Жанр: Детектив
Проклятие Дэйнов
...огнул.
- Миссис Холдорн пригласила меня как юриста, - произнес
он, взвешивая каждое слово. - Я приехал к ней с намерением
объяснить, что в данных обстоятельствах не могу
ни консультировать, ни представлять ее.
- Да мне-то что, - сказал я. - А если вам пришлось
объяснять свою мысль тридцать часов, это никого не касается.
- Вот именно.
- Но... я бы на вашем месте подумал, как теперь разговаривать
с репортерами внизу. Вы же знаете, какие они подозрительные-без
всяких на то оснований.
Он снова обратился к Габриэле и сказал тихо, но с оттенком
раздражения:
- Так вы едете со мной, Габриэла
- Я должна-спросила она у меня.
- Нет, если не очень хотите.
- Я... Я не хочу.
- Тогда решено, - сказал я.
Эндрюс подошел к ней, чтобы пожать руку, и сказал:
- Очень жаль, дорогая, но мне надо вернуться в город.
Он отклонил ее предложение пообедать с нами, довольно
любезно попрощался со мной и вышел. Я видел в окно, как
он садится в машину, стараясь не обращать внимания на обступивших
его газетчиков.
Когда я отвернулся от окна, Габриэла смотрела на меня,
нахмурясь.
- На что вы намекали, когда сказали ему о Сан-Матео.
спросила она.
- Он очень дружен с Аронией Холдорн-спросил я.
- Понятия не имею. А что Почему вы с ним так разговаривали
- Приемы сыска. К тому же ходят слухи, что, занявшись
вашим наследством, он заодно сумел поправить и свои дела.
Может быть, это просто болтовня. Но не мешает припугнуть
его, чтобы, пока не поздно, занялся приборкой, если он в самом
деле мудрил. Какой вам смысл терять деньги в дополнение
к остальным неприятностям
- Значит. - -начала она.
- У него есть неделя или дней пять, чтобы распутаться
с вашими делами. Этого должно хватить.
Нас прервала миссис Херман, позвав обедать.
Габриэла почти не прикоснулась к еде. Беседу вели
в основном мы с ней, но потом я втянул в разговор Мики,
и он стал рассказывать об одном своем деле в городе Юрика,
где ему пришлось изображать иностранца, не понимающего
по-английски. Поскольку другими языками, кроме
английского, он не владеет, а в Юрике непременно встретишь
представителя любой национальности на свете, ему
было чертовски трудно скрыть, к какой именно национальности
он принадлежит. Мики сделал длинный и смешной
рассказ.
После обеда мы с ним вышли прогуляться.
- Макман приедет утром, - сказал я ему. - Будете с ним
на стреме. Смены поделите, как вам удобно, но один непременно
должен быть на посту.
- Себе работку поприятней выбрал, - пожаловался он-.
Ты что тут устраиваешь-западню
- Возможно.
- Возможно. Ну да. Сам не знаешь-авось подфартит.
- Плоды умной стратегии тупицам всегда кажутся
фартом. У Дика есть новости
- Нет. Из дома Эндрюс приехал прямо сюда.
Парадная дверь открылась, и на террасу упал желтый
свет. В желтом проеме появилась Габриэла в темной накидке,
закрыла дверь и спустилась на дорожку.
- Вздремни, если хочешь, - сказал я Мики. - Я тебя
вызову, когда вернусь. Тебе ведь до утра на часах стоять.
- Ну и миляга же ты. - Он засмеялся в темноте-.
Ей-богу, миляга.
- Там в автомобиле четверть джина.
- Ну Что же ты сразу не сказал, а мучил меня разговорами-Он
устремился прочь.
Я вернулся на дорожку, подошел к Габриэле.
- Правда, красивая ночь-сказала она.
- Но вам не стоит бродить в темноте, даже если неприятности
ваши практически кончились.
- Я и не собиралась, - ответила она, взяв меня под
руку. - А что значит: практически кончились
- Осталось разобраться кое с какими мелочами-например,
с морфием.
Она поежилась и сказала:
- Мне хватит только на сегодняшний вечер. Вы обещали...
- Утром прибудут пятьдесят гран.
Она молчала, как будто дожидалась, что я еще скажу.
Я больше ничего не сказал. Она помяла мне рукав.
