Жанр: Детектив
Проклятие Дэйнов
Дэниел ХЭММЕТ
ПРОКЛЯТЬЕ ДЭЙНОВ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ДЭЙНЫ
1. ВОСЕМЬ БРИЛЛИАНТОВ
Да, это был бриллиант - он блестел в траве метрах
в двух от кирпичной дорожки. Маленький, не больше
четверти карата, без оправы. Я положил его в карман и начал
обыскивать лужайку, очень внимательно, только что на четвереньки
не становился.
Я осмотрел примерно два квадратных метра, и тут парадная
дверь у Леггетов открылась.
На крыльцо из тесаного камня вышла женщина и посмотрела
на меня с благодушным любопытством.
Женщина моих лет-около сорока, русая, с приятным
пухлым лицом и ямочками на румяных щеках. На ней было
домашнее платье, белое в лиловых цветочках.
Я прервал поиски и подошел к ней.
- Мистер Леггет дома?
- Да. - Голос у нее был такой же безмятежный, как
лицо. - Он вам нужен?
Я сказал, что нужен.
Она улыбнулась мне и лужайке:
- Вы тоже сыщик?
Я не стал отпираться.
Она отвела меня в зелено-оранжево-шоколадную комнату
на втором этаже, усадила в парчовое кресло и пошла за мужем
в лабораторию. Дожидаясь его, я оглядел комнату и решил,
что тускло-оранжевый ковер у меня под ногами, похоже,
в самом деле восточный и в самом деле старинный, что ореховая
мебель-не фабричной работы, а японские литографии
на стенах отображены не ханжой.
Эдгар Леггет вошел со словами:
- Извините, что заставил ждать, - не мог прервать опыт.
Что-нибудь выяснили
Голос у Леггета оказался грубым и скрипучим, хотя говорил
он вполне дружелюбно. Это был смуглый человек лет
сорока пяти, среднего роста, стройный и мускулистый. Если
бы не глубокие резкие морщины, избороздившие лоб и протянувшиеся
от носа к уголкам рта, его темное лицо было бы
красивым. Широкий морщинистый лоб обрамляли темные
вьющиеся волосы, довольно длинные. Светло-карие глаза за
очками в роговой оправе блестели неестественно ярко. Нос у
него был длинный, тонкий, с высокой переносицей. Губы
узкие, резко очерченные, нервные, а подбородок маленький,
но твердый. Одет он был опрятно, в белую рубашку и черный
костюм-и костюм сидел на нем хорошо.
- Пока нет, - ответил я на его вопрос. - Я не полицейский-агентство
"Континентал"... Наняты страховой компанией,
и я только приступил.
- Страховой компанией-Он удивленно поднял темные
брови над темной оправой очков.
- Да, а разве...
- Ну конечно, - сказал он с улыбкой, прервав мои объяснения
легким взмахом руки. Рука была длинная, узкая,
с утолщавшимися на концах пальцами, некрасивая, как все
натренированные руки. - Конечно. Камни должны быть
застрахованы. Я об этом не подумал. Понимаете, алмазы
не мои, а Холстеда.
- Ювелиры Холстед и Бичем Страховая компания мне
подробностей не сообщила. Вы их не купили, а взяли на
время
- Для опытов. Холстед узнал о моих работах по окраске
готового стекла и заинтересовался, нельзя ли применить мои
методы к алмазам нечистой воды-для устранения желтоватого
и коричневого оттенка и усиления голубого. Он просил
меня попробовать и пять недель назад дал для опытов эти
камни. Восемь штук, не особенно ценные. Самый большой
весил чуть больше половины карата, были там и по четверти
карата, и, за исключением двух, все-плохого оттенка. Их
и украли.
- Значит, опыты были неудачны-спросил я.
- По правде говоря, я ничего не добился. Задача оказалась
посложнее, алмазы-не стекло.
- Где вы их держали
- Обычно на виду-в лаборатории, разумеется. Но эти
несколько дней-с последнего неудачного опыта-они были
заперты в шкафчике.
- Кто знал об опытах
- Кто угодно, все-тайны тут никакой нет. - Их украли
из шкафчика
- Да. Сегодня утром мы встали-парадная дверь открыта,
ящик взломан, а бриллиантов нет. Полицейские обнаружили
вмятины и на кухонной двери. Они сказали, что вор проник
через нее, а ушел через парадную. Ночью мы ничего не слышали.
