Жанр: Детектив
Риелтор
... парня, — сколько Кант. Мне нужен Кант.
— Хм, какой-то странный ты, мужик! Сначала тебе хозяин нужен, теперь
какой-то Кант. Немец что ли?
— Почти.
— Нет, не знаю. У нас в районе черных полно, а немцев я только в кино
видел. Хайль Гитлер и Гитлер капут. Понял, нет?
— Слушай, парень, ты меня сведи с хозяином, они с этим Кантом друзья. Я
тебе заплачу.
— Вот привязался, а, — усмехнулся парень. — Я ему про Фому, он мне про
Ерему. Сказано — нету здесь таких. Короче, допивай свою вонючую
конину
и вали
подальше, а то я охрану позову!
— Вот дурак! — Мужчина залпом допил коньяк, резко поднялся. — Ладно, ты
пока со своим хозяином этот вопрос обсуди, а я попозже зайду.
— Иди-иди! — сказал парень, глядя ему вслед. Мужчина вышел из кафе,
зашагал по тротуару. Он все время оглядывался — нет ли
хвоста
.
Хвоста
не
было, и мужчина свернул во дворы — так до метро было короче.
Его путь пролегал через спортивную площадку возле школы. Школьники, как
обезьяны, с гиканьем и смехом лазили по металлическим лестницам и турникам.
Мужчина миновал площадку, свернул зал угол... Он едва успел заметить сбоку
что-то темное, и вдруг голова его мотнулась от сильнейшего удара, и, даже не
вскрикнув, он упал навзничь. Щуплый парень, с которым он разговаривал, снял с
пальцев кастет, склонился над ним и, шаря по карманам, выгреб все: бумажник,
паспорт, карманные часы, даже расческу с отломанным зубом.
— Сам обещал за хозяина побашлять. В следующий раз не будешь дураком
обзываться. — С этими словами парень исчез.
...День обещал быть жарким. Выкатившееся из-за холма огненно-рыжее
солнце осветило ухоженный парк английского образца: стриженые деревья, ровные
живые изгороди, умолкнувший на ночь фонтан. Ближе к дому — большому
трехэтажному зданию, весь первый этаж которого был увит плющом, похожим на
пышную юбку, расположился бассейн, вся поверхность которого была усыпана
красно-желтым ковром из осенних листьев; ковер этот при дуновении ветерка легко
и весело покачивался, и казалось, будто резвый малыш возится под лоскутным
одеялом. Перед крыльцом с поросшими мхом ступеньками стояли три автомобиля:
красный
феррари
, сияющий никелем громоздкий джип, и черный, похожий на
дипломата во фраке,
роллс-ройс
.
Косые солнечные лучи проникли сквозь окна с частым переплетом внутрь
дома, осветили огромную кровать, в которой мирно спали хозяева. В ногах, как
сфинксы, лежали две собаки — рыжие ирландские сеттеры. Они щурились от солнца,
водили ушами и громко зевали, показывая длинные языки.
— Масса Вадим! — услышал хозяин сквозь сон чей-то голос. Он откинул
одеяло, поднялся, поискал ногами тапки. Сеттеры запоздало тявкнули и
устремились к балконной двери.
Вадим глянул вниз и увидел седого негра с ведром извести и большой
кистью в руке. Одет негр был в какие-то лохмотья: драные штаны на лямках и
широкую, донельзя заляпанную блузу.
— Масса Вадим, — поклонился негр. — Забор я покрасил на два раза. Что
теперь?
— Крась машины, да смотри — поаккуратней! — Вадим погрозил негру
пальцем. Его взгляд упал на Усыпанный листвой бассейн. — Что это за болото ты
тут развел?
— Масса Вадим, у меня не двести рук, чтобы упраниться со всем вашим
хозяйством, — сказал Heгp потупив взгляд.
— Ты мне еще поогрызайся! Отправлю на плантацию, будешь знать!