- Вы говорили, что вылечить меня будет нетрудно-.
Она произнесла это полувопросительно, словно думала, что
я буду отпираться.
- Нетрудно.
- И что, можно будет. - .-Она оборвала фразу.
- Заняться этим, пока мы здесь
- Да.
- Хотите-спросил я. - Если нет, то и смысла нет.
- Хочу ли я-Она остановилась на дороге и повернулась
ко мне. - Я бы отдала. - .-Она всхлипнула и не закончила
фразу. Потом снова заговорила тонким, звенящим голосом:
- Вы искренни со мной То, что вы мне говорили...
все, что говорили вчера вечером и сегодня, это правда или
вы меня морочите Я вам верю. Но... вы правду говорите
Или просто научились-для пользы дела-морочить людям
голову
Возможно, она была помешанной, но дурой не была. Я дал
ответ, который счел сейчас наилучшим:
- Ваше доверие ко мне зиждется на моем доверии к вам.
Если мое не оправдано, то и ваше тоже. Поэтому разрешите
сперва задать вопрос: вы лгали мне, когда сказали: "Не хочу
быть порочной"
- Нет, не хочу. Не хочу.
- Хорошо, - сказал я с решительным видом, словно все
сомнения теперь отпали. - Раз вы хотите избавиться от этой
дряни, мы избавимся.
- Сколько... сколько для этого надо времени
- Ну, скажем, неделя. Может быть, меньше.
- Нет, правда Не больше
- В решающей части-нет. Какое-то время после этого
вам надо остерегаться, пока организм не перестроится, но от
привычки вы уже избавитесь.
- Мне будет очень тяжело
- Денька два будут плохие; но не такие плохие, как
вам покажется, и отцовский характер поможет вам выдержать.
- А если, - медленно сказала она, - я пойму, что это мне
не по силам, можно будет-.
- Дать задний ход Нет уж, - весело пообещал я-.
Билет вы берете в один конец.
Она опять поежилась и спросила:
- Когда мы начнем
- Послезавтра. Завтра угоститесь как обычно, только не
набирайтесь впрок. И не надо волноваться. Мне придется
хуже, чем вам: мне придется вас терпеть.
- Но вы сделаете скидку. - .-отнесетесь с пониманием...
если в это время я буду вести себя не совсем воспитанно
Даже если стану злобной
- Не знаю. - Мне не хотелось заранее давать ей индульгенцию.
- Что же это за воспитанность, если от небольших
неудобств она превращается в злобу
- Да, но. - .-Она запнулась, наморщила лоб и сказала:.
А нельзя отослать миссис Херман Я не хочу... не хочу, чтобы
она видела меня.
- Утром ее отправлю.
- Если я... вы не будете пускать ко мне других, если...
буду безобразничать
- Не буду пускать, - пообещал я. - Слушайте, по-моему,
вы собираетесь устроить представление. Перестаньте
об этом думать. Будьте паинькой. Без фокусов, прошу вас.
Она неожиданно засмеялась и спросила:
- А если буду фокусничать, побьете
Я сказал, что возраст у нее вполне юный, отшлепать иногда
не мешает.
13. АРОНИЯ ХОЛДОРН
На другое утро в половине восьмого появилась
Мери Нуньес. Мики Линехан отвез миссис Херман в Кесаду,
а обратно привез Макмана и запас еды.
Приземистый, широкоплечий Макман был отставной солдат
и сохранил военную выправку. За десять лет службы его
угрюмое лицо с жестким ртом и тяжелой челюстью приобрело
цвет мореного дуба. Он был отличный солдат: шел, куда послали,
стоял, где поставили, делал, что приказали, - на другое
у него не хватило бы воображения.
Он передал мне пакет от аптекаря. Десять гран морфия
я отнес наверх Габриэле. Она завтракала лежа. Глаза у нее
слезились, лицо было влажное и сероватое. Увидев у меня
порошки, она отодвинула поднос и, поеживаясь, нетерпеливо
протянула руки.
- Вернетесь через пять минут-спросила она.
- Можете при мне. Я не покраснею.
- Зато я покраснею, - сказала она и покраснела.
Я вышел, закрыл дверь и, прислонившись к ней, услышал
шелест бумажки и звяканье ложки в стакане с водой. Потом
она позвала:
- Можно.