И ничего больше не пропало.
- Утром, когда я спустилась, парадная дверь была
приоткрыта. - Жена Леггета говорила с порога лаборатории.
- Я пошла наверх, разбудила Эдгара, мы осмотрели
дом, и оказалось, что бриллианты исчезли. Полицейские
считают, что украл их, наверно, тот человек, которого я вчера
видела.
Я спросил, какого человека она видела.
- Вчера ночью, около двенадцати, перед тем как лечь,
я открыла окно в спальне. На углу стоял человек. Не могу
сказать, даже теперь, что он выглядел как-то подозрительно.
Стоял и как будто кого-то ждал. Смотрел в нашу
сторону, но мне не показалось, что он наблюдает за домом.
По виду лет сорока с лишним, плотный, коренастый-приблизительно
вашего сложения, - бледный... и у него каштановые
встопорщенные усы. В мягкой шляпе и пальто...
Полицейские считают, что Габриэла видела того же самого
человека.
- Кто
- Габриэла, моя дочь. Как-то раз она возвращалась домой
поздно ночью-по-моему, в субботу ночью, - увидела здесь
человека и подумала, что он спустился с нашего крыльца; но
она не была в этом уверена и забыла о нем-вспомнила только
после кражи.
- Я бы хотел с ней побеседовать. Она дома
Миссис Леггет пошла за дочерью. Я спросил Леггета:
- В чем хранились бриллианты
- Они были, конечно, без оправы и хранились в конвертиках-от
Холстеда и Бичема, каждый в своем, а на
конвертах карандашом написаны номер и вес камня. Конверты
тоже исчезли.
Жена Леггета вернулась с дочерью, девушкой лет под двадцать,
в белом шелковом платье без рукавов. Среднего роста
и на вид субтильнее, чем на самом деле. Волосы у нее были
вьющиеся, как у отца, и не длиннее, чем у него, но более
светлые, каштановые. Острый подбородок, белая, необычайно
нежная кожа и большие зеленовато-карие глаза-все остальное
в лице было удивительно мелкое-и лоб, и рот, и зубы.
Я поднялся, когда нас представляли друг другу, и спросил,
какого человека она видела.
- Я не уверена, что он шел от дома, - сказала она, -
и даже с нашего участка. - Отвечала она угрюмо, как будто
мои расспросы ей не нравились. - Я решила, что, может быть,
и от нас, но видела только, как он шел по улице.
- Как он выглядел
- Не знаю. Было темно. Я сидела в машине, он шел по
улице. Я его не разглядывала. Ростом с вас. Не знаю, может,
это вы и были.
- Не я. В субботу ночью
- Да... то есть уже в воскресенье.
- В котором часу
- Ну... в три, в начале четвертого, - с раздражением
ответила она.
- Вы были одна
- Не сказала бы.
Я спросил, с кем она была, и в конце концов все же услышал
имя: домой ее привез Эрик Коллинсон. Я спросил, где
мне найти Эрика Коллинсона. Она нахмурилась, помялась
и ответила, что он служит в биржевой конторе "Спир, Кемп
и Даффи". Затем сказала, что подыхает от головной боли и
надеется, что я ее извиню, поскольку вопросов у меня к ней,
видимо, больше нет. После чего, не дожидаясь моего ответа,
повернулась и вышла из комнаты. Когда она повернулась,
я обратил внимание, что уши у нее без мочек и странно заостряются
кверху.
- А что ваши слуги-спросил я у миссис Леггет.
- У нас только одна-Минни Херши, негритянка. Ночует
она не здесь, и думаю, что никакого отношения к краже
не имеет. Она у нас почти два года, за ее честность
я ручаюсь.
Я сказал, что хочу поговорить с Минни, и миссис Леггет
позвала ее. Пришла маленькая жилистая мулатка с прямыми
черными волосами и индейскими чертами лица. Она была
очень вежлива и твердила, что к бриллиантам никакого отношения
не имеет, да и о краже узнала только утром, когда
пришла на работу. Она дала мне свой адрес-в негритянском
районе Сан-Франциско.
