Жанр: Детектив
Убить президента
...влик томится у телефона.
- Ты знаешь, мне показалось...
Я опять сделал долгую паузу.
- Мне почему-то показалось, что генерал не поверил официальной версии о
несчастном случае.
Молчание в трубке стало почти похоронным.
- Ну ладно, Павлик, отдыхай, - закончил я. - Не буду тебе мешать. Я, собственно,
просто так позвонил, по-дружески. Счастливо!
Глава 36
ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ ПОЛКОВНИКОВ
Прежде чем ехать в ЦПКиО и искать там толстощекого маркера, необходимо было
сделать два важных дела. Поэтому я сперва завернул в редакцию "Московского
листка" и на тамошнем ксероксе откатал себе несколько приличных копий карманного
формата с рисунков санитара-художника. Копии я рассовал по карманам, причем один
толстощекий портрет специально поместил аккуратненько в свой бумажник - и не в
то отделение, где рубли, а туда, где доллары. Пора было двигаться дальше, однако
пройти в "Московский листок" оказалось проще, чем оттуда выйти: здешний народ,
не слушая моих возражений, потянул меня к столу. Многолюдство в редакции,
несмотря на вечерний час, объяснилось очередным некруглым юбилеем их главного,
Стаса Боровицкого - веселого мужичка лет тридцати восьми, пробивного,
обаятельного и себе на уме.
Отказываться было неудобно, да и поесть не худо. Поэтому я отдался на волю
стихии и, положив себе минут двадцать на ужин, придвинул поближе бутылку пепси и
глубокую миску с бутербродами. За столом тем временем шел обычный треп: юбиляра
традиционно допрашивали с пристрастием, как его в действительности зовут. Это
был редакционный ритуал. Дело в том, что Стасу никто не верил, будто Боровицкий
- его подлинная фамилия, уж больно московской она была! Газетка "Честь и
порядок", помню, одно время особенно много упражнялась в раскрытии настоящей
фамилии Стаса. Самой многоступенчатой была, кажется, такая - АльперовичКаценеленбоген.
В действительности Боровицкий был настоящим Боровицким и жил
рядом с метро "Боровицкая", хотя, когда его особенно допекали насчет фамилии,
Стас грозился и вправду ее поменять...
Съев пару бутербродов, я осмотрелся и обнаружил, что соседствую с двумя
криминальными репортерами "Листка", Гариком Сафроновым и Женей Кулебякиным.
Пользуясь тем, что празднование началось недавно и ребята еще не успели толком
разогреться, я осторожно расспросил их про Парк культуры. Выяснилось, что
вечерами там относительно спокойно, рэкетиры не балуют, а если кто и наезжает
туда - то разве что парни из Управления Охраны, да и те нерегулярно. Про
обстановку в тамошней бильярдной ни Гарик, ни Женечка, впрочем, толком не знали.
Ибо репортеров, тем более из "Листка", там не жаловали.
Минут через десять я тихонько допил свое пепси и незаметно - по крайней мере я
на это надеялся - вылез из-за стола. Общение с Гариком и Женей окончательно
убедило меня в необходимости совершения еще одного дела. Я залез в свой "рафик"
и вытащил из бардачка мой туристический набор - пегий парик и очки в черепаховой
оправе. Эти два простеньких предмета из набора для школьного драмкружка всегда
служили мне на удивление эффективно. В таком обличье ведущего популярной
телепрограммы "Лицом к лицу" узнать было крайне затруднительно. В нужных местах
я никогда не упускал случая попользоваться своей известностью, но иногда лучше
выглядеть понезаметнее.
Похоже, сейчас предстоял именно такой случай.
Я поставил свой "рафик" у ворот парка и до бильярдной дошел пешком, бдительно
оглядываясь по сторонам. Но в парке было действительно спокойно. Лишь на
подступах к бильярдной меня ожидала пестрая толпа желающих насладиться
прелестями нехитрой игры в шарики на зеленом поле. Пробиваться через толпу и
штурмовать двери с боем нечего было и думать - тем более что вход в бильярдную
подпирали рослые ребятишки из парковой секьюрити, с дубинками на поясах и
коробочками уоки-токи в руках. Отступать или тем более отстаивать очередь было
глупо, да и обидно: Полковников я или кто? Следовало действовать хитростью.
