Жанр: Детектив
Убить президента
...в задницу и не запомнил.
- Денег хватает, - ответил я упрямо. - Денег у меня, может, не меньше вашего. И
квартира в Париже на бульваре Распай, и машины две... И костюмов две сотни, -
прибавил я зачем-то. Костюмов у меня на самом деле было всего штук тридцать, но
почему не пустить пыль в глаза бывшему партийному совку?
У бывшего президента, пока я говорил, было тупо-сосредоточенное выражение лица.
Казалось, он внимательно прислушивается к моим словам, пробуя на вкус чуть ли не
каждое... Мгновение спустя я понял, что прислушивался он совсем не ко мне.
Я навострил уши. Где-то далеко в фойе что-то громко щелкнуло, словно разбили,
несколько осветительных ламп. Раздались приглушенные крики, несколько черных
костюмов выбежало из зала.
"Вот проклятье!" - подумал я растерянно. Пока я тут распинался с этим бывшим,
там в фойе уже произошел какой-то скандал. И произошел, к сожалению, без моего
участия и даже присутствия.
Я вскочил с места, но уже через два шага вдруг заметил, что я не иду
самостоятельно. Меня тащат к выходу двое в штатском. Тащат, заломив мне руки.
Примерно такого я и ожидал, когда шел сюда. Но только ПОСЛЕ какой-нибудь моей
антипрезидентской выходки. ПОСЛЕ, а не ДО! У нас презумпция невиновности, между
прочим! Я еще ничего не сделал для того, чтобы меня выкинули или забрали.
Зрители в зале повскакали с мест и тоже припустились к выходу. Скандал в фойе
многих интересовал сильнее, чем предстоящий "Спартак". Об этом можно было бы
рассказать дома... Штатские тем временем тащили меня вперед с упорством муравьев,
не разбирая, дороги. Пару раз я въезжал головой в чьи-то спины. Один раз мною
чуть не протаранили мраморную колонну. Мимоходом я заметил, что параллельным
курсом к выходу движется мой бывший сосед и всеобщий бывший президент. Двигается
тоже, кстати, не по своей воле. А его-то за что? Он-то, по-моему, даже и в
мыслях не держал похулиганить! Обозвал, правда, мою книжку говном, но это ведь
не повод, чтобы выкидывать из зала пожилого человека... Я, между прочим, на слово
"говно" как раз и не обиделся.
В этот миг меня вынесли из какой-то боковой двери прямо на улицу и кинули на
сиденье большой машины. Там уже сидел некий тип, который сразу, недолго думая,
заехал мне в рыло. Когда я опомнился, рядом на то же сиденье впихнули еще одного
пассажира. Того самого. Моего бывшего соседа по восьмому ряду. Правда, теперь у
экс-президента была разбита губа и порван пиджак. Видимо, по пути он вздумал
сопротивляться. Следом на сиденье втиснулся и четвертый пассажир, тоже из этих,
из штатских, - и машина сразу сорвалась с места.
- Что, падлы? - возбужденно дыша, проорал штатский. - Не удалась ваша подлая
затея?! Не вышло отца нашего родного прикончить?!!
Он бредит, испуганно подумал я. Со времен Иосифа Виссарионовича у нас сроду не
было никакого отца родного. А Иосиф вроде помер.
- Какая еще затея? - спросил я и тут же получил от штатского удар по корпусу.
Что-то хрустнуло. Ребро, скорбно подумал я. Но сейчас же понял, что хрустнуло
что-то похуже. Типа моего газового баллончика в кармане моего замечательного
пиджака цвета морской волны с нарисованными глазками.
Глава 66
ГЛАВНЫЙ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ ПАВЛИК
Ко всему я был готов, но такой дурости не ожидал. Митрофанов был, конечно,
гнидой, однако я надеялся, что он хотя бы не обалдуй. Ничуть не бывало!