Леггет и его жена отвели меня в лабораторию, большую
комнату, занимавшую почти целиком третий этаж. На беленых
стенах между окнами висели таблицы. Голый дощатый
пол. Рентгеновский аппарат-или что-то похожее, - еще четыре
или пять аппаратов, кузнечный горн, широкая раковина,
большой цинковый стол, несколько эмалированных поменьше,
штативы, полки с химической посудой, металлические
бачки-лаборатория загромождена изрядно.
Шкафчик, откуда вор украл алмазы, был стальной, зеленый,
с шестью ящиками, запиравшимися одним замком. Второй
ящик сверху-в нем и лежали камни-был выдвинут.
На ребре передней стенки остались вмятины от ломика или
зубила. Остальные ящики были заперты. Леггет сказал, что
когда взломали этот ящик, запор заклинило, и теперь придется
звать слесаря, чтобы открыть остальные.
Мы спустились по лестнице и через комнату, где мулатка
работала пылесосом, прошли в кухню. Черная дверь и косяк
хранили такие же отметины, как ящик, - видимо, от того же
орудия. Осмотрев дверь, я вынул из кармана алмаз и показал
Леггету:
- Он из тех
Леггет взял его у меня с ладони двумя пальцами, поднес
к свету, повертел и сказал:
- Да. Вот мутное пятнышко на нижней грани. Где вы
его нашли
- Перед фасадом, в траве.
- Ага, наш взломщик впопыхах обронил добычу.
Я сказал, что сомневаюсь в этом.
Леггет нахмурил за очками брови, посмотрел на меня
прищурясь и резко спросил:
- Вы что думаете-.
- Думаю, что его подбросили. Уж больно много знал ваш
взломщик. Знал, в какой ящик лезть. На остальные времени
не тратил. У нас говорят: "Работал свой"-это облегчает
дело, когда мы можем найти преступника не сходя с места; но
ничего больше я здесь пока не вижу.
На пороге появилась Минни, по-прежнему с пылесосом,
и стала кричать, что она честная девушка и никто не имеет
права ее обвинять, и пускай ее обыщут, если хотят, и квартиру
обыщут, а если она цветная, то это еще не причина-и так
далее, и так далее; расслышать удалось не все, потому что
пылесос гудел, а сама Минни рыдала.
Миссис Леггет подошла к ней, потрепала по плечу и
сказала:
- Ну хватит, хватит. Не плачь. Я знаю, что ты ни при чем,
и все знают. Ну хватит, хватит.
В конце концов девушка унялась, и миссис Леггет услала
ее наверх.
Леггет сел на угол кухонного стола и спросил:
- Вы подозреваете кого-то в доме
- Кого-то, кто был в доме, - безусловно.
- Кого
- Пока никого.
- Иными словами, - он улыбнулся, показав белые и
почти такие же мелкие, как у дочери, зубы, - всех... каждого
из нас
- Давайте посмотрим на лужайке, - предложил я. - Если
найдем еще алмазы, я, пожалуй, откажусь от версии, что
работал свой.
На полпути к выходу мы повстречали Минни Херши в
бежевом пальто и лиловой шляпке-она шла прощаться с хозяйкой.
Она сказала со слезами, что не будет работать в таком
месте, где ее подозревают в воровстве. Честности у нее не
меньше, чем у других, а то и побольше, чем у некоторых, и ее
тоже нужно уважать, а если не уважают, она поищет работу
в другом месте, она знает такие места, где ее не будут держать
за воровку, после того как она проработала два года и ломтика
хлеба с собой не унесла.
Миссис Леггет и упрашивала ее, и убеждала, и журила,
и пыталась прикрикнуть, но все без толку. Служанка была не
преклонна. Миссис Леггет посмотрела на меня со всей строгостью,
какую могла придать своему добродушному лицу,
и укоризненно сказала:
- Вот видите, что вы наделали.
Я сказал, что сожалею, и вместе с хозяином ушел осматривать
лужайку.
Других алмазов мы не нашли.
2. ДЛИННОНОСЫЙ
Часа два я истратил на соседей, пытаясь что-нибудь
разузнать о человеке, которого видели жена и дочь Леггета.
Об этом не прояснилось, зато я услышал о другом. Первой
мне рассказала о нем некая миссис Пристли-бледная инвалидка,
жившая за три дома от Леггетов.
