушку.
Глаза приобрели осмысленное выражение, а голова - способность соображать.
Уже внимательно оглядев столик, заставленный напитками, она попросила еще
виски, "чтобы уж не смешивать". Бушующая ярость сменилась обычной мрачной
отрешенностью.
- И какая нелегкая дернула меня влюбиться в него? - пробурчала она,
поднося к губам бокал.
Очень негуманно бить лежачего, но я не смогла удержаться и ненавязчиво
напомнила:
- А ведь кто-то еще вроде намекал на желание выйти за него замуж.
- Я намекала? - вскинулась Марта. - За Доминика замуж?! Да ни в жизнь!
Это он пару раз заговаривал. Да ведь пустой треп, только и всего. Дескать,
разведется и тому подобное, однако у меня еще хватило ума не поддерживать
эту тему. Хотя... эх, да что там скрывать! Если бы любил меня
по-настоящему, как нормальный человек, возможно, я бы и сваляла дурака.
- В таком случае должна радоваться разрыву. Выходит, он уберег тебя от
ошибки. Бога благодари за ниспосланное счастье.
- Ну, знаешь. Случалось мне в жизни испытывать и большее счастье! Но
ты права - нет худа без добра. Теперь я так злюсь, так злюсь... Знаешь,
даже у меня вряд ли хватит выдержки ежедневно переживать такое. Я тебе не
говорила, позавчера он тоже... Позвонил среди ночи и потребовал, чтобы
немедленно мчалась к нему, без меня он задыхается, вот-вот испустит дух. Я,
как последняя идиотка, помчалась к любимому, знаешь, в ту однокомнатную,
что он снимает на Вейской. Пьяный был вдрызг и рыдал, как старый крокодил.
А рыдать ему гораздо сподручнее в моих объятиях. Комфортабельнее, так и
сказал. И все остальное свершалось тоже под аккомпанемент рыданий,
представляешь?
Говорить я ничего не стала, но молчала выразительно и осуждающе. Мне
казалось, в данном случае слова излишни, достаточно самой атмосферы. Лично
я не могла представить для Мартуси горшей судьбы, чем брак с Домиником, но
не сомневалась - захоти он, и влюбленная дурочка не раздумывая выскочит за
него. Одна надежда на жену Доминика, та вовсе не стремилась к разводу, ее
вполне устраивало раздельное проживание с супругом. И что такое особенное
Марта узрела в своем Доминике? Хотя, как известно, любовь зла...
Атмосфера сделала свое дело, Марта почти успокоилась и начала
соображать, доказательством чего явилось ее заявление:
- Из двух зол я бы предпочла труп. Пусть даже и такой трудный.
Я вздохнула с облегчением, хотя и понимала, что, если завтра Доминик
преобразится в пламенного любовника, моя Мартуся не выдержит и сдастся.
Наперед зная, что это не надолго, что за взрывом страсти последует
очередная депрессия и ее опять втопчут в грязь. И она опять возненавидит
Доминика, опять будет клясться - навсегда с ним порвала. И так без конца. А
в итоге заработает хроническое нервное расстройство. Нет уж, не позволю! И
не просто из симпатии к девушке, но и учитывая наш совместный сценарий.
Ясно ведь, в процессе работы хотелось бы иметь дело с творчески мыслящим
человеком, а не с какой-то рабыней любви. Счастье еще, что по своему
характеру Марта никак не годилась на роль униженной и оскорбленной
любовницы.
- О том, что я была в казино "Форума", ему кто-то донес, - вдруг
вспомнила Марта. - Какой-то кретин узнал меня, несмотря на парик. Все,
решено: бросаю его. Хотя это он меня уже бросил... ну да все равно. И очень
тебя прошу: если увидишь, как моя рука потянется звонить ему, - отруби ее!
- Тогда бы мне пришлось бегать за тобой с топором по всему городу.
И в своем воображении увидела яркую картину: вот я на машине гоняюсь
за Мартой, топор лежит рядом на сиденье. Марта останавливает свою машину и
выскакивает, я останавливаю свою и тоже выскакиваю, схватив топор. Вот она
вытаскивает сотовый, а я замахиваюсь топором. От остро отточенной стали во
все стороны летят солнечные блики...
Картина показалась мне достойной того, чтобы выразить ее в словах. А
поскольку на свое воображение Марта тоже не могла пожаловаться, то добавила
несколько колоритных деталей, я подкинула парочку сопутствующих
обстоятельств, обстоятельства и детали вдруг стали сами собой размножаться
с невероятной быстротой. Как эти... как их... кролики? Тараканы? Ну что там
еще размножается со страшной скоростью? Неважно, главное, на их фоне
Доминик съежился, побледнел, потерял всякое значение...
- Какая жалость, что он нам так и не пригодился, - вздохнула я.
