Жанр: Детектив
Автобаза
...нейтрализуем. Главное — узнать, где, кому и как сдают товар в
столице, хотя не исключено, что водителей используют втемную.
На столе зазвонил телефон. Юрий Николаевич молча выслушал и положил
трубку.
— Грузятся. Документы были оформлены еще вчера. Оперативно у них дело
поставлено. Бери ее и вези к своему постовому.
Леша с племянницей вышли, а полковник Розин подошел к окну. Ох, как бы
сейчас пригодились его ребята из прежней жизни!.. Какая была Рота... Хотя
мужиков, голосующих на дороге, берут неохотно. Если водители в деле, могут
сразу заподозрить. Возможно, вариант с девушкой единственно правильный. Борьба
с наркомафией, по сути, настоящая война, а на войне порой приходится не только
рисковать, но и жертвовать.
На терминале заканчивалась погрузка. Деловой передал Артеменко документы
на груз. Теперь их солидная подлинность станет защитой в пути. Защитой от тех
же ментов.
Геннадий время от времени выходил на территорию. Осматривался. В десять
заметил
жигуленок
и двух ментов, безуспешно пытавшихся проникнуть на терминал
через ворота. Формально таможня и пограничники правы: вход на территорию без
специального пропуска запрещен. Его порадовала такая дисциплина.
За чехардой у ворот с угрюмым интересом наблюдали из иномарки на
автостоянке двое тамбовских. Переглянулись. Эти ряженые менты — не преграда,
решили они, наблюдая за гаишниками. Иномарка пристроилась третьей. Сразу за
машиной лжементов. Маленький караван — фура и две легковые — шел курсом на
Одессу. Не заезжая в сам город, следовало сделать левый поворот и через
Жмеринку идти на Киев. Можно было выбрать путь покороче, но Величко почему-то
попросил еще раз заехать к тому дяденьке на обратном пути и доложиться. Никогда
доселе такого не практиковалось, но Величко рулил базой вместо Глотова, а
хозяин, как известно, — барин.
Им было некогда, и друзья выжимали из Ласточки все, на что способен
двадцатипятитонный
мерс
.
Жигуленок
тоже старался. Ни Гун, сидевший за
баранкой, ни Димон — на месте пассажира — сути случившегося не поняли. Ласточка
ушла на поворот; именно этого момента ждали тамбовцы: иномарка наддала и
поравнялась с
жигулем
... В окне иномарки показался ствол с глушителем,
выстрела не было слышно. Один из ментов, тот, что был за рулем, сидел
по-прежнему прямо, хотя пуля попала ему точно в голову. Неуправляемая машина
продолжала движение по инерции, а затем слетела с дорожного полотна в кювет и
дважды перевернулась. В живых не должно было остаться никого...
Тамбовцы снизили скорость — незачем лишний раз мозолить глаза
дальнобойщикам. Они применили простую тактику: периодически отпускали фуру на
десять — пятнадцать километров, потом нагоняли, пропуская между собой и фурой
особо торопящихся.
— Может, пожрем? Вон Коля-гаишник стоит, машет... — предложил Дмитрий.
С утра оба не ели. Столовая на терминале еще не работала, да и водой надо
запастись. Вырулили на площадку перед придорожным кафе, Артеменко пошел
затариваться, а Климов остался ждать спешившего к фуре Колю, у них всегда были
добрые отношения. Тут он увидел девчушку, семенившую рядом с милиционером.
— Здорово, мужики! Как это я проворонил, когда вы туда шли, — посетовал
Коля.
— Мы вечером шли, ты уже сменился, — объяснил Климов, разглядывая девушку.
— Здрасте, — сказала она и покраснела.
— А это что за малышка? Нельзя детей штрафовать, их надо за ручку через
дорогу переводить, товарищ сержант патрульно-постовой службы...
— Это не ребенок, а моя племянница, — сообщил Коля.
— Ну тогда понятно... — улыбнулся Гун. — Пойдем, племянница, тяпнем по
стакану газировки холодненькой?
— Пойдемте, — согласилась она. — Пить ужасно хочется. Мы ждали вас,
ждали, а жарища — жуть.
— А чего ждали, Коль? — удивился Климов, не сообразив, что племянница
проговорилась: не могли они знать, что именно Димон с Гуном поедут в этот день,
— рейс был внеплановый.
— Пойдем в тенек. Там расскажу. Вон, Димон под деревьями уже расположился.