— Нет-нет, только не это! — притворно захныкал негр, закрывая лицо
испачканными в краске рукам! Он побежал к
феррари
, обмакнул кисть в ведро
принялся малевать по боку белые полосы. Капли из-, вести падали на покрытую
мелким гравием дорожку.:
Вадиму показалось, что в
феррари
кто-то есть.Он пригляделся и увидел
двух
чижиков
— седого и нервного, а между ними — зажатого с двух сторон
гаденыша
Пашу. Он был белее извести, которой негр малевал бока машины. Лицо
Паши было искажено гримасой боли, и Вадиму показалось, что он пытается ему
что-то крикнуть.
Но тут глупый негр начал малевать известью по стеклам...
Вадим поднялся в кровати, отер тыльной стороной ладони холодный пот со
лба, помассировал виски, прогоняя остатки странного фантастического сна. Было
еще темно.
— Блин, вот беда! — простонал он. В голове мгновенно мелькнули
воспоминания о вчерашнем утре в вечере, когда он с удивлением обнаружил себя
лежащим на диване в собственном кабинете. И еще помнил, что из офиса домой ему
помогла добираться Катя. — Что делать-то? — произнес Вадим.
— Зачем ты себя с утра пораньше мучаешь русскими вопросами? — раздался
в темноте голос жены.
— Не спишь? — удивился Вадим.
— С тобой заснешь, как же! Воняет, храпит, как бульдог! С чего вдруг
нализался-то вчера?
— Да так, был повод, — поморщился Вадим. — Слушай, Сашка, я сегодня по
делам в область уеду. Если вечером не вернусь — не теряй.
- Темнишь, Вадя! — Вадей Сашка называла его, только когда злилась.
— Ничего не темню! Дом поеду смотреть. Сто пятьдесят километров от
Москвы. Вот и считай.
— Смотри мне! А что это за девка тебя вчера привезла?
— А, Катька! Твоего папаши протеже.
— Ну и как она тебе?
— Салага.
— Смотри мне! — Сашка пнула его ногой под одеялом. — Иди чайник ставь,
завтрак готовь. Замаливай грехи!
Нескладный мужчина в кожаной куртке очнулся от того, что кто-то тащил
его под руки к скамейке. Людей было двое. Пока что они были всего лишь
чернильными пятнами, похожими на то, которое мелькнуло сбоку за секунду до его
беспамятства. Потом зрение вернулось к нему и пятна обрели конкретные черты.
Это были мужчина и женщина — пожилая пара из бистро, что сидела в углу за
столиком.
— Помогите! — жалобно попросил пострадавший.
— Вот сюда, сюда. — Его усадили на скамейку.
— Смотри, у него кровь, — сказала женщина. Она вынула из сумочки
платок, приложила к затылку мужчины в куртке.
— Господи, как ударили-то! Голова раскалывается!
— Видели — кто? — спросил пожилой.
— Если бы! Мелькнул как ниндзя — и все!
— У вас деньги были? Проверьте, — посоветовала Женщина.
Мужчина полез по карманам, даже вывернул их наизнанку, еще не веря, что
они совершенно пусты.
— Ну вот, поел хачапури, называется. — Он крико усмехнулся и тут же
сморщился от боли.
— Около метро есть отделение милиции. Мы вас туда проводим, — предложил
пожилой.
— Ему в травмпункт надо. Кровь течет. — Женщина бросила испачканный
платок в снег.
— Какая, к черту, милиция! Во мне пол-литра коньяка болтается! Черт
возьми, неужели это т щуплый? — Пострадавший застонал.
— Кого-то подозреваете? — спросил пожилой.
— Ну да, вы же там были, должны были видеть. Ко мне парень
подсаживался.
— В бистро? Мы и вас-то не помним. Вы с ним разговаривали?
— Нет, — соврал мужчина, бросив быстрый взгляд на даму. Теперь, когда
сознание полностью вернулось к нему, он с удивлением обнаружил, что выглядит
она не так уж старо, как показалось ему в забегаловке. — Он водку пил, а потом
ушел.