Я снова вошел. От порошка осталась только скомканная
бумажка на подносе. Габриэла лежала на подушках, полуприкрыв
глаза, довольная, как кот, наевшийся золотых рыбок.
Она лениво улыбнулась мне и сказала:
- Вы прелесть. Знаете, чего мне хочется Поесть, пойти
на море и весь день плавать под солнцем.
- Это будет вам полезно. Возьмите Линехана или Макмана.
Одной выходить нельзя.
- А что вы будете делать
- Поеду в Кесаду, потом в центр округа и, может быть,
даже в Сан-Франциско.
- А мне с вами нельзя
Я помотал головой:
- У меня дела, а вам надо отдыхать.
- Ну да, - сказала она и взяла с подноса кофе. Я повернулся
к двери. - А остальной морфий-Она говорила
с чашкой у рта. - Вы надежно спрятали, никто не
найдет
- Никто. - Я улыбнулся ей и похлопал себя по карману
пиджака.
В Кесаде я потратил полчаса на разговор с Ролли и чтение
сан-францисских газет. Еще немного, и их вопросы и намеки
в адрес Эндрюса перешли бы в разряд клеветы. Неплохо.
Помощник шерифа ничего нового мне не сообщил.
Я отправился в центр округа. Вернон был в суде. Двадцатиминутная
беседа с шерифом ничего не прибавила к моим
показаниям. Я позвонил в агентство Старику. По его словам,
наш клиент Хьюберт Коллинсон выразил удивление тем,
что мы продолжаем операцию, - он счел, что со смертью
Уиддена убийство его сына разъяснилось.
- Скажите ему, что не разъяснилось, - ответил я-.
Убийство Эрика связано с несчастьями Габриэлы, и окончательно
разобраться в одном мы не можем, пока не разобрались
в другом. На это уйдет, наверное, еще неделя. В Коллинсоне
не сомневайтесь, - уверил я Старика. - Он согласится, если
вы ему объясните.
- Будем надеяться, - холодно сказал Старик, по-видимому,
не слишком обрадованный тем, что пять агентов
продолжают заниматься работой, за которую клиент, возможно,
и не захочет платить.
Я поехал в Сан-Франциско, пообедал в "Сен-Жермене",
зашел к себе, чтобы взять другой костюм, свежие рубашки
и прочее, и вернулся в дом над бухтой в первом часу ночи.
Когда я загонял машину под навес-мы все еще ездили
на машине Фицстивена, - из темноты возник Макман. Он
сказал, что происшествий не было. Мы вместе вошли в дом.
Мики сидел на кухне и, зевая, наливал себе стакан перед тем,
как сменить в карауле Макмана.
- Миссис Коллинсон уже легла-спросил я.
- Свет у нее еще горит. Весь день просидела у себя
в комнате.
Мы выпили втроем, а потом я поднялся наверх и постучался
к Габриэле.
- Кто там-спросила она.
Я ответил. Она сказала:
- Да
- Утром не завтракайте.
- Вот как-Затем, словно что-то вспомнив: - А, да, я
решила больше не обременять вас своими болезнями. - Она
открыла дверь и стояла передо мной, улыбаясь чересчур
любезно и заложив пальцем книгу. - Как вы съездили
- Хорошо. - Я вынул из кармана оставшийся морфий
и протянул ей. - Тогда мне незачем его носить.
Она не взяла порошки. И, смеясь мне в лицо, сказала:
- А вы в самом деле зверь, а
- Вам же лечиться, не мне. - Я сунул порошки в карман.
- Если вы. - .-Я замолчал и прислушался. В коридоре
скрипнула половица. Потом раздался мягкий звук, как если
бы босую ногу опустили на пол.
- Мери меня сторожит, - весело прошептала Габриэла-.
Она постелила себе на чердаке, не захотела идти домой.
Считает, что с вами и вашими друзьями мне жить небезопасно.
Она предупредила меня, сказала, что вы... как же она
выразилась-. Ах, да-волки. Это правда
- В общем, да. Не забудьте-утром не завтракать.
На другой день я дал ей первую порцию смеси Вика Далласа,
а потом еще три с интервалами в два часа. Весь день она
провела у себя в комнате. Это было в субботу.
В воскресенье Габриэла получила десять гран морфия
и весь день была в хорошем настроении, считая себя почти
что исцеленной.
