Жанр: Детектив
Тт, или трудный труп
Иоанна Хмелевская.
ТТ, или Трудный труп
Перевод с польского В.С. Селивановой.
#
Пани Иоанне и ее подруге Марте срочно понадобился труп. И не просто
труп, а свежий и желательно необычный. Нет-нет, некрофилия тут ни при чем,
просто дамы получили заказ на сценарий для детективного сериала. На ловца,
как известно, и зверь бежит - вот и труп очень кстати подвернулся на пути у
пани Иоанны. Она о него буквально споткнулась, придя с визитом в роскошный
отель. Но радовалась писательница недолго, ибо труп оказался слишком уж
необычным - с гнусным характером и подлым норовом. Мало того, что с первой
же минуты пани Иоанна и ее подруга попали под подозрение, так еще труп
упорно не желал подчиняться сценарным законам, злорадно выкидывая фокус за
фокусом. И дамам пришлось заняться расследованием - дабы поставить
зарвавшийся труп на место, осадить обнаглевшего любовника Марты, а заодно
разоблачить убийцу.
"Трудный труп" - детектив в лучших традициях Иоанны Хмелевской,
напоминающий ранние книги писательницы, которые сделали ее знаменитой.
Поиски трупа заняли у меня как минимум несколько месяцев.
Нет, я не разрывала курганы и могилы, не лазила по свалкам и старым
подвалам, не посещала морги, не прочесывала заросшие пруды и разные там
заброшенные водоемы. Искала я столь необходимый мне труп в собственном
воображении, в рассказах и пересудах знакомых и незнакомых мне людей и,
разумеется, в средствах массовой информации, которые с таким наслаждением
потчуют нас всевозможными ужасами и просто заваливают всяческими трупами. А
мне ни один не подходил, потому как требовался не первый попавшийся, а, так
сказать, элитарный. Простые владельцы громадных состояний, мафиози и прочие
уголовники меня не устраивали, ибо не укладывались в разработанные мною
мотивы, в силу которых данный персонаж и был убит, став трупом.
Именно такого персонажа от меня требовала Марта.
Марта работала на телевидении. Это ей пришло в голову создать некий
потрясающий телесериал, и она уговорила меня взяться за столь грязное дело.
Взялась я с неохотой, ведь телевидение - область для меня совершенно
чуждая. Марта успокоила. Писать будем вместе, все телевизионные реалии она
берет на себя, мое дело - детективный сюжет. В совместном сценарии мы
намеревались ярко и убедительно вскрыть закулисную сторону кошмарных
телевизионных интриг. Марта, будучи режиссером, сама собиралась снимать и
ставить наш сериал, и я всячески поддерживала ее в этом стремлении. Ну и
нам не хватало трупа. Убить какую-нибудь телезвезду, популярного
телеведущего или режиссера вроде Деленга, Нины Терентьев или Вайды1 мы не
решались, к ним, впрочем, мои мотивы тоже не подходили. А кроме того,
красавчик Деленг нам требовался во всех сериях, глупо убивать его в самом
начале, попробуй найди второго такого, красивого, молодого и
легкомысленного, из-за которого бабы были готовы перегрызть глотки друг
дружке. Сейчас я говорю в переносном смысле. А в нашем сериале, кроме
закулисных телевизионных интриг, вовсю бурлили страсти, похлеще, чем в
венесуэльских мыльных операх. Любовные перипетии тянулись спиралями и
серпантинами из серии в серию, с красавцами же и красавицами в Польше
напряженка, в отличие от Венесуэлы.
Итак, задуман был сериал, которому и в подметки не годились
всевозможные "Рабыни Изауры", "Санты-Барбары" и прочие "Кланы".
Первоначально погрязший в социальных вопросах и любовных хитросплетениях,
наш сериал медленно, но верно превращался в детектив, вытесняя все прочее
на второй план. Несомненно, это происходило по моей вине, поскольку с
преступлениями я уже давно сроднилась, а социальная проблематика нашего,
телевидения для меня - темный лес. Такие метаморфозы Марта всячески
поощряла.
