Жанр: Детектив
Убить президента
...За это они готовы заплатить. Не очень, правда, много. Подкинуть на бедность
вождю дикой северной державы. Вдруг, понимаешь, и правда двинет танки на восток
и на юго-восток?
- Ну-ну, - сказал я вслух.
Вертухаич, чутко уловив звук моего голоса, подскочил ко мне.
- Вы меня звали?...
- Если тебя зовут "ну-ну", то звал... - сварливо отрезал я, надеясь по крайней
мере разозлить Главного Вертухая.
Я направил свой бинокль снова на французский самолет. Тот уже выруливал на
взлетную полосу. Еще немного, и серебристая машина скрылась из глаз.
- Все? - терпеливо спросил Олег Вертухаич. Видимо, я им был здорово нужен
сегодня в театре. Странно, неужели только вид бывшего президента России, живого
и здорового, мог помочь нынешнему на предстоящем саммите? Тогда дела у него
неважнецкие.
- Почти все, - сказал я, с неохотой возвращая отличный бинокль.
Последнее, что я успел увидеть в него, это толпу встречающих и охранников возле
иностранных "боингов". Официальный дружественный визит семерки начался. Пусть ОН
только не надеется, злорадно подумал я, что ему за один раз удастся превратить
семерку в восьмерку. Я пытался это сделать все пять лет, и всякий раз что-то
мешало. То эстонцы, то чеченцы, то абхазы... Пусть теперь он попробует, ну-ка?
Ему-то доверяют раз в сто поменьше, чем мне. Не зря ведь такой у них был траур в
июне, когда выбрали его, а меня...
- Почти? - не понял Вертухаич. - Что-то еще?
- Да, - кивнул я. - Хорошо бы пожевать чего-нибудь. В театре, я понимаю, вы меня
в зале и в фойе будете пасти. До буфета не дойдет, так?
Олег Вертухаич оценивающе поглядел на меня.
- Вы правы, - сказал он непонятным тоном. - Лучше подкрепиться заранее. Не есть
же мы идем в Большой, в конце концов.
Глава 60
МАКС ЛАПТЕВ
- Погляди-ка на этого типа! - сказал Дядя Саша.
- Какого именно? - уточнил я. - Типов тут достаточно, и далеко не все из нашей
конторы...
Типов на кладбище в Солнцево было действительно полным-полно. Мы с Филиковым
сидели в моей машине, припаркованной недалеко от кладбищенской ограды. Зелени в
этой части кладбища было маловато, зато обзор с этого места открывался очень
неплохой. Запасливый Дядя Саша сунул мне в руки подзорную трубу. Вернее, не
трубу, а запасную трубку от оптического прицела. Разглядывая в нее окружающих, я
невольно ловил себя на мысли, будто целюсь в них из винтовки. Чувство было так
себе. По совету того же Филикова я снял и бросил на сиденье свою голубую
милицейскую рубашку. На голову я нацепил Дяди Сашину веселую кепку с козырьком,
на нос повесил филиковские же очки с темными стеклами. В таком виде узнать меня
было довольно трудно: выглядел я непохоже. Пожалуй, повстречай я себя в этаком
чужом обличье, сам бы и прошел мимо... Кстати, машина, в которой мы сидели, тоже
была чужая. Все та же, уворованная у мордоворотов из Охраны. "Свои" был один
только Филиков, расположившийся на заднем сиденье.
- Вот он, вот, гляди! - Филиков наконец-то показал мне подозрительного типа.
Человек со встрепанными волосами пегого цвета и в темных очках вертелся в толпе
поблизости от генерала Дроздова. Человек был мне не знаком, и, очевидно,
Филикову тоже. Между тем держался он по-свойски и все норовил оказаться то сбоку
от Дроздова, то сзади. Сам Дроздов стоял неподвижно, глядя на открытую могилу.
Губы его шевелились, но лицо генерала выглядело почти спокойно. Я знал такие
лица и знал цену такому спокойствию. Гроб с телом Игоря Дроздова был уже
заколочен, и полковник из церемониальной группы дожевывал траурную речь. Толпа
вокруг состояла в основном из младших курсантов и нескольких отставниковветеранов.
