Жанр: Детектив
Проклятие Дэйнов
...свои чувства втайне, затем признался во всем жене
и попросил развода. Она мне отказала.
Шестого июня 113 года я убил Лили и уехал
с Алисой и Габриэлой в Лондон, где меня вскоре
арестовали, перевезли в Париж, судили и приговорили
к пожизненному заключению на островах Салю.
Алису тоже привлекли к суду, но оправдали, поскольку
она не участвовала в убийстве, не знала о нем заранее,
а в Лондон поехала ради Габриэлы, которую
любила. Материалы дела находятся в Париже.
В 118 году с другим заключенным по имени Жак
Лабо я сбежал с острова, уплыл на хлипком самодельном
плоту. Сколько дней нас носило по океану,
сколько дней в конце путешествия мы сидели почти
без воды и пищи, я не могу сказать, мы оба потеряли
счет времени. Лабо не выдержал испытаний и умер.
Он умер от голода и жары. Никто его не убивал. Если
бы я и захотел, у меня не было сил убить даже самую
слабую божью тварь. Но после смерти Лабо еды на
40
ъъ-|
0404-3-5 ПЛИЗ03-Ж 13 ОКТЯБРЯ ЪЪ||
одного мне кое-как хватало, а потом плот прибило
к берегу у Голфо Тресте.
Назвав себя Уолтером Мартином, я устроился на
работу в британскую компанию медных рудников
в Аро и через несколько месяцев стал личным секретарем
Филиппа Хауарта, местного управляющего.
Вскоре после этого повышения некий лондонец Джон
Эдж поделился со мной планом-он придумал, как
обворовать компанию на сто с лишним фунтов в месяц.
Когда я отказался участвовать в афере, Эдж заявил,
что знает, кто я такой, и пригрозил донести на
меня властям. Он сказал, что, поскольку между Венесуэлой
и Францией нет договора о выдаче преступников,
то на острова меня не вернут, но опасность
поджидает с другой стороны: труп Лабо выбросило
на берег, установить причину смерти можно, и мне,
как беглому убийце, придется доказывать в венесуэльском
суде, что я не убивал Лабо в их водах, чтобы
самому выжить.
Все же я отклонил предложение и стал готовиться
к отъезду. Тем временем Эдж убил Хауарта и ограбил
сейф компании. Он убедил меня бежать с ним, доказав,
что если даже не заявит на меня, полицейское
расследование все равно не сулит ничего хорошего.
Тут он был прав, и я к нему присоединился. Через
два месяца, в Мехико, я выяснил, почему Эдж так
настойчиво добивался моего общества. Зная мое прошлое,
он мог крепко держать меня в руках, а будучи
высокого-неоправданно высокого-мнения о моих
способностях, хотел подсовывать мне те дела, которые
самому ему были не по зубам. Я твердо решил, как бы
ни повернулась жизнь, что бы ни случилось, никогда
не возвращаться на Чертов остров. Однако становиться
профессиональным преступником мне тоже не
хотелось. Я попытался удрать из Мехико, но Эдж
поймал меня, и в драке я его убил. Убил при самозащите...
Приехав в 1-0 году в Штаты, я поселился в Сан.
Франциско, сменил имя-теперь на Эдгара Леггета-и,
чтобы отвоевать себе место под солнцем, взялся
за эксперименты с цветом, которые начал еще
в Париже, когда изучал живопись. Я решил, что никому
теперь не придет в голову отождествлять Эдгара
Леггета с Морисом де Мейеном, и в 1-3 году вызвал
ъъ-|
0414-3-5 ПЛИЗ03-Ж 13 ОКТЯБРЯ ЪЪ||
к себе Алису и Габриэлу-они жили тогда в Нью.
Йорке. Мы с Алисой поженились. Однако прошлое
не умерло, глухой стены между Леггетом и Мейеном
не существовало.
Ничего не зная о моей судьбе после побега и не
получая от меня вестей, Алиса решила разыскать меня,
для чего наняла частного сыщика Луиса Аптона.
Аптон послал в Южную Америку некоего Рапперта,
и тому удалось шаг за шагом проследить мой путь от
Голфо Тресте до отъезда из Мехико после гибели
Эджа; дальше мой след терялся. Но Рапперт, конечно,
выведал про Лабо, Хауарта и Эджа, трех человек,
в смерти которых я был неповинен, но за которых.