И они направились к акации, не обещавшей прохлады под жидкой листвяной
тенью. А на площадку зарулила иномарка. Тамбовцам тоже очень хотелось пить.
Глава 32
БУХГАЛТЕРИЯ
После звонка неведомого босса Борис Евгеньевич стал не торопясь обдумывать
ситуацию. Уметь не торопиться, реально взвесить информацию, сделать выводы и
принять решение — главные качества бизнесмена. Это потом надо действовать
быстро и решительно, вовремя сориентироваться при малейшем изменении
обстоятельств.
Видимо, до сих пор он имел не всю информацию. Глотов? Ведь именно Глотов
привозит отдельную дискету о работе маршрута. Нет, Глотов дотакого не
додумается. Шоферюга. Хотя люди растут. Но данные о рейсах Глотову
предоставляет сам Величко. Может, договорились? И это на Глотова непохоже. Он
сам запретил директору вмешиваться в работу старшего менеджера. Что-то там,
наверху, пронюхали. Если лично к нему пока претензий нет, то Величко, похоже,
выходит из доверия, Борис Евгеньевич, естественно, не знал, кем является Артур
для теневого босса. Надо позвонить в больницу. Как там Глотов?
Секретарь через пять минут доложил: Глотова в больнице нет. Сообщение его
насторожило. Это — звоночек...
Хорошилов не поленился и сам спустился к охране. В комнате охраны работали
шесть мониторов и переносной телевизор. На боковом столике стояла еда — парни
собирались перекусить.
— Где старший? — без предисловий спросил Хорошилов.
Один из охранников выключил телевизор.
— Момент, Борис Евгеньевич. — Он нажал кнопку вызова.
— Включи-ка. Там что-то про Питер было, — велел Хорошилов, хотя смотреть
телевизор на дежурстве запрещалось.
Включили. Диктор уже перешла на спортивные новости.
— Сейчас найдем по другим программам. Они с самого утра про Питер долбят.
Там бизнесмена расстреляли вместе с охраной. Произведены аресты, а больше
никакой информации.
— Фамилия бизнесмена?
— Голиков.
Хорошилов сумел скрыть волнение. Только кулаки сжал в карманах. Голиков
попал, понял Борис Евгеньевич, уж не по моему ли делу? Именно к нему
наведывался совсем недавно Хорошилов, будучи в северной столице.
— Где? В городе? В пригороде?
— У Царского Села...
Борис Евгеньевич похолодел. В Царском он знал только одного достойного
человека, но именно к нему сам не обратился в тот раз. Вон оно как
поворачивается.. .
Появился старший.
— Долго ходишь, — сделал замечание босс.
— Территорию обходил.
— Найди мне Глотова, из-под земли достань. У него где-то под Москвой дача.
Срывай с койки. Вези на автобазу. Вскроете компьютер Величко и скачаете всю
информацию. Вот адрес человека. Поможет, если паршивец закодировал файлы. Не
получится на месте, берите компьютер с собой. Здесь будем ломать. Инсценируйте
кражу оргтехники.
Хорошилов заторопился в кабинет. Необходимо было срочно разузнать, что
случилось в Питере. Он позвонил в Царское. Человеку, которого никак не хотел
беспокоить.
Узнали сразу. Хорошилов решил не темнить. Разговоры о делах никогда не
велись. Кто, кому и что скажет? Интересы, слава богу, не пересекались, делить
нечего. Обошлись вежливыми вопросами о здоровье.
— Слушай, у нас тут все телевизоры раскалились. Что там у вас произошло? —
спросил Хорошилов.
— Тебе-то зачем? Каким боком с Голиковым связан? — прозвучал встречный
вопрос.
— Просто, когда нашего брата мочат, кто-то за этим стоит. Не новички же. И
потом, Сашок неплохим мужиком был. Я с ним пару дел провернул.
— Благодари Бога, что жив.
— Это ж у тебя под носом произошло. Слей информацию, в долгу не останусь.
— Не лезь в это дело. А что в Царском, так это случай, не больше. Может, у
него здесь любовница. Я весь солидняк знаю. А Сашок к бабам слабость имел.
Наступил на чей-то мозоль. Дела семейные, потому никто и не в курсе. Но трясут
здорово.
Сашок действительно был изрядный ходок. Еще в молодости частенько мужья не
раз били его. Борис Евгеньевич охотно спрятался за этой мыслью.