Голубева, естественно, не было. Вообще не было никого из действующего
состава нашего отдела. Конспирация, дьявол ее побери!
Дядя Саша легонько тронул меня за руку.
- Смотри, - проговорил он, - как генерала обложили. Со всех сторон...
Я проследил за его взглядом и обнаружил соглядатаев. Оба были в черном, и оба,
не скрываясь, глазели на генерала Дроздова. Вид у них был довольно мирный,
только вот пиджаки малость оттопыривались.
- Заметил? - уже шепотом сказал Дядя Саша. - Теперь медленно обернись. Только
спокойнее, будто ты решил почесать в затылке...
Я послушался Филикова и сделал так, как он просил. Лучше Дяди Саши в наружке
никого не было. И никто лучше, между прочим, не умел уходить от хвостов в случае
необходимости. Исполнив ритуал чесания затылка и заодно проверив свою шишку
(болела!), я заметил еще одну парочку шпионов уже с другой стороны. Одеты они, в
отличие от первых, были неофициально, даже панковато. Но манера держаться и
маленькие сумочки, которые они не выпускали из рук, убедили меня, что Дядя Саша
вычислил их абсолютно правильно. Эта парочка переглядывалась и перешептывалась,
однако, как я заметил, тоже не выпускала из виду ту часть толпы, где был
Дроздов...
- Постой, - так же шепотом проговорил я. - А может, они не за генералом следят?
- А за кем же? - Филиков выудил из кармана еще одну оптическую трубку и
приставил ее к глазу. Трубки эти были небольшого размера, со стороны случайный
прохожий мог решить, будто Дядя Саша чешет кулаком глаз.
- Да вот за этим, за пегим, в очках, - сказал я. Мысль о том, что обе группы
соглядатаев выслеживают здесь не Дроздова или не только Дроздова, пришла мне в
голову всего минуту назад: когда я обратил внимание на странные эволюции парочки
в черном. Стоило пегому отойти от генерала, и они тут же, как подсолнухи на
солнце, уставились в его сторону.
- Ты прав, Макс, - рассмотрев все хорошенько, признал Филиков. - Сиди тут, а я
попробую поближе его рассмотреть... Кстати, и покурю, - добавил он как бы между
прочим. - У тебя сигаретки не найдется?
Я со вздохом достал пачку. Филиков был неисправим.
Из окна машины я заметил, как Дядя Саша, словно школьник, покуривая в кулак,
приютился у ближайшего монумента - кажется, поставленного какому-то майору
Гейзину. Сам Гейзин, изображенный на барельефе усатым горбоносым красавцем,
строго взирал на Филикова. Дядя Саша пытался изображать скорбь по майору, делая
вид, будто он старый боевой товарищ покойного. Однако внешность Филикова и его
буйная, до глаз, борода вкупе с затрапезной рубашкой, вряд ли кого-нибудь могли
обмануть. И вот уже две старушки из местных, крестясь, сунули Дяде Саше
несколько пустых бутылок и какую-то мелочь. Со своего места, да еще через
окуляр, мне было отлично видно, как Филиков стал кланяться и благодарить,
благодарить и кланяться. При этом он мимоходом обозревал окрестности...
Минут через пять Дядя Саша, весь пропахший табаком, залез обратно в машину.
Бутылки, подаренные ему сердобольными старушками, он исправно принес с собой.
- Много подали? - полюбопытствовал я. Дядя Саша, нисколько не обижаясь,
пересчитал мелочь.
- Не хватит, - сказал он с сожалением. - Даже если все три бутылки сдать - и то
на красненькое не выйдет... Но сигарет, пожалуй, можно купить.
- Не ошибся ли ты профессией, Филиков? - спросил я. - В качестве
профессионального нищего ты бы зарабатывал гораздо больше, чем у нас в конторе.
- Да пошел ты... - беззлобно отозвался Филиков, однако мелочь ссыпал себе в
карман, а пустые бутылки пристроил в бардачок. - Бабки подали мне искренне, -
объяснил он. - Это святые деньги, они нам счастье принесут...
- М-да, счастья нам было бы не худо, - произнес я. - Но ты ведь, кажется,
отправлялся не за милостыней и не по майору Гейзину скорбеть...
