Жанр: Детектив
Автобаза
...ебе надо расстараться, москвич.
Гена почесал непривычно пушистые после бани волосы на затылке. Вздохнул.
— Годков десять назад можно было бы...
— Что так?
— Тогда только появились владельцы собственных автобусов, грузовиков,
подъемных кранов. И зашибали хорошо. Потому что сервис, индивидуальный подход,
техника своя — значит, все отлажено, никаких проколов. Надо хату разобрать и
перевезти в другой район — независимо от того, кому позвонили первому, каждый
брался за телефон: водитель звонил крановщику, а крановщик - водителю. А
теперь... — Климов махнул рукой.
— Что же случилось?
— Нашлись умные люди с начальным капиталом. Не всегда ворованным, но в
основном именно таким. Куда одиночке тягаться? У одиночек даже объявления в
бесплатных приложениях брать перестали. А возникнешь — горло перегрызут, в
буквальном смысле. Потом цивилизованней методы пошли: стали оттирать от
заказов.
— И выхода нет?
— Почему? Есть. Покупай машину. Она твоя. Но работать иди к Хозяину. Он
тебе и заказ, и ТО, и с ментами договорится, и
крышу
обеспечит. Страну
поделили по регионам, по городам и весям, по номенклатуре товара.
— Это что же, если к такому попадем, то всю жизнь навоз возить будем
колхозам?
— Фермерам, — уточнил Климов.
— М-да... .
— Не горюй. Не так страшен черт, как его малютка. Тут все от колесного
средства зависит. Ты, Димон, подумай хорошенько. Я хоть и зашибаю... — Он
запнулся. — Зашибал, но кое-какие связи остались. Мы вчера перышки почистили,
теперь денька три охолонусь, а потом пойдем
птичку
посмотрим. И Хозяин
приличный есть. Скареда, но в нашем деле понимает. Сам из водил. Теперь у него
свое дело. Правда, слышал, будто одно время прихватили его, но сейчас поднялся.
У него в конторе и концы подлиннее. А сейчас давай спать.
Гена взял бутылку с остатками бальзама и направился к двери.
— Ты куда? — удивился Артеменко.
— Прощаться...
Армейский друг ничего не понял. А Гена заперся в сортире, долго курил,
разглядывая этикетку на бутылке. Когда же бледный рассвет через окно кухни
проник в уединенный кабинет, сделал глоток, а остатки вылил в унитаз.
Под утро два друга наконец заснули. Лица у них были одинаково спокойные. А
все от определенности. Так спят мужчины, принявшие важное решение...
Глава 3
АВТОБАЗА
Опаздывая, Василий Степанович Глотов всегда нервничал. В восьмидесятые,
всерьез поверив слухам, упорно ходившим по Москве, что секретарь МГК Ельцин
пользуется общественным транспортом, поставил служебную машину на территории и
пользовался ею только при поездках в банк, налоговую и автоинспекцию.
С трудом вывернулся из общего потока пассажиров метро, норовящего
закрутить и утащить к автобусным остановкам, одернул куцый пиджачок и двинул
знакомой дорогой. Глотов любил ходить до своего предприятия пешком. В это время
хорошо думается.
Через квартал увидел знакомый бетонный забор автобазы. Чем для него была
автобаза? Зависело от настроения и образа мыслей. Сегодня это предприятие, им
же поднятое из руин. Цеха, подвижной парк, службы, плановики, слесари,
диспетчеры, водилы. А еще это был организм. Живой. Работу которого он
чувствовал, как собственный пульс.
Читая в газетах сообщения о намеренном банкротстве, тендерах и прочей
возне вокруг собственности, Глотов не понимал тех, кто таким образом
расправлялся с людьми и механизмами, соединенными в одно целое и
предназначенными для одной цели: работать. Он понимал механику происходящего,
но принять то, что заводы и фабрики переходят из рук в руки вместе с людьми,
как с крепостными крестьянами, — не мог.
Когда придет костлявая, с собой ничего не заберешь. Видимо, в прежние
времена люди, ворочавшие большими деньгами, это хорошо понимали. И Гужон,
капиталист, председатель Московского общества заводчиков и фабрикантов, и
Крестовников, председатель Московского купеческого банка, владелец текстильных
предприятий, в своей деятельности не ставили во главу угла накопление личного
богатства, никогда не кичились своими накоплениями. Студенты из богатых семей
стеснялись на своих лошадях в университет приезжать. А нынче?.. Прежде
ростовщиков и откупщиков, производителей водки в обществе не любили. Теперь же
они уважаемые люди, мелькают на экране телевизора, их принимают в
правительственных кругах.
