Жанр: Детектив
Риелтор
... каллиграфическим почерком с
вензельками и крендельками.
Неожиданно Вадим вспомнил о покойнике — каком-то сумасшедшем
родственнике, повесившемся здесь месяц назад, и запах прошлого обаяния тут же
исчез, сменился другим, сладковатым, неприятным, тошнотворным. Подробностей
этой трагедии он не знал, хотя мог бы, конечно, узнать у Кати, да только не
нужны они ему были вовсе. Чем меньше влезаешь в личную жизнь клиентов, тем
спокойней спишь.
Вадим Георгиевич брезгливо отер о платок руки, которыми только что
прикасался к крышке старого рояля со стертыми клавишами.
Ваши пальцы пахнут
ладаном
... Вот только клиенту по поводу родственничка лучше бы ничего не
знать, а то еще взбрыкнет в последний момент.
В доме повешенного
, как
говорится...
Их пригласили в гостиную, за круглый стол под шелковым абажуром. Такой,
кажется, висел у его деда, когда Вадиму было лет пять.
Старушка принесла гороховый суп, старик выставил стопки и графин с
остатками коньяка.
— Ну что же, давайте за наше ответственное мероприятие, — предложил
Савелий Андреевич, открывая графин.
Вадим Георгиевич накрыл свою стопку ладонью и выразительно посмотрел на
Катю. Катя тут же отрицательно мотнула головой.
— Ну что же, вам виднее. — Старик налил Станиславу Павловичу, жене и
себе. Чокнулись, выпили.
Вадим с интересом наблюдал за тем, как Станислав Павлович с аппетитом
уминает постный суп с неимоверным количеством черного хлеба и пьет дешевый
коньяк, у которого такой резкий запах, что в носу свербит.
Наши новые русские
— самые новые в мире
, — скрывая насмешку, подумал он.
— Хотел бы я за брата своего выпить, царствие ему небесное, — сказал
старик, наполняя стопки.
Вадим Георгиевич внутренне напрягся, понял, что нужно брать инициативу
в свои руки, а то старик еще ляпнет лишнего.
— Сколько же ему было? — торопливо поинтересовался Вадим.
— Шестьдесят семь без малого, — ответила за мужа старушка.
— М-да, ну что же, каждому своя доля отмерена. У вас здесь долевое
владение? — ловко перевел Вадим Георгиевич разговор.
— Нет-нет. — Старушка вытерла уголки рта шейным платком. — Я к этой
квартире никакого отношения не имею и не прописана даже. Детки у нас на
Измайловской
, да и я у них. Это Саввы с братом квартира.
— Понятно. — На самом деле Вадим прекрасно помнил утренний разговор с
Катей по поводу количества владельцев. Таким, как бы случайным, вопросом он
проверил и своего агента, и стариков. А то всякое бывает: наврут тебе с три
короба, а потом у нотариуса глядь в документы, а там все наоборот. Был у него
такой случай в прошлом году... Мужик клялся-божился, что разведен сто лет, с
женой не живет и знать не знает, где она. А потом уже выяснилось, что у него
штамп в паспорте и без ведома жены продать квартиру он никак не может. Столько
хлопот, столько нервотрепки, и все зря, на фуфу!
Народу после обеда у нотариуса была полна коробочка. Но Вадим
Георгиевич, словно не замечая очереди, прошел к дверям, заглянул в кабинет к
своему сто раз
подмазанному
и проверенному на десятках сделок нотариусу.
Римма Сергеевна уже подняла от бумаг гневный взгляд, чтобы рявкнуть на нахала,
который врывается без приглашения, но, увидев Кравцова, тут же расплылась в
широкой улыбке.
— Вадик, ты у меня богатым будешь — только сегодня с девочками тебя
вспоминали. У тебя что, купля-продажа?
— Угу, — кивнул Вадим Георгиевич, оглянувшись на клиентов.
— Давай быстренько паспорта, бумажки. А то сейчас народ развоняется.
Тут какое-то столпотворение нынче — продыху не дают. Полчасика подождите, я
сейчас все сделаю.
Вадим собрал паспорта, вложил их в папку с документами, передал все
бумаги Римме.
Глянув на часы, чтобы заметить время, он сделал клиентам жест рукой —
мол, скоро уже. Очередь на него смотрела недоброжелательно, но пока никто не
возмущался — до конца обеденного перерыва оставалось еще две минуты.