по крайней мере за одного-меня с моим прошлым
наверняка бы засудили.
Как Аптон разыскал меня в Сан-Франциско, не
знаю. Скорей всего, выследил через Алису и Габриэлу.
В прошлую субботу он позвонил мне поздно
вечером и потребовал заплатить ему за молчание.
Свободных денег у меня не оказалось, поэтому я отложил
встречу до вторника, а затем дал ему в качестве
задатка бриллианты. Но я был в полном отчаянии.
По опыту с Эджем я знал, каково быть во власти таких
людей, и решил убить Аптона. Мне пришло в голову
инсценировать кражу и заявить о ней в полицию.
Я не сомневался, что Аптон тут же свяжется со мной.
Тогда я назначу ему свидание и хладнокровно пристрелю,
а уж придумать историю, оправдывающую
убийство этого взломщика, у которого полиция к тому
же найдет при обыске бриллианты, не составит мне
труда.
Думаю, план удался бы. Но Рапперт, у которого
были с Аптоном свои счеты, опередил меня и сам
с ним расправился. Он знал мой путь от Чертова
острова до Мехико и, ко всему прочему, уже выведал,
то ли от самого Аптона, то ли шпионя за Аптоном, что
Мейен и Леггет-одно лицо. Скрываясь от полиции
после убийства, он явился ко мне, отдал бриллианты
и потребовал вместо них денег и убежища.
Я его убил. Тело вы найдете в подвале. Из окна
видно, что за домом следит агент. Другие ваши люди
повсюду наводят обо мне справки. Мне не удалось
избежать в рассказе противоречий и убедительно
объяснить мои поступки, но теперь, когда я действительно
под подозрением, надежды, что прошлое не
выплывет, почти нет. Я всегда знал, что этот день
настанет-знал, даже когда пытался себя обмануть.
Назад на Чертов остров я не вернусь. Моя жена и дочь
ничего про Рапперта не знали и участия в убийстве
не принимали.
Морис де Мейен".
7. ПРОКЛЯТЬЕ
Когда я кончил читать, несколько минут стояла
тишина. Миссис Леггет отняла платок от глаз и тихо всхлипывала.
Габриэла, дергая головой, оглядывала комнату; глаза
ее то прояснялись, то снова затуманивались, а губы шевелились,
словно она хотела что-то сказать и не могла.
Я подошел к столу, наклонился над трупом и проверил
карманы. Во внутреннем кармане пиджака что-то лежало.
Я сунул руку под мышку Леггета, расстегнул пуговицы и вытащил
коричневый бумажник. Он был туго набит деньгами.
позже мы насчитали там пятнадцать тысяч долларов.
Показав содержимое бумажника всем присутствующим,
я спросил:
- Еще какой-нибудь записки он не оставил
- Нет, другой мы не нашли, - ответил О'Гар. - А в чем
дело
- И вы, миссис Леггет, тоже ничего не знаете
Она отрицательно покачала головой.
- В чем дело-переспросил О'Гар.
- Он не покончил с собой, - сказал я. - Его убили.
Габриэла Леггет пронзительно завизжала и вскочила со
стула, тыча белым пальцем с длинным острым ногтем в сторону
миссис Леггет:
- Это она, она его убила. Она ему говорит: "Проходи
сюда", - а сама одной рукой открывает дверь в кухню, а другой
берет из сушки нож. Он вошел, и она всадила нож ему
в спину. Я все видела. Это она убила. Я была раздета и, когда
услышала шаги, спряталась в кладовке. Оттуда все и видела.
Миссис Леггет тоже вскочила на ноги, но пошатнулась
и упала бы, если бы Фицстивен не успел поддержать ее.
Выражение горя на ее припухшем лице сменилось замешательством.
Щеголеватый человек с землистым лицом-его звали
доктор Риз, как я узнал позже-отчетливо и сухо произнес:
- Ножевой раны на теле нет. Смерть наступила от выстрела
в висок из этого вот пистолета, причем с близкого расстояния
и с наклоном дула вверх. Явное самоубийство.
Коллинсон усадил Габриэлу на стул и попытался успокоить.