По ночам из-за бессонницы миссис Пристли нередко сидела
возле окна на улицу. И дважды видела этого человека. Она
сказала, что он высокий и, кажется, молодой, а на ходу выставляет
вперед голову. Улица плохо освещена, и разглядеть
цвет волос и одежду она не могла.
Впервые она увидела его неделю назад. Пять или шесть
раз, с интервалами минут в пятнадцать-двадцать, он прошел
взад и вперед по другой стороне улицы, повернув лицо так,
как будто искал чего-то на той стороне, где жила миссис
Пристли и Леггеты. Первый раз в ту ночь она увидела его
между одиннадцатью и двенадцатью, а последний раз-наверно,
около часу. Через несколько дней-в субботу ночью.
она увидела его опять, на этот раз он не ходил, а стоял на углу
и наблюдал за улицей. Через полчаса он ушел, и больше она
его не видела.
Миссис Пристли знала Леггетов в лицо, но никакими сведениями
о них не располагала-слышала только, что дочь
у них немного взбалмошная. Люди они, кажется, симпатичные,
но держатся особняком. Он поселился в доме в 1-1 году,
один, с экономкой, некоей миссис Бегг-теперь она, насколько
известно миссис Пристли, живет в Беркли у людей по
фамилии Фримандеры. Миссис Леггет и Габриэла переехали
сюда только в 1-3 году.
Миссис Пристли сказала, что вчера ночью не сидела у окна
и поэтому не видела того человека, которого заметила на углу
миссис Леггет.
Другой сосед, Уоррен Дейли, живший по другую сторону
улицы, на углу, где миссис Пристли видела постороннего,
застал у себя в вестибюле человека, запирая на ночь дверь,
по-видимому, того же самого, в воскресенье. Когда я к ним
зашел, самого Дейли не было дома, но жена его рассказала об
этом происшествии, а потом соединила с ним по телефону.
Дейли сказал, что человек стоял в вестибюле, то ли наблюдая
за кем-то на улице, то ли от кого-то прячась. Как только
Дейли открыл дверь, человек бросился бежать, не обращая
внимания на крик Дейли: "Вы что тут делаете" Дейли
сказал, что незнакомцу тридцать два-тридцать три года,
одет прилично, в темное, и у него длинный, тонкий, острый
нос.
Вот и все, что мне удалось вытрясти из соседей. Я отправился
на Монтгомери-стрит в контору "Спира, Кемпа
и Даффи" и спросил Эрика Коллинсона.
Это был молодой блондин, высокий, плечистый, загорелый,
нарядный, с красивым неумным лицом человека, досконально
изучившего поло, стрельбу, летное дело или что-нибудь
в этом роде-а может быть, и два подобных предмета, -
и почти ничего кроме. Мы сели на пухлый кожаный диванчик
в комнате для посетителей; рабочий день на бирже кончился,
и комната была пуста, если не считать худосочного парня,
менявшего цифры на доске. Я рассказал Коллинсону о краже
и спросил, что за человека они с мисс Леггет видели
в субботу ночью.
- С виду обыкновенный, насколько мне удалось разглядеть.
Было темно. Приземистый, плотный. Думаете, это
он украл
- Он шел от дома Леггетов-спросил я.
- Во всяком случае, с участка. Вел себя нервно-мне
показалось, он что-то там вынюхивал. Я хотел догнать его
и спросить, что он здесь делает, но Габи не позволила. Это мог
быть знакомый ее отца. Его вы не спрашивали Он водится со
странными типами.
- А не поздновато ли для гостя
Он стал смотреть в другую сторону и поэтому я спросил:
- Который был час
- Да, пожалуй, полночь.
- Полночь
- А что Самое время. Час, когда разверзаются могилы
и блуждают призраки.
- Мисс Леггет сказала, что это было в четвертом часу
ночи.
- Вот видите! - ответил он, вежливо торжествуя, словно
доказал мне что-то в споре. - Она полуслепая, а очки не
носит, считает, что ей не идут. И вечно попадает впросак.
В бридж с ней играть-наказание: путает двойки с тузами.
Наверное, было четверть первого, она посмотрела на часы
и перепутала стрелки.