Филиков пожал плечами.
- Ряженый он, - задумчиво проговорил он. - Что в парике - это точно. Только я не
понял: следит он за Дроздовым или поговорить с ним хочет?
Полковник, между тем, закончил свою речь, толпа сдвинулась, и мы с Дядей Сашей
на какое-то время потеряли из виду и Дроздова, и пегого субъекта. Обе парочки
соглядатаев - и панковатая, и в костюмах - обеспокоенно завертели головами и с
разных сторон влились в траурную толпу.
- На выходе прихватим этого пегого? - вдруг предложил Дядя Саша. - По-моему, он
нам может пригодиться.
- Да зачем он нам? - удивился я. - Мало ли что в парике? Может, он просто лысину
скрывает?
- Нет, он не лысый, - загадочно произнес Филиков, и я понял, что вблизи Дядя
Саша увидел побольше, чем я из машины.
- Ладно, - согласился я. - Прихватим волосатого... Так что ты нарыл по поводу этих
пропусков в Кремль?
Филиков хитро прищурился.
- Желтеньких? Есть кое-что. Во-первых, ввели их только позавчера. Во-вторых,
вручили их только охранцам. А в-третьих... Как ты думаешь, кто распорядился
печатать эти пропуска?
- Тут и думать нечего, - уверенно сказал я. - Генерал Митрофанов, Олег
Витальевич. Угадал? Филиков улыбнулся сквозь бороду.
- Вот и нет, не угадал, - торжествующе сказал он. Мелко мыслишь. Пропуска эти...
Ты погляди, погляди! - прервал он самого себя. - Вот, левее, еще левее!
Я пригляделся.
- Заводи мотор, - скомандовал мне Дядя Саша. - Похоже, не мы одни такие умные.
- Да уж, - не стал спорить я, быстро поворачивая ключ зажигания. - Парик надо
спасать...
ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ ПОЛКОВНИКОВ
Никому не посоветую играть в шпионов - тем более на кладбище. К тому же в
парике, который сегодня как никогда выглядел по-дурацки. К тому же в толпе,
состоящей из граждан, призванных шпионов ловить. Вдобавок мне пришлось еще и
передавать секретные сведения на краю могилы. И не кому-нибудь, а безутешному
отцу...
К черту. Я был этим шпионом.
С самого начала идея ехать в Солнцево казалась безумной. Соколов я как раз не
боялся: в том месте, где много фискалов, ребятки из СБ не полезут на рожон.
Если честно, побаивался я Дроздова. Назначая вчера мне эту встречу в Солнцево,
комдив был определенно не в себе. В день похорон сына - будь ты самый черствый
человек - едва ли следовало думать о чем-то ином, кроме похорон сына. Дроздов
был, кажется, человеком из железа - как это описал Вайда. Вчера мне показалось,
что крепкий металл дал трещину; оттого я и взялся помочь комдиву. Сегодня я уже
понимал, что генерал эту трещину в броне давно заклепал, заварил на веки вечные.
Я уважал людей из железа. Не исключено, что из-за них наше отечество еще не
полетело в тартарары. Но мне в их обществе было довольно жутковато, если не
сказать больше...
Вчера я дал обещание отцу, потерявшему сына. Сегодня мне предстояло отчитаться
перед бронированным комдивом, жестким и мстительным. Делать нечего, надо было
ехать. Рассказывать Дроздову про Мосина, соколов и свои подозрения, а потом
быстро убираться восвояси.
Первую часть своего плана мне удалось выполнить достаточно быстро. Толпа вокруг
Дроздова на кладбище была большой, но не плотной. Буквально через пятнадцать
минут мне удалось протиснуться к комдиву и, глядя в сторону, поведать Дроздову о
том, что случилось вчера. Как я и ожидал, сегодняшний генерал-полковник Дроздов
был уже снова металлическим комдивом. Слушая меня, он только изредка выплевывал
какие-то слова на каком-то из восточных языков - то ли фарси, то ли пушту, а
может быть, арабском. По-моему, это были черные ругательства. По крайней мере,
произносил он их именно как ругательства.