Она ломала руки и постанывала.
Я был не согласен с доктором и сказал об этом, думая тем
временем уже о другом:
- Нет, убийство. В кармане у него деньги. Он собирался
бежать. А в полицию написал для того, чтобы на жену и дочь
не пало подозрение. Разве это письмо похоже на предсмертное-спросил
я О'Гара. - Человек навсегда прощается
с любимой женой и дочерью, но для них у него не находится
ни слова, все оно-сплошь для полиции.
- Может, вы и правы, - кивнул круглой головой полицейский.
- Но если он готовился бежать, то почему не оставил
им...
- Он бы что-то передал на словах или в записке, но не
успел. Он собирался в дорогу, доделывал дела... Но его убили,
прежде чем он кончил приготовления. Видно, слишком долго
возился. Кто его обнаружил
- Я, - всхлипнула миссис Леггет. - Я услыхала выстрел,
бросилась наверх, а он, он уже... вот как сейчас. Я побежала
вниз, к телефону, а тут звонок в дверь... пришел мистер
Фицстивен. Я ему все рассказала. Да нет, какое убийство!
Дома никого не было, кроме меня.
- Вы его и убили, - сказал я ей. - Он собрался уезжать
и написал это письмо, чтобы взять на себя ваши преступления.
И Рапперта в кухне вы зарезали. Именно о нем говорит
Габриэла. Вы быстро сообразили, что письмо мужа похоже на
письмо самоубийцы, и убили его, решив, что после этой смерти
и этих признаний мы угомонимся и не станем дальше копаться
в этом деле.
В ее лице я прочесть ничего не мог. Оно было искажено,
но по какой причине-поди догадайся. Я набрал в грудь
побольше воздуха и не то чтобы заорал, но жалеть глотки
не стал:
- В рассказе вашего мужа полно вранья-пять-шесть
примеров могу привести хоть сейчас. Из Нью-Йорка он вас
с дочкой не вызывал. Вы его сами нашли. Миссис Бегг говорит,
что, когда вы тут появились, лицо у Леггета прямо вытянулось-она
такого удивления отродясь не видела. И бриллианты
Антону он не отдавал. Вся это история, почему он
их отдал и как собирался поступить дальше-гроша ломаного
не стоит: просто ничего лучшего, чтобы выгородить вас,
не пришло ему в спешке на ум. Леггет откупился бы деньгами
или вообще прогнал Аптона, не настолько он был глуп.
отдавать чужие бриллианты и заваривать такую кашу.
Аптон разыскал вас в Сан-Франциско и пришел за деньгами
к вам, а не к вашему мужу. Вы когда-то нанимали его,
вас он и знал. Они с Раппертом проследили путь Леггета не
до Мехико, а прямо до этого дома, и взяли бы вас за горло
раньше, не упрячь их полиция в Синг-Синг за другие фокусы.
Но только их выпустили, Аптон пришел сюда и открыл свои
карты. Вы инсценировали ограбление, а на самом деле тайком
от мужа передали бриллианты ему. Леггет считал, что
бриллианты действительно украдены. В противном случае
он-с его-то прошлым-вряд ли рискнул бы заявить
в полицию.
Могу объяснить, почему вы ничего не сказали Леггету,
почему старались скрыть, что шли по его следам от Чертова
острова до самого Сан-Франциско. Все потому, что его подвиги
в Южной Америке давали вам, в случае необходимости,
дополнительную власть над ним. Вот вам и не хотелось, чтобы
он знал, что вы знаете о Лабо, Хауарте и Эдже. Разве
не так
Возможности вставить в ответ хоть слово я ей не дал, зато
дал полную волю своим голосовым связкам:
- Приехав сюда, Рапперт, видимо, встретился с вами,
и вы подговорили его убить Аптона, тем более что ему самому
не терпелось свести с другом счеты. А возможно, Рапперт
появился у вас уже после убийства, и вы, решив избавиться
сразу и от него, на кухне всадили ему нож в спину. Про девушку
в кладовке вы не знали, зато прекрасно знали, что эту
кашу вам не расхлебать. Убийство вряд ли скроешь. Дом уже
под наблюдением. Так что оставалось одно. Вы пошли к мужу,
рассказали ему все-или сколько сочли необходимым-и
заставили взять ваши грехи на себя. Затем прямо у стола
спустили курок.