— Ладно, мы отвезем вас в травму. Ванечка, подсоби. — Они помогли
мужчине в куртке подняты взяли под руки, повели через школьный двор.
— Ох, мутится все в башке! — Мужчина приостановился, запрокинул голову,
пытаясь унять боль. — Доавоськался, блин! Назло мужу села в лужу!
— Митроша! — Пожилой вдруг схватил мужчину за плечи, повернул к свету
уличного фонаря. — Митроша, твою мать! Ты это или не ты?
Мужчина уставился на пожилого, захлопал глазами.
— Извините, н-не знаю. Не помню. Вы не из нашего
ящика
?
— Чмо ты, Митроша! В семьдесят седьмом к Новой Земле ходили. Вашу
долбаную электронику испытывали. Спирт пили. Ты еще всех своими прибаутками
доставал. Ну? Вспоминай, скотина! — Пожилой посмотрел на женщину, и та, как-то
неопределенно пожав плечами, скорчила недовольную гримасу. — Я тебя по
присловью только и признал!
Митроша наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить, затаил дыхание и вдруг
выпалил:
- Иван Палыч? Иван Палыч! Ну конечно же Иван Палыч! — На мгновение он
даже забыл о боли в затылке, полез обниматься с пожилым. — Но я-то, пенек с
ушами, забыл! Такие люди были! Родной ты мой! За двадцать лет мать родную
забудешь! Нет, бывает же такое! Подумать только — двадцать лет!
Пока мужчины выражали восторг по поводу их нежданной встречи, женщина
вынула из сумочки сигареты, закурила.
— Ваня, мы должны отвезти человека в травму, — напомнила она.
— Иди ты со своей травмой! — весело сказал Иван Палыч. — К нам сейчас
поедем. Сама знаешь, чего нам надо.
— А если сотрясение?
— Какое, на хрен, сотрясение? Просто шкуру на башке пробили! Хватай
калеку! Вот, кстати, жена моя — Люся.
— Очень приятно, — пробормотал Митроша, глянув в холодные Люсины глаза.
— Да вы не волнуйтесь, я и сам дойти могу.
— Давай-давай. — Иван Палыч приобнял приятеля и поволок со двора.
У тротуара была припаркована синяя
десятка
. Митрошу усадили на заднее
сиденье. Иван Палыч сел за руль, завел мотор, глянул на пострадавшего приятеля
в зеркало заднего вида и усмехнулся:
— Ну, Митроша, в рубашке ты родился!
...
Фольксваген
Вадима Георгиевича стоял у тротуара в Брюсовом
переулке. И хотя его машина была почти незаметна среди других иномарок, однако
на всякий случай Вадим Георгиевич нацепил очки-
хамелеоны
и кожаную кепку. Из
окна автомобиля хорошо была видна церковь и палисадник возле поповского дома.
Хлопнула дверь подъезда. Появился Кемал со своей собачонкой, принялся
прохаживаться взад-вперед, дожидаясь, пока собака сделает свои дела.
Вадим увидел, как по улице на большой скорости несется
девятка
с
затемненными стеклами. Он знал, что это за машина: точно такая же стояла вчера
на стоянке у Курского вокзала.
Машина резко затормозила и припарковалась у тротуара.
Только этого еще не хватало!
— раздраженно подумал Вадим, глядя на
уставившегося на
девятку
Кемала. Из
девятки
со стороны водителя выбрался
седой, направился к противоположному дому, скрылся в арке. Кемал тут же потерял
к машине всякий интерес. Он погулял еще минут десять, прежде чем исчезнуть в
подъезде, и тут же из арки вышагнул седой, а из машины выбрался его напарник.