Выслушав меня до конца, переспросив фамилии и получив из рук в руки копии
рисунков санитара-художника, Дроздов произнес коротко:
- Понял. Спасибо. Твой должник.
После чего в таком же рубленом стиле выдал мне сообщение, от которого я
буквально обалдел.
- То есть как? Вы серьезно?! - воскликнул я, забыв о толпе вокруг и вообще обо
всем.
- Я же сказал... - все так же зло, сквозь зубы выплюнул Дроздов, но тут церемония
резко закончилась, толпа заволновалась, вокруг генерала образовался водоворотик
из соболезнователей. И я сразу потерял его из виду. Самое время было выбираться
и, по возможности, не торопясь, обмозговать услышанное.
Правда, никакого времени на обдумывание мне не дали.
Пробираясь обратно сквозь толпу, я неожиданно попал в клещи.
- Разрешите... - начал было я и тут же сообразил, что они поймали как раз того,
кого хотели. Поймавших меня было числом двое. Оба были в траурных черных
костюмах, оттопыренных с левого бока. Это выглядело некрасиво, зато для хозяев
костюмов было удобно: в любой момент пистолет мог быть извлечен наружу. А на
красоту парочка плевала.
Соколы, сообразил я. Узнаю повадки.
- Не спеши, Полковников, - прошипел один из черных. - За тобой должок... Что ты
сказал генералу, ну?!
- Какому генералу? Какой полковник?! - Я энергично стал вырываться, надеясь, что
парик не спадет, и рассчитывая, будто кто-то в толпе обернется на странную
черно-белую троицу.
Соколы держали крепко, и я догадался, что свои способности шпиона я несколько
преувеличил.
- Ты вчера был в бильярдной? Ты вчера вломился в "Вишенку"?
Каждый вопрос, произнесенный шепотом, сопровождался незаметным со стороны, но
подлым ударом по почкам. Кажется, лафа кончилась. Сегодня они меня взяли
врасплох, как вчера выиграл инициативу я. Очевидно, мосинская компания со
вчерашнего вечера даром времени не теряла и в темпе прошлась по моему маршруту.
Надеялся я лишь на то, что отследили меня только здесь, а не у Натальи...
О-ох! Меня опять ударили по почкам. Я невольно обвис у них в руках. Еще пара
таких ударов, и меня свернут в трубочку и доставят куда угодно. И все вокруг
будут думать, что пегий паренек в очках перепил от безутешного горя и
родственники несут его проспаться.
- На кого работаешь, сучара?! На охранцев? На фискалов?!
Несмотря на сильную боль, сознания я не потерял. Скосив глаза, я заметил, как за
нашей троицей в быстром темпе следуют двое крепких парней, прикинутых модно, но
безвкусно. В руках они держали по небольшой сумочке, вроде моего несессера.
Только у меня в сумке лежала камера, подарок доброго Накамуры, а у них,
кажется, - что-то совсем другое. Кстати, невзирая на нападение соколов, я
машинально не стал отмахиваться своим несессером. Наверное, сохранность камеры
мне была дороже жизни... Смешно. Но смеяться я уже не мог. Вместо этого я шепнул
конвоирам, что мне пришло в голову:
- На ФСК. И если... вы меня не отпустите... с вами разделаются мои парни... сзади...
Эту фразу, простую, как мычание, я выговаривал, минуты полторы, набирая воздуху
в легкие, чтобы сказать каждое следующее слово. Нет, я не Рембо, я другой...
Еще минута понадобилась черной парочке, чтобы понять: я им еще и угрожаю.
Продолжая меня тащить, один сокол уже привычно замахнулся, зато другой, на мое
счастье, все-таки взглянул назад. Оба парня с сумками в руках достаточно далеко
выделились из толпы, чтобы сразу броситься в глаза моим соколам.
- Атас! - крикнул сокол, и одна парочка без разговоров развернулась навстречу
другой.