Да и то сказать, мы взяли неплохой темп, каждая серия получалась
завлекательной, дамско-мужские интриги с ходу заинтриговывали, а служебные,
известные Марте и отраженные в сериале, и вовсе захватывали дух. У нас уже
довольно ясно вырисовывались мотивы преступления, а трупа все не было.
Труп, ясное дело, Марта требовала от меня, я и не отпиралась, что
трупы по моей части: ведь детектив без трупов не бывает. Только вот где же
мне взять подходящий?
Об этом я и думала, сидя у себя в кухне и пытаясь одновременно читать
корректуру, присматривать за кипящими макаронами и еще краем уха слушать
радио, вдруг ненароком упомянут о каком-нибудь удачном для нас убийстве. И
ожидала телефонного звонка из какого-то журнала. Меня попросили
авторизовать мое собственное интервью, и я согласилась, ведь из всех
авторизаций эта была наименее трудоемкой и во всех отношениях логичной.
Телефон, спасибо ему, позвонил сразу после того, как я покончила с
макаронами.
В трубке я услыхала голос Аниты, моей давней приятельницы, еще со
времен Дании. У нее была служебная командировка, ехала она из Стокгольма в
Копенгаген почему-то через Варшаву, ну, так получилось, и очень хотела
увидеться со мной. Я тоже обрадовалась возможности встретиться. И хотя мы
обе были кошмарно заняты, поднапрягшись, все-таки выкроили время для
короткой встречи, в гостинице, где она остановилась. Ко мне она приехать не
могла, поскольку ей срочно надо было еще вымыть голову. Зная Аниту, я не
стала возражать, она никогда не доверяла парикмахерам и считала, что ни
один из них не способен сделать ей прическу к лицу; такие уж волосы, что с
ними может справиться лишь только она, руководствуясь многолетним опытом.
Поскольку я сама всю жизнь мучилась с волосами, то прекрасно понимала Аниту
и согласилась заехать к ней в "Мариотт".
Значит, договорились о встрече в номере Аниты. Я в ускоренном темпе
провернула все запланированные дела и в "Мариотт" явилась точно к
назначенному часу.
Еще по дороге, воспроизводя в памяти процесс мытья головы,
накручивания волос на бигуди и сушки мокрой головы феном, пришла к выводу,
что Анита оставит двери своего номера для меня незапертыми, ведь не
угадаешь, в какой стадии процесса ее застанет мой приход: с головой под
струей воды или под завывающей сушкой, когда не услышишь стука или не
сможешь оторваться. Поэтому я сразу же настроилась на незапертую дверь,
даже не стала стучать, и, разумеется, сделала правильно. Дверь Анитиного
номера оказалась открытой.
Я шагнула внутрь, в прихожую. Из ванной не доносилось никаких
ожидаемых звуков - не лилась вода, не завывал фен. Полная тишина. Но в
конце концов, отель такого класса, как "Мариотт", имеет право быть
звуконепроницаемым. Прямо по коридорчику прикрытая дверь в комнату. Толкнув
ее, я вошла, и...
И мечта моя осуществилась. Проклятый труп во всей красе лежал прямо
посередке.
Нет, я не наступила на него, даже не споткнулась, а замерла на месте,
увидев на полу мужские ноги. Что мужские, это я поняла по размеру ботинок,
ведь в наше время брюки ни о чем не говорят.
Постояв, я прошла вперед, не слишком испугавшись. Почему бы,
действительно, и не лежать какому-то мужику на полу в номере Аниты? Может,
пьяный, а может, ему просто так нравится. Испугалась, лишь подойдя поближе
и увидев голову лежащего.
Точнее, полголовы, переднюю ее часть. Еще точнее - лицо, обращенное ко
мне и украшенное на лбу аккуратной дырочкой. На мертвом лице застыло
выражение дикого бешенства, и главным образом именно поэтому я вспомнила,
где же видела покойника.