Он выгородил вас. Всегда выгораживал. - Мой голос гремел
теперь во всю мощь. - Это вы убили свою сестру Лили,
его первую жену, а Леггета просто подставили вместо себя.
Вы сами увезли его в Лондон. С убийцей сестры вы бы никуда
не поехали. Это вы его выследили и, приехав сюда,
в Сан-Франциско, заставили на себе жениться. Это вы решили,
что он женат не на той сестре, на какой нужно, и сами
ее убили.
- Она убила, она. - .-закричала Габриэла Леггет, пытаясь
вскочить со стула, но Коллинсон ее удержал. - Она...
Миссис Леггет выпрямилась во весь рост и улыбнулась,
обнажив крепкие, тесно посаженные зубы желтоватого оттенка.
Потом сделала два шага к середине комнаты, одну
руку уперев в бок, другую свободно свесив. Безмятежная, по
определению Фицстивена, хозяйка дома и прозрачная душа
внезапно исчезла. Теперь пухлое лицо и гладкие формы этой
начинающей стареть блондинки не вызывали представления
о спокойной, хорошо обеспеченной жизни: под жирком угадывались
крепкие, пружинистые мускулы, словно у притаившейся
под деревьями кошки.
Я взял со стола пистолет и сунул в карман.
- Желаете знать, кто убил сестру-вкрадчиво спросила
она, глядя на меня. Зубы у нее постукивали, глаза горели,
рот растягивала улыбка. - Вон она, наша наркоманка Габриэла.
Она убила мать. Ее Морис и выгораживал.
Девушка что-то выкрикнула.
- Чепуха, - сказал я. - Она была совсем маленькая.
- Не чепуха. Ей было пять. Она играла с пистолетом.
вытащила его, пока мать спала, из ящика шифоньера. Пистолет
выстрелил, и Лили не стало. Несчастный случай, конечно,
но Морис, нежная душа, не хотел, чтобы девочка подрастала
с мыслью о своей вине. К тому же его все равно признали бы
виновным. Кое-кто знал, что мы с ним близки, что он спит
и видит, как бы избавиться от жены. Да и во время выстрела
он оказался у дверей спальни. Но все это его не пугало, главное-уберечь
девочку от травмы, чтобы память об убийстве,
пусть и случайном, не исковеркала ей жизнь.
Особенно тошнотворным было то, что она говорила с милой
улыбкой, изящно изгибая губы и осторожно, даже тщательно
подбирая слова.
- С самого рождения, - продолжала миссис Леггет, -
еще до того, как она пристрастилась к наркотикам, Габриэла
была, скажем так-умственно не очень развитой, и к приходу
лондонской полиции нам удалось вытравить из нее память
об убийстве. Я говорю чистую правду. Это она убила
мать, а Морис, по вашему выражению, лишь взял грех
на себя.
- Что ж, правдоподобно, - согласился я, - но не очень
последовательно. Может быть, сам Леггет и поверил вам, но
я сомневаюсь. Просто вы хотите отомстить падчерице за то,
что она рассказала об убийстве Рапперта.
Алиса оскалилась, лицо у нее побелело, зрачки расширились.
Она было сделала ко мне шаг, но тут же взяла себя
в руки, хохотнула, и огонь в ее глазах погас-скорее, не
погас, а затаился где-то внутри. Подбоченившись, она беззаботно,
даже кокетливо улыбнулась мне, хотя и в улыбке,
и в глазах, и в голосе проскальзывала бешеная ненависть.
- Отомстить Тогда уж придется сказать все. Врать мне,
как вы сейчас поймете, незачем. Я сама подстроила убийство
Лили. Ясно Я научила девочку, что делать, натаскала
ее, натренировала, все тщательно отрепетировала. Ясно Мы
ведь с Лили были сестрами, настоящими сестрами и... страшно
ненавидели друг друга. Морис был близок с нами обеими-в
буквальном смысле, - хотя жениться ни на одной не
собирался. Зачем ему Но мы жили бедно, а он-нет, поэтому-то
Лили и хотела женить его на себе. А раз хотела она,
хотела и я-ведь мы были настоящими сестрами. Только
Лили первой удалось заманить его в ловушку. Звучит грубовато,
зато точно. Габриэла родилась месяцев через шесть.