Господа чижики
оглянулись и заспешили к подъезду. Вадим Георгиевич
почувствовал, как в теле зарождается противная мелкая дрожь, нащупал в кобуре
на поясе газовый пистолет. Вообще-то пистолет был тестя, но еще полгода назад
выпросил он его у Михаила Леонтьевича. Зачем, спрашивается, он этот пугач взял?
Для того чтобы чувствовать себя уверенней, если вдруг возникнут непредвиденные
обстоятельства? Какая, к черту, уверенность — ведь у
чижиков
пушки самые что
ни на есть настоящие!
..Митроша сидел на табурете в огромной кухне светом мощной лампы
итальянского дизайна. Люся забинтовывала ему голову. Он водил глазами из
стороны в сторону, поражаясь богатству кухонного интерьера.
Гарнитур действительно был славный: со встроенными СВЧ-плитой,
посудомоечной машиной, четырехкамерным холодильником с кучей кнопок, панелей,
подсветок — почти как космический корабль. Посреди кухни стоял большой дубовый
стол. Митроша любовно поглаживал рукой гладкую поверхность столешницы.
Пока Люся возилась с Митрошей, Иван Палыч подсуетился насчет закуски, и
вскоре на столе появилась запотевшая водка, икра, сыр, колбасы...
— А ты, я смотрю, никак разбогател, — сказал Митроша, сглатывая слюну.
— Угу, — кивнул хозяин. — Оливки какие предпочитаешь; зеленые или
черненькие?
— Тех и других, и побольше, — пошутил Митроша.
Люся с Иваном Палычем рассмеялись.
— Я вам все обработала. — Люся обрезала ножницами концы бинта. — Ну-ка,
наклоните голову! А теперь поднимите. Не кружится? Черных кругов перед глазами
нет?
— Нет вроде. — Митроша счастливо улыбнулся. — Спасибо вам, Люсечка, а
то бы помер. — Он поцеловал ей руку и, целуя, подумал, что рука-то совсем не
бабская, девичья.
— Пойду переоденусь, — сказала Люся. Когда она вышла, Иван Палыч весело
хлопнул в ладоши и подмигнул Митроше:
— Ну что, вмажем по стаканчику, как раньше?
— Можно, наверное, — пожал плечами Митроша.
Иван Палыч тем временем вместо рюмок достал обычные граненые стаканы,
разлил водку.
— Ну, со свиданьицем, дорогой ты мой! Они выпили.
Митроша стал с жадностью поглощать закуски. После всего случившегося в
нем проснулся зверский аппетит.
— Паспорт жалко. Придется теперь по ментам бегать.
— Какой черт тебя в забегаловку понес?
— Ты, Палыч, чем торгуешь?
— Я? — Иван Палыч неопределенно пожал плечами. — Да так, памперсами.
— Канта я искал.
— Философа, что ли? — удивился хозяин.
— Во-во, философа. Я ведь раньше, мил-друг, недвижимостью торговал. У
мудака одного работал в
Гаранте плюс
. И неплохо работал. Детям помогал.
Богатства особого, конечно, не было, но все-таки... А потом меня подставили,
хоть караул кричи. На тридцать штук опустили. Квартиру пришлось продавать.
Сейчас у дочери живу. И ведь как ловко все, суки, подстроили! И печать у меня в
портфеле оказалась, и бланки фирменные, и заполненный договор, согласно
которому я должен был шесть тысяч аванса на сделке взять. Ты скажи, какой дурак
такие деньги в бумаги забивает?
— Левая сделка? — поинтересовался Иван Палыч, снова доверху наполняя
стаканы.
— Не-ет, я такими дозами не могу! — запротестовал Митроша. — Еще под
стол упаду.
— Ну и что? Падай! Квартира большая, найдем, где постелить.
Они чокнулись, Митроша отпил совсем чуть-чуть.
— Да, типа левой сделки приписали. Ну, хочешь из агентства человека
выжить — скажи ему об этом. Зачем же так опускать?