Не сразу вспомнила, добрых минут пять стояла как пень, не сводя глаз с
мертвого лица, словно это было бог весть какое приятное зрелище, и
вспоминала. Что-то с памятью моей стало... Наконец, очень неохотно, она
заработала.
Ну конечно же, много лет назад я встречала этого человека. В двух
местах, не имеющих друг к другу никакого отношения. На бегах и в суде. На
ипподроме я на него натыкалась много раз, в суде только однажды. Я тогда
еще очень удивилась, увидев его в зале суда вот с таким точно
бешено-яростным выражением на лице. Не знаю, в каком качестве присутствовал
он на том процессе, но более идиотского дела и не припомню: бандит судился
с психопатом, обе стороны с их защитниками несли полнейшую чушь, а двойное
дно находилось наверняка в центре земного шара, до него никто так и не
докопался.
С этим человеком я знакома не была, даже ни разу не разговаривала, а
вот теперь он лежал посередине номера в отеле "Мариотт"... Господи, но где
же Анита?! Только тут я ударилась в панику, представив, что она забилась
где-то в угол с топором в руках. Нет, с пушкой. Это больше соответствует ее
характеру.
Оторвавшись наконец от трупа, я осмотрела весь номер. Аниты не было, а
ванная не только оказалась пустой, но и сияла первозданной чистотой. После
уборки в нее явно не ступала нога человека. И рук тоже никто там не мыл.
Вернувшись в комнату, я опять обшарила ее всю, заглянув в шкафы и даже
под кровать. Никого, только проклятый труп посередке.
Я немного успокоилась. Что бы здесь ни произошло, с Анитой ничего не
случилось, а жертвой преступления на полу заниматься не буду, нет у меня
времени. И желания. Ну, извещу я полицию о своей страшной находке - и
застряну тут неизвестно на сколько, и что тогда? Не встречусь с людьми, с
которыми заранее договорилась, не успею в банк до его закрытия, не закончу
обещанную на завтра статью, не увижусь с Анитой... Езус-Мария, куда же она
подевалась?! Не похитили же ее, в самом деле?
Разве что это подруга уделала несчастного и теперь скрывается. Где же,
черт побери, ее искать?
Спрошу внизу, в холле отеля, может, у администратора оставила мне
какую записку.
Итак, твердо решила - ухожу, а с трупом пусть возятся те, кому
положено. Возможно, не очень разумное решение, но уж слишком некстати
подвалил мне этот труп, некогда мне, пардон.
И вышла.
Осторожно закрыла за собой дверь. Еще подумала, что следов своего
пребывания внутри не оставила, ведь перчаток так и не сняла. И тут,
тихонько закрывая дверь, непроизвольно глянула на табличку с номером.
Блестящие цифры 2328. Значит, двадцать третий этаж. Холера!
И какая нелегкая занесла меня этажом выше? Я же отлично запомнила три
двойки, с которых начинался номер Аниты, так какого же черта нажала в лифте
на кнопку 23? Умственное затмение, факт. Только из-за него и ввалилась в
совсем не нужный мне чужой номер с трупом.
Никаких логичных причин оказаться в этом номере у меня не было, просто
кнопку в лифте нажала не ту, сама об этом не подозревая, значит, труп
подложили не специально для меня. И не просто так он там лежал, украшение
сомнительное, уж явно не в декоративных целях его туда поместили.
Все, хватит о трупе, ясно - ко мне он не имеет никакого отношения, так
нечего о нем и думать. Скорей к Аните!
Аниту я застала в ее номере, она как раз закончила мытье и приступила
к сооружению прически.
Анита продолжала заниматься волосами и одновременно общалась со мной.