Служебный вход, через который мы провели Президента в театр, подпирали только
два моих сокола. При виде нас они вытянулись по стойке смирно, и это бы меня
обрадовало - если бы все остальное было в порядке. Охранцы бродили по фойе,
изображая зрителей, и были расставлены не там, где надо, а просто торчали в
разных местах. Почему-то особенно много их было у лестницы, словно они
опасались, что она может рухнуть без их присутствия. Проходя мимо ближайшей
бархатной портьеры, я ткнул рукой за бархат. Пусто. Вот ведь сука, взвыл я про
себя, имея в виду того же Митрофанова. Соколов он из театра почти всех выгнал, а
своих пристроил через пень колоду. Глаз у меня на такое был наметанный, и я
заметил, что все у охранцев организовано через жопу. Возможные сектора обстрела
были почти нигде не перекрыты, окна и двери заблокированы не были. Несколько
моих соколов, милостиво оставленных Митрофановым на этаже, суетились, пытаясь
закрыть собою бреши. Мне на пути попался замотанный и расстроенный Антонов. Я
свирепо взглянул на него и показал исподтишка кулак. Тот так же исподтишка
сделал виноватую гримасу: дескать, извините, хозяин, мы здесь не главные. Это,
правда, я и сам хорошо понимал. Не понимал я только, почему же так беспечны эти
главные. Может, они точно уже выяснили, что сегодня или хотя бы в этом месте
фойе покушения никакого не будет - и потому расслабились? Но откуда же они могли
знать это ТОЧНО?
Я сделал своим соколам из прикрытия знак, чтобы они держались к Президенту еще
ближе. Мне вдруг показалось, что сейчас любое происшествие было бы Митрофанову
только на руку: всегда бы он смог сказать, что прошляпила именно СБ. Я даже
покрутил головой, рассчитывая увидеть где-нибудь в уголке довольную улыбочку
этого гребаного интеллигента Олега Витальевича.
- Павлик, ты меня затолкал, - произнес вдруг Президент негромко. - Твои соколы
мне на ноги наступают, пусть чуток разойдутся.
- Никак нельзя, шеф, - шепотом ответил я, пользуясь случаем капнуть на
Митрофанова. - Внешнее прикрытие организовано просто из рук вон. Генерал
Митрофанов, которому поручен театр, либо пьян, либо болен, либо разучился
профессионально работать...
Шеф тихонько рассмеялся:
- Ты ревнив, Павлик, как баба. Боишься, что Митрофанов тебя обставит, и стучишь
потихоньку... Нехорошо.
- Никак нет, - дерзко возразил я, понимая, что на эту дерзость и именно сейчас я
имею право. - Поглядите сюда... и вот сюда... и вот в этот пустой угол... Вашему
Митрофанову плевать на вашу безопасность. Я бы вообще был с ним поосторожнее.
- А что такое? - рассеянно поинтересовался Президент. Он словно нарочно двигался
медленно и не прошел еще и половины пути до своей бронированной президентской
ложи.
- У меня есть сведения, - сказал я быстро, - что того фискала, которого мои
соколы... Короче, что его нам подсуропил как раз Митрофанов. Чтобы, значит, мы
оказались в дураках.
- Ну, а вы? - лениво спросил Президент. - Где ваши соколы, по-твоему, оказались,
а?
- В дураках, - признал я. - Но, шеф, такая провокация...
Президент поморщился:
- Оставь Олега в покое. Он мне обо всем, что надо, сам докладывает. Занимайся
своим делом.
- Вот я и занимаюсь! - проговорил я. - Именно это и делаю. Для вашей же
безопасности, шеф.
- Для безопасности ты мне все ноги оттоптал, - процедил шеф. - Пусть передние
ребята расступятся, дай мне хоть на публику посмотреть...
- Чего там смотреть, - буркнул я. - Цивильные козлы да журналисты. Да еще эти
недоумки из Охраны. - Тем не менее я сделал знак, и переднее прикрытие чуть
расступилось.
Дальше началось страшное кино, почему-то замедленное. Такую шутку я иногда
проделываю со своим домашним "Хитачи", чтобы получше рассмотреть прием каратэ
или там порнушку. Мозги мои сами собой настроились на прием и стали нумеровать
кадры.
При кадре номер один из-под лестницы начал возникать бледный парень с сумочкой,
надетой отчего-то на правую руку. Я открыл рот, чтобы дать команду соколам, но
тут начался кадр номер два.
Сумочка стала медленно-медленно падать на пол, и в руке парня уже был пистолет.