Марта живо возразила:
- Ну, не скажи. Ведь вот в нашем сериале Бартош гоняется за Беатой.
Мог бы гоняться с топором. Сверкающим на солнце.
- Ты что? За Беатой он гоняется в другом смысле. Тогда уж используем
топор в сцене, где Эля гоняется за Агатой.
И в результате такси я вызвала в полвторого ночи. Если быть точной,
вызвала два такси, ведь кому-то же надо было доставить Мартину машину к ее
дому.
Просматривать пожар уговорились на завтра, в двенадцать часов. Наш
сценарий незначительно, но все же продвинулся вперед.
Уходя от меня, Марта, слегка покачиваясь, заявила:
- И все равно тебе придется считаться с тем, что какое-то время я буду
несчастной. Ничего, займусь работой и по крайней мере в казино пойду
спокойно, как человек, без опасений и угрызений совести. Вот так! А
несчастной все равно буду!
Я разрешила быть ей несчастной, только не чересчур...
Пожар получился впечатляющим.
Рабочие пленки Кайтека и Павла следовало смотреть одновременно на двух
экранах, ибо они взаимно дополнялись. Как известно, Павел прибыл на объект
одновременно с пожарниками, оказался там раньше Кайтека. Зная о наличии в
их рядах телеоператора с камерой, пожарные показали, на что способны.
Впрочем, не хочу их обижать, возможно, они и без телевидения действовали бы
оперативно, но тут продемонстрировали такое умение и самоотверженность, что
заслужили самых высоких похвал.
Самых высоких похвал заслуживал и Павел. Он профессионально выбирал
наиболее выигрышные моменты, порою инстинктивно предугадывая их, и всегда
оказывался там, где было всего интереснее, - гениально задержал камеру на
уже накренившемся сейфе в разрушенной стене и запечатлел момент, когда под
сильной струей воды сейф вылетел из стены и грохнулся на пол, действительно
так и не раскрывшись.
Марта была в полном восторге:
- Сама видишь, как зрелищно получилось! А какая экономия в смете!
Я и не возражала, пожар получился прекрасно.
Тут в просмотре наступил перерыв, и Марта вдруг вспомнила, что еще не
отругала меня за тот звонок на мобильный, который застал ее в электричке.
- И давай договоримся: о нашем сериале никогда не будем говорить, если
я нахожусь где-то не одна. В купе было еще три человека, и тот пан еще в
Кракове, как только сели, принялся меня охмурять. А когда ты завела
разговор о трупах, они один за другим переместились поближе к дверям и по
лицам было видно - напряженно решают. Сразу всем броситься на меня и
повязать или лучше вызвать кондуктора? Какой-то тип уже и галстук снял.
Пришлось рассказать, в чем дело.
- И что?
- Ты оказалась права, жутко заинтересовались, а один нахал потребовал
дать ему трубку, чтобы убедиться - там действительно ты. Он знает твой
голос, когда-то ты ему подписала книгу. Сказали, что непременно будут
смотреть наш сериал.
- Все это прекрасно, только пока смотреть нечего. О, пустили пленку.
Следи внимательно, что нам может пригодиться. Помни, мы исходим из того,
что кассеты были в сейфе, иначе этот пожар нам ни к чему. А он, гляди,
какой получился!
- Не оторвешься. Красота!
И в самом деле, пожар на двух экранах бушевал просто чудесно, правда,
только на первом этаже, и очень недолго. Однако и догорающие остатки
чего-то, разбросанные вокруг, тоже были весьма зрелищны и эффектны.
Потом мы прокрутили пленки еще раз, чтобы теперь внимательно оглядеть
все происходящее вокруг горящего дома, особенно людей. И было на что
посмотреть! У бабы, выкидывающей в окно подушки и перины, распоролась
подушка, и перья очень живописно разлетелись в воздухе. Хозяин соседнего
дома обрызгивал из шланга свою недвижимость со всех сторон, хотя пожар ему
никак не угрожал. Дети шныряли под ногами пожарных и очень им мешали;
некоторые мамаши отлавливали своих хулиганов и тут же их лупили; бабы
орали, перекрывая общий шум. Спокойным оставался лишь кот, усевшийся на
застрявшем в дверях соседнего дома пианино и наблюдавший за происходящим
прищуренными зелеными глазами.
И тут я обратила внимание на жену погорельца. Потрясенная и не
помнящая себя женщина вдруг отшвырнула пустую кошачью клетку и повалилась
на колени рядом с искореженным и уже немного остывшим сейфом. Может, и не
слишком он был искорежен, толком не разглядеть, ведь лежал на боку. Этот
кадр Кайтек снял крупным планом. Я ясно видела трясущиеся руки хозяйки,
видела, как она пыталась повернуть цифровой диск сейфа, но у нее ничего не
получилось.