Из-за жуткой спешки говорить нам пришлось хором, да при этом еще и не
слушая друг друга. Женщины это умеют, очень неплохо получается. Мы
уложились в отведенные для встречи считанные минуты. Коротко поведали о
себе, я передала ей обещанные кассеты и тексты для перевода, она мне -
посылку из Швеции, мы в темпе разрешили деловые проблемы, и вот уже пора
прощаться. Хотела я упомянуть и о трупе, который лежал у нее над головой,
да вовремя прикусила язык, хватило ума. Вдруг она где-то нечаянно сболтнет
о нем, а тогда я сразу же становлюсь подозреваемой. Нет, на такие глупости
жалко время тратить!
Распрощавшись с подругой, я поспешила покинуть отель, старательно
обходя второй этаж с его искушениями - казино и кафе.
По пути домой подумала, что неплохо было бы все-таки узнать о мотивах
убийства этого человека, хотя его труп вряд ли нам пригодится, уж больно в
неинтересных для нас кругах вращался покойный.
Утром Марта влетела ко мне в страшных нервах и как минимум за два часа
до условленного срока.
- Знаю, знаю, что слишком рано, но меня подгонял труп. Не поверишь,
наконец-то он появился!
Я невольно бросила взгляд на упитанного курчонка, которого как раз
собиралась сунуть в духовку. Каюсь, вчерашний труп совершенно выветрился из
моей головы. Марта проследила за моим взглядом и встревожилась:
- Он что, фаршированный? И небось начинка сладкая?
Я поспешила ее успокоить:
- Нет, горькая. Вернее, кислая. Точнее, полусладкая.
- Ну, тогда еще ничего. А мне достанется?
- Неужели ты полагаешь, что я одна в состоянии такого слопать? И ты
вот из-за этого фаршированного трупа примчалась ко мне ни свет ни заря? Так
захотелось его отведать? А откуда ты вообще про него узнала?
Вздрогнув, Марта поежилась.
- Не смей употреблять слово "труп", если мне предстоит его есть! Нет,
цыпленок тут ни при чем, я примчалась из-за настоящего трупа. Как раз для
нас. Дай мне чего-нибудь хлебнуть, не видишь разве, как я потрясена! Что у
тебя есть? Пиво, виски, коньяк? Все пропало! Сама себе загубила жизнь!
- Не ты первая, не ты последняя, - успокоила я свою темпераментную
соавторшу, зная ее повышенную эмоциональность. Отрегулировала газ в
духовке, сунула туда курчонка. - Пиво в холодильнике, можешь сама достать.
Виски тоже. Найдется и коньяк, только не в холодильнике.
- Нет, я предпочитаю пиво.
Я достала из буфета стаканы и со вниманием осмотрела Марту. Выглядит
чудесно, по ней никак не заметишь, что жизнь ее пропала. Что вздрючена -
это да, но такое с ней случалось часто. Правда, на сей раз взбудоражена
больше обычного.
- Так что же стряслось?
- Ох, все! Я потеряла мужчину моей мечты, кажется, навсегда, а ходить
перед ним на задних лапках не собираюсь, а без него жизнь не мила...
- Погоди! Ты про кого говоришь? Уж не про Доминика ли?
- Ну да, про кого же еще!
Холера, надо же! Если замешан Доминик, значит, дело серьезное. Когда
речь заходит о Доминике, моя Мартуся теряет всякую способность соображать,
и теперь от нее никакого толку не добьешься. Этот Доминик давно уже сидит у
меня в печенках. Какой номер он отколол на этот раз? Минутку, что там Марта
бормочет?
- ...не выношу истерик и впредь не намерена, а вчера вечером я
оставила его, он прекрасно знает почему, хотя и пыталась что-то солгать, а
самое плохое - он ни словечка мне не сказал, но так каменно молчал, аж
мурашки по коже. Прям как мертвый сделался, сил моих нет... И теперь я
раздираюсь на две неравные половины...
- Половины всегда равные, - поучающе вырвалось у меня. И кто за язык
дергал? Ведь я в этом не столь уж уверена.