Когда минутная стрелка на настенных часах в коридоре уперлась в цифру
12
, молодой человек, сидевший в очереди первым, попытался проникнуть в
кабинет Риммы Сергеевны.
— Молодой человек, ко мне без приглашения никто не заходит! Я сама
вызову! — Голос у Риммы Сергеевны был такой громкий и пронзительный, что все
вздрогнули, даже Вадим Георгиевич.
Минут через пятнадцать она пригласила в кабинет всех участников сделки
по форме
Гарант плюс
, а когда очередь попыталась возмутиться, заявила
безапелляционным тоном:
— Эти люди еще вчера занимали! Я им договора готовила!
Римма Сергеевна работала четко, как автомат. Сунула клиентам черновики
договора для чтения, старушке — бумагу, что она не возражает против продажи
квартиры. Вадим восхищенно наблюдал за тем, как она управляется с бумагами и
компьютером — только руки мелькают. Поглядывал на Катю — учись, девочка.
— Какую сумму мне забивать в договор: реальную или по БТИ? — спросила
Римма у Станислава Павловича.
— По БТИ, пожалуйста.
Лица вытянулись одновременно у всех: у Кати, у Вадима, у самой Риммы
Сергеевны. Вадим гневно посмотрел на Катю. Девушка пошла пятнами. Ведь от суммы
сделки зависит и доход нотариуса. Что, у этого козла, у этого нувориша не
найдется лишних шестисот
баксов
? И Катька, конечно, прощелкала клювом, дуpa
малолетняя! Такой важный вопрос не выяснила у клиента!
— Уважаемый Станислав Павлович, должна вас предупредить, — голос Риммы
Сергеевны стал еще более металлическим, чем раньше, — что в случае
возникновения обстоятельств, которые судебные органы сочтут вескими для
расторжения договора, назад вы получите только ту сумму, в которую оценило
квартиру Бюро технической инвентаризации. Понимаете, что это значит?
Нувориш
кивнул и сказал:
— Да-да, знаю. Все в порядке.
Нотариус выразительно посмотрела на Вадима, и тот виновато улыбнулся —
прокол, с кем не бывает? Нет, но этот Палыч-то какой лох — просто чудо
тамбовское! Его же теперь старики, окажись они жуликами, тысяч на пятьдесят
зеленых
кинуть
могут! Вадим шумно сглотнул слюну. Старушке только справку
достать, что ее муженек невменяемый, псих в последней стадии вялотекущей
шизофрении, и все! Любой, даже самый негуманный суд признает сделку
недействительной! Был в их риелторской практике такой случай... Дама одна свою
квартиру в Сокольниках три раза продавала. Продаст, сделку по сумме БТИ
оформит, а потом, через некоторое время, когда люди уже освоятся, ремонт
сделают, заживут в счастливом неведении, предъявит своего сына на инвалидной
коляске. Вот, мол, вернулся человек из Краснодарского края, а жить негде. Вадим
не знал, сколько дамочка отстегивала адвокатам — наверное, немало, только все
три раза дела она в суде выигрывала, получала назад свою квартиру, уплатив
мизерную сумму по оценке БТИ, а на доллары, неправедным путем нажитые,
наверное, сына лечила. Хорошо, бандитов на нее пока не нашлось... Нет, но
Палыч-то какой сквалыга — шестьсот долларов пожалел!
Вадим ничего не сказал Кате, когда они вышли из кабинета нотариуса,
промолчал и в БТИ, когда брали справку для Регистрационной палаты, но когда уже
приехали в палату, окинул взглядом очередь перед кабинетом, отозвал Катю в
сторону и прошипел, стараясь не замечать ее смазливого личика и дрожащих губ:
— За прокол будешь бабками отвечать. У тебя есть два варианта: дать
взятку начальнице или просидеть полдня в очереди, дожидаясь, пока на тебя
милость снизойдет. Вот и соображай.
— А сколько надо-то? — испуганно спросила Катя.
— Пятьдесят баксов, как с куста. Их с клиента дерут, но тут уж
извините!..
— У меня с собой нету столько.
— Ищи! В общем, крутись, как хочешь, вызови Володю с машиной, съезди
домой за деньгами, но чтоб через два часа все были в офисе — поедем старикам
деньги отдавать, иначе банковский день кончится. — Вадим Георгиевич резко
развернулся и вышел, не слушая задавленного писка бедной Кати.