Я обогнул толпу, а затем, лениво раздвигая плечами крайних, приблизился к
ближайшему из двух секьюрити. Тот даже внимания обращать не стал на
длинноволосого очкарика, пока я не ткнул его пальчиком.
- Чего тебе? В очередь, в очередь... - процедил мальчишечка с дубинкой и с уокитоки,
отмахиваясь от меня как от мухи.
Тут я сделал некий малозаметный жест левой рукой.
Этот жест я подсмотрел у охранцев, а потом долго тренировался перед зеркалом.
Следовало чуть потянуть себя за левый лацкан с таким видом, будто ты вот-вот
отвернешь его и покажешь спрятанный значок. Никаких таких значков у Управления
Охраны не существовало - это просто был их негласный способ общения с мелкими
частными охранниками. Означал этот хитрый жест примерно следующее: не шуми, дядя
пришел. Наверняка любой из штатных работников Охраны без труда выявил бы во мне
самозванца. Охотно допускаю, что в жесте, скопированном мной, был недостаток
наглого хозяйского шарма. Но для посторонних приемчик делал свое дело. Секьюрити
мог заартачиться в единственном случае. Если бы эту территорию контролировали не
охранцы, а, например, соколы.
К счастью, информация из стен "Московского листка" оказалась точной.
Мальчик с дубинкой захлопал глазами, потом молодцевато подобрался, едва ли не
щелкнул каблуками и распахнул передо мной дверь. Толпа вокруг глядела на меня с
завистью и ненавистью. Будь я настоящим охранцем, я бы попенял мальчику за
излишнее усердие, благодаря которому меня легко могли бы раскусить окружающие.
Но я всего лишь настоящий Аркаша Полковников, и мне все равно, что обо мне
подумают оставшиеся за порогом бильярдисты.
В бильярдной было накурено, но довольно уютно для такого злачного места. Горели
лампы под расписными абажурами, возле столиков деловито кучковались игроки и
болельщики. Те, кому не повезло, заливали горе в соседнем зале, где баночное
пиво продавали по традиции на квотер-другой дешевле, чем по всей Москве. Когда в
позапрошлом году я последний раз заходил сюда, женщин явно было больше. Теперь
же игроки предпочитали ходить сюда без подружек: видимо, репутация приличного
заведения, куда не стыдно пригласить даму, здешней бильярдной была уже потеряна.
Может, оно и к лучшему. Тот еще был гадючник - это я понял еще в свой предыдущий
визит, когда толстощекий маркер ограбил меня на два десятка честно заработанных
баксов.
Я сунул швейцару десять входных штук и неторопливо двинулся к ближайшему столу,
где колдовал старикан со сморщенным лицом и с крепкими мускулистыми руками
мастера кия и шариков. Минут через пять, когда очередной проигравший
разочарованно, отвалился от стола и исчез в пивной комнате, настала моя очередь
брать в руки кий.
Игрок я средненький, хотя и азартный. Таких маркеры очень любят, и я не стал
разочаровывать рукастого старикана, проиграв ему пару партий, а одну, сильно
напрягшись, выиграл. Сальдо было в пользу маркера, но он наконец-то посмотрел на
меня с уважением.
Теперь самое время пить пиво.
- Угощаю! - заявил я, по-купечески размахивая бумажником. - Ты классно играешь,
батя.
Я знал, что правила бильярдной запрещают маркеру лакомиться пивом, да еще на
рабочем месте, да еще и по приглашению клиентов. Однако внешние данные
морщинистого бати подсказывали мне, что старикан плюет на запреты.
Так оно и оказалось. Батя для приличия помялся, потом не выдержал, сунул свой
кий в пирамиду у стены и последовал за мной в пивной зал. Теперь следовало
аккуратно обронить рисунок. Это было довольно просто. Расплачиваясь за свое и за
стариковское пиво, я чуть больше, чем следовало, приоткрыл кармашек с долларами,
придерживая пальцами купюры. По законам аэродинамики копия рисунка спланировала
на стойку, прямо перед глазами моего соратника по пиву. Старик машинально
подхватил бумажку и так и впился в нее глазами.