Собеседники попрощались. Борис Евгеньевич взял сигару, лег на диван,
выбрал по каталогу музыку Штрауса (ею всегда успокаивался), нажал кнопку на
пульте, но раздались первые аккорды
Реквиема
Моцарта — перепутал... Суеверный
перекрестился бы, но Хорошилов просто нажал ДРУГУЮ кнопку.
ВТРОЕМ
Тамбовцы взяли харчо и люля-кебаб. Они не обращали внимания на столик
москвичей или делали вид, что те их не интересуют. За столом с дальнобойщиками
сидели постовой и девица. Юное создание подозрений не вызывало. К тому же такие
тамбовцам не нравились — вес бараний. И в постовом не видели угрозы — видно,
водители давно с ним знакомы. Ребята мотаются по маршруту не первый год,
естественно, заводят полезные знакомства.
Москвичи охотно откликнулись на просьбу Коли подбросить племянницу до
Белой Церкви. Все равно по дороге. Пусть девчонка прокатится. Восемнадцать, а
из Одессы ни разу не выезжала. Тем более другая тетка зовет погостить.
— Прокатим с ветерком, — пообещал Климов.
— А вот этого не надо. Я ребят по трассе предупредил, вы не особо гоните,
— назидательно произнес Коля.
Благодаря кондиционеру в кабине Ласточки было прохладно. Оля совсем
по-детски восторгалась отделкой, приборной панелью, мягкими сиденьями.
— Как тихо, мотора совсем-совсем не слышно, — похвалила Оля Ласточку.
— Конечно, не
Катерпиллер
, послабже будет, но и наша Ласточка чего-то
стоит. Сейчас машин на трассе много, но стемнеет, раскочегарим аппарат, и ты
поймешь, что такое хорошая машина.
— Вы разве и ночью рулите? — удивилась Оля.
— Только когда очень спешим, — успокоил Димка.
— А сейчас?
— Ну не то чтобы очень, — уклончиво ответил Генка.
Ему почему-то расхотелось спешить. Да и денька два было в запасе. А после
Белой Церкви можно вновь войти в график.
Димон сидел насупившись. Да и было с чего — жизнь не баловала. Последние
три года только поездки, случайные связи на дорогах, баньки, вселенская
усталость от обилия лиц, внешне неразрешимых ситуаций и бытовых проблем — это
только на первый взгляд отвлекает, занимает душу человека, разнообразит. На
самом деле в суете человек не менее одинок, чем в безделье.
Вот так крутишься, крутишься, но временами вдруг становится очень горько
от того, что рядом нет мамы, что с отцом нельзя пойти на рыбалку, а любимая
оказывается такой же скучной, как леденец, дососанный до палочки...
Другое дело Генок. Тот всегда относился к жизни просто и свободно: другу
прийти на помощь — завсегда пожалуйста, незнакомцу — без раздумий. Не любил он
только тех, которые приставали в общественном транспорте, дыша перегаром,
совали под нос заскорузлые пальцы и убежденно-слезно сообщали, какие они
хорошие работяги и как несправедливо с ними обошлась жизнь в лице дерьмократов
и реформатов.
Генку несло. Он крутил баранку и рассказывал Ольге о преимуществах
полноприводных машин перед стандартными, кабриолетов — перед седанами,
отечественных барышень — перед заграничными. Последняя тема интересовала
Климова более всего. В прошлом году перегонял из Финляндии грузовик, пробыл там
три дня и не нашел ни одного достойного внимания объекта.
— Коровы. Абсолютные коровы. Я раньше думал, только в России после
тридцати все бабы... женщины толстые. Ни фига подобного. Сзади посмотришь,
вроде ничего. Обойдешь. Мать честная — лошадь!
— Гена, но вы ведь их совсем не знаете, — возразила Ольга.
— А что тут знать? Женщина должна быть такой, чтоб к ней страшно было
прикоснуться... Поначалу.
— Не слушай ты его. Просто скандинавские женщины ширококостные, — пояснил
Дима. — Север. Гены. В хозяйстве нужны крепкие руки. Опять же, рожать с широким
тазом легче.
— Ну ты даешь, ботаник...
— Не спорьте, мальчики, вы, как я поняла, холостяки? Может, у вас есть
фотографии ваших избранниц?
— Пока таковых не наблюдается, — сообщил Геннадий.
— Ну да, а Варвара? — подколол Дмитрий. Дураки, подумала Ольга, хотя Дима
вроде ничего. Иномарка следовала за фурой, оторвавшись примерно на километр.
— Приедем, перекрасимся, — сообщил вдруг Климов.