Он поехал к Дине. Уже несколько лет его рабочий день делился на три
части: на утреннюю, когда в нем кипела бешеная энергия и он носился по сделкам,
до посинения разговаривал с клиентами, рылся в бумагах, искал новые объекты,
договаривался о встречах, отчитывал подчиненных, точил карандаши и рвал
сцепление на светофорах; на дневную — днем он отдыхал, играл на бильярде, в
теннис, плавал в бассейне, ходил на массаж и в сауну, а потом, когда появилась
Дина, стал ездить к ней. Дина была той самой девушкой из метро с золотыми
попугаями в кольцах серег, которой он когда-то уступил место. Потом оказалось,
что серьги эти подарил ей любовник-араб, и Вадим выкинул их из форточки с
седьмого этажа, из ее общежитской комнаты. Впрочем, вернулись они, наверное,
студенточке, а может, бомжи подобрали, загнали за пару бутылок торговке с
рынка. Хорошая вещь была, изящная. Он такой больше не видел никогда. Даже когда
в Эмиратах был, специально искал.
Нэту. Всякий золото есть, попугай — нэту
.
Она долго плакала. Сначала он просил у нее прощения, потом она у него — за свою
беспутную жизнь... И ведь ездил он теперь к ней почти каждый день, все больше и
больше прикипая, отдаваясь сладостному чувству. Третья, вечерняя часть его
обычного рабочего дня была вялой, неторопливой, как рапидная съемка в кино. Он,
не торопясь, ехал по городу, нехотя разговаривал с людьми, лениво пил сок и
глазел по сторонам, замечая текущую поодаль от него жизнь — как китайский
мудрец смотрит на реку... Возвратясь домой, он плотно ужинал и смотрел
телевизор, а Сашка, как только что проснувшаяся канарейка, щебетала что-то о
своих делах, проблемах — за жизнь...
— Привет! — На Дине был красивый халат в восточном стиле. Он сам ей его
подарил. Хотел поцеловать ее, но живот уже мешал. Тогда он зашел сбоку, припал
к ее губам. — Селедку, что ли, ела?
— Ага. — Дина улыбнулась и повела его в комнату.
Из-за двери выглянула соседка.
— Здрасте, — кивнул ей Вадим Георгиевич.
— Сколько раз я тебе говорила: не здоровайся с ней! Она матери звонит,
типа чтобы нагадить, а он Расшаркивается! Эй ты, гадина! — неожиданно весело
закричала Дина. — Глушня отмороженная! — Она закрыла дверь, обняла его крепко и
сказала: — Дурак! Есть будешь?
— Да вроде не хочу еще. Клиенты накормили гороховым супом.
— Да, клиенты у тебя крутые, ничего не скажешь, — произнесла Дина
насмешливо. — А я тебя ждала пожрать. Ну и ладно! — Она села за стол, стала
доедать селедку.
Он сел на кровать, принялся рассматривать оленей на ковре.
— Ну, чего там УЗИ? Что доктора говорят будущей маме?
— Двойню хочешь? — спросила Дина, вытаскивая изо рта косточку.
— Ты чего, серьезно, что ли?
— Ну а чего? Вон, видишь, какой пузень вымахал. Слона засунуть можно.
— Нет, правда?
— Хе-хе, дурак! Мальчик. Мне его даже на экране показали. Маленький,
свернувшийся такой. Я от радости и заревела, представляешь?
— Представляю, — кивнул Вадим растерянно. — Надо, наверное, уже
покупать все: коляску, пеленки, распашонки. Посуду всякую...
— Нет! — резко оборвала его Дина. — Пускай родится сначала. Примета
плохая. А про двойню ты что подумал, правда?
— Ну да. — Вадим заметил, что один рог у оленя на ковре вдвое меньше
другого. —
Бракованный
, — подумал он то ли о ковре, то ли об олене.
—Была бы двойня, одного бы Сашке твоей отдали. Пускай нянчится. А то
она пустая, как бочка!
— Дина, по-моему, мы на эту тему уже говорили!
— Дина, Дина! — Она показала ему язык. — Ты ушел-пришел, ушел-пришел, а
мне с этой гадиной старой жить! Знаешь, какой у меня крутой разговор с маманей
моей был?
— Нет. — Вадим удивленно уставился на Дину. Она ему всегда твердила,
что с матерью они — душа в душу.