Меня отбросили на асфальт, чтобы освободить руки. Правильно, подумал я и стал
отползать в сторону, к зеленым насаждениям, не выпуская из рук своего верного
несессера с камерой. В отличие от вчерашнего, журналист во мне не шевелился. Мне
отчего-то не хотелось расчехлять свое японское чудо и снимать сцену еще одной
потасовки. Отползая, я утешал себя только тем, что съемка драки с погоней была
бы простым самоповтором, после вчерашнего. Настоящий художник между тем не
должен стоять на месте и повторяться. Он обязан двигаться вперед... Тут я ударился
локтем о дерево... По крайней мере, ползти вперед.
К сожалению, эта кладбищенская аллея была сегодня немноголюдна. Проще говоря,
тут не было ни души. Толпа скорбящих осталась где-то справа, за деревьями, и
попасть сразу в гущу людей было невозможно. Даже если учесть, что теперь я сумел
подняться с четверенек и двигаться на своих двоих. Втайне я очень надеялся, что
обе парочки не смогут полюбовно договориться насчет меня и немного помашут
кулаками. Лично меня устраивало, чтобы не выиграла ни та, ни другая команда.
Хотя бы несколько минут. Будь я сейчас менее занят отступлением, я бы даже
вернулся на место схватки в качестве рефери. Следить, чтобы они не нарушали
правила рукопашного боя. Я весьма рассчитывал, что стрелять друг в друга они, по
крайней мере поначалу, не станут. Здесь, на кладбище, и без того достаточно
покойников...
Обдумывая эти интересные идеи, я перестал как следует прислушиваться к шуму
потасовки на аллее. На месте моего побега между тем стихли крики и звуки ударов
тяжелыми предметами по тупым предметам. Спохватился я лишь тогда, когда сзади
зашевелились кусты, и на оперативный простор выскочила парочка. Уже другая, с
сумками. Их никто не преследовал - значит, моих доброжелателей стало вдвое
меньше. Правда, эти оставшиеся вели себя довольно грубо. Они без разговоров
схватили меня под руки и выволокли на аллею. Там по-прежнему никого не было,
даже тел черной парочки. Где-то далеко-далеко позади разворачивалась на дороге
какая-то машина, однако я не обольщался. Со стороны я вновь выглядел упившимся
родственником, которого волокут сердобольные друзья. Эти, однако, били не по
почкам, а поддых. После первого же удара видеть что-либо я перестал, но слова до
меня доходили.
- Что тебе сказал генерал, а? Отвечай, гнида? На кого работаешь? На фискалов?!
Задав свои вопросы, мои новые конвоиры чуть ослабили хватку и вполне гуманно
перестали меня бить. До них, кажется, дошло, что в таком состоянии я вряд ли
что-нибудь смогу сказать.
Меня поставили на ноги и разогнули, чтобы я стоял прямо. Чувствовал я себя
неважно. Кажется, сломано ничего не было, зато ушиблено все, что только можно.
- Кто... вы... такие? - ответил я вопросом на вопрос. Ответил, видимо, не очень
удачно, поскольку сразу же меня легонько съездили по носу. Не самое внятное
ответное замечание, но самое доступное по форме. На всякий случай, если я вдруг
не понял, один из моих новых друзей перевел с языка жестов на разговорный
русский.
- Управление Охраны, - презрительно процедил он. - Усек, мудило? Будешь теперь
отвечать?
Я закивал на всякий случай. Положение мое было отчаянным. Звать на помощь
бесполезно, да и кто поверит воплям пегого алкаша, который вырывается из рук
трезвых родственников и несет всякую околесицу.
- Вопрос первый, - начал все тот же охранец. - Что тебе сказал генерал Дроздов?
Вопрос второй. Что от тебя хотели соколы? Вопрос третий. Кто тебе приказал...
Довести последний вопрос до конца он, впрочем, не успел.
Автомобиль, который лениво разворачивался где-то далеко позади, неожиданно
очутился рядом с нами. Из кабины высунулась голова в темных очках и в кепке
козырьком.
- Ребята, - задумчиво произнесла голова в кепке. - Как нам проехать к монументу
майору Гейзину?
- Проваливайте, - вместе, не сговариваясь, сказали мои приятели с сумочками.
Видимо, в их теперешнем лексиконе это было самое вежливое слово. Двум пассажирам
автомобиля такое слово, по-моему, слишком вежливым не показалось. Во всяком
случае они мгновенно выпорхнули из машины, чего мои приятели никак не ожидали.