— Зачем, мальчики? Так красиво — белое и голубое. Символично, — сказала
Ольга.
— Какая же тут символика? Динамовская? — спросил Артеменко, сам
озадаченный внезапным заявлением напарника. Уговора такого не было, да и
привыкли уже они к этой раскраске.
— Белый цвет — это непорочность. Вы же с законом дружите? Дружите. Не
рвачи? Не рвачи. А голубой — цвет неба. У вас же Ласточка, а ласточки в ясную
погоду высоко летают, — объяснила Ольга.
Главное, чтобы Митрофаныч согласился, подумал Геннадий. Митрофаныч на базе
командовал цехом кузовных работ. Потерял в аварии руку и левый глаз. Пришлось
расстаться с баранкой, но его оставили на базе. Кличка к нему прилепилась —
Киборг. На редкость удачная, и не только из-за отсутствия конечности. Видел он
одним глазом лучше, чем некоторые двумя. Смухлевали с грунтовкой — он тут как
тут. Плохо зачистили перед покраской — видит.
Генка вспомнил, как новичок, которому не терпелось подновить машину, не
дождался своей очереди в боксе и выгнал агрегат на задний двор. Только первым
слоем успел покрыть, Киборг его и засек. Что было... Такого заковыристого мата
давно не слышали на автобазе. И прав был — потому что июнь. Пух летит, пыль.
Покраска коту под хвост. Новичок возьми да заикнись, что в Японии давно в цехах
покраской не занимаются. Выгоняют спецпонтоны в море и красят.
Так это потому,
что у них острова с гулькин... Места мало на заводе!
— орал Митрофаныч. Все
согласились. Хотя на самом деле японцы красят машины в море, потому что там
пыли нет...
ДАЧА
Старший добрался до поселка быстро. Он намеренно взял одну из машин босса
со спецсигналом и депутатским триколором. Но сразу приступить к операции по
изъятию Глотова не мог — слишком много народу на улице, да и женщины какие-то
за забором. Пришлось ждать.
Поселок спал. Старший с некоторым любопытством наблюдал за женщиной,
вышедшей в такую рань из дома Глотова, — та сняла туфли и босиком направилась к
станции.
Вот тебе и старичок, подумал старший, он вылез из машины и огляделся.
Через калитку идти не собирался. Надо было проверить периметр. Дыра
обнаружилась между двумя соседскими заборами. Дойдя до крыльца, он потрогал
ступени. Важно, чтобы они не скрипели.
Они и не скрипнули. Зато с диким визгом на спину его обрушилось нечто
живое, царапающее и визжащее. Старший повалился на бок и ударился виском о
ступени. Пришел он в себя минут через десять, когда его облили затхлой водой из
пожарной бочки.
— Ба... Да я его знаю. У Хорошилова служит. Ну-ка, дружок, рассказывай,
зачем пожаловал?
Охранник с трудом разлепил веки и увидел ветку яблони над своей головой.
— Пить получишь, когда скажешь, — сурово огласила приговор Варвара.
— Борис послал... Евгеньевич... Просил данные из компьютера Артура. Все
равно убьют, если не поможете.
— Это мы еще посмотрим...
Глотов разжал охраннику рот и засунул туда сорванное с ветки яблоко. До
упора.
— Зарема, собирайся. Этого вяжем. Здесь неподалеку должна быть машина.
Они связали бедолагу и вышли на улицу. Действительно, в конце переулка
стоял
шестисотый
.
Капот был еще теплый. Василий Степанович без труда завел тачку от
центрального провода, и, уложив в нее пленника, они отправились в Москву.
До начала рабочего дня оставалось часа полтора.
Впрочем, Артур обычно появлялся в своем офисе после одиннадцати. Из-за
этой пагубной привычки и случилось с ним впоследствии множество неприятностей.
Охранник был несказанно удивлен: сначала объявилась диспетчер в
легкомысленном платьице, теперь прикатил на
шестисотом
шеф, да не один — с
Варварой.
Глотов направился прямиком в офис Величко. В коридоре трудился
студент-уборщик. Двери кабинетов открыты настежь. Директор оставил Варвару со
студентом, а сам расположился в кабинете и включил компьютер. Обладая
минимальными знаниями, он тем не менее вошел в систему и тут наткнулся на
непреодолимое препятствие в виде шифр-кода. Это было выше возможностей Глотова.