— Это раньше у нас все чики-чики, а теперь — хоть рот зашей, — словно
прочитала его мысли Дина. — Какими она меня словами обзывает, я молчу. Самое
приличное даже на заборах не пишут. Ты бы забрал меня отсюда, милый. Не можешь
пока квартиру купить — давай снимем. А иначе я за себя не ручаюсь: или по башке
ее сковородкой стукну, или в серной кислоте утоплю!
— Кого — мать? — не понял Вадим.
— Какую мать? Соседку. Это она ведь матери напела! Думаешь, моя
потащилась бы из Рязани, если б не этот звонок?
Ваша девочка брюхатая. А к ней
какой-то бандит ходит
, — передразнила Дина соседку.
— М-да. — Вадим Георгиевич неожиданно разозлился. — Я уже тебе говорил:
потерпи немного, купим хорошую квартиру!
— Куда терпеть-то? Все мои уже по двое нарожали, за мужьями — как за
каменной стеной. Одна я!.. — Дина неожиданно разревелась.
Ну вот, сейчас будет мокрое плечо пиджака, опять придется прощения
просить. За что? Ехал отдохнуть, а тут такое! И когда эти девки только все
успевают? Еще вчера и живот был поменьше, и мать ее сидела в Рязани, и рога у
оленя на ковре вроде одного размера были...
— Ладно, Дина, не реви! Квартира — это не проблема, деньги есть, и
очень даже хорошие. Сегодня поеду одну смотреть. Если все склеится, через
неделю будешь свое собственное жилье иметь.
— Правда? — Дина отерла слезы. Много ли девушке для счастья надо? —
побольше правдивых обещаний и преданный взгляд. — Я сейчас! Пойду только
умоюсь.
Дина вскочила и выбежала из комнаты. Вадим Георгиевич начал
раздеваться.
Когда в половине пятого он подъехал в офис, Катьки с клиентами еще не
было. Сидели его штатные агенты: Владимир Иванович, Соня, Миша. Пили чай с
вафельным тортом, вели неспешные риелторские беседы. Оказывается, у Миши вчера
был день рождения — отмечали.
— Предупреждать надо! — сказал Вадим Георгиевич, узнав об этом событии.
Прошел в свой кабинет, достал из сейфа деньги, вложил их в конверт — Мишке на
подарок. — Поздравляю. — Протянул конверт. — Приобретешь себе нужную вещь.
— Спасибо. — Миша крепко пожал протянутую руку. — Вадим Георгиевич,
садитесь с нами, кофейку попейте, тортику.
— Ты же знаешь, я сладкое — не очень.
— Можно несладкое. — Миша подмигнул Соне, и девушка извлекла из пакета
бутылку красного сухого вина. — Мы до вас не открывали, закон знаем.
— Хорошо, что знаете. — Вадим Георгиевич посмотрел на настенные часы и
снова подумал о Катьке и стариках, которые все еще болтаются где-то в
Регистрационной палате. Вот и пропал весь день! — Ладно, открывай свой пузырь,
будем праздновать.
Миша открыл бутылку, разлил вино по бокалам. Вино оказалось густым и
терпким на вкус. Именно такое Вадим любил. Еще будучи студентом университета,
он частенько вместо военной кафедры ходил сдавать кровь, а потом пил вино в
компании таких же, как он,
косарей
, и до того ему было хорошо! В те годы все
его проблемы не стоили и выеденного яйца.
— Ребята, как вам Катя? — спросил он, ставя пустой бокал на стол.
— Хорошая девочка, — в один голос сказали Миша и Владимир Иванович.
— Да? А я ее, честно сказать, выгнать хочу. Представляете, даже не
узнала, по какой сумме клиент будет оплачивать договор. Перед Риммой
неудобно...
— Да ладно, Римма своего никогда не упустит, — махнул рукой Владимир
Иванович. — Она не зря рискует. Говорят, через нее и
черные
сделки проходят.
А у Катьки это от волнения.
— Да-да, если бы вы видели, как она волновалась! Проверяла все, охала.
Молоденькая, что вы от нее хотите? — вступился за Катю Миша. — Через год-другой
еще нас всех переплюнет. Это вам не Марина Михайловна.
— А ты что. Соня, думаешь?
— Вроде бы ничего девица, — пожала плечами Соня. — Поживем — увидим.
— Вашими устами только мед пить. Ладно, на первый раз поверю. Я,
пожалуй, смотаюсь за ними. Мне посмотреть еще кое-что надо. Назад не буду
возвращаться... Володя, можно тебя на минуточку?
Владимир Иванович поднялся из кресла, пошел за начальником в его
кабинет.