- Да, жаль, - сказал я. - Спасибо. - И пошел в магазин
Холстеда и Бичема на Гири-стрит.
Уотт Холстед оказался любезным лысым толстяком с усталыми
глазами и слишком тугим воротничком. Я объяснил
ему, чем занимаюсь, и спросил, хорошо ли он знает Леггета.
- Знаю его как порядочного клиента и наслышан как об
ученом. Почему вы спрашиваете
- История с кражей сомнительна... местами.
- Нет, вы ошибаетесь. Ошибаетесь, если думаете, что
человек его калибра может заниматься такими вещами. Слуга-пожалуйста,
это возможно: такое часто бывает. Но Леггет-нет.
У него репутация серьезного ученого, его работы
по окраске удивительны... и, если сведения нашего кредитного
отдела верны, человек он вполне обеспеченный. Я не хочу
сказать, что он богач в современном смысле слова, но достаточно
богат, чтобы не пачкаться из-за мелочей. Между
нами говоря, мне известно, что сейчас на его счету в Национальном
банке Симена более десяти тысяч долларов. Ну,
а восемь бриллиантов стоили от силы тысячу двести.
тысячу триста.
- В розницу Значит, вам они обошлись в пятьсот или
шестьсот
- Точнее сказать, - он улыбнулся, - в семьсот пятьдесят.
- Как случилось, что вы дали ему алмазы
- Он наш клиент-я вам уже говорил, - и когда
я узнал, что он делает со стеклом, я подумал, что было бы
замечательно применить тот же метод к алмазам. Фицстивен-это
в основном от него я узнал об опытах Леггета
со стеклом-отнесся к идее скептически, но я думал, что попробовать
стоит... и сейчас так думаю... и убедил Леггета этим
заняться.
Фамилия Фицстивен показалась мне знакомой. Я спросил:
- Это какой Фицстивен
- Оуин, писатель. Вы его знаете
- Да, но я не знал, что он здесь. Когда-то мы пили из
одной бутылки. Вы его адрес знаете
Холстед нашел его мне в телефонной книжке-писатель
жил на Ноб-Хилле.
От ювелира я отправился к Минни Херши. Район был
негритянский, а это означало, что вероятность получить здесь
точные сведения еще меньше, чем обычно.
Выяснить мне удалось следующее. Девушка приехала
в Сан-Франциско из Винчестера в Виргинии четыре или пять
лет назад и последние полгода жила с негром Тингли по кличке
Носорог. Один сказал мне, что имя его Эд, другой-что
Билл, но оба сошлись на том, что он молодой, большой, черный
и что его легко узнать по шраму на подбородке. Мне
сообщили, что кормят его Минни и бильярд, что малый он
ничего, пока не взбесится, и тогда с ним сладу нет, что увидеть
его я могу почти каждый вечер, только пораньше, либо
в парикмахерской Кролика Мака, либо в табачном магазине
Гербера.
Узнав, где находятся эти заведения, я вернулся в центр,
в бюро уголовного розыска, размещавшееся во Дворце юстиции.
Из ломбардной группы не было никого. Я перешел
коридор и спросил у лейтенанта Дафа, отряжен ли кто на дело
Леггета. Он сказал:
- Найдите О'Гара.
Я пошел посмотреть, нет ли О'Гара в общей комнате, хотя
не мог понять, какое отношение он, сержант из отдела тяжких
преступлений, может иметь к моей истории. Ни О'Гара, ни его
напарника Пата Редди не было. Я закурил, попробовал угадать,
кого убили, а потом решил позвонить Леггету.
- После меня полицейские агенты у вас не появлялись-спросил
я, услышав в трубке его грубый голос.
- Нет, но недавно позвонили из полиции и попросили
жену и дочь прийти на Голден-Гейт-авеню для опознания.
Они вышли несколько минут назад. Я с ними не пошел, потому
что не видел предполагаемого вора.
- Куда именно на Голден-Гейт-авеню
Номер дома он сказать не мог, но квартал запомнил-на
углу Ван-Несс-авеню. Я поблагодарил его и отправился туда.
В указанном квартале, перед подъездом небольшого дома,
я увидел полицейского. Спросил у него, здесь ли О'Гар.
- В триста десятой, - сказал он.