- Это откуда у тебя? - удивленно спросил он, даже отставив в сторону заветную
баночку. Узнал старикан, узнал! Очень хорошо.
- Это из моей домашней коллекции, - сообщил я важно. - Испанский художник
Франсиско Гойя, слыхал про такого? Офорт из цикла "Капричос".
Старик не выпускал картинки из рук, хмыкая себе под нос.
- А что, испанец этот ходил к нам сюда играть, что ли? - поинтересовался он. -
Вроде не было тут испанца. Янки вот захаживали, бундесы иногда забредают, но
испанца точно не было.
- Художник Франсиско Гойя скончался в прошлом веке, - произнес я надменно. - И
потому, батя, посещать это заведение никак не имел возможности.
Тут старикан радостно заржал. Так неожиданно громко, что я чуть не выронил свое
пиво.
- Вот черт! - радостно заявил он. - А морда эта будто с нашего Ваньки срисована.
Ну просто один к одному.
- Какого еще Ваньки? - спросил я с оскорбленным видом, забирая у бати рисунок и
засовывая его обратно в бумажник.
- Да нашего же Ваньки Мосина! - пояснил старик и вознаградил себя за открытие
хорошим глотком пива. - Совпадение от и до. Особенно щеки. Ну, испанец, ну дает!
Помер в прошлом веке, а Ваньку так похоже нарисовал.
Я по-прежнему изображал оскорбленное достоинство ценителя живописи, которому
только что сообщили, будто Мона Лиза - никакая не Джоконда, а просто Лизка с
Савеловского вокзала.
- А ну-ка, веди меня к своему Мосину, - сказал я сердито и взял старика за
рукав. - Желаю лично убедиться, что врешь...
Старик вырвался, осушил банку и утер пену с кончика носа.
- Нет его больше здесь, - огорченно поведал мне он. - Вот уж год скоро, как
нету. Не работает. А какой удар у него был!...
- На пенсии, что ли? - недоверчиво спросил я. - Или, не дай Бог, дуба дал?
Старик маркер гордо выпрямился.
- Как же, на пенсии, - ухмыльнулся он с видом превосходства. - Ванька сейчас
большой человек. При должности да при оружии. И команда при нем дай Боже.
- Рэкет, что ли? - Я понизил голос. Старикан покачал головой.
- Я ж тебе объясняю, при должности... - Тут батя пустился в невразумительные
объяснения, в чем, по его мнению, заключается мосинская должность.
Чувствовалось, что маркер и сам крайне приблизительно представляет, чем нынче
занят его бывший корешок. По рассказу выходило, будто Мосин следит за порядком
по всей Москве.
- В милиции, выходит, служит? - задал я наводящий вопрос. Нет, запротестовал
старик, не в милиции. Ванька-де не тот человек, чтобы в менты податься. Может
быть, Ваня нынче на Лубянке служит? Тоже нет: Ване западло идти в фискалы.
Намучившись с невразумительным дедушкой, я взял еще по банке пива и вручил
жестянку старику с последним вопросом: знает ли он хотя бы, где этого Ваню
Мосина можно найти на предмет сравнения с рисунком Гойи. Оказалось, что тут батя
знал более-менее точный ответ. По его сведениям, Мосин со своей командой любит
отдыхать в "Вишенке". Там-де его неоднократно видели какие-то общие знакомые.
Я присвистнул. "Вишенка" была едва ли не самым престижным и дорогим казино в
столице. Располагалось это заведение у истоков Арбата, в здании бывшего
кинотеатра "Художественный".
Я посмотрел на часы. Было всего десять. Вечер в "Вишенке" только-только
начинался.
- А что, может быть, и заеду туда как-нибудь, - объявил я старику. - Проверю. И
если брешешь, потом настучу тебе кием по лбу.
Старик хлопнул еще баночку и был уже своим в доску.