Они упустили то мгновение, когда им нужно было отшвырнуть в сторону меня и
освободить свои руки. Я был не Рембо, зато эти двое, видимо, выучились у
легендарного киногероя паре приемчиков. По крайней мере, ногами они дрались
квалифицированно. Хлоп! Хлоп! Руки мои оказались свободными, зато мои бывшие
приятели уже в прострации валялись с правой и левой стороны от меня. Меня самого
покамест не тронули.
- Дядя Саша, - сказал тип в кепке с козырьком своему заросшему бородой
напарнику, - их надо бы связать и оттащить в тенек.
Тот, кого назвали Дядей Сашей, шустро достал из кармана моток бечевки и обмотал
ноги-руки обеспамятевших охранцев. Я с большим запозданием сообразил, почему эта
парочка из УО не была так предупредительна, как давешний охранец на Тверской.
Они, наверное, меня не узнали в этом парике! А то, может, как телезвезду, лупили
бы не так сильно...
Тем временем мои спасители перекантовали парочку в кусты, а потом, вернувшись ко
мне, подтолкнули легонько меня в машину. Я покорно влез на заднее сиденье. Тип в
кепке завел мотор. Бородатый уставился на меня и негромко сказал:
- Ну, так что?
Я устало поглядел на своих спасителей.
- Вы, конечно, из ФСК, - утвердительно произнес я.
- Ух ты, - озадаченно сказал бородатый. - Ты телепат, что ли? Я вздохнул.
- Те, что были до вас, оказались из СБ и из УО. Спецслужбы у нас три, а из трех
два вычитать я пока что умею.
Бородатый усмехнулся:
- Есть у нас к тебе дело...
Я поежился.
- Тоже бить будете? Спрашивать, на кого я работаю?
Тот, что сидел в кепке за рулем, громко хмыкнул.
- Для начала снимите парик. Вы ведь Полковников с телевидения, да? Программа
"Лицом к лицу"?
Последние слова весьма расположили меня в пользу этих двух фискалов. Я снял
пегий парик и очки, пригладил волосы.
- Отлично, - сказал тип в кепке. - Хотите получить сенсацию?
ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ ПОЛКОВНИКОВ
(Продолжение)
- Невероятно! - признался я полчаса спустя. - Больше всего это похоже на бред
или на дрянной боевик из не нашей жизни.
Тип в кепке с козырьком, которого звали Максимом Лаптевым, пожал плечами:
- То, что вы нам рассказали, тоже похоже на плохой боевик. А тем более, если вы
правильно расслышали Дроздова, - это вообще уже из разряда фантастики...
- Ненаучной и очень мрачной, - прибавил бородатый Дядя Саша. - Есть ведь
специалисты, врачи, медицинские комиссии... По-моему, твой генерал Дроздов
погорячился. В связи с постигшим его тяжелым горем... Нет уж, ЭТОМУ я не верю. И
так хватает чернухи с этим покушением...
Максим Лаптев сказал осторожно:
- Ладно. Давайте пока примем генеральские слова к сведению, но займемся другими
делами. Дядя Саша прав. Главный вопрос - что будем делать с терактом. В связи со
всеми его обстоятельствами.
Дядя Саша проговорил рассудительно:
- Куда ни кинь - все клин. Перво-наперво надо не болтать, а ехать туда. И так
время поджимает. Нам надо прибыть хотя бы за час.
- А я куда, по-твоему, рулю? - удивился Лаптев. - Туда и едем. Что-то у тебя
нынче с соображалочкой туго.
- Это потому что я давно не курил, - серьезно ответил Дядя Саша. - Мозги требуют
наркотика... Аркадий Николаевич, не найдется сигаретки? Свои все вышли, как назло...
Лаптев с переднего сиденья непонятно хихикнул. Я, пожав плечами, достал свою
початую "Магну" и коробок, в котором оставалось две спички. Парочка моих
спасителей-фискалов выглядела очень экзотично. Впрочем, и сам я в этой необычной
компании казался себе вполне на месте: тележурналист с подбитым глазом. Меня не
оставляло странное чувство, что нее мы попали внутрь какого-то американского
боевика и теперь катимся по наклонной плоскости сюжета. Для полноты, картины в
нашей компании не хватало только блондинки и ребенка - все остальное уже было.