семь после свадьбы. Ну и счастливая получилась у нас семейка
Я жила вместе с ними, мы ведь были не разлей вода,
и с самого раннего возраста Габриэла любила меня крепче,
чем мать. Тут уж я постаралась: чего только тетушка Алиса
не сделала бы для своей дорогой племянницы. Привязанность
девочки выводила Лили из себя, но не потому, что она сама
так уж сильно любила дочь-просто мы были сестрами,
и чего хотела одна, хотела другая, причем без всякой дележки.
Не успела Габи появиться на свет, а я уже решила, что
и как сделаю, и через пять лет привела замысел в исполнение.
В верхнем, замкнутом на ключ ящике шифоньера хранился
маленький пистолет Мориса. Я открывала ящик,
разряжала пистолет и учила Габи эдакой занятной игре. Растянувшись
на кровати сестры, я притворялась, что сплю.
Девочка подставляла к шифоньеру стул, вытаскивала пистолет,
подкрадывалась и, приставив дуло к моей голове, спускала
курок. Если она подкрадывалась без шума и как надо держала
оружие в ручонках, я давала ей конфету, а заодно предупреждала,
чтобы она никому не проболталась, особенно
маме-ведь мы хотим преподнести ей сюрприз, удивить ее.
Вот и удивили, когда сестра как-то днем легла вздремнуть,
приняв от головной боли таблетку аспирина. На этот раз,
открыв шифоньер, я не стала разряжать пистолет. Затем разрешила
девочке поиграть в эту игру с мамой, а сама спустилась
к знакомым на этаж ниже. Никто не заподозрил бы
теперь, что я повинна в трагической кончине любимой сестрички.
Мориса, я знала, в середине дня дома не будет. Услышав
выстрел, мы с соседями кинулись бы наверх и обнаружили,
что, играя пистолетом, Габриэла нечаянно застрелила мать.
Девочки я не боялась. Умишко у нее был слабенький, к тому
же она мне доверяла, любила меня, а во время официального
расследования я бы взяла ее на руки и уж как-нибудь, да
проследила, чтобы она не проговорилась о моей роли в этой...
затее. Но Морис чуть все не испортил. Неожиданно вернувшись
домой, он оказался у дверей спальни как раз в тот момент,
когда девочка спустила курок. Еще полсекунды, и он бы
успел спасти жену. Нам, конечно, не повезло-Мориса посадили,
зато ему и в голову никогда не приходило подозревать
меня. А его желание сделать все, чтобы девочка забыла о несчастье,
избавило меня от нервотрепки и дальнейших забот. Да,
я действительно выследила его после побега с Чертова острова,
и, когда Аптон раздобыл его адрес, приехала к нему в Сан.
Франциско. Я действительно женила его на себе, убедив, что
только так мы сможем наладить исковерканную жизнь. Тут
мне многое сыграло на руку: и моя явная преданность их
семье, и необходимость держать правду в тайне от Габриэлы,
ее любовь ко мне и ненависть к Морису, которую я осторожно
и искусно разжигала, вроде бы неуклюже уговаривая девочку
простить отцу убийство. В тот день, когда он женился на
Лили, я поклялась, что отниму его. И отняла. Надеюсь, моя
дорогая сестричка знает в аду про это.
Улыбка с ее лица сошла. Бешеная ненависть уже не пряталась
в глубине глаз, не подрагивала в голосе-она выхлестнулась
наружу. Миссис Леггет казалась сейчас воплощением
этой бешеной ненависти и единственным живым
существом в лаборатории. Остальные восемь человек застыли,
не видя, не воспринимая друг друга: все смотрели только на
нее, слушали только ее.
Она отвернулась от меня и вытянула руку в сторону Габриэлы,
сидевшей в другом конце комнаты. Голос у нее стал
громким, хриплым, в нем звучало дикое торжество, а из-за
частых пауз речь походила на какое-то заклинание:
- Ты-ее дочь, и тоже проклята. У тебя такая же черная
душа и такая же порченая кровь, как у нее, как у меня, как
у всех Дейнов. Твои руки с детства в крови матери, и это тоже
твое проклятье. У тебя вывихнутые мозги, ты не можешь без
наркотиков-а это уже подарки от меня. Твоя жизнь будет
черной, как была черной у меня и у твоей матери. Она будет
черной у всех, с кем тебя сведет судьба, как была черной
у Мориса. Твое...