- Идет, - сказал он сердечно. - Увидишь Мосина, передавай ему привет от Николая
Фомича, от Суворова. Я не выдержал и ухмыльнулся:
- Так ты Суворов, что ли? Старикан орлом расправил плечи:
- А то! Потомок того самого, графа Рымникского.
- Да-а-а, - задумчиво протянул я. - До чего довели большевики русскую
аристократию!
С этими словами я покинул бильярдно-пивную точку, оставив старика в размышлении,
поощрил я его этой последней фразой или, напротив, смертельно уязвил.
Я не стал ждать, когда он поймет.
Надо было поторапливаться.
МАКС ЛАПТЕВ
Первым на моем пути оказался многоэтажный дом на Сретенском бульваре, где
проживал некто Минич Андрей Михайлович. Когда я припарковал свой "жигуль" возле
дома, мои наручные часики проиграли "Йестедей". Видно, конструкторы этого
тайваньского механизма предвидели, что носить их продукцию будут поклонники
"Битлз". Или, может, никакой другой европейской мелодии под рукой у них не
оказалось.
Так или иначе, "Йестедей" означал, что время - десять вечера. Порядок.
Сотруднику Лубянки пора выходить на охоту. Даже, может быть, еще и рановато. Я
вспомнил хит прошлого сезона, который, с легкой руки Юрия Шевчука, распевала вся
Россия. По крайней мере, молодая ее часть.
Фискалы ходят по ночам -
На то они фискалы...
Я невольно замурлыкал чуть слышно эту песенку. Жаль, что тайваньцы не сообразили
настроить партию своих часов именно на этот хит. Вся Лубянка, от младшего
оперативника до генерала, расхватала бы такое чудо.
Досадно, что наш внутренний рынок на Западе и на Востоке еще толком не изучен.
О, сколько им открытий чудных готовит просвещенья дух...
Ну, поехали.
Дверь, за которой жил Андрей Михайлович Минич, была сделана из крепкой листовой
стали. Автоматные пули или автоген ее бы не взяли. Пожалуй, разнести ее можно
было бы из армейской базуки, если бы удалось установить базуку в этом тесном
коридоре. Проще всего было бы сокрушить эту преграду направленным взрывом - но
тут требовался опытный сапер. Взрывную волну пришлось бы направлять строго в
глубь квартиры, не левее, не правее. Иначе легко можно устроить неприятность
заодно и всем соседям по лестничной клетке...
- Кто там? - спросил тонкий голос из-за двери, и окуляр дверного глазкаперископа
уставился мне в лицо. Я тотчас же сунул под перископ свое служебное
удостоверение, гадая, придется ли мне все-таки вызывать саперов и что на это
скажет генерал Голубев.
Обошлось, к счастью, без направленных взрывов. Защелкали засовы, заскрипели
замки, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы смог протиснуться человек
средней комплекции. Комплекция, по счастью, у меня как раз средняя, а индекс
обидчивости - даже ниже среднего. Поэтому я не стал ломать голову, пристало ли
капитану ФСК, выполняющему к тому же спецзадание самого директора ФСК, пролезать
в милостиво открытый мне зазор, - а просто пролез.
Хозяин квартиры немедленно замкнул все свои замки. Сделал он это столь быстро и
виртуозно, что я подумал сразу: если мне придется отсюда спасаться бегством,
замки меня задержат как минимум минут на пятнадцать. Будем надеяться, ничего
такого не случится.
- Итак, с чем пожаловали? - холодно спросил хозяин, не пропуская меня из
коридора в комнату. На вид Андрею Михайловичу Миничу было лет тридцать пять.
Белокурая шевелюра обметала его голову в живописном беспорядке. Старомодные очки
в металлической оправе придавали ему вид то ли бухгалтера-расстриги, то ли Жака
Паганеля в период юношества. Одет Андрей Михайлович был в дорогой импортный
спортивный костюм фирмы "Пума" и в какие-то разбитые тапочки-плетенки на босу
ногу.