Он начал его поднимать, а наше оружие было еще на своих местах.
Кадр номер три - я полез за своим "Макаровым", понимая, что не успею никак и он
может оказаться первым. В середине кадра номер три за спиной парня с пистолетом
медленно стала открываться дверь и оттуда все так же медленно стала выползать
толпа охранцев. Как будто они давно знали, что стрелять по Президенту будут
точно с этого места.
Кадр номер четыре. Парень нажал на спуск, и я стал медленно прыгать навстречу
вспышке, застывшей в дуле, надеясь поймать пулю своим плечом или боком. Охранцы
сзади парня тоже замерли в своем безмолвном прыжке. Я успел пожалеть, что сейчас
пуля ударит в меня, а всю славу по захвату террориста получат эти безмозглые
митрофановские козлы...
Кадр номер пять сопровождался громким звуком выстрела. Меня неторопливо ударило
горячим воздухом, но пуля из ствола куда-то подевалась. Ушла вверх, подумал я.
Мазила! С такого расстояния не попасть. Счастье-то какое! Мазила! Губошлеп! Я
был жив и уже с пистолетом в руке. Я был жив, и Президент был жив! Охранцы на
заднем плане все еще прыгали, никак не могли допрыгнуть. Ну, теперь-то моя
взяла, подумал я и в этом же замедленном ритме потянул спуск своего "Макарова".
Кадр номер шесть. Один из охранцев стал разевать рот в крике, но слов еще слышно
не было. Кажется, этот говнюк советовал мне брать живым. Сейчас, ждите, злобно
подумал я.
При звуке МОЕГО выстрела замедленное кино мгновенно закончилось.
Рапид выключили.
Парень в ту же секунду выронил свой пистолет и растянулся на паркете. Целил я в
плечо и попал бы в плечо. Однако в последнюю секунду охранцы, что сзади,
допрыгнули до мальчика и сбили мне цель. Пуля угодила в грудь, желтый паркет
возле тела мгновенно покраснел.
На секунду наступила мертвая тишина. Такое всеобщее краткое оцепенение, после
которого следовало ожидать шума, криков, визга ближайших зрителей и прочего
мерзкого переполоха.
В этой тишине явственно прозвучал сдавленный шепот одного из штатских-охранцев:
- А говорили, что баба будет...
ВАЛЕРИЯ
Всякое со мной бывало. В детстве я помирала от скарлатины. Меня лупила милиция
на митингах. В Лефортово мне два дня не давали спать. В Кащенковской больнице
меня пытали электрошоком и аминазином. И всякий раз я умудрялась не разреветься.
Я даже думала, что вообще не умею плакать, неспособная от природы.
И вот... Если бы еще вчера кто-то мне сказал, что я, как кисейная барышня,
разрыдаюсь в компании гэбистов, меня бы это позабавило. Потому что еще вчера это
казалось мне чистой крезой. Плачущая Лера Старосельская - это все равно что
сухая вода и горький сахар.
И вот... Я сидела в машине на переднем сиденье и грязным платком утирала свой
распухший нос. Два фискала и один Полковников сгрудились вокруг обманутой Леры
и, кажется, искренне ей сочувствовали. Полковников пожертвовал даже чистый
платок из своих личных запасов, но вскоре и эта тряпочка быстро промокла.
Кстати, платок был женский. На нем была вышита буква Н. Я поняла, что еще не
разучилась соображать и наблюдать, но подлые слезы так и капали. Шарлотта Кордэ,
думала я, размазывая слезы мокрой тряпочкой. Из тебя такая же Шарлотта, как из
дерьма пуля. Вышла резать Марата по сценарию самого Марата. Вышла пожертвовать
собой, не зная, что кто-то хихикает из-за кулис. Славный спектакль с набитой
дурой Валерией Старосельской в главной роли. Никакая ты не бабушка русской
демократии, мстительно сказала я самом себе. Ты толстая глупая корова, пешка в
игре Охраны, если не кого-то похуже. Ты Ван дер Люббе, безмозглый человек для
провокаций. Этот болван, наверное, тоже надеялся, поджигая рейхстаг, совершить
благородный поступок. Сам пропал и всех погубил. Болван? Кто болван? Да я, я!