- Хватит, - тяжело дыша, сказал Эрик Коллинсон-.
Пусть замолчит.
Зажав уши ладонями, с исказившимся от ужаса лицом
Габриэла Леггет вдруг страшно закричала и рухнула на пол.
Пат Редди был еще неопытной ищейкой, но мы с О'Гаром
не имели права ни на мгновенье спускать с миссис Леггет
глаз, как бы страшно девушка ни кричала. И все же, пусть
на долю секунды, мы отвернулись, и миссис Леггет этого хватило.
Когда мы снова взглянули на нее, в ее руках был пистолет,
и она сделала первый шаг к дверям.
Между ней и выходом никто не стоял: высокий полицейский
в форме вместе с Коллинсоном хлопотал над Габриэлой.
Путь был свободен, а повернувшись спиной к двери,
она взяла под наблюдение и Фицстивена. Горящий взгляд
над дулом вороненого пистолета перебегал с одного лица
на другое.
- Не двигаться! - прошипела она и сделала еще
один шаг.
Пат Редди напружинил ноги, но я сдвинул брови и покачал
головой. Ловить ее надо было в холле или на лестнице.
здесь это грозило смертью.
Не поворачиваясь к нам спиной, она переступила порог,
резко выдохнула сквозь сжатые зубы и исчезла.
Оуин Фицстивен выскочил за ней первым. Хотя полицейский
загораживал мне дорогу, я оказался вторым. Она была
уже у лестницы в другом конце тускло освещенного холла;
Фицстивен быстро ее нагонял.
Когда я добежал до ступенек, он поймал миссис Леггет
на площадке между этажами. Одну ее руку ему удалось прижать
к телу, другая, с оружием, была свободна. Он хотел
вырвать пистолет-не удалось. Она повернула ствол в его
сторону, но тут, пригнувшись, чтобы не зацепить головой
лестницу, я с разбега прыгнул вниз.
Я врезался в них, сбил обоих в угол, и пуля, предназначенная
Фицстивену, ушла в ступеньку.
Мы оказались на полу. Я обеими руками попытался
поймать пистолет, но не смог, и мне пришлось обхватить
ее за талию. Рядом с моим подбородком сухие пальцы Фицстивена
сжали ее руку с пистолетом.
Она извернулась и всем телом навалилась мне на правое
плечо, пострадавшее в автомобильной аварии. Удержать ее не
было сил. Она перекатилась на меня, приподнялась...
Выстрел грохнул прямо над ухом, опалив мне щеку.
Миссис Леггет обмякла.
Когда О'Гар и Редди растащили нас, ее тело осталось неподвижным.
Пуля пробила ей горло.
Я поднялся в лабораторию. Габриэла лежала на полу,
доктор с Коллинсоном стояли перед ней на коленях.
- Посмотрите-ка миссис Леггет, - сказал я доктору-.
Она на лестнице. По-моему, умерла, но все же посмотрите.
Доктор вышел. Растирая девушке руки-она все еще была
без сознания, - Коллинсон глянул мне в глаза так, будто
людей, вроде меня, необходимо держать в клетке.
- Ну что, довольны своей работой-спросил он.
- Главное, что она сделана, - ответил я.
8. "НО" и "ЕСЛИ БЫ"
В тот же вечер я обедал с Фицстивеном у миссис
Шиндлер. В полуподвальном зале с низкими потолками мы
запивали хороший обед отличным пивом мистера Шиндлера.
Как писатель Фицстивен хотел разобраться в том, что он
назвал "психологией" миссис Леггет.
- Зная теперь ее характер, нетрудно понять, почему она
убила сестру, - сказал он. - Так же нетрудно понять убийство
мужа, желание отравить после разоблачения жизнь племяннице
и даже покончить с собой, лишь бы избежать ареста.
Но спокойные годы между этими событиями как-то не вписываются
в общую картину.