В понедельник приняла оставшуюся часть далласовского
снадобья, и день прошел примерно так же, как суббота. Из
окружного центра вернулся Мики Линехан с известием, что
Фицстивен пришел в себя, но так слаб и так забинтован, что
не смог бы говорить, даже если бы позволили врачи; Эндрюс
опять навещал Аронию Холдорн в Сан-Матео; она, в свою
очередь, хотела навестить в больнице Финка, но служба шерифа
ее не пустила.
Вторник был богаче событиями.
Когда я принес Габриэле апельсиновый сок на завтрак,
она встретила меня одетой. Глаза у нее блестели, она была
возбуждена, разговорчива, то и дело смеялась, покуда я не обронил
между прочим, что морфия ей больше не будет.
- То есть как, никогда-На лице ее была паника, в голосе
тоже. Нет, вы серьезно
- Да.
- Я умру. - На глазах выступили слезы, потекли по
белому личику, и она заломила руки. Выглядело это подетски
трогательно. Пришлось напомнить себе, что слезы.
один из симптомов абстиненции у морфиниста. - Так ведь неправильно.
Я не рассчитывала получить, сколько обычно.
Я понимаю, что с каждым днем надо меньше. Но не сразу же.
Вы пошутили. Это меня убьет. - Она опять заплакала.
Я заставил себя рассмеяться так, будто я и сочувствую,
и забавляюсь.
- Чепуха. Самым трудным для вас будет непривычная
бодрость. Но денька через два все уляжется.
Она покусала губы, улыбнулась через силу и протянула
ко мне обе руки.
- Я буду вам верить, - сказала она. - Я верю вам. Буду
верить, что бы вы ни сказали.
Руки у нее были холодные и влажные. Я сжал их
и ответил:
- Ну и отлично. А теперь в постель. Я буду заглядывать,
а если вам что-нибудь понадобится, позовите сами.
- Сегодня вы не уедете
- Нет, - пообещал я.
Весь день она держалась довольно стойко. Правда, смех ее
в промежутках между приступами чихания и зевоты звучал
не очень жизнерадостно, но главное, она пыталась смеяться.
В начале шестого приехал Мадисон Эндрюс.
Я увидел, как он подъезжал, и встретил его на террасе.
Его красноватое лицо сделалось бледно-оранжевым.
- Добрый вечер, - вежливо сказал он. - Я хочу видеть
миссис Коллинсон.
- Я передам ей все, что пожелаете.
Он нахмурил белые брови, и лицу его отчасти вернулся
прежний красный оттенок.
- Я хочу ее видеть. - Это был приказ.
- Она вас видеть не хочет. Надо что-нибудь передать
Теперь краснота вернулась полностью. Глаза у него сверкали.
Я стоял между ним и дверью. Он не мог войти, пока я
так стоял. Казалось, он готов оттолкнуть меня с дороги. Меня
это не пугало: он был на десять килограммов легче и на двадцать
лет старше.
Он набычился и заговорил властным тоном:
- Миссис Коллинсон должна вернуться со мной в Сан.
Франциско. Она не может здесь оставаться.
- Она не поедет в Сан-Франциско, - сказал я. - Если
надо, окружной прокурор задержит ее здесь как свидетельницу.
Попробуете вытащить ее судебным решением-мы
вам устроим другие хлопоты. Говорю это, чтобы вы знали
нашу позицию. Мы докажем, что ей может грозить опасность
с вашей стороны. Откуда нам знать, что вы не ловчили с
наследством Откуда нам знать, что вы не хотите воспользоваться
ее нынешним подавленным состоянием и избежать
неприятностей в связи с наследством Да может, вы вообще
хотите отправить ее в сумасшедший дом, чтобы распоряжаться
ее наследством.
Глаза у него сделались больные, хотя в остальном он выдержал
залп неплохо. Сглотнув раз-другой и продышавшись,
он спросил:
- Габриэла этому верит-Лицо у него было пурпурное.
- При чем тут "верит"-Я пытался говорить вежливо.
- Я вам просто объясняю, с чем мы явимся в суд.
Вы юрист. Вы же понимаете: между истиной и тем, что
поступает в суд или в газеты, не обязательно должна быть
связь.
Теперь у него не только глаза были болезненными: краска
ушла с лица, оно обмякло; однако он держался прямо и даже
сумел ответить ровным голосом.