Он мучительно соображал, что делать. Внезапно Василия Степановича осенило:
Мария Игнатьевна! Набрал номер внутренней связи. Диспетчер была на месте.
— Мария Игнатьевна, вы не могли бы помочь мне в одном деликатном деле? —
спросил он.
— Всегда пожалуйста, Василий Степанович.
Каким родным сейчас показался Глотову голос диспетчера.
— Зайдите в офис Величко. Я жду вас.
Мария Игнатьевна объявилась тотчас. Увидела шефа, сидящего перед экраном
монитора, прочитала обращение машины и все поняла.
— Не могу сладить.
— Давайте попробуем. Только учтите, это в кино делают на раз, два, три. На
самом деле взломать чужой шифр-код очень трудно, если нет никакого подхода.
Какую информацию хотите получить?
— По Ильичевскому терминалу. Маршрут: Москва — Одесса — Москва —
Калининград.
— Именной код он наверняка не применял. Слишком просто. Попробуем
Одессу
.
Она набрала, но компьютер отказался вскрывать файл. Глотов склонился за
спиной Марии Игнатьевны и переживал, как школьник.
— Не дышите мне в шею. У меня от этого по коже мурашки.
Глотов впервые обратил внимание на шею Марии Игнатьевны и заметил родинку.
Василию Степановичу безумно захотелось ее погладить.
— Быстрее...
— Как он чаще всего называл маршрут?
— Просто маршрут. Ты же знаешь, что специальных названий у них нет. Только
номера. Глотов и не заметил, как перешел на
ты
.
— Как вы между собой называете?
— Никак. Юг, и все...
Мария Игнатьевна набрала
Юг
, потом подумала, перевела на английский — и
чудо произошло. На экране возникла карта маршрута с остановками, красными,
синими, зелеными линиями. В основном они совпадали. Были обозначены даже пункты
питания, места, откуда обычно проводились сеансы связи. Перед глазами Глотова и
диспетчера была вся карта России, испещренная условными знаками, понятными
только дальнобойщикам.
— Скачивай!..
Вставила дискету. Компьютер пискнул и начал сдавать тайны хозяина, ибо
следом за картой шли расценки, образцы заполнения документов... И тут
обнаружилось самое главное: к двадцати пяти тоннам догружали еще три.
— Ах, вонючка... Ну и вонючка... — это о Величко.
Второй файл заключал в себе информацию, которую Глотов доставлял
Хорошилову. И он был закодирован так же просто, как и первый.
И Глотов решил побеспокоить человека, отнявшего у него контору, —
Хорошилова.
РАЗБОРКА
Большой босс решил выяснить отношения. Для этого из Сочи была срочно
вызвана старшая дочь. Охрана дома усилена. Приглашен семейный доктор. С
третьего этажа привели младшую. Все уселись в гостиной и ждали Артура. Старшая
старалась быть объективной, но мешала мысль о том, что ею некогда пренебрегли.
Когда-то славянами был выдуман обычай выдавать дочерей по старшинству, и первой
кандидаткой на свадьбу была именно она. Но Артур выбрал младшую, а отец не
посодействовал, не сказал своего веского слова. Старшая с грустью подсчитывала
года и гусиные лапки в углах глаз, стыдилась того, что любила Теннеси Уильямса
и тихо ненавидела младшую сестру.
Артура бесцеремонно разбудил охранник. Испуганный Величко никак не мог
попасть в штанину, скакал на одной ноге по комнате и матерился.
— Дай руку, идиот...
Идиот, чувствовавший, откуда ветер дует, и понявший, что могуществу этого
плюгавца приходит конец, даже не сдвинулся с места. Это был нехороший знак, но
Артур его не понял. И уж совсем не ожидал увидеть в руках тестя злополучный
листок бумаги с названием
Крах империи
.
— Ну что, зятек, какую же империю ты собираешься сокрушить? — спросил
старикан и прищурился: — Вот эту, что ли? Стулья? Рояль? Окна? Или дочек моих
задумал по миру пустить?
— Вы неверно истолковали мой порыв...
— Растолкуй, будь любезен.
Величко лихорадочно перебирал в голове обрывки расползающихся мыслей,
стараясь ухватить хоть одну, но безрезультатно.
— Дело в том... в том, что...
— В чем? — свирепым голосом вопрошал старик.
— После пожара Москвы двенадцатого года застройка исторического центра
велась по проектам мастерской известного в то время скульптора Вове. В
сущности, это прообраз системного строительства на основе типового проекта.