- Добрый вечер, многоуважаемый Андрей Михайлович, - сказал я самым любезным
тоном. - Извините, что побеспокоил. Мне хотелось бы поговорить с вами в
приватном, так сказать, порядке, не отнимая ваше время вызовом, официальными
повестками. Скажу более: на руках я не имею даже ордера на обыск и вы вправе не
пустить меня дальше порога... - Андрей Михайлович осклабился. Как видно, он вовсю
собирался воспользоваться этим правом. - Хотя, сами понимаете, оформить мне
ордер - дело полутора часов. После чего не только я, но и ваши соседи в качестве
понятых смогут осмотреть вашу квартиру. Итак, давайте, что называется,
определимся сразу: мы с вами просто беседуем или придется беспокоить и вас, и
себя, и соседей?
Андрей Михайлович определился в три секунды. Просто отодвинулся и пропустил меня
в комнату.
- С каких это пор Лубянка стала этим делом интересоваться? - проворчал он. - Я
понимаю, милиция нравов или там налоговая инспекция... Но контрразведка-то здесь с
какого бока?
Я уже собирался сказать, что ФСК интересуется всем и всегда с какого-то бака,
работа такая. Однако, бросив взгляд на обстановку в комнате, вовремя промолчал,
сочтя, что в данных условиях фраза моя может прозвучать на редкость
двусмысленно.
Бизнес Андрея Михайловича Минича был виден невооруженным глазом. Квартира была
превращена в складское помещение. На полу, под столом, на стульях громоздились
яркие пачки в полиэтиленовых упаковках. Вот оно что. Немного "Плейбоя", немного
"Пентхауза" для самых интеллигентных потребителей, а для всех остальных - "Хардмэгэзин",
жесткое порно из Гонконга. Каждый такой журнальчик стоил пятую часть
моего месячного жалованья.
- Контрразведке, - согласился я, подумав, - ваш бизнес действительно не
интересен. Хотя, конечно, с перечисленными вами ведомствами у нас самые тесные
контакты. Желаете проверить?
Андрей Михайлович тут же поверил на слово и, наконец, нормальным светским тоном
поинтересовался целью моего визита.
- Цель-то у меня пустяковая, - кротко заметил я и протянул ему аккуратно
глянцевую фотографию покойного Дроздова-"Кириченко". Несколькими экземплярами
такого снимка я разжился еще днем, у себя в отделе. - Видели вы когда-нибудь
этого человека?
Минич сосредоточенно повертел фото в руках и с видимым облегчением ответил, что
никогда не видел и не знает. После чего вернул мне снимок. Я же, со своей
стороны, подставил раскрытую папку, и фотография скользнула туда. Вот так.
Отпечатки сверим завтра, в лаборатории у Некрасова.
Теперь предстояло самое главное. Я вытащил другую фотографию и подал ее Миничу.
Тот взглянул на снимок и презрительно сощурился.
- Политический сыск? - поинтересовался он. - Я-то думал, что с этим вы
покончили. Впрочем, она-то как раз и предупреждала, что все вернется на круги
своя...
Я не стал спорить с ним, а просто спросил его:
- Так где бы мне отыскать госпожу Старосельскую, а, Андрей Михайлович? Сделайте
милость, подскажите.
Минич нехорошо посмотрел на меня. Так смотрят не на представителя серьезного
государственного ведомства, а на мелкое шакалье, которое отбирает у школьников
карманные деньги.
- Я думал. Что. Пятое. Управление. Ликвидировано, - сказал он медленно, с
расстановкой. Так уважающий себя пацан объясняет уличному шакалу, что денег у
него при себе нет. - И факт. Моего. Выхода. Из Дем.Альянса. Не дает. Вам.
Никакого. Права. Считать. Меня стукачом.
Я невольно порадовался за Андрея Михайловича. Говорить подобным тоном с
фискалом, имея дома такой склад готовой и столь сомнительной продукции, мог и
вправду далеко не трусливый человек.
- Я не из Пятого управления, - сказал я мягко. - Я из отдела по борьбе с
терроризмом. Террористы, понимаете? Пиф-паф.
Минич с удивлением поднял брови. Взгляд его стал менее враждебным, но более
озадаченным.
- Уж не думаете ли вы, что Лера...