Василий Степанович миновал проходную, попутно записав в книжечку просьбу
охранников заменить холодильник —в жару старый уже не справлялся — и поспешил в
кузовной.
...Его поразила неестественная тишина. Не визжали
болгарки
, не стучали
киянки, не пыхтел компрессор. Два КамАЗа, раззявив кабины, вольготно
расположились на ямах.
Глотов устремился за летнюю ремплощадку — к беседке. Во время субботника в
прошлом году их построили четыре. Там собирались на перекуры и неформальные
собрания. Однако любили больше эту. Потому что из окон офиса ее не видно.
.— ...Страна дала ему все. Образование, работу, ясилье. И он, как
гражданин, обязан вернуть ей долг, встать на ее защиту. Как человек и как
гражданин... — говорил однорукий Митрофаныч, посверкивая единственным глазом.
— Хватит агитировать... —вяло прервал кто-то.
— Я не прав? Скажи, не прав?
— Прав, прав, —не хотели спорить с Митрофанычем.
— А может, лучше ему в дурдом лечь?
— Это кто сказал? Кому будет лучше — Пете или стране? — вопрошал
Митрофаныч.
— Ладно, кончай базар, пускай шапку по кругу, — предложил парень из
красочного.
Бейсболка пошла вкруговую. Василий Степанович бросил пару сотен. Он сразу
понял, что собирают на отходную — Пете предстояло идти в армию. Глотова узнали.
Сразу стало тихо.
— Не забудьте к столу позвать, — напомнил Глотов.
— Это еще когда будет...
— Если вообще будет.
— То есть?.. — не понял Глотов. — А на что скидываетесь?
— Детишкам на молочишко. Военкомовским.
— Так это взятка? — догадался директор.
— А че...
— Да ниче, — Глотов забрал свои деньги, — взяток принципиально не даю.
— Тогда заберут, — обреченно произнес парень из красильного.
Больше никто денег не забрал.
— Я им говорил — сядете. Сейчас срок за взятки дают, не прежние времена, —
бубнил следовавший сзади Митрофаныч.
Глотов потянул воздух носом и учуял перегар.
— Опять? Сменился — уходи. Или правил не знаешь? Сейчас же домой.
— Верка ушла... — сообщил Митрофаныч.
— Куда?
— К матери. И Светку забрала. Может, зайдешь вечерком?
— Зайду.
Глотов знал Верку, когда-то крестил Светку и вообще с участием относился к
этому неблагополучному семейству. Но не пришел ни в тот вечер, ни в следующий.
Завертело. Закружило. Навалилось... .
ОНИ УСТАЛИ, НО...
С утра в квартире уже никто не удивился, когда Дима Артеменко принес
диетический творог. Роня задыхалась от жары, и Гена, что случилось впервые,
боясь преследующих глаз Скорби, пришел на помощь — с трех рывков открыл настежь
обе рамы.
— Пуху налетит... — констатировала Ангел злой, Мира.
Гена застыл с ложкой творога во рту, потом ушел в комнату и вернулся с
зеленой антикомариной сеткой. Не остался в долгу и Дима. В простенке коридора
висел скромный листочек, расчерченный на три графы. Три квартиросъемщика
прилежно убирали места общего пользования, давно приняв за данность неучастие
четвертого. Артеменко исправил положение, внес в список Генкину фамилию —
Климов.
— Ну, ты уж не очень-то... Я не космонавт, к перегрузкам надо подходить
постепенно, — слабо возмутился Гун. — И потом, у нас сегодня в плане посещение
зоопарка.
— Зоопарка? — удивился Артеменко, но согласился.
— Сто лет мороженого не ел... — Генка жмурился от удовольствия.
Ел Климов, как в детстве, с облизом, не кусая. Оно и понятно — продлевал
удовольствие. Они приближались к воротам. У касс виноградной лозой вилась
очередь. Ствол составляли родители, на которых хилыми гроздьями висели дети.
— Раньше одиннадцати он не появится, — предположил Гун. Для начала они
прокатились в тележке, запряженной пони, потом опять ели мороженое и пили
лимонад.
Наконец Артеменко не выдержал:
— А кто нам нужен?