Кто трепался на всех митингах, что убьешь тирана? Политический капитал себе
зарабатывала. Вся митинговая шиза уже давно была в курсе: вот Лера-котораяубьет-тирана.
Будущий завоеватель Гонконга пришел к власти? Пришел. Тиран? Ну-уу,
пробу негде ставить. Вот, Лера, и флаг тебе в руки. Вот тебе, Жанночка, и меч
из фанеры. Вот тебе, Шарлотта, и ножик из картона. Вот тебе, Фанни, и пистолет с
кривым дулом. Кто там любит меня? Кто - за мной? Мальчик Андрюша идет за мной.
Все Управление Охраны идет за мной и аплодирует. Сам господин Президент... Ах
какая мразь! Лучше бы я ничего не знала. Лучше бы эти фискалы и примкнувший к
ним репортер не стали меня спасать. Выстрелила бы с надеждой, что попала в цель.
Я бы тогда не увидела фото мертвого Андрона, который погиб из-за меня. Это ведь
МЕНЯ прятала Охрана, чтобы, упаси Боже, до дня икс кто-нибудь меня бы не
потревожил...
На душе стало до того мерзко, что малодушная мысль застрелиться немедленно вдруг
возникла в моей идиотской голове. Возникла - и сразу же погасла. Во-первых, не
из чего. И, в-главных - не дождетесь! Такого удовольствия я вам не доставлю. ИХ
затея, возможно, на сегодня и сорвана, зато Я свое обещание так и не выполнила.
Все, Лера. Все.
Я последний раз по инерции всхлипнула, утерлась и сказала решительно фискалу
Лаптеву:
- Снимите наручники. Слово даю, никуда не убегу.
Капитан Лаптев, не задумываясь, отстегнул браслеты, после чего мы с ним
элегантно поменялись местами: он сел за руль, а я поместилась рядом с ним.
Я почувствовала, что отчаяние прячется в какой-то дальний уголок моего сознания,
а на смену ему приходит моя прежняя решимость. Правильно, Лера. Игра еще не
проиграна. Была чужая игра, станет - моя.
- И что теперь будем делать? - спросила я у своих спасителей-тюремщиков.
Бородатый Филиков распушил, потом кое-как пригладил свою ужасную бороду и
сказал:
- Курить.
Полковников, вытащив из сумки крошку видеокамеру, бархоткой протер линзы,
прицелился из окна и так же коротко произнес:
- Наблюдать.
Капитан Лаптев, который, как видно, в этой группе был за старшего, пожал плечами
и честно признался:
- Черт его знает... Ждать, наверное. Вас мы выкрали, и без главного виновника им
сейчас придется туго...
Буквально через две-три минуты все мы поняли, что были оптимистами. Глупыми,
наивными оптимистами. Незаменимых у Охраны определенно не было. Дверь служебного
выхода внезапно распахнулась, из нее высыпалась толпа разъяренных соколов с Этим
Господином в центре. Президентский кортеж резко взял старт, мотоциклы взревели,
и через секунду объект покушения пропал из глаз.
- Липа, все чистая липа, - брюзгливо произнес Дядя Саша.
- Хоть бы для порядка пошерстили вокруг театра, хоть бы машины вокруг для
приличия проверили... Нет! Получили установку, сыграли в игру, - и отвалили. У нас
бы в конторе таких дилетантов завтра бы, да без выходного пособия...
- Не заводись, Дядя Саша, - начал было Лаптев, но осекся. Спектакль,
оказывается, еще не был сыгран. Из той же двери штатские вытащили каких-то двух
людей, с криками кинули в свою машину - и тоже умчались, только в
противоположном направлении.
- Вот и заговорщиков нашли, - не отрываясь от видоискателя возбужденно
воскликнул Полковников. - Вы их узнали, да?
- Одного узнал, - зло ответил Лаптев и начал, наплевав на все правила движения,
разворачивать нашу машину. - Тут ошибиться трудно. Этот нос картошкой ни с чем
не спутаешь... Какие же они скоты!