- Я ничего пока не думаю, - перебил я его все тем же мягким тоном. Моя Ленка
называет этот тон убедительным. В том плане, что мне им иногда удается убедить
собеседника, мою Ленку, например - не покупать четырехтомник Юкио Мисимы, ну его
к черту. - Я расследую дело, и только.
- Да нет же, это ерунда! - убежденно сказал Минич. - Лера, конечно, всегда
любила трепаться на тему цареубийства. Это был ее конек, ее любимый предмет для
разговора. Но чтобы практически... - Тут Андрей Михайлович Минич вдруг понял, что
сказал несколько больше, чем следовало бы, и сказал со злостью: - Уходите,
капитан! Можете возвращаться с понятыми, с санитарами, с костоломами. А сейчас
уходите...
- Ну, что вы. - Я пожал плечами. - Какие там понятые! Я и так вам благодарен за
помощь. Кстати, если вы все-таки увидите в эти дни госпожу Старосельскую,
скажите ей о моем визите.
С этими словами я протянул Миничу руку, которую тот с самым мрачным видом не
пожал. Уважаю принципы. Если, мол, я торгую порнографией, это еще не означает,
что я продажная шкура. Браво. Широк русский человек, подумал я, выходя из
подъезда.
При желании можно было бы немного покараулить у дома на тот случай, если
господин Минич все-таки связан с этим делом и кинется предупреждать Леру об
опасности. Но что-то мне подсказывало, что Андрей Михайлович действительно давно
покинул ДА и что отпечаток на глянцевом репертуаре действительно не его.
Я открыл свой список и, поразмыслив, вычеркнул фамилию Минича.
Поехали дальше. Фискалы, как известно, ходят по ночам. А некоторые, вроде меня,
даже ездят на своих "Жигулях". На то они, сами понимаете, фискалы. Насвистывая
приставшую мелодию, я сел за руль.
Посмотрим, что нам поведает господин Сапего.
ТЕЛЕЖУРНАЛИСТ ПОЛКОВНИКОВ
Всем хорош мой телевизионный "рафик". Скорость, маневренность, проходимость,
плюс затемненные стекла, плюс просторный салон, плюс диванчик в салоне на все
случаи жизни. Одно в нем плохо - телефон. И номер телефона, который знают все,
кому не лень, от последнего монтажера-сверхурочника на студии до самого нашего
Алексан-Яклича. Пока я сидел в "рафике", раздумывая, как лучше подступиться к
"Вишенке" и выяснить, кто же все-таки такой этот Ваня Мосин, ожил телефон. Я
поднял трубку, намереваясь послать к черту любого. Но не смог этого сделать:
звонил не любой, а Александр-наш-Яковлевич. Начальник, как-никак.
- Аркаша, - произнес начальник самым сердечным тоном, в котором проглядывали и
просящие интонации. - Выручи меня, очень тебя прошу...
- А в чем дело? - спросил я не слишком любезно. Когда начальство просит,
необходимо сохранять осанку и не сбиваться на приторное "да-да, пожалуйста, об
чем разговор, сделаем". Иначе совсем на шею сядут.
Выяснилось, что срочно, в пожарном порядке надо заменить внезапно выбывшего из
строя Диму Игрунова с МТВ. Димочка, любимец публики, захворал, а через сорок
минут у него прямой эфир в программе "Ночная жизнь Москвы". Нужно выйти в эфире
сюжетом минут на пятнадцать.
- Ну и пусть выходит кто-нибудь с МТВ, - желчно сказал я. Не любил я тамошнюю
публику. Молодые да ранние. - Что у них там, замены нет?
Оказалось, что замена есть, но все не то. Нет у них звезд пока, кроме Игрунова.
Так, может, я, соседняя звезда, окажу помощь бедствующей программе? Так сказать,
от нашего стола вашему столу.
- Какая, к дьяволу, Игрунов звезда? - разозлился я. - Прямо перед камерой сидит
и ковыряет в зубах. Хорошо еще, что не в носу. А потом рассказывает, сюсюкая,
как посетил гигиенический салон "Пур ле пти" на Кадашевской набережной и как там
пахло шанелью номер восемнадцать. Причем явно врет. Знаю я этот гигиенический
салон! Там все двери кабинок с внутренней стороны изрисованы, как на вокзале. И
там не только шанели, но даже туалетной бумаги приличной нет...