- И вовсе не всегда! - вскинулась Мартуся. - Вот я изнутри на куски
рвусь, и эти куски во мне так и летают, так и сталкиваются, как же равные?
Нет, ты скажи, что мне, несчастной, теперь делать? Просто разрываюсь, прямо
как в песне, дикая страсть бушует во мне, то тянет к мужу, то к жене...
- Да ты никак спятила?
- А я разве говорю, что нет?
Если честно, я ее очень хорошо понимала. Мечется из-за мужика, с кем
не бывает? Сама ведь испытала, на собственной шкуре.
И словно воочию увидела его красивое, мужественное лицо, его руки,
запястья... Меня с такой непреодолимой силой тянуло прикоснуться к ним,
взять в свои руки, прижаться щекой... И он склонен был ответить мне
взаимностью, собственно, даже ответил, вот только странно как-то...
Между нами встало казино.
- Тут секс, а там игровые автоматы и рулетка, - лихорадочно продолжала
Марта свою исповедь, несчастная и злая, словно заглянув в мои мысли. -
Через дверь слышно, а паршивый шарик так я как будто даже видела: вот он
прыгнул в двадцатку, а на нее поставили по максимуму, корнеры, сплиты,
номера, серые жетоны. А они мои, серые, мои любимые!
Что-то во мне дрогнуло, ведь я тоже охотнее всего играла серыми и
однажды угадала зеро три раза кряду!
- А здесь - постель, и его лицо надо мной, это я выражаюсь
символически, мы сидели в кафе внизу, на втором этаже... Ну и что мне
оставалось делать?
Я очень хорошо знала, что она должна была сделать, и столь же хорошо
знала, что сделала бы сама на ее месте. Да нет, без всякого "бы". Сделала.
И потеряла мужчину моей жизни навсегда.
Ну ладно, что теперь-то... Но ведь Марта была моложе меня на двадцать
лет с гаком! И у меня тогда были уже подросшие дети, а у нее пока их вовсе
не было. И она очень хотела их иметь, хотела стать нормальной женщиной,
женой, матерью...
- И потому меня с ним тогда не оказалось! - поставила Марта точку в
своей исповеди.
К сожалению, отвлекшись на воспоминания, я пропустила мимо ушей
последнюю часть ее рассказа, однако поняла главное - своего мужчину Марта
потеряла из-за страсти к игре. Мужчину никак не удается совместить с
азартом, или он, или игра, уж это я хорошо знала. Женщина в подобной
ситуации охотно пойдет на компромисс, мужчина же - ни в коем случае. Ну
разве что один из миллиона.
И тут я опомнилась:
- Погоди, когда?
- Что когда?
- Когда и где тебя не оказалось рядом с Домиником?
- О господи, я же тебе твержу - как раз тогда, когда нашли труп!
- Какой труп?
- Да наш же, из-за которого я к тебе примчалась! Только об этом и
говорю...
- Весьма хаотично. Я поняла - ты говоришь о страсти, к мужчине и игре,
о загубленной жизни...
Марта вдруг перестала дергаться и с тревогой уставилась на меня:
- Иоанна, ты здорова? Нам небеса труп посылают, а ты словно и не рада
такому подарку судьбы. Ну я - понятное дело, у меня жизненная катастрофа,
но ты почему не реагируешь?
- У меня тоже была такая жизненная катастрофа.
- Так давно ведь, ты успела к ней привыкнуть, а у меня свеженькая,
вчера разразилась. Вернее, сегодня ночью.
- И ты привыкнешь. А сейчас расскажи обо всем спокойно и по порядку.
Не о Доминике и казино, о них я и так все знаю, а о трупе.
- Да это же все взаимосвязано. У Доминика нет алиби, потому что я его
оставила из-за казино, и теперь у него такие неприятности...
Я попыталась уточнить:
- Ты оставила Доминика, когда он его убивал?
- Кто?
- Ну Доминик твой. Погоди, что ты? Успокойся! Если не Доминик, так
этот, как его... убийца. Преступник.