— О... Это, я тебе скажу, фигура. Есть такие люди, которые могут ВСЕ. Как
только овладевают чем-то в совершенстве, им становится неинтересно. Вот, к
примеру, Олежка. Поступил на юридический, а после третьего курса бросил. Пошел
в армию, остался на сверхсрочку. Через пять лет дембельнулся. Работал
радиомонтажником. Получил шестой разряд по старой сетке, бросил. Уехал на
остров метеорологом. Три года там пробыл, книжку написал о птицах. Орнитологи
говорят, очень тонкие наблюдения. Но больше птицами не интересовался. А ведь
его на конгресс куда-то приглашали. В Средней Азии змей ловил и сдавал в
серпентарий. Деньги — бешеные. Бросил. Гонщиком стал.
В мире моторов
передачу
видел? Ведущим был. Видно, змеи его все-таки приворожили. В террариуме здешнем
обретается. Надеюсь, поможет мне по дружбе. Я ему тачку чинил всякий раз, как
он в цейтнот попадал. Конечно, у них свои механики есть, но сторонний взгляд,
он, как известно, не лишний.
Дима знал, что не лишний взгляд Климова был нужен, а его руки. И конечно,
голова...
— Да вот он чапает.
Артеменко увидел обычного человечка приятной наружности. Без особых
примет. Пиджачок двадцатилетней давности, но брюки чистые и отглаженные.
Ботинки не по моде, зато начищены. Через плечо сумка
Адидас
со сломанной
молнией.
Олежка о чем-то переговорил со служителем и направился к одноэтажному
зданию, притулившемуся в углу территории. Они встретились на ступенях. С
Климовым змеелов-гонщик поздоровался равнодушно, более того, напомнил о
полтиннике, взятом в долг год назад. Получив деньги от Димы, с интересом
оглядел мецената — в последнее время рядом с Климовым таких не водилось.
— Зачем пришел? Может, тебе яду накапать?
— Не пью.
— Искренне сочувствую, дружок, искренне. Нередко люди пьют с теми, кто
может помочь им разрешить их проблемы. Причем заранее знают, что пьянка
окончится ничем. Какие у тебя проблемы?
Серпентолог откинул стеклянную крышку и начал кидать змеям мышек. Мыши
точно распределились по четырем углам. Змеи так же разделились. Ни свары, ни
взаимных претензий.
— Олежек, напряги мозги. Мы с товарищем решили приобрести в собственность
приличную таратайку. Желательно импортную. Подержанный, но не битый грузовик.
Тонн эдак на пятнадцать — Двадцать.
— Нам бы КамАЗ... — встрял Артеменко.
— Завянь, — коротко бросил Гун, и Дима умолк. — Нужна иномарка типа
вольво
,
мерседеса
.
— Есть человечек на Можайке. В автосервисе служит, — вспомнил Олег.
— Я его знаю?
— Новичок. Но ушлый. Передашь — от Змеелова. Он даст наводку. Комиссионных
не платить. Он мне должен. Еще вопросы есть?
— Есть. Под кого лечь?
— Кончай. Спасибо, мы пошли. — Артеменко потянул за собой Генку.
— Ты что? Я же вчера все объяснил... Второй раз за так информацию не
получишь.
— Сначала надо таратайку посмотреть.
— Не называй нашу машину таратайкой. Сглазишь.
Гун развернул бумажку с именем и адресом на Можайке...
— По домашнему, по домашнему...
Менеджеру было все равно. Со Змееловом он теперь в расчете.
— Это не мое дело, но под кого ложитесь? Могу порекомендовать.
— Спасибо. Не утруждайтесь.
— Бабки оплатите по курсу. Вот сумма. Подходит?
Будущие владельцы слегка сомлели. Это было очень даже хорошо. На радостях
ни один из них даже не задумался: отчего такая пруха?
— Тогда вот вам банк. Это в Кузьминках. Внесете предоплату, нас известят.
— Дела...
Менеджер отвернулся — клиенты больше его не интересовали. Правда, чтобы
свалить с себя груз по другому долгу, позвонил заинтересованным лицам и сдал
информацию — сообщил, в чьи руки попадет машина.
Автосервис представлял собой современное четырехэтажное здание с фирменной
диагностикой, кузовным и покрасочным цехами. Человечек — длинноволосый юнец в
дорогом костюме. То ли менеджер, то ли педик. Теперь ведь не сразу поймешь, кто
есть кто. Климов коротко объяснил, что им нужно. Длинноволосый записал домашний
адрес и небрежно бросил:
Ждите
.