- Можете передать миссис Коллинсон, что на этой неделе
я сдам в суд завещательные распоряжения, а также свой отчет
по наследству и заявление о том, что я слагаю с себя обязанности
душеприказчика.
- Вот и отлично, - сказал я, но, когда старикан зашаркал
к своей машине и медленно взобрался на сиденье,
мне стало жалко его.
Габриэле я не сказал о его визите.
Теперь между приступами зевоты и чихания она потихоньку
скулила, а из глаз у нее текли слезы. Лицо, грудь
и руки были мокры от пота. Есть она не могла. Я накачивал ее
апельсиновым соком. Звуки и запахи, даже самые слабые
и приятные, действовали ей на нервы, и она все время дергалась
на кровати.
- Мне будет еще хуже-спросила она.
- Не намного. Перетерпеть вполне сможете.
Когда я спустился, меня поджидал внизу Мики Линехан.
- Мексиканка ходит с пером, - любезно сообщил он.
- Да
- Да. Я им шкурил лимоны, чтобы вонь отбить в твоем
уцененном джине-или ты взял его напрокат, и хозяин знал,
что он вернется, - все равно пить его никто не сможет
Ножичек сантиметров десять-двенадцать, нержавеющей
стали, так что, когда она воткнет его тебе в спину, ржавчины
на майке не останется.
- Хорошо соображаешь, - сказал я. - Ладно, приглядывай
за ней. Она не очень нас любит.
- Мне приглядывать-Мики ухмыльнулся. - Я думал,
каждый будет сам оглядываться, тем более что зуб она точит
в особенности на тебя, значит, тебя скорее всего и подколет.
Что ты ей сделал Не такой же ты дурак, чтобы надсмеяться
над чувствами мексиканской дамы
Остроумным мне это не показалось; впрочем, я мог и
ошибаться.
Арония Холдорн приехала под самый вечер на "Линкольне",
и негр-шофер завел сирену еще у ворот. Когда она
взвыла, я сидел у Габриэлы. Беспардонный сигнал, по-видимому,
сильно подействовал на ее натянутые нервы, и она чуть
не выскочила из постели от ужаса.
- Что это Что это-взвизгнула она, стуча зубами и
дрожа всем телом.
- Тихо, тихо, - успокаивал я. Из меня уже выработалась
неплохая сиделка. - Просто автомобильный гудок. Гости.
Сейчас сойду вниз и спроважу.
- Вы никого ко мне не пустите-умоляюще спросила
она.
- Нет. Лежите смирно, скоро вернусь.
Арония Холдорн стояла у лимузина и разговаривала
с Макманом. В сумерках, между черным манто и черной
шляпой, лицо ее было тусклой овальной маской, и только
светящиеся глаза казались живыми.
- Здравствуйте, - сказала она и протянула руку. Голос
у нее был такой, что по спине проходили теплые волны-.
Я рада, что миссис Коллинсон на вашем попечении. И ей и
мне вы были надежным защитником-мы обязаны вам
жизнью.
Все это было чудесно, но такое я уже слышал. Я скромно
отмахнулся от похвалы и упредил ее первый ход:
- Мне жаль, но она не сможет вас принять. Ей нездоровится.
- А-а, мне так хотелось увидеться с ней, пусть на минутку.
Вы не думаете, что это улучшит ее самочувствие
Я ответил, что мне самому жаль. Она, по-видимому,
приняла это как окончательное решение, однако сказала:
- Я специально приехала из Сан-Франциско, чтобы
повидать ее.
Я ухватился за этот повод:
- Разве мистер Эндрюс вам не сказал. - -и повесил
начало фразы в воздухе.
На это она не ответила. Она повернулась и медленно пошла
по траве. Мне не оставалось ничего другого, как пойти
рядом с ней. Сумерки сгущались. Когда мы отошли от машины
шагов на пятнадцать, она сказала:
- Мистеру Эндрюсу показалось, что вы его подозреваете.
- Он не ошибся.
- В чем вы его подозреваете
- В манипуляциях с наследством. Учтите, я в этом
не уверен, а только подозреваю.
- На самом деле
- На самом деле, - сказал я, - больше ни в чем.
- Да По-моему, и этого вполне достаточно.