Марта сгребла с кухонного стола две банки пива и один стакан:
- Знаешь что, давай лучше присядем в гостиной, а то у тебя, когда
стоишь, мозги совсем не работают. Но в общем-то ты права, то есть не знаю,
права ли, только вот, сдается мне, неизвестно, когда он его убивал.
Я прихватила оставшийся стакан, хотя принципиально в последнее время
перестала пить пиво, потому как худела. Ну да один разик можно себе
позволить. Мы наконец уселись в комнате, вернее, я уселась, а Марта,
свернувшись клубочком в углу дивана, еще немного поскулила, уткнувшись в
круглую подушку. Потом малость успокоилась и отхлебнула из стакана.
- А теперь рассказывай все толком и по порядку, - железным голосом
потребовала я.
Мартуся вздохнула:
- Ох, а я-то надеялась, что трупом займешься ты, я же погружусь в свои
собственные беды. А ты вон какая...
- Займусь, займусь трупом, не беспокойся, как только узнаю, в чем
дело. Где же ты его нашла?
- Нашла не я, а где - в "Мариотте".
- Повтори!
- В "Мариотте". А что?
Сразу вспомнился вчерашний день, как ни старалась я его засунуть в
самый дальний уголок памяти. Похоже, сегодняшний будет у нас весьма
продуктивным.
- Холера! - мрачно пробормотала я. - Это мой труп.
Марта поперхнулась пивом, забрызгав весь стол.
- Пожалуйста, предупреждай меня о своих сенсациях, хотя бы когда у
меня пиво во рту. И пива жалко, и скатерть. В каком смысле он твой? Ты
кого-то кокнула ради нашего сценария? Он нам подходит?
- Это ты должна знать, что нам подходит. Кажется, с этого ты и начала,
когда ворвалась ко мне в неурочное время, не так ли? Что же касается трупа,
я в нем ни за что не признаюсь, не могу признаться, теперь уже по двум
причинам. Ну так рассказывай, у тебя-то он почему всплыл?
Марта тоже озадачилась, спустила ноги на пол, села нормально, вылила в
свой стакан остатки пива из банки.
- Теперь вижу - лучше бы нам его придумать, - вздохнула она.
- Придуманный у нас уже есть. Клошар. И я не уверена, что он такой уж
совсем выдуманный.
- Какой клошар? - не поняла Марта.
- Парижский.
- И что он делал, этот твой клошар? Хотя эти бродяги, как правило,
обычно ничего не делают.
- Этот тоже, просто лежал.
- Где лежал?
- На Монмартре. В районе Клиши.
- Мне это ни о чем не говорит, в Париже я была всего раз. Объясни
по-человечески.
Клошар лежал тогда на тротуаре, прикрывшись грязным мешком. Этакая
куча тряпья, из-под которой торчали ноги. Мое внимание он привлек лишь
потому, что я припарковалась рядом и перебралась на место пассажира, где не
так пекло солнце, а мне предстояло неизвестно сколько простоять здесь в
ожидании сына. Время от времени я поглядывала на бездомного бродягу, гадая,
мертв он или просто спит. Полнейшее равнодушие прохожих к лежащему человеку
было просто удивительно. Наверное, соизволят подойти, разве что когда
начнет вонять. За этим дело не станет, в такую-то жару.
Я поведала Марте о клошаре, и она помчалась к холодильнику за третьей
банкой пива. За пивом мы стали прикидывать, насколько клошар сгодится для
сценария.
- Но я ни в коем случае не соглашусь переносить действие в Париж, -
решительно заявила Марта. - Надеюсь, ты понимаешь, я лично ничего против
Парижа не имею, но ведь эти... как бы поэлегантнее выразиться... финансовые
крокодилы ни в жизнь не согласятся. В нашей же стране, что бы там о ней ни
говорили, трупы с улиц пока подбирают.
Я кивнула:
- Вот поэтому и расскажи наконец о нашем отечественном трупе.