Быстрота процедуры произвела на провинциала Артеменко неизгладимое
впечатление.
— Это что, прямо сейчас? — не понял он.
— Хотите здесь, хотите по домашнему адресу. Вы точно от Змеелова? — еще
раз уточнил длинноволосый.
Оба покупателя энергично закивали и объявили дружно:.
КОНЦЕССИЯ
Василий Степанович Глотов, тогда Васька Глот, пришел в 11-й таксопарк
прямо из армии, где служил во взводе управления артиллерийского дивизиона — был
старшим над всей шоферней. За плечами у него были два курса техникума, откуда
его отчислили за непосещаемость и неуспеваемость, а попросту говоря, за лень.
Но армия есть армия; и вскоре Василий на себе испытал действие принципа:
не
умеешь — научим, не желаешь — заставим
. И младший сержант Глотов, поняв, что
борьба с Системой — вещь бесперспективная, убавил спеси (москвичей и
ленинградцев в армии не любят) и засел за учебники. Потом истово осваивал
технические премудрости на практике. В результате полугодичного обучения и
полутора лет прак-. тики овладел всеми тайнами профессии. Ну, почти...
Демобилизовавшись, вернулся в родной техникум, и не было ему равных в
практических занятиях. Знал больше педагога. Закончил с отличием, сдав экзамены
экстерном. Отказался от карьеры преподавателя и подался работать в автопарк, на
время забыв о дипломе. Взяли простым водилой. Поставил машину на колеса и вышел
в первую смену. К концу дня имел счётчик и сотню на мелкие расходы. А дальше —
как всегда: тому дай, тому отслюни, там подмажь. За два года досконально изучил
парк, да и в профессии стал настоящим асом.
Ждал собрания и дождался. Подводили итоги года. Непосредственно перед
собранием в парке побывала комиссия. Выводы были не в пользу руководства. И
тогда Глотов выступил... Начальником колонны не поставили, но должность
инженера доверили, тем более что был предъявлен заветный диплом.
Так и карабкался Глотов от должности к должности, используя любую ситуацию
в свою пользу. Его не любили. Но он был крепок и деловит. И вскоре обозначились
реальные дела и его очевидные достижения: детский сад отремонтировали,
пионерский лагерь привели в порядок, в столовой не стало тухлого мяса,
установились жесткие тарифы на мзду. Глотов заменил продразверстку продналогом
и выиграл. Всем хотелось спокойствия. А тут подоспела перестройка, Чубайс с
безумной приватизацией. Василий Степанович не растерялся, сколотил группу
инициативных товарищей, выкупил колонну и образовал собственную компанию. Потом
возникла идея междугородних грузовых перевозок. Изъяв часть общественного
капитала, Глотов приобрел помещение старого склада близ автобазы стройтреста и
терпеливо ждал, когда тот рассыпется. Затем скупил все по дешевке.
Василий Степанович всегда умел ждать, вернее, выжидать. И ничего не делал
за так. Труд должен быть оплачен, говаривал он, хотя спекулировал запчастями,
которые сам не производил. Да и фамилия у него была соответствующая — Глотов.
Предприятие процветало до знаменитого августа. Глотов набрал слишком много
займов, а тут всем вдруг потребовались деньги. На счету не хватало.
Приобретенная техника еще не окупилась. Пришлось идти с протянутой рукой. В
руку деньги вложил Хорошилов Борис Евгеньевич, а вложив, прикусил по локоть.
Глотова оставили в должности, но чисто номинально. Сам Хорошилов светиться не
хотел, а Глотов — фигура среди шоферни и бизнесменов известная — пусть
руководит. Таким образом, об истинном Хозяине предприятия никто не знал, кроме
главбуха и самого Глотова. Василий Степанович правил теперь без былого
энтузиазма, но добросовестно и умно. Жалко было людей, потянувшихся за ним в
новое дело. Им ведь не объяснишь жестокости конкурентной борьбы. А может, нужно
было объяснить?..
Именно Глотову и позвонил волосатый менеджер из автосервиса.
— А ты не мог ему похуже корыто сбыть? — возмутился Василий Степанович.
— Не мог, Василий Степанович, он от Змеелова пришел, а я ему должен. Вы не
беспокойтесь, Борису Евгеньевичу уже доложено.