Камера скользнула чуточку в сторону и задержалась на мужчине, который
напряженно следил за действиями женщины. Напряженно, вот точное слово,
напряженное внимание отчетливо читалось на его лице. И даже что-то большее.
Казалось, он затаил дыхание. А когда убедился, что несчастной сейфа не
открыть, явно с облегчением вздохнул, осторожно попятился, а потом
повернулся и исчез в толпе.
Очень удачно повернулся, в профиль, я его и узнала. По носу с
горбинкой.
Теперь хорошо бы отыскать все фрагменты обеих пленок, где запечатлен
этот горбоносый.
- А зачем? - хотела знать Марта. - Пойдет в дело?
Я честно ответила:
- Пока не знаю, но ведет он себя так, как должен вести преступник.
Подложил бомбу, явился в нужный момент, заинтересовался лишь сейфом, с
хозяином дома знаком. Увидев, в каком состоянии сейф, сразу потерял к нему
интерес и поспешил удалиться, чтобы не попадаться на глаза хозяйке, когда
та оклемается. Очень бы хотелось увидеть его лицо по-нормальному, а не
только в профиль, одного профиля мне недостаточно. Я ведь запомнила лишь
нос с горбинкой и собранные в короткий хвостик волосы сзади.
- А усы, усы разве не запомнила?
- Запомнила, но им я не придаю особого значения. Так что ищем!
Принялись просматривать в третий раз. Во время просмотра Павел громко
восхищался своими достижениями:
- Это ж надо, человек сам не знает, какие потрясные кадры наснимал!
Ведь совсем не помню, как ухватил эту махину, падающий сейф. Если честно,
нацелился на балкон, понятно было - вот-вот обрушится, к тому же в доме
прямо за ним что-то грохнуло и вспыхнул огонь...
Горбоносый мужчина с усиками и пучком перехваченных резинкой волос
обнаружился на одном из первых кадров. Он стоял поодаль и внимательно
следил за происходящим. Больше нигде в кадр не попал. Мы пришли к выводу,
что он явился понаблюдать за пожаром, сначала держался на расстоянии, потом
вплотную подошел к хозяйке и сейфу, после чего удалился.
- Возможно, именно о нем кричала баба с пронзительным голосом, -
предположила я. - Марта, ты ее запомнила?
- Да вот же она... Павлик, останови пленку.
Бабу я обозрела без особого интереса. Судя по одеянию, жила она по
соседству, выскочила в тапках и кухонном фартуке.
- А его машина тоже нам пригодится? - спросила Марта.
- Пока не знаю, на всякий случай я записала ее номер. На клочке... на
клочке чего-то, но, если будет надо, отыщу, а сейчас и так помню - WXG
6383.
- И что теперь?
- А теперь будем думать...
Я не договорила, зазвонил Мартин сотовый. Судя по репликам девушки,
разговор велся на служебную тему:
- Хорошо, что позвонил, мы как раз пожар просматриваем. Что?..
Разумеется, обязательно посмотри, но тут уж сценограф тебе не
понадобится... Что? А я говорю - он тебе нужен как дыра в кармане...
Погоди, ведь это уже решено и подписано... Успеешь, и можешь даже не
слишком торопиться, мы намерены еще здесь посидеть. Погоди, ты где сейчас?
Так дорога займет у тебя не больше минуты, если не будешь копаться.
Согласна, две...
Отключив мобильник, Марта взглянула на экраны и пояснила:
- Это Бартек, звонил из секретариата. Пусть приезжает, покажем ему
заснятые кадры, не возражаете?
Встревожилась лишь я, остальные восприняли Бартека спокойно.
- Это он наш режиссер-постановщик?
- Ну да, а что? - удивилась Марта. - Ты что волнуешься? Бартек хороший
человек.
Волноваться было из-за чего. Я прекрасно помнила сотрудничество с
Бартеком. Он и в самом деле человек хороший, доброты необыкновенной. На мой
взгляд, даже излишней. Доброта переполняла его, переливаясь через край, и
это качество - благородное, кто же спорит? - оказывалось совершенно
неуместным в конкретной работе. Непременно по дороге к выполнению
запланированного возникало что-то такое, что заставляло парня отвлекаться,
чтобы еще кому-то помочь или оказать мелкую услугу, а в результате Бартек,
редкий специалист в своей области, прославился уникальной
непунктуальностью. Ну да бог с ним, в конце концов, общаться с ним будет
Марта, ее дело. Она моложе, нервы у нее крепче.
И я с готовностью подтвердила: Бартек хороший человек. А пока его нет,
можно обсудить парочку творческих проблем.
Как бы не так. Марта вдруг злым голосом заявила:
- Отсюда я еду прямиком в казино.
Я глянула на часы:
- Еще и четырех
...Закладка в соц.сетях