— Кури. — Вадим Георгиевич пододвинул ему пепельницу.
Владимир Иванович, не торопясь, забил трубку, раскурил.
— Ну, расскажи, что там у тебя за проект фантастический образовался, —
попросил Вадим.
— Проект стоящий. Реконструкция жилого дома в центре. Ориентировочно
чистая прибыль — около трехсот тысяч. Но самим нам такой проект не потянуть.
Придется кредит в банке брать.
— Ты, я смотрю, уже и решение за меня принял...
— Какое там решение. — Владимир Иванович пожал плечами. — Ты — хозяин,
ты и решай. Только, я думаю, больше такого не подвернется. И вообще, чем по
мелочи с продажами возиться, лучше один раз сыграть по крупной.
— От кого поступило предложение?
— От одного приятеля старинного. У него уже и подрядчики есть, и смета
примерная. Расселить надо девять семей.
— Ты его хорошо знаешь?
— Как самого себя. Ручаюсь. Вадим, ты на этот Счет не волнуйся. Мы с
ним вместе не один пуд соли съели.
— А что ж он сам за это дело не возьмется?
Владимир Иванович усмехнулся, попыхтел трубкой.
— Кто ж ему такой огромный кредит даст? И тестя, директора завода, у
него нет.
— Хочешь сказать, что под это дело можно и Михаила Леонтьевича
подписать?
— Запросто, — кивнул Владимир Иванович. — Ведмедека я на себя возьму.
Уверяю тебя — долго упираться не будет.
— Ну хорошо. — Вадим Георгиевич посмотрел на часы. — Организуй мне
встречу со своим приятелем. Да и дом этот очень посмотреть хочется.
— Давай завтра с утреца?
— Давай. — Кравцов поднялся со своего кресла. — Ну, смотри, Володя,
если что...
До закрытия Регистрационной палаты оставалось полчаса, а Катя с
клиентами все еще сидела в коридоре. Вид у всех был крайне расстроенный. Еще бы
— три часа в очереди, когда все мысли только о том, чтобы поскорей получить в
руки документы. А вдруг не зарегистрируют, вдруг какая-нибудь оплошность,
опечатка, неточность? А без регистрации прав собственности ты эту квартиру ни
продать, ни поменять — в общем, никуда.
Катя была подавлена.
— Ну, что у тебя? — поинтересовался Вадим Георгиевич, отведя девушку в
сторону. Она показала оплаченные квитанции: пошлины, налоги.
— Я пыталась, а она меня подальше послала. В порядке общей очереди,
говорит, — пролепетала девушка.
— Правильно. Ты для нее кто? Мало ли, может, хочешь с поличным поймать,
скинуть с места, а в глазу у тебя видеокамера, на которую оперативники снимают.
— Да вы что! — Катя натянуто улыбнулась его шутке.
— Пойдем, я тебя представлю. А впредь будь, пожалуйста, повнимательней.
— И Вадим повел девушку по коридору. — Здравствуйте, дорогая Эльвира
Арнольдовна, — сказал он, войдя в кабинет нужной начальницы.
Это была усатая тетка, застегивавшая уже надетые сапоги.
— Здрасте, — кивнула она, не поднимая головы.
— Хочу представить вам своего нового работника — Катю. Девушка
способная и человек хороший. Эльвира Арнольдовна наконец подняла голову.
— А вы знаете, Вадим Георгиевич, что эта способная девушка два часа
назад пыталась мне взятку всучить? — Тетка так посмотрела на Катю, что та
съежилась.
— Неопытная. Простите дуреху.
— Ладно. В сберкассе все оплатили?
Катя положила на стол начальнице оплаченные квитанции.
— Завтра приходите. Сегодня уже не успеть.
— Эльвира Арнольдовна, нам сегодня надо, — спокойно сказал Кравцов. —
Вы же знаете, мы работаем с оформлением в один день.
— Господи, как вы мне все осточертели, кто бы только знал!
Вадим положил на стол Эльвире Арнольдовне шоколадку
Аленка
, под
обертку которой предварительно была засунута купюра. Начальница, даже не
поблагодарив, смахнула шоколад в сумочку.
— Ладно, пойдем. Агента своего вежливости научи. Еще раз так зайдет —
вылетит как пробка! — Начальница взяла бумаги и отправилась в соседний кабинет,
где сидели ее девочки. — Вот это без очереди и побыстрей! — приказала она одной
из девиц за компьютером.