— Ладно. Успокойся. Напарник, говоришь, не понравился? Ты адресок
секретарше черкни. Про Хозяина справки наводил?
— Наводил. Похоже, хотят по старинке, сами. И воду мутит второй.
— Ну, с этим мы как-нибудь справимся.
Глотов посмотрел на часы. Вторая половина дня. Он сходил в бухгалтерию и
поторопил с
белым
отчетом. Сегодня нужно завезти отчет в налоговую инспекцию,
потом — к Хозяину.
Хорошилов Борис Евгеньевич имел пеструю биографию. Учился в Институте
иностранных языков имени Мориса Тореза. Впрочем, учился — громко сказано.
Поначалу его действительно интересовали языки — взялся выучить аж четыре, — но
более всего привлекали связи с определенными людьми и возможности выгодно
купить или продать валюту. На валюте и погорел. Отсидев, снова занялся
валютными делами, но осторожней и с большим размахом. Потом выгодно вложил
деньги в подпольное производство поддельных японских зонтов и пластиковых
пакетов. Цыганам была поручена реализация товара, и денежки потекли в карман
Хорошилова. Во время одной из разборок с зарвавшимся бароном у его партнера
.случайно выстрелила сигнальная ракетница, барон был ранен. Стрелял не Борис
Евгеньевич и потому пошел по другой статье. Но грянула перестройка, а вместе с
ней амнистия для тех, кого судили за экономические преступления. Предприимчивые
люди, умеющие ловко обходить законы, воспользовались смутным временем. Борис
Евгеньевич тоже оказался востребованным.
Сначала два года пахал на
дядю
. Потом основал собственное дело — фирму
по выращиванию шампиньонов. Для этого сгодились подвалы. Начали с одного ЖЭКа,
а потом открыли
филиалы
по всей столице. Сапропель и мецелий завозили в
подвалы тоннами, удобряли навозом из подмосковных совхозов и вскоре завалили
Москву чистенькими, крепенькими грибочками. Потом открыли собственное
предприятие по переработке, и Хорошилов почувствовал себя крепко стоящим на
ногах.
Деньги не могут лежать без движения. Потому, узнав, что разорилась контора
по строительству, на балансе которой значилась автобаза, Хорошилов решил
прибрать ее к рукам. Но неожиданно объявился конкурент. Делиться с кем-либо или
отступать он не умел. Август случился вовремя. Хорошилов дал деньги в долг.
Остальное — по отработанной схеме.
В дверь позвонили. Охранник взглянул на монитор и доложил о приходе
Глотова. Хорошилов принял его в халате — не тот гость, чтобы переодеваться. Не
предложил ни чая, ни кофе, ни чего-нибудь покрепче. Сухо поздоровался.
Глотов достал из футляра дискету и вручил Хозяину.
— Это похвально. Вы всегда в срок, — похвалил он начальника автобазы, так
хвалят собаку, которая принесла тапочки. — Я думаю, пора бы нам прикупить
машин... Кого отправим?
— Зачем отправлять? Мы и здесь все оформим, — удивился Глотов. — Или вы
хотите в качестве поощрения? Заграница, и все такое...
Глотов недоумевал. В Москве давно обосновались ведущие фирмы —
производители грузовых автомашин. Зачем посылать кого-то в центральный офис? Не
знал, бедолага, да и не мог знать про планы Бориса Евгеньевича. Не знал, что
прижали его патрона хозяева более всемогущие. И оказался Хорошилов примерно в
том же положении, что и Глотов в свое время. Не было ни дефолта, ни
девальвации, но он оказался в ситуации, когда мог потерять не только деньги, но
и жизнь...
Хорошилову предложили взять один из маршрутов фирмы междугородних
перевозок под свое крыло. Маршрут знакомый: Москва — Ильичевск — Москва —
Калининград. Он по-прежнему оставался на своем месте, но теперь только в
качестве прикрытия — тем более к фирме привыкли и пограничники, и таможня, и
ДПС, и ГИБДД в целом. Хорошилов согласился. С этого момента маршрут Глотовым не
контролировался. Однако обычная документация велась, и по ней приходилось
отчитываться. Вот и сегодня Глотов привез дискету с отчетом. Хорошилов отдал
дискету своему шоферу, и тот повез ее по назначению.
— Это не твое дело. Вот документы. Оформишь человека своим замом. Придумай
как. Хоть по рекламе, хоть по связям с общественностью. Через месяц он должен
поехать твоим представителем по закупке машин и запчастей. У меня все.