- Не злись, Аркаша, - миролюбиво сказал Александр Яковлевич. - Ну, не звезда,
по-нашему. Но народу нравится. Такой веселый грянувший хам. Стиль жизни.
В этот момент я понял, как совместить приятное с полезным.
- Ладно, - словно бы нехотя соглашаясь, проговорил я. - Уговорили. Только из
уважения к вашим сединам. Когда эфир?
.- Через сорок пять минут, - сокрушенным голосом сообщил начальник. - Еще минут
пять-семь можно будет потянуть за счет рекламы... У тебя ведь вся аппаратура есть
в "рафике", я знаю. А бригада с МТВ ждет наготове, бери любого - и вперед.
- Никакого МТВ, - отрезал я, войдя во вкус. - Я работаю только со своей
бригадой. Оплата тройная, за срочность. Сюжет выбираю сам.
- Годится, - повеселел Александр Яковлевич и, после краткого обсуждения чисто
технических деталей, отключился.
Теперь нужно было спешить. Доехать до "Вишенки" - дело получаса, но еще
предстояло собрать свою бригаду. В этом случае телефон в машине - не такая уж
скверная вещь. Бригада моя легка на подъем, понимает с полуслова. И для того,
что я задумал, годится только она.
Я догадывался, что своими телефонными звонками в неурочное время я, как обычно,
отвлеку от дел всех троих - Катю, Журавлева и Мокеича. Катю - от годовалого
Петюни и от мужа-коммерсанта. Журавлева - от жены-бизнесменши и разговоров за
семейным столом про темпы инфляции. Мокеича - от детектива, который я сам же ему
и дал сегодня.
К счастью, я знал, что они с удовольствием отвлекутся от этих дел на час и
больше. Катя рада будет отдохнуть от капризного Петюни, а заодно и от нуднейшего
супруга. Журавлев от разговоров про инфляцию, которые его уже достали, готов
бежать хоть на край света. Что касается Мокеича с его (то есть с моим)
детективом, то здесь совсем просто - заложил книгу фантиком и прыг в метро.
Надежды мои оправдались. Переговоры вышли краткими и удачными. А услышав про
тройную оплату, сменила гнев на милость даже суровая жена Журавлева. Так что
через полчаса, когда я подъехал к "Вишенке", бригада уже ожидала меня в
полуквартале от входа и в десять секунд погрузилась в "рафик". Мокеич сразу
нацепил наушники и полез проверять аппаратуру, что-то бормоча про картинку. Катя
проинспектировала свои переносные софиты, а Журавлев занялся, как всегда,
подготовкой микрофонов. Когда все приготовления были сделаны и до выхода в эфир
оставалось еще восемь минут, я кратко объяснил команде мой план.
- Через кухню? - поцокал языком Мокеич. - Неглупо. Они сами виноваты - не нужно
было совмещать казино с рестораном. Была бы им полная герметичность...
- По башке нам дадут! - радостно сказал Журавлев. Он обожал приключения, просто
жена его пока об этом не знала.
- Ой, а за полтора часа управимся? - вдруг вспомнила Катя. - Я забыла, мне же
Петюню кормить.
- За пятнадцать минут управимся, - строго сказал я. - Больше прямого эфира нам
все равно не дадут. За дело!
Само собой, я не стал посвящать команду в планы моих собственных поисков.
Достаточно и того, что им были розданы портреты щекастого Мосина и его дружков.
По моей официальной версии, Мосин со товарищи были вице-президентами
акционерного общества "ККК" и проигрывали в казино казенные денежки,
заработанные их акционерами. Про то, что возможен скандал, я честно предупредил.
А про все остальное моим знать не требовалось - для их же собственной
безопасности.
Вторжение удалось точно так, как я задумал. Будь на нашем месте рэкетиры, они
получили бы от трех парней, караулящих вход в кухн
...Закладка в соц.сетях