- Не вписывается как раз убийство мужа, - возразил
я. - Остальное вполне логично. Он был ей нужен. Даже
смерть сестры она подстроила так, чтобы покрепче привязать
его к себе. Но тюрьма их разлучила. Тут уж она ничего не
могла поделать, оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь
его выпустят-такая возможность всегда существует. Больше
ничего ей в то время не требовалось. Габриэла была у нее
заложницей на случай освобождения Леггета, жила она на его
деньги вполне пристойно-так чего ей было суетиться
Узнав о побеге, она приехала в Америку и взялась за поиски.
Сыщики нашли его, и она к нему явилась. Против брака он не
возражал. Она, наконец, получила, что хотела. Вот и успокоилась.
Она была не авантюристка и не из тех, кто творит
зло ради удовольствия. Обычная женщина, которая знает,
чего хочет, и добивается цели любыми средствами. Заметьте,
как терпеливо и долго она скрывала свою ненависть от девушки.
В ее желаниях, кстати, тоже нет ничего необычного.
Так что сложными психическими расстройствами тут и не
пахнет. Элементарное звериное поведение с элементарным
звериным непониманием разницы между добром и злом. Как
все звери, она не любила, когда ей мешали, когда загоняли
в угол.
Фицстивен глотнул пива и спросил:
- Значит, проклятье Дейнов вы сводите к первобытной,
звериной наследственности
- И того проще-к выдумке разъяренной женщины.
- Из-за таких, как вы, жизнь становится совсем пресной.
- Он вздохнул в облаке сигаретного дыма. - Даже то,
что Габриэла стала орудием в убийстве матери, не убеждает
вас в существовании проклятья-пусть в поэтическом
смысле
- Нет, не убеждает. К тому же я сомневаюсь, что она
была этим орудием. А вот Леггет не сомневался. Очень уж он
старался выгородить ее в своем письме. Но действительно
ли он видел, как девочка убила мать Об этом мы знаем только
со слов миссис Леггет. С другой стороны, она в присутствии
Габриэлы сказала, что воспитала девочку в вере, будто убийца-отец.
Да, сам Леггет, скорей всего, не сомневался. Вряд
ли он пошел бы на столько мытарств, если бы не стремился
оградить дочку от чувства вины. Но с этого момента мы
можем только строить предположения. Миссис Леггет он
был нужен, и она своего добилась. Так какого черта его
убивать
- Вот те на! - посетовал Фицстивен. - В лаборатории
вы дали один ответ, теперь другой. А чего мудрить Сами же
сказали, что письмо вполне могло сойти за предсмертное
и после гибели Леггета гарантировать ей безопасность.
- Тогда сказал, - признался я. - Но теперь, на трезвую
голову и с дополнительными фактами в руках-не
могу. Она добивалась Леггета много лет. Значит, он был
ей дорог.
- Но она его вряд ли любила, во всяком случае, оснований
предполагать любовь у нас нет. Так чем тут дорожить
Он был для нее вроде охотничьего трофея, а смерть на ценность
трофея не влияет-образно говоря, можно сделать
чучело и поставить в прихожей.
- Тогда почему она не подпустила к нему Аптона Почему
убила Рапперта Зачем было брать на себя чужую ношу
Опасность-то грозила не ей. Нет, не будь он ей дорог, она
бы не стала так рисковать и скрывать от мужа, что прошлое
всплыло.
- Кажется, мне ясно, к чему вы клоните, - раздумчиво
произнец Фицстивен. - Вы считаете...
- Подождите. Есть кое-что еще. Раза два я разговаривал
с Леггетом и его женой, вместе, и оба раза они друг
с другом и словом не перемолвились. Алиса всячески давала
мне понять, что если бы не он, она бы рассказала мне
о падчерице.
- Где вы нашли Габриэлу
- После убийства Рапперта она забрала все свои деньги,
все драгоценности и, поручив Минни Херши сбыть их, убежала
к Холдорнам. Несколько украшений Минни взяла
себе-ее парень накануне выиграл в кости кучу денег, полиция
это проверила. Потом она послала его продать оставшиеся
драгоценности. В ломбарде его и задержали.
- Габриэла ушла из дома навсегда-спросил Фицстивен.
- Понять ее можно. Отца она уже давно считала убийцей,
а тут и мачеху застала на месте пр
...Закладка в соц.сетях