- По-ли-ти-ка, - сквозь зубы просвистел озабоченный Полковников, прилипший к
своей видеокамере. Слово это прозвучало как ругательство. - Вот кто им был
нужен! Пистолет ему в руку они вложить не смогли, да и зачем? И так сойдет... До
чего нагло все устроили!
Наша машина мчалась, сильно отставая от той, на которой повезли нашего Бывшего.
Бывшую надежду нашей бывшей демократии. Теперь ему поспешно кроили образ
заговорщика. Но ведь я устраивала заговор, одна я! Почему же я сижу в приятной
компании, а ЕГО везут в Лефортово? Вопрос был излишним. Лера должна была быть
гарниром, приправой к по-настоящему острому блюду. К какому - понятно. В нашей
истории был уже один деятель, любитель острых кушаний... Я закусила губу от
злости.
- Э-э, - неуверенно сказал Филиков. - А кто был тот второй... ну, разноцветный, в
кепочке? Случайно не Евтушенко?
- Черт его знает, - равнодушно бросил Лаптев, стараясь любым способом сократить
расстояние между машинами. - Прихватили кого-то для компании...
- Я узнала, - произнесла я. - Если кому интересно, это писатель Фердинанд
Изюмов. Редкий сукин сын.
Дядя Саша сплюнул в открытое окно.
- А этот-то зачем? - озадаченно спросил он. - Он же вроде того... порнографию
пишет, да еще про педерастов... Какие-то мужики в какой-то пустыне... В общем, муть
голубая.
Капитан Лаптев резко сказал:
- Догоним - спросим. Это ведь охранцы. Значит, повезут не в Лефортово, а к себе
на Садовую. Тут через два квартала будет тихая улочка...
- Ну и что? - скептически поинтересовался Дядя Саша. - Отбивать их будем? Тут
без стрельбы не обойдешься, а мне бы не хотелось... Противное дело. Все равно что
курить польский "Салем".
- Не говори под руку! - раздраженно произнес Лаптев. - Я за рулем. Сегодня по
твоей милости мы уже раз чуть не попали в аварию...
- Почему это по моей? - удивился бородатый Филиков. - Кто вел машину, ты или я?
Я просто сказал тогда... Я и сейчас только говорю. Без стрельбы, говорю, здесь не
обойдешься... Вот и все, что я сказал.
К счастью, обошлось без стрельбы. Даже без намеков на нее. Видимо, есть Бог, в
которого я честно не верю. Он хоть и начисто испортил погоду в Москве этим
вечером, сжалился над бедной Лерой и ее друзьями-гэбистами. Или не Бог, а рок.
Или случай. Какая-то сила без названия, но со своеобразным чувством юмора.
Машина, за которой мы так безуспешно гнались, свернула на тихую улочку и вдруг
резко затормозила. Дверцы распахнулись, и оттуда начали прыгать охранцы
вперемежку со своими пленниками. Из салона выползло рыжее облачко дыма. Мы были
от них еще на приличном расстоянии, однако слабая волна удушливой вони стала
докатываться и до нас.
Лаптев проехал еще сотню метров и затормозил.
- Что за дрянь? - возмутился Полковников, брезгливо кашляя.
- Гениально! - прокашлял в ответ Филиков. - То, что надо! Кто-то взорвал в
салоне химическую гранатку. Вот козлы.
- Протухшую, - добавил Максим Лаптев и, зажимая нос, кинулся из машины прямо в
облако вонючего дыма.
- Камикадзе, - простонал сердито Филиков и бросился следом. На секунду он
остановился и бросил нам с Полковниковым: - Сидите на месте, справимся без вас...
- Да мы и не собирались, - чихая, ответил Полковников, машинально отмахиваясь от
вони своей камерой. Запах был еще тот.
Я вспомнила древние уроки по гражданской обороне и старалась дышать через мокрый
платок - благо слезы на моем еще не высохли. Я уже поняла, что дело, в которое
мы впутались, воняет. Но я не догадывалась, что до ТАКОЙ степени!
ЭКС-ПРЕЗИДЕНТ
Какая-то сволочь из штатских разбила мне губу, пока меня волокли из театра в эту
машину. Было больно, противно, обидно. Больше всего - обидно. Год назад
газетчики называли меня непредсказуемым политиком. Как бы не так! За все мои
шесть лет я, наверное, наделал полным-полно глупостей. Собственных и
подсказанных мудрилами из референтов. В ком-то ошибся, кто-то ошибся во мне.