Любопытно, какую глупость я отколола на сей раз. Нет, сначала ты, я потом.
Когда все это происходило?
- Сегодня. То есть вчера. Минутку, ты конкретно о чем?
- Конкретно пока не знаю, интересует, с чего все это началось и когда?
- Когда - даже затрудняюсь сказать, не поймешь, что тут было началом.
Ты имеешь в виду преступление или мои душевные переживания?
- И то, и то, если они взаимосвязаны. Слушай, что-то сегодня мы никак
с тобой не можем договориться.
- Факт, сегодня у нас получается не того... А взаимосвязаны или нет?..
Со стороны поглядеть - вроде бы связаны, но на коленях клянусь, я лично
никого не убивала. И Доминик тоже. Он на это просто не способен, уж за него
я ручаюсь. Хотя... Знаешь, вот сейчас подумала. Он так на меня разозлился,
Что, может, в нервах...
Нет, надо принимать меры и устроить Марте допрос по всем правилам.
Сходила в кухню еще за пивом, а заодно принесла сыр и нож, чтобы больше не
бегать.
- А теперь ты станешь отвечать на мои вопросы. Итак, когда ты вчера
бросила Доминика и отправилась в казино?
- В десять вечера, около того.
- А где вы вообще были?
- В "Мариотте".
- Почему вы, черт побери, оказались в "Мариотте"? Говори толком.
- О боже, я страдаю, а ты придираешься к мелочам! Ну ладно, ладно, не
злись. Вчера мы ожидали прибытия американского продюсера, ведем с ним
переговоры о совместном производстве, участвуют многие знаменитости, я
всячески заинтересована в этом проекте, потому как тоже причастна, вот
вчера мы и ожидали его.
- Где? Поточнее.
- В кафе, где же еще? Поточнее... Явились в девятнадцать часов пять
минут в "Мариотт", в эту, как ее... не "Балладина", но тоже словацкий...
ага, "Лилла Венеда".
- Знаю, рядом со входом в казино.
- Из-за этого все и случилось!
- Но там надо непременно заказывать столик.
- А я разве говорю, что не надо? Пух заранее заказал.
Я прекрасно знала, кто такой Пух. У человека были нормальные имя и
фамилия, но все звали его Пухом за невероятную толщину и громоздкость.
Довольно крупная шишка на телевидении, с Домиником и Мартой в дружеских
отношениях.
- И Пух тоже ел с вами?
- А ты как думаешь! И, кажется, заплатил за ужин.
- А американский продюсер?
- Должен был явиться прямо к столу, но в последний момент пришло
известие, что на день задерживается, прилетит сегодня, а не вчера.
Я была шокирована:
- В последний момент? Какой-то несерьезный продюсер.
Марта нетерпеливо разъяснила:
- Да нет, он в порядке. Позвонил загодя, да секретарша Пуха никак не
могла отловить шефа, с трудом поймала по мобильному Доминика, когда мы уже
сидели в кафе. Ну и пришлось самим все съесть, а что еще оставалось делать?
- Пух сразу ушел или сидел до конца?
- Смеешься? Чтобы Пух добровольно отказался от вкусной жратвы? Я их
там вдвоем и оставила.
- Так когда же был обнаружен труп и где?
- Насколько мне известно, около девяти утра, но не в этом дело. Номер
в "Мариотте" для американца телевидение не только забронировало, но и
оплатило. А ведь Доминик тоже телевидение, не так ли? Пуху не хотелось
волочить его до дома...
- Так он упился мертвецки, твой Доминик?
- Упился самоубийственно назло всему свету, но не мертвецки.
Мученически.
Я кивнула, прекрасно понимая состояние Доминика. Мартуся знала, что я
ее пойму, и опять вздохнула.
- Ну и Пух дотащил его до гостиничного номера. А "Мариотту" без
разницы, кто номер займет, телевидение так телевидение, не их дело. А
...Закладка в соц.сетях