- Для меня достаточно. Не думал, что и для вас тоже.
- Простите
Мне не нравилось, как у меня развивается разговор с этой
женщиной. Я ее опасался. Я сгреб известные мне факты,
подсыпал сверху догадок и прыгнул с этой кучи в неизвестное:
- Освободившись из тюрьмы, вы позвали Эндрюса, вытянули
из него все, что он знает, и, уяснив, что он мудрит с
деньгами барышни, воспользовались этим, чтобы запутать
следствие и навести подозрение на него. Наш старикан имеет
слабость к прекрасному полу: легкая пожива для такой женщины,
как вы. Не знаю, что вы собираетесь с ним делать, но
вы завели его, а потом навели на него газетчиков. Ведь это
вы, я думаю, шепнули им о его непомерных тратах Бесполезно,
миссис Холдорн. Бросьте. Ничего не выйдет. Да, вы можете
его раззадорить, подстрекнуть на противозаконные
поступки, втянуть в поганую историю: он и сейчас сам не
свой, так его обложили. Но что бы он теперь ни натворил, за
этим не спрячешь того, что натворил кто-то другой раньше.
Он обещал привести имущество в порядок и передать наследнице.
Оставьте его в покое. Ничего не выйдет.
Мы прошли еще шагов десять, а она все не отвечала. Мы
очутились на тропинке. Я сказал:
- Эта тропинка ведет на скалу, с нее столкнули Эрика
Коллинсона. Вы его знали
Она вздохнула судорожно, будто всхлипнула, но голос ее
был по-прежнему ровен, спокоен, мелодичен:
- Знала, вам это известно. Зачем вы спрашиваете
- Сыщики любят задавать вопросы, заранее зная ответ.
Зачем вы сюда приехали, миссис Холдорн
- Вы и на это знаете ответ
- Знаю, что приехали по одной из двух причин или по
двум причинам сразу.
- Да
- Первая: хотели узнать, насколько мы близки к разгадке.
Правильно
- Естественно, я тоже не лишена любопытства, -
призналась она.
- В этой части я вас удовлетворяю. Я знаю разгадку.
Она остановилась на тропинке лицом ко мне, ее глаза
светились в густых сумерках. Она положила руку мне на
плечо: я был ниже ростом. Другая ее рука лежала в кармане
манто. Она приблизила ко мне лицо и заговорила медленно
и очень внятно:
- Скажите мне чистосердечно. Без уверток. Я не хочу
причинять зло без нужды. Подождите, подождите-подумайте,
перед тем как говорить, - и поверьте мне, для уверток,
блефа и лжи сейчас не время. Так скажите правду: вы знаете
разгадку
- Да.
Она улыбнулась, сняла руку с моего плеча и сказала:
- Тогда продолжать это фехтование не имеет смысла.
Я бросился на нее. Если бы она стреляла из кармана, она
могла бы меня застрелить. Но она попыталась вытащить
пистолет. Я успел схватить ее за руку. Пуля ушла в землю
между нашими ногами. Ногти ее свободной руки сняли три
красные ленты с моей щеки. Я уткнулся головой ей в шею,
подставил ей бедро, раньше, чем она ударила коленом, сильно
прижал ее к себе и руку с пистолетом завернул за спину. Когда
мы падали, она выронила пистолет. Я оказался сверху.
И продолжал занимать эту позицию, пока не нащупал пистолет.
Едва я поднялся, подбежал Макман.
- Все в порядке, пьяных нет, - сказал я ему, не вполне
владея голосом.
- Пришлось стрелять-спросил он, глядя на неподвижно
лежавшую женщину.
- Нет, цела. Посмотри, чтобы шофер не рыпался.
Макман ушел. Арония села, подобрала ноги п потерла
запястье. Я сказал:
- Вот и вторая цель вашего приезда, хотя я думал, что это
предназначалось для миссис Коллинсон.
Арония поднялась молча. Я ей помогать не стал-она
почувствовала бы, как у меня дрожат руки.
- Раз мы зашли так далеко, полезно будет поговорить.
- Пользы теперь ни от чего не будет. - Она поправила
шляпу. Поежилась. - Ну, что теперь
- Теперь ничего, только постарайтесь понять, что время
отчаянных действий прошло. Такого рода истории делятся на
три части: поимка, осуждение и наказание. Согласимся, что
по поводу первого делать уже нечего, а... каковы калифорнийские
суды и тюрьмы, вы сами знаете.