- Значит, ты у нас невинный совсем? — Иван Палыч рассмеялся и хлопнул
Митрошу по плечу. — Нет, ну надо же, встреча на Эльбе через двадцать с лишним
лет! М-да, удивительное дело! И как это я тебя в бистро не узнал? Ну, хорошо,
обидели тебя. А Кант-то здесь при чем?
— Кант? — Митроша задумался, пристально поглядел на захмелевшего друга.
— Кант — это черный маклер. Самый крутой на весь бывший Советский Союз.
Миллионные сделки проворачивает. Понял?
— Это кто ж тебе сказал?
— Есть люди. Да ладно, чего там! — Митроша махнул рукой и стал
намазывать икру на хлеб.
— Значит, через Канта ты хотел наказать своих обидчиков?
На этом месте в комнату вошла Люся в дорогом шелковом халате. Митроша
остолбенел с недомазанным бутербродом в руке. Волосы с проседью куда-то
исчезли, пропали также очки и морщинки.
Ну да, парик, макияж, — догадался
Митроша. — Только женщины обычно молодятся. А эта...
— Люсечка, вы молодеете прямо на глазах. Вам и тридцати не дашь!
— А вы и не давайте, — улыбнулась Люся, садясь за стол. — Мужики, вы
охренели, что ли, стаканами водку пьете?
— Все, Люсь, завязали. Это уж мы так — молодость вспомнили. — Иван
Палыч вскочил, принялся Ухаживать за женой. Положил салата, налил вина. Водку
теперь разлил по крохотным хрустальным рюмкам.
— Ну что же, за обретение старых друзей, —сказала Люся, поднимая бокал
с вином. Они выпили.
— Представляешь, Люся, Канта он искал, Митроша-то, — хихикнул Иван
Палыч.
— Кто это? — спросила Люся, даже отставив бокал.
— Философ, мать его так! Ты дурило, Митроша! — Иван Палыч покрутил
пальцем у виска. — Я хоть с бандитами и не дружу, но знаю: Канта искать — все
равно что против ветра... плевать. Ничего, кроме неприятностей. Все его знают,
но никто никогда не видел. Как Бога, понял?
— Почему это? — Митроша смотрел на Люсю, все больше очаровываясь ее
красотой.
— Потому что Кант — тихушник. Нет у него ни боевиков, ни бригадиров.
Защитить некому. Один он работает, понимаешь, один! А свидетели ему не нужны.
— М-да. — Митроша потрогал забинтованный затылок. — Похоже, его
пацаненок был. А только все равно мне Кант нужен — самому мне это дело ни за
что не провернуть. Кишка тонка.
Чижиков
не было минут двадцать, и Вадим Георгиевич начал нервничать.
А вдруг они там метелят почем зря? Мало ли — заартачился, сказал что-нибудь
поперек... бандиты этого ох как не любят!
Вадим Георгиевич тяжело вздохнул. В кармане его пиджака лежал паспорт
Паши со штампом о выписке. Все честь по чести — он теперь не владелец квартиры.
Ордер переписан на некоего господина Ширко. Черт возьми, где же они? Ведь
по-человечески просил!
Наконец, из подъезда появились трое —
чижики
вели Пашу под руки.
Парень едва держался на ногах.
Кололи, сволочи! — догадался Кравцов. — Кололи, а потом ждали, пока он
поплывет
.
Пашу усадили на заднее сиденье. Чижики
гоже сели в машину, и
девятка
сорвалась с места.
Вадим Георгиевич несколько раз про себя повторил номер машины на тот
случай, если отстанет по дороге. Нет, он не должен от них отставать! Тронул
свой фольксваген
с места. Резко развернулся, поехал следом за девяткой
,
стараясь прятаться за другими машинами и не попадаться бандитам на глаза.
Девятка
свернула на Тверскую.
Они же хотели в Курскую губернию!
— озабоченно подумал Вадим,
вспомнив слова нервного.