Понял раз и навсегда, что чистыми руками большую политику не сделаешь. Абсолютно
чистыми руками. Руки мои были довольно чисты - насколько это было возможно.
Приходилось делать разное, и не очень хорошее. Но ведь у меня была мера! Была
ведь граница, перед которой я мог остановиться, была...
У ЭТОГО никаких границ не было. Он и победил меня три месяца назад, потому что
не стеснялся. Никого и ни в чем. И теперь, выходит, я сам виноват. Выкупил Аньку
и внуков, но какой дорогой ценой! Поверил, что ему просто нужно мое унижение на
глазах у всех. Как же. Моя старая шкура ему нужна. Моя седая голова ему нужна -
чтобы насадить на кол: я, мол, поймал злодея. Глядите, люди добрые! Вы меня
выбрали, а ОН задумал меня извести. Глупо до отвращения, но ведь кто-то поверит.
Верили же во врагов народа, и в то, что первые лица в стране оказывались
шпионами, - тоже верили. Слопают и это. Кто-то поморщится, но сожрет. На Западе,
естественно, не поверят, но, в конце концов, сделают вид. Одного не пойму: зачем
ОН сотворил это накануне саммита? Неужели не мог подождать? Или нарочно -
считает всю семерку круглыми идиотами? Сразу ведь, пожалуй, застесняются они
такого вранья и кредитов не дадут. Или... Или чихал он на кредиты?... Тогда он
просто безумец. Господи, да предупреждали ведь меня, что он псих. Что у него
чего-то там с наследственностью... А я посмеялся, да. Сказал моим умникам, что
если он псих, так и выберут его одни ненормальные. Было очень весело. Последний
раз мы так веселились три года назад, когда выбирали Думу. Уже тогда вся
компания этого деятеля скверно попахивала. Очень-очень скверно пахла...
Тут я понял, что в нашей машине действительно пахнуть стало как в свинарнике или
в нечищеном коровнике. Как будто где-то в воздухе перед нашими носами кто-то
подвесил огромную невидимую коровью лепешку.
- Кончай пердеть! - заорал на моего соседа охранник.
Писатель с дебильным имечком Фердинанд протестующе замахал рукой - и тут вдруг у
него из кармана повалил густой омерзительный дым. Казалось, что невидимую
коровью лепешку еще и подожгли. Запах стал невыносимым. В какую-то секунду я
подумал, что сейчас умру от вони.
Я гаркнул что есть мочи:
- Все из машины! Быстро! Угорим к такой-то матери!
Голос меня не подвел. Шофер дернулся, как будто его ударили кулаком по спине, и
резко двинул по тормозам. Штатский обалдуй копошился по правую руку, не решаясь
открыть дверь.
Пришлось крикнуть ему в самое ухо:
- Ну!!!
Крик - мое стратегическое оружие. Может, я использовал его и не в полную силу,
но хватило и этого. Штатский схватился за голову. По-моему, у него лопнула
барабанная перепонка. Крик плюс удушливая вонь сделали свое дело. Второй
охранник с бессмысленными глазами распахнул дверцу, и мы стали вываливаться
оттуда на воздух. Первым наружу вылетел охранник, но на ногах не удержался.
Писатель-придурок в дымящемся пиджаке упал на четвереньки, вскочил и резко
побежал куда-то в сторону, продолжая дымить, вонять и кашлять в одно и то же
время.
- Пиджак сними, писатель! - крикнул я ему вслед.
Фердинанд услышал, стянул свой разноцветный пиджак, бросил его через плечо и
припустил дальше. Дымный пиджак накрыл того охранника, который успел вылезти.
Рыжая вонь расходилась кругами, и я почувствовал, что теряю сознание. Мне
померещилось, что какой-то милиционер без фуражки и бородач с совершенно
разбойничьим лицом хватают меня и куда-то тащат. Сопротивляться не было сил...
В себя я пришел уже в какой-то машине. Машина куда-то ехала. Я занимал треть
заднего сиденья. С одной стороны сидела какая-то женщина и неумело обмахивала
мое лицо ридикюлем. С другой стороны расположился мужчина с кинокамерой, который
что-то снимал за окном.