Сегодня, допуская иностранные фирмы, банки и отечественных вкладчиков, мы
позволяем разрушить исторический центр столицы, кардинально меняем веками
сложившийся образ...
Артурчика уже понесло... Он победно глянул на охранника. Тот ответил ему
холодным рыбьим взглядом. Зато тесть переглянулся с дочерьми, которые тоже
ничего не поняли.
— Слыхала? Забирай своего дурака, и чтобы я его сегодня больше не видел.
Архитектор!...
Младшая, так неожиданно получившая свободу, вспорхнула с кресла,
подхватила Артура и поволокла на первый этаж. Там в секретере, в потайном
ящичке, у нее лежал маленький сверточек в фольге — марихуана.
Пронесло, пронесло, пронесло, ликовал Артур, и ему стала даже мила жена.
Он рывком прижал ее к стене, скользнул рукой по бедру.
— Ты что? — удивилась она. — Ты чего?
— Ничего, — жарко выдохнул Величко. — Совсем ничего...
Она попыталась вырваться, но не тут-то было. Величко вдруг ощутил себя
мужчиной. После пережитого унижения в нем вдруг взыграла небывалая сила.
Величко дернул резинку трусов, и та вдруг лопнула, обнажив курчавый
треугольник.
— С ума сошел, что ли?
Сопротивление было сломлено быстро. Охранник, стоявший на площадке выше
этажом, отвернулся, чтобы не слышать возни, и прошел в служебку: оттуда можно
было наблюдать происходящее на одном из мониторов.
ГЛОТОВ — ХОРОШИЛОВ
Снизу Хорошилову сообщили, что приехал человек на его
шестисотом
. Борис
Евгеньевич поинтересовался, один ли гость и есть ли рядом старший, посланный
им. Вразумительного ответа не получил. Хорошилов приказал пропустить и
задумался. Это кто же такой шустрый, сумевший отнять у охранника хозяйский
мерседес
? Ушлый, должно быть, господин.
Глотов вошел в кабинет уверенной походкой. Ни тени подобострастия.
Впрочем, и раньше этим не отличался. Но было в его походке, взгляде, жестах
нечто новое для Бориса Евгеньевича. Как будто не Глотов был перед ним, а
совершенно другой человек. И все-таки Борису Евгеньевичу надо было решать, что
делать с новоиспеченным Глотовым. Ведь именно он отнял машину у охранника. Это
же форменный бунт.
— Ну-с, Рембо автобазовский, расскажите, как вы умудрились профессионала
одолеть? Ведь я его послал по делу. По весьма срочному, важному и щекотливому
делу.
Хорошилов налил себе, не предложив Глотову.
— Если по делу, то почему как тать в ночи? А помогла собачка. Цапнула
профессионала за загривок, он и кувырнулся.
— Ну хорошо. Допустим, я был неправ, но и вы — хорош гусь. Из больницы
сбежали. Искать вас пришлось. А вы на даче спрятались. Почему? Может, что
задумали? Или спелись с кем-то? Например, с Величко?
— Вы же сами мне его навязали. Один из самых прибыльных маршрутов отдали.
Или не так?
— Вот о нем и поговорим. Я недоволен Величко...
— Я тоже.
Хорошилов пропустил замечание директора мимо ушей. В другой раз возмутился
бы. Но сейчас надо было терпеть этого мужлана.
— Я подозреваю, что Величко ведет двойную бухгалтерию. Получается, вместе
с нашей... то есть моей, — тройную. Если прибавить ту, что для государства, то
вообще со счета сбиться можно.
— Да уж, намудрили вы, Борис Евгеньевич.
— Он и мне как кость в горле...
Сказал — и осекся. Хорошилов понял, что выдал себя. Значит, большой босс —
не он. Есть люди покруче. Хорошилов метнул цепкий взгляд на Глотова. Допрет ли?
Сообразил, с сожалением констатировал Борис Евгеньевич, заметив усмешку,
мелькнувшую на лице директора.
— Мне от вас и нужно-то было — дискету с файлами из компьютера Величко.
— Вот она, — невозмутимо продемонстрировал дискету Глотов.
Хорошилов машинально протянул руку и тут же отдернул, ибо это было
проявление слабости. Глотов сделал тот же жест. Причем получилось синхронно,
как у детей в песочнице. Первым опомнился Борис Евгеньевич.
— Ну хорошо... — Он поднялся, налил в две рюмки. — Сколько хотите?
— Нич
...Закладка в соц.сетях