Мои спутники, правда, меньше всего думали про американское кино. Дядя Саша
деловито потрошил сумочки моих последних конвоиров. Лаптев, не выпуская руля, на
ходу облачался обратно в милицейскую рубашку. В конце концов ему удалось
привести себя в относительный порядок; затем он отложил на соседнее сиденье
кепку и темные очки. Я немедленно протянул ему милицейский головной убор.
Обратное превращение в милиционера было как нельзя кстати: в центре города, куда
мы направлялись, было полным-полно патрулей, и милицейский капитан за рулем, по
крайней мере, избавлял нас от излишнего внимания ГАИ.
- Заедем со стороны Театральной площади, - предложил Дядя Саша. Он убедился, что
в сумочках охранцев были только пистолеты и не было курева, негромко выругался и
оставил свои попытки мелкого мародерства.
- Конечно, с Театральной, - согласился Лаптев. - Там возле ЦУМа есть хорошее
местечко для наблюдения: видно обе стороны.
- Как же ты припаркуешься? - спросил заинтересованно Филиков, раскуривая наконец
мою сигарету моей спичкой. - Там же стоянка запрещена. Нас оттуда турнут через
десять минут.
- Была запрещена, - любезно объяснил Лаптев, отважно вписываясь в поворот. Вел
он машину довольно лихо, не боялся. Может быть, оттого не боялся, что машина
была чужая и отбита, как я понял, у Охраны.
- А теперь? - спросил я Лаптева. За всеми нововведениями градоначальника
уследить просто было нельзя.
- А теперь - разрешена, - обнадежил нас Лаптев. - Сто баксов в день... Нет, вру:
сто пятьдесят.
- Сколько-сколько? - поразился бедный Дядя Саша.
Максим Лаптев самым небрежным тоном повторил.
- И что, - заинтересовался Филиков, - у нас сейчас есть такая сумма? У меня,
например, нет. И попробуй кому докажи, что мы с тобой на задании и при
исполнении... К тому же Лубянку уже не боятся так, как раньше, - прибавил он с
печалью. - Сейчас, Макс, у Президента другие фавориты...
- Это ты верно заметил, - кивнул Лаптев. - Вот в них мы и сыграем на стоянке.
Машина-то наша откуда взялась? Эту серию номеров ГАИ обязано знать и не
встревать.
- Под охранцев работать? - огорчился Дядя. Саша. - Стыд-то какой.
- Вам тоже стыдно, Аркадий Николаевич? - спросил меня Лаптев.
- Потерплю, - быстро отозвался я.
Лишних ста пятидесяти баксов у меня под рукой не было. По правде говоря, у меня
и с рублями было туговато. Отправляясь в Солнцево, я переложил свой бумажник из
кармана в отделение ушастого "Запорожца" Мокеича, на котором доехал до кладбища.
Надеюсь, его никто там не додумается вскрыть. Все-таки атмосфера кладбища не
должна благоприятствовать уголовным преступлениям... Я припомнил, однако, как меня
отлупили, невзирая на кладбищенскую атмосферу, и почел необходимым подумать о
чем-нибудь другом. Например, о том, какой отличный сюжет можно будет мне снять,
если все, во что мы впутались, не блеф. Я еще раз проверил камеру. Подарок
господина Накамуры работал, как часы. Меня убьют - а это чудо техники все равно
будет работать... Последняя мысль мне тоже крайне не понравилась. Снимать
телесюжет ценою собственной жизни - это никогда не было моим правилом. Отчасти я
нарушил правило только вчера, в "Вишенке", однако это исключение, не должно
войти в систему. Ни за какой тройной оклад...
- Эй, Макс! Макс! Осторожнее! - неожиданно воскликнул Дядя Саша.
Я вернулся к реальности и тоже со страхом заметил, что Максим выруливает уж
чересчур бесшабашно. Милицейская фуражка могла спасти нас от ГАИ, а номер
Управления О
...Закладка в соц.сетях