Весь стол был уставлен бутылками, тарелками, пакетами с соком. Посреди
на деревянной подставке стояла высокая сковорода с жареным мясом. Митроша с
Иваном Палычем были уже изрядно пьяны. Люся потягивала вино из бокала и
смотрела на них насмешливо.
— А помнишь, как мы к особистам попали? — вспоминал Иван Палыч.
— Да-да, шли с коробочкой, на которой знак радиации, и документов у
нас, естественно, никаких.
— А они нас за американских шпионов приняли. Представляешь, Люся? Ну
откуда на Новой Земле шпионы, а?
Он засмеялся, а Митроша напротив — неожиданно посерьезнел, схватил
Ивана Палыча за руку, сжал:
— Палыч, не в службу, а в дружбу... ты теперь человек богатый, помоги
мне эту сволочь из Гаранта
кинуть
, а? Ведь как опустил, сука, душа плачет!
- А как же я тебе это... помогу? — Иван Палыч тоже посерьезнел.
— Ты подробности в голову не бери. Вот где все! — Митроша постучал
костяшками пальцев себе по лбу, потом по столешнице. — По-моему, одинаково, да?
— спросил он, обращаясь к Люсе.
— Абсолютно, — со снисходительной улыбкой подтвердила женщина.
— Ты, Палыч, только побашляй меня немного. А всю организацию, всякие
там понты, представительство — я на себя возьму. Это ж мое, кровное!
— Ты бы лучше киллера нанял, — неожиданно посоветовал Палыч.
— Ага, киллера! Чпок — и все дела, да? И э гнида даже не узнает, за что
его наказали. А я сделаю так, что ему еще долго икаться будет, сукиному сыну.
Сразу вспомнит, кого бомжом сделал! Я тут такую вещь придумал — куда там нашей
оборонной промышленности! — Митроша свойски подмигнул Люсе. — На простой сделке
его не
кинешь
: все ходы и выходы знает, документы по сто раз проверяет, да и
не собрать столько фальшивых документов. Это ж тут и паспортный стол, и БТИ, и
регистрационное свидетельство. А на авансе
кидать
— так это ему что слону
дробина...
— Чего это ты тут растарахтелся, Митроша? — перебил его Иван Палыч. —
Мы в ваших риелторских делах ни хрена не понимаем. Объясни для дураков
популярно: чего ты хочешь?
— Ладно, — пьяно кивнул головой Митроша. — Напрягай извилины, Палыч!
Есть у меня на примете дом симпатичный, девятнадцатого века. Надо в нем
капремонт сделать. Как это сейчас говорят — реконструкцию! Жильцов — в халупы
на окраины, но с обещанием вернуть в престижный район. Это называется
расселение. Вот пускай мой друг Кравцов расселением и занимается.
— Кто это? — неожиданно встрепенулся Иван Палыч.
— Директор
Гаранта
, Вадим Георгиевичем зовут.
- А! — Иван Палыч осоловело посмотрел на жену. Люся покачала головой —
мол, хорош гусь, все-таки надрался!
- Он будет расселять, а я сделаю лицензию на строительство, и будете вы
с ним этот особнячок реставрировать, в достойный вид приводить.
- А выгода-то в чем? Ты думаешь, я свои памперсу на какую-то развалину
променяю? Хлопотно очень, хоть и в центре. Плюнь ты на это дело, Митроша, давай
лучше по рюмочке дерябнем. — Иван Палыч потянулся за водкой, но Митроша снова
схватил его за руку:
— Отупел ты на своих памперсах, Иван! Конечно, строить и ремонт делать
мы не будем, это для него, дурака, для отмаза. Слушай сюда! Для такого проекта
инвестиции нужны. Банк, понял? Вот мы его на банк и подпишем! Этот Георгиевич
жадненький, как услышит про пару миллионов прибыли — сразу заскачет, как козел.
Он свои деньги на реставрацию получит под гарантии, мы с него — свои. Сразу
обналичиваем и сваливаем. Ты, Палыч, хочешь на Лазурном Берегу остаток дней
провести?