Я поднялся на ветхом лифте. На третьем этаже, выходя из
кабины, я столкнулся лицом к лицу с миссис Леггет и ее
дочерью-они уходили.
- Надеюсь, теперь вы убедились, что Минни ни при
чем, - с укором сказала миссис Леггет.
- Полиция нашла вашего человека
- Да.
Я сказал Габриэле:
- Эрик Коллинсон говорит, что в субботу ночью вы вернулись
в двенадцать или в начале первого, не позже.
- Эрик, - раздраженно бросила она, проходя мимо меня
к лифту, - идиот.
Мать, шагнув в кабину, ласково упрекнула ее:
- Ну что ты, милая.
Я пошел по коридору к двери, где Пат Редди беседовал
с двумя репортерами, сказал: "Здравствуйте", - протиснулся
мимо них в короткий коридорчик, а оттуда в убого обставленную
комнату, где лежал на кровати мертвец.
Эксперт Фелс поднял голову от лупы, кивнул мне и продолжал
изучать край тяжелого простого стола.
О'Гар, высунувшийся в открытое окно, повернулся к нам
и проворчал:
- Опять, значит, будете путаться у нас под ногами
О'Гар был грузный флегматичный мужчина лет пятидесяти
и носил широкополую черную шляпу, как у шерифов из
фильмов. Его круглая упрямая голова соображала очень неплохо,
и работать с ним было удобно.
Я посмотрел на труп-человек лет сорока, с тяжелым
белым лицом, короткими волосами, тронутыми сединой, щеткой
темных усов и короткими, массивными руками и ногами.
Прямо над пупком у него было пулевое отверстие, и выше,
в левой стороне груди, - другое.
- Это человек, - сказал О'Гар, когда я снова накрыл его
одеялом. - Он мертвый.
- Что еще вам о нем рассказали-спросил я.
- Похоже, этот и другой украли камни, а потом другой
раздумал делиться. Конверты здесь, - О'Гар вынул их из
кармана и взъерошил пачку большим пальцем, - а бриллиантов
нет. Совсем недавно они отбыли по пожарной лестнице
вместе с его компаньоном. Люди видели, как он улизнул, но
потеряли его из виду, когда он нырнул в проулок. Высокий,
с длинным носом. Вот этот, - он показал конвертами на кровать,
- жил здесь неделю. Луис Аптон, с нью-йоркскими
ярлыками. Нам он неизвестен. В этой берлоге никто не
видел, чтобы к нему кто-то приходил. Длинноносого никто
не знает.
Вошел Пат Редди, крупный веселый парень-и настолько
смекалистый, что это почти компенсировало недостаток опыта.
Я рассказал ему и О'Гару, что мне удалось выяснить.
- Длинноносый и покойник по очереди следили за домом
Леггетов-предположил Редди.
- Возможно, - ответил я, - но там свои замешаны.
Сколько у вас тут конвертов
- Семь.
- Значит, одного, где лежал подброшенный алмаз, нет.
- А что мулатка-спросил Редди.
- Вечером собираюсь взглянуть на ее кавалера, - сказал
я. - А ваши разузнают в Нью-Йорке про этого Аптона
- Угу, - сказал О'Гар.
3. ЧТО-ТО ЧЕРНОЕ
На Ноб-Хилле, в доме, который мне назвал Холстед,
я сказал вахтеру свою фамилию и попросил позвонить
Фицстивену. Фицстивена я хорошо помнил: этот высокий, тощий,
рыжеватый человек тридцати двух лет, с сонными серыми
глазами и широким насмешливым ртом одевался небрежно,
прикидывался большим лентяем, чем был на самом
деле, и любому занятию предпочитал разговор. О каком бы
предмете ни зашла речь, у Фицстивена всегда было вдоволь
точных сведений и оригинальных идей-лишь бы только
предмет был не совсем обычным.
Познакомился я с ним пять лет назад в Нью-Йорке, когда
занимался шайкой мошенников-медиумов, нагревшей вдову
торговца льдом и углем примерно на сто тысяч долларов.
Фицстивен охотился в тех же угодьях за литературным материалом.