- Почему вы мне это говорите
- Потому что не люблю, когда в меня стреляют, потому
что, когда работа сделана, не люблю, чтобы болтались свободные
концы. Я не стремлюсь к тому, чтобы вас осудили за
участие в афере, но вы мешаете-суетесь и мутите воду.
Отправляйтесь домой и сидите смирно.
Мы оба не произнесли ни слова, покуда не вернулись к ее
лимузину.
Тут она повернулась, протянула мне руку и сказала:
- Я думаю... не знаю, но мне кажется, что теперь я вам
обязана еще больше.
Я ничего не ответил и не подал руки. А она, может быть,
потому, что рука все равно была протянута, спросила:
- Вы вернете мне пистолет
- Нет.
- Тогда передадите миссис Коллинсон привет и сожаления,
что я не смогла с ней увидеться
- Да.
Она сказала: "До свидания"-и села в машину, я снял
шляпу, и она уехала.
14. ПРИЗНАНИЯ
Парадную дверь мне открыл Мики Линехан. Он
глянул на мою расцарапанную физиономию и засмеялся:
- Ну и везет тебе с женщинами. Нужно сначала уговорить,
а уж потом набрасываться. Поберег бы шкуру. - Он
показал большим пальцем на потолок. - Поднимись к ней,
урезонь. Черт-те что вытворяет.
Я поднялся в комнату Габриэлы. Она сидела посередке
растерзанной постели, дергая себя за волосы. Ее потное лицо
выглядело на все тридцать пять. Из горла рвались жалобные
повизгивания.
- Нелегко приходится-спросил я с порога.
Она отняла руку от волос.
- Я не умру-Вопрос еле продрался сквозь стиснутые
зубы.
- Ни в коем случае.
Она всхлипнула и легла. Я натянул на нее одеяло. Она
пожаловалась, что в горле какой-то комок, челюсти ноют,
а под коленками боль.
- Нормальные симптомы, - уверил я. - Долго это не
протянется, потом опять будут судороги.
Кто-то зацарапал в дверь. Габриэла рывком приподнялась
и запричитала:
- Не уходите!
- Только до двери, - пообещал я.
На пороге стоял Макман.
- Эта мексиканка Мери, - зашептал он, - шпионила за
вами и за гостьей. Я заметил, как она вылезла из кустов, и шел
за ней до нижней дороги. Там она остановила "Линкольн",
и минут пять-десять они разговаривали. Ближе подобраться
я не смог и ничего не расслышал.
- Где она сейчас
- В кухне. Вернулась. А та поехала дальше. Мики говорит,
что мексиканка ходит с ножом и добра от нее не жди.
Это что, правда
- Обычно он не ошибается, - сказал я. - Она переживает
за миссис Коллинсон, а нас считает врагами. И чего лезет не
в свое дело Видимо, подглядывала и поняла, что миссис Холдорн
против нас, а значит-за Габриэлу. Вот и решила наладить
связи. У миссис Холдорн, надеюсь, хватило ума сказать
ей, чтобы вела себя пристойно. В любом случае нам
остается только наблюдать. Выгонять ее-себе дороже:
без поварихи не обойтись.
Когда Макман ушел, Габриэла вспомнила, что у нас были
гости, и стала расспрашивать о них, а заодно о выстреле
и моем расцарапанном лице.
- Была Арония Холдорн, - сказал я, - немного поскандалила.
Но все обошлось. Она уже уехала.
- Миссис Холдорн приезжала, чтобы убить меня, - спокойно,
но с уверенностью сказала девушка.
- Возможно. Она со мной не откровенничала. А зачем
ей вас убивать
Ответа я не получил.
Ночь показалась долгой и тяжелой. Я провел ее по большей
части в комнате Габриэлы, в кожаной качалке, которую
притащил из гостиной. Спала она всего часа полтора, в три
захода. И каждый раз с криком просыпалась от кошмаров.
Всю ночь до меня доносились из коридора шорохи-видимо,
Мери Нуньес сторожила свою хозяйку.
Среда оказалась еще более долгой и тяжелой. От того, что
я все время стискивал зубы, челюсти у меня к сере
...Закладка в соц.сетях