— Нет, не хочу, — неожиданно резко сказал Иван Палыч.
— Э, полета в тебе нет. Обложился памперсами, как младенец... — Митроша
выпил рюмку и засопел. — Ты дослушай, дослушай. Банк свои бабки с процентами
назад потребует, верно? А откуда они у Георгиевича возьмутся? Неликвидный
старый дом с прогнившими перекрытиями продавать? Одно дело — перед частным
лицом подставиться, другое — перед банком. Тут такой счетчик включится — ему
впору будет в петлю лезть.
— Слушай, Митроша, ты свои авантюры при себе оставь. Сам посуди: зачем
мне тихий бизнес на какую-то беготню менять? Банки, реконструкции, инвестиции —
темный лес. Выпьем-ка за нашу Новую Землю, которая свела нас, таких
замечательных мужиков! — Иван Палыч разлил водку.
— Хватит уже орать, Ваня! — неожиданно произнесла хозяйка. — И пить
хватит. — Она поднялась с стула, протянула Митроше узкую ладонь. — Проект твой
фуфлыжный, Митроша, но кое-что в нем есть Будем знакомы — Люся Кант.
Девятка
по Ленинградскому шоссе пересекла Кольцевую и понеслась через
Химки. Вадим Георгиевич едва поспевал за ней. Несмотря на то что двигатель у
него был мощнее, он не умел так лавировать среди потока машин, как это делал
седой.
А мы пойдем на Север, а мы пойдем на Север!
— почему-то вертелась в
голове Кравцова дурацкая фраза из мультфильма. Он нервничал и поминутно отирал
вспотевший лоб. Отстать от
девятки
он не имел права.
От неожиданности Митроша поперхнулся. Изо рта у него брызнула водка, он
выпучил глаза, закашлялся.
— Люся, ну нельзя же так! Человеку под руку! — . с укоризной заметил
Иван Палыч.
Митроша поднялся с табурета, осторожно пожал протянутую ему руку.
— Очень приятно, — пробормотал он, стараясь не смотреть женщине в
глаза. Он почти протрезвел.
— Ты, Митроша, точно в рубашке родился. Если б Иван тебя не узнал... —
Люся посмотрела на мужа, который, глупо улыбаясь, ковырялся вилкой в своей
тарелке. — Лежал бы сейчас в моргушке. Стоило только к твоей разбитой башке
тампон с одним хорошим средством приложить. Ушиб мозга, отек и, как следствие,
— летальный исход!
Митроша испуганно прикоснулся к забинтованной голове. Люся рассмеялась:
— Поздно уже! Ладно, давай за твою
рубашку
выпьем, чтобы и впредь
спасала. — Она взяла бокал с вином.
Митроша выпил водку, как минералку, не заметив ни горечи, ни вкуса. Он
не сводил глаз с женщины, все еще до конца не веря в ее признание.
— А насчет твоего дела надо хорошенько подумать. Ваня, посмотри,
пожалуйста, в картотеке —
Гарант
когда-нибудь кидали? Если кидали, то кто?
— Есть! — по-военному отчеканил Иван Палыч. Он вскочил со стула и
убежал. Вернулся через несколько секунд с
ноутбуком
под мышкой. Включил,
бойко застучал по клавиатуре. Долго рассматривал какую-то таблицу. Провел
пальцем по строке на экране. — Да, было дело. Кидали по мелочи, на авансе.
— Сколько? — поинтересовалась Люся.
— Три с половиной тысячи.
—Кто?
— Петилова. Курочка Ряба.
— Знаю, — кивнула Люся. — Замечательная женщина. Глаза у нее добрые,
как у коровы. Поморгает невинно, люди и тают — готовы со своими кровными под
несуществующие квартиры и фальшивые расписки проститься. В пяти регионах
работала: в Москве, в Питере, на Урале
...Закладка в соц.сетях