Мы познакомились и объединили силы. Мне этот
союз принес выгод больше, чем ему, потому что спиритическую
лавочку Фицстивен знал вдоль и поперек, и с его помощью
я закончил дело за две недели. Наши приятельские отношения
продолжались еще месяц-другой, а потом я уехал из
Нью-Йорка.
- Мистер Фицстивен просит подняться, - сказал вахтер.
Квартира его была на шестом этаже. Когда я вышел из
лифта, он стоял у себя в дверях.
- Глазам не верю, - сказал он, протянув руку. - Вы
- Собственной персоной.
Он нисколько не изменился. Мы вошли в комнату, где
пяток книжных шкафов и четыре стола почти не оставили
места для людей. Повсюду валялись журналы и книги на разных
языках, бумаги, газетные вырезки, гранки-все как
в его нью-йоркской квартире.
Мы сели, кое-как разместили ноги между ножками столов
и в общих чертах описали свою жизнь за то время, что не
виделись. Он обитал в Сан-Франциско чуть больше года, выезжая
только по выходным, да месяца два прожил отшельником
за городом, когда заканчивал роман. Я перебрался сюда
почти пять лет назад. Он сказал, что Сан-Франциско ему
нравится, но если возникнет идея вернуть Запад индейцам,
он всей душой за это.
- А как литературные барыши-спросил я.
Он посмотрел на меня пронзительно:
- Вы меня не читали
- Нет. Что за странная идея
- В вашем тоне проскользнуло что-то собственническое-так
говорит человек, закупивший писателя доллара за
два. Подобное мне редко приходится слышать-я еще не
привык. Боже мой! Помните, один раз я предложил вам собрание
моих книжек в подарок-Он любил разговоры
в таком духе.
- Ага. Но я на вас не в обиде. Вы тогда напились.
- Хересу... Хересу, у Эльзы Донн. Помните Эльзу Она
поставила перед нами только что законченную картину, и вы
сказали: "Очень мило". Господи, как же она разъярилась! Вы
изрекли это так искренне и вяло, словно были уверены, что
она должна обрадоваться. Помните Она нас выставила, но мы
уже успели набраться. Вы, впрочем, не настолько, чтобы
взять книги.
- Боялся, что прочту их и пойму, - объяснил я, - и вы
почувствуете себя оскорбленным.
Китайчонок принес нам холодного белого вина. Фицстивен
сказал:
- А вы, значит, по-прежнему ловите незадачливых злодеев
- Да. Из-за этого и на ваш след напал. Холстед говорит,
что вы знаете Эдгара Леггета.
Сонные серые глаза ожили, и он слегка выпрямился
в кресле:
- Леггет что-то натворил
- Почему вы так сказали
- Я не сказал. Я спрашиваю. - Он снова обмяк в кресле,
но блеск в его глазах не потух. - Ну хватит, рассказывайте.
Оставим хитроумие: это не ваш стиль, дорогой мой.
А будете упорствовать-запутаетесь. Ну-ка, что натворил
Леггет
- У нас так не принято, - сказал я. - Вы сочинитель.
Вам расскажи, сразу нафантазируете Бог знает что. Я помолчу,
а вы говорите, чтобы не подгонять свою историю под мою.
Давно с ним познакомились
- Вскоре после того как переехал сюда. Он меня очень
занимает. В нем есть что-то непонятное, темное, интригующее.
Например, в физическом отношении он аскет-не курит,
не пьет, ест мало, спит, по рассказам, три-четыре часа
в сутки, но в душевном, духовном плане он сенсуалист-это
слово вам что-нибудь говорит-сенсуалист на грани извращенности.
Вы считали, что у меня ненормальный интерес
к фантастическому. Вам бы с ним пообщаться. В друзьях у него...
нет, у него нет друзей... в его ближайшем окружении люди
с самыми диковинными идеями: Маркар со своими безумными
цифрами, которые вовсе не цифры, а границы областей
в пространстве, тоже цифр; Денбар Керт со своей алгебраистикой,
Холдорны и их секта святого Грааля, безумная Лора
Джойнс, Фарнем...
- И вы, - вставил я, - с объяснениями и описаниями,
которые ничего не объясняют и не описывают. Надеюсь, вам
понятно, что все ваши слова для меня-пустой звук
- Вот теперь я вас узнаю: очень похоже на вас. - Он
...Закладка в соц.сетях