Застучали клавиши, заработал принтер. Через несколько минут на свет
божий появилась разноцветная бумага — свидетельство о государственной
регистрации права на недвижимое имущество...
В банк за деньгами они, конечно, не успели. Вадим договорился со
стариками, что отвезет их завтра с утра, пусть не волнуются — никуда их кровные
из ячейки не убегут. В общем, сделка прошла более-менее успешно. Никогда не
бывало так, чтобы все ладилось с начала до конца, где-нибудь да
цепляло
. А с
Катькой — он все же подумает.
Впереди была еще куча дел.
Алексей Бредов потихоньку
въезжал
в риелторский бизнес. Ему бы,
конечно, не потихоньку, ему бы одним махом, как сказочному герою, потому что
начальство каждый день теребит, первых результатов требует, но, как говорится,
быстро только кошки родятся
. Да и не следователь он вовсе — разведчик. Для
него проще через границу к моджахедам сходить, чем в архивных бумагах рыться и
с жуликами по душам разговаривать. Впрочем, в их конторе настоящих
следаков
днем с огнем не сыщешь: все больше журналисты, переводчики, психологи,
социологи, бывшие резиденты, философы... Как сказал Зеленцов, принимая его в
отдел:
Люди чистые, не затронутые тлетворным влиянием продажных органов
.
Чистые-то они чистые, только полгода переподготовки не заменят пяти лет учебы —
тут уж как ни крутись... Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, Зеленцов дал
Алексею двух помощников, но оно все равно не сдвинулось — между числом
следователей и количеством добытой полезной информации прямой зависимости чаще
всего нет.
Разговоры с уголовниками привели Алексея к неутешительному выводу: Кант
неуловим, потому что всегда страхуется, прикрываясь
лохами
, которые, в случае
неудачи, садятся на скамью подсудимых, и вообще, он законспирирован не хуже
шпиона, да и просто умен, собака! Одно радовало: дела, в которых мелькало имя
Канта, появлялись с периодичностью в год. Значит, это уже система, принцип,
правила игры. Последнее такое дело было заведено больше года назад, из чего
следовало два возможных варианта судьбы
философа
, как обозвал своего клиента
Бредов: ушел на заслуженный отдых или готовит новую аферу. Вот только где и
когда? Знать бы...
Бредов начал захаживать в риелторские конторы. И повод, кстати, был —
пора бы уже разъехаться с Антониной, зажить самостоятельной холостяцкой жизнью.
В одних конторах Алексей выступал в качестве покупателя, в других — продавца,
причем весьма дотошного, этакого зануды, который боится обмана, а потому
интересуется каждой запятой в документах. Из разговоров с риелторами он понял
одно: с каждым годом
кинуть
клиента становится все труднее — работают юристы,
трудятся, плодят
страховочные
бумаги. Тем не менее лазейки все еще есть, их
не может не быть, и Канту они, конечно, известны, но только он никогда не
использует стандартные ходы, не пачкается по мелочам, а потому его не
заинтересует тридцати- или даже пятидесятитысячная сделка. Эти крохи для
воробьев, которых рано или поздно ловят в сети, а он — орел... сизокрылый.
— Здравствуйте, присаживайтесь пожалуйста, — пригласила Алексея девушка
с короткой стрижкой и улыбнулась широко, показав ему слишком белые зубы.
Наверное, мужик у нее стоматолог, специальными пастами чистит
, —
почему-то подумал Алексей.
— Меня зовут Марина. Что вас интересует? — спросила девушка.
— Однокомнатная на Северо-Востоке.
— До?..
—
До?
— не сразу понял Бредов. — А! До Медведкова можно. Но только не
очень далеко от метро. Тысяч шестнадцать, не больше.
— Одну минуточку. — Марина поднялась и подошла к стеллажу, на котором
стояли папки со скоросшивателями.
Алексей откровенно ее разглядывал. Хорошая фигурка, точеные ножки. А
что, она очень даже ничего! Чем-то на белочку похожа.
... И орешки все грызет.
А орешки непростые, все скорлупки золотые, ядра чистый изумруд... Неужели опять
одноразово, без чистой и долгой любви?
— почему-то подумал Алексей. Марина
вернулась с одним из скоросшивателей.
На картонной обложке значилась надпись:
Северо-Восточный АО
.
— Вот, пожалуйста, — Девушка сделала закладку и положила папку перед
Алексеем. — Выбирайте.
Бредов сделал вид, что изучает
...Закладка в соц.сетях