— А куда?
— В Амстердам.
— Но там нет центрального офиса.
— Много будешь знать — плохо будешь спать. Иди.
Не нравилось все это Глотову. Ой не нравилось.
Ведь Амстердам всегда считался одним из главных перевалочных пунктов по
контрабанде наркотиков.
ЛАСТОЧКА
Димон и Генка отскоблили паркет и обнаружили под слоем грязи замысловатый
узор. Потом вымели из углов паутину и сколотили козлы. Артеменко уговорил
Климова сделать хотя бы небольшой ремонт и отправился на местный строительный
рынок за обоями и белилами. Насчет обоев друзья вяло поспорили. Провинциалу
хотелось в цветочек, Гуну нравились однотонные или со строгим орнаментом. В
конце концов был найден компромисс — свой угол Артеменко оклеит цветочным
узором.
Как только гонец за стройматериалами ушел, под окном басовито просигналила
машина. Такой голос мог принадлежать только авто благородных кровей.
Гун выглянул в окно. Во дворе, заняв всю проезжую часть, стоял
мерс
.
Голубой, с красными обводами и совершенно чистым, без всяких надписей тентом.
Пиши название любой фирмы. Водитель сидел на лавочке.
Гун колобком скатился по лестнице, забыв о лифте. Выскочил как был — в
тапочках, майке и трусах. Он обошел грузовик вокруг, пригляделся к резине,
подергал трос, проверяя натяжение тента, хотя и так видел — все в порядке.
Водитель меланхолично наблюдал за голоногим. Но то было вовсе не пассивное
наблюдение. На самом деле вздумай голоногий сделать что-то не так, отвечать
пришлось бы по полной программе.
— Отойди от машины, — флегматично посоветовал он.
— Красавица... — похвалил Климов.
— Красавец, — вяло возразил водитель, имея в виду
мерс
.
— Ласточка...
Перегонщику было все равно, как новый хозяин назовет свою машину. Но
хозяин ли это, перегонщик не был уверен.
— Ласточка... — еще раз восхитился Гун.
Он где-то слышал, что самые быстрые птицы — стрижи и ласточки. Однако не
назовешь же машину стрижом. Не солидно. А ласточкой — в самый раз.
— Так вот, это моя Ласточка. Хозяин-то я.
— Документы есть?
— Сейчас принесу.
И Генка, опять минуя лифт, помчался на свой этаж. На пороге чуть не сбил
Роню и тут же радостно сообщил о приобретении. Роня не поверила, а вот Мира —
сразу. Из окна своей комнаты она давно наблюдала за иностранной машиной,
видела, как выскочил во двор ее непутевый сосед, и следила за переговорами. И
хотя ничего не услышала, догадалась — дело сладилось.
Гун вернулся с паспортом. Перегонщик рассмотрел его со всех сторон, разве
что не понюхал затрепанные корочки.
— Поехали оплачивать. Все доверенности при мне, — сообщил он Климову, и
только теперь Геннадий вспомнил о деньгах — они были у Артеменко. Но тут
появился Димка с рулонами обоев и банками белил.
Климов тут же, захлебываясь словами и хватая друга за лацканы, начал
расписывать достоинства машины: не битая, резина новая, тент в порядке, словом,
люкс.
— Запчасти какие дадите? — все-таки спросил он.
— А зачем ей запчасти? Пробег маленький. Дороги в Европе — сами знаете
какие. Так что, братки, давайте платить. Наш босс уже с гаишниками договорился.
Ждут. И на ходу посмотрим. Правда, в городе особенно не накрутишь, но
все-таки... Повезло вам, мужики.
Паспорт и доверенность на обналичивание денег в столичном отделении
Сибирского банка оказались в порядке. Друзья сели в кабину. Дима ахнул — чехлы
оказались из натурального меха. Такая роскошь им ни к чему, да и не по карману.
Поэтому сразу предложил перегонщику чехлы забрать на фирму.
— Это не из-за бабок, старик. Работа у нас будет расейская, а не
европейская, потому не стоит шиковать. В чистку сдавать после каждого рейса?
Перегонщик согласился.
В банке все прошло тип-топ. Деньги, сверясь с доверенностью, перевели в
течение часа. Следующим этапом стала ГАИ, но и здесь все прошло спокойно.
— Тебя по
...Закладка в соц.сетях