- Что это было? - спросил я слабым голосом. С переднего сиденья ко мне
повернулась разбойничья борода.
Борода весело хмыкнула:
- Жадность фраера сгубила! В том смысле, что выручила...
Милиционер, сидящий за рулем, сказал нетерпеливо:
- Дядя Саша, скажи нормально. Человек и так чуть живой.
Тот, которого назвали Дядей Сашей, великодушно объяснил:
- Кто-то из пассажиров пожадничал. Купил себе просроченный баллончик, да еще
румынского производства. Они в три раза дешевле немецких, зато и корпус у них -
чепуха на постном масле. А уж про то, каким дерьмом они его наполняют, сами
можете убедиться. Причем, выдают это за нервно-паралитическую смесь...
Я принюхался. От моего костюма еще попахивало, но еле-еле. Какая-то добрая душа
щедро вылила на меня флакончик приторных духов. Духи были явно не французские,
но запах они надежно перешибали. И на том, как говорится, спасибо.
- Это писателя Фердинанда баллончик, - объявил я. - Моего товарища по несчастью.
По-моему, он его просто неосторожно раздавил.
- Я же говорю, - произнес бородач. - Корпус у них чуть ли не бумажный. Экономию
наводят, черти. Молодец, Фердинанд.
В салоне наступило молчание. Машина ехала как будто по центру Москвы, но все
больше маленькими улочками и переулками.
- Пора познакомиться, - сказала моя соседка. - Моя фамилия Старосельская, лидер
партии Демократический Альянс. С сегодняшнего дня, вероятно, партии запрещенной...
Вы, кстати, можете не представляться, - любезно прибавила она, - вас тут все
знают. Многие даже за вас голосовали...
- Спасибо, - проговорил я искренне. - Я про вас, кажется, слышал... Это не ваши
останавливали танковую колонну в 91-м?
Лидер партии Демократический Альянс потупилась. Кажется, о том августе было
приятно вспомнить и мне, и ей.
- Ну, не то чтобы останавливала... - протянула она.
- Но танки просто взяли и притормозили, - закончил за нее мой сосед с
кинокамерой. Лицо его мне показалось очень знакомым.
- Полковников, - назвал себя он. - Аркадий Полковников. Может, вам попадалась на
ТВ передача "Лицом к лицу"?
- Еще бы, - улыбнувшись, ответил я. - Я все ждал, когда вы меня позовете? Так и
не дождался.
- Я не виноват, - возразил Полковников серьезно. - К вам было не пробиться.
Раньше вас охраняли...
- А потом - караулили, - продолжил я. - Знаете, такая дачка в Завидово и многомного
вооруженных людей. И все меня очень не любили.
Бородач опять повернулся к нам со своего сиденья.
- Филиков моя фамилия, - церемонно представился он. - Александр Вячеславович.
Фискал.
- Капитан Максим Лаптев, - подал голос водитель в милицейской рубашке. - Коллега
Дяди Саши.
- Это что же, - медленно поинтересовался я. - Вы ко мне приставлены Лубянкой или
как?
- Скорее всего "или как", - подумав, сказал капитан Лаптев. - Тут вообще все
очень странно... Если хотите, я вам сейчас все расскажу.
- Лучше дай я, - перебил Дядя Саша. - Ты у нас по-простому не умеешь, тебе бы
все с психологией.
- Давай, расскажи по-простому, - согласился капитан.
- Ага, - важно кивнул бородатый Филиков. - Тогда с самого начала. Захожу я вчера
в сортир на "Профсоюзной" и вдруг вижу...
ПРЕЗИДЕНТ
Это был хороший план... Да что там хороший - это был самый лучший план! Самый
гениальный, самый тонкий, самый остроумный, какие умею придумывать только один я
и никто другой.
Представьте себе покушение на священную особу Президента. Через пару-тройку
месяцев после избрания, когда народ еще не остыл от обещаний, но уже простил
цены на сахар и временно отложенный поход на Восток. Представьте себе
террористку, один только вид которой у народа вызовет законную н
...Закладка в соц.сетях
