Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
... проницательны.
Адвокат уклонился от прямого ответа.
- Я всегда полагал, что судебный процесс напоминает айсберг. Лишь его
малая часть находится на поверхности, а все остальное скрыто от глаз.
Судья встал.
- Хорошо, адвокат. Как бы там ни было, вы имеете право продолжить допрос.
Пройдя в зал, он занял свое место и стукнул молотком по столу. Шум
постепенно стих.
- Адвокат Мейсон, можете задавать вопросы. Клод Драмм вскочил на ноги.
- Ваша честь, произошло ошеломляющее и совершенно неожиданное событие. В
силу обстоятельств я не могу упоминать о его сути перед присяжными. Я
считаю, что сейчас мое присутствие, как представителя окружного прокурора,
занимающегося этим делом, крайне необходимо в другом месте, и прошу объявить
перерыв до завтрашнего утра.
Судья Маркхэм взглянул на Мейсона.
- У вас есть возражения, адвокат?
- Да, - Мейсон тоже встал. - Зашита вправе требовать, чтобы допрос
свидетельницы был проведен до закрытия сегодняшнего заседания. Я говорил об
этом перед тем, как начинать допрос, и достиг полного взаимопонимания с
прокурором.
- Совершенно верно, - согласился Маркхэм. - Просьба об отсрочке
разбирательства судебного дела отклоняется.
- Но разве ваша честь не понимает... - вскричал Драмм.
- Просьба отклоняется, - резко повторил судья. - Задавайте вопросы,
мистер Мейсон.
Под долгим взглядом адвоката Телма Бентон побелела, как полотно.
- Как я понял из ваших слов, - начал Мейсон, - утром семнадцатого октября
Паола Картрайт уехала из дома на Милпас Драйв на такси?
- Да.
- Вы видели, как она уезжала?
- Да, - прошептала свидетельница.
- Насколько я понял, - возвысил голос Мейсон, - утром семнадцатого
октября вы видели Паолу Картрайт живой?
Свидетельница прикусила губу.
- Не могу сказать, что видела ее лично, - наконец ответила она. - Я
слышала шаги на лестнице, ведущей в ее комнату, видела такси, стоящее у
дома, и женщину, которая села в кабину. Потом такси уехало. Я решила, что
эта женщина - Паола Картрайт.
- То есть вы ее не видели?
- Я ее не видела.
- Далее, вы признаете, что записка написана Паолой Картрайт?
- Да, сэр.
Мейсон взял со стола фотокопию телеграммы, отправленной из Мидвика.
- Вы согласны с тем, что телеграмма, фотокопию которой вы видите, так же
написана рукой Паолы Картрайт?
Свидетельница смотрела на фотокопию и молчала.
- Эти два документа написаны одним почерком, не так ли? - настаивал
Мейсон.
- Да, - едва слышно ответила Телма Бентон. - Кажется, они написаны одной
рукой.
- Кажется? Вы без малейшего колебания признали, что записку писала Паола
Картрайт. А как насчет телеграммы? Она тоже написана рукой миссис Картрайт?
- Да, - выдохнула свидетельница. - Ее написала Паола Картрайт.
- Значит, семнадцатого октября Паола Картрайт послала эту телеграмму из
Мидвика?
- Полагаю, что да.
Судья Маркхэм постучал по столу.
- Миссис Бентон, прошу вас говорить громче, чтобы присяжные могли вас
слышать.
Она подняла голову, взглянула на судью и покачнулась. Клод Драмм вскочил
на ноги.
- Ваша честь, совершенно очевидно, что свидетельнице нехорошо. Я снова
прошу вас прервать заседание, хотя бы ради ее здоровья.
Судья Маркхэм покачал головой.
- Я считаю, что допрос следует продолжить.
- Если судебное разбирательство будет прервано до завтра, - воскликнул
Драмм, - прокуратура, возможно, прекратит дело.
Перри Мейсон повернулся к прокурору.
- Именно этого я и хочу избежать, - прогремел он. - Вы обвинили миссис
Форбс в совершении преступления и она вправе рассчитывать на то, что жюри
присяжных оправдает ее. Прекращение дела оставит пятно на ее честном имени.
- Просьба обвинения отклоняется, - сухо заключил судья Маркхэм. -
Задавайте вопросы, адвокат.
- Будьте добры объяснить, как Паола Картрайт могла оставить записку и
отправить телеграмму семнадцатого октября, если, как вам хорошо известно, ее
убили в ночь на шестнадцатое?
- Я протестую, - воскликнул Драмм.
Прежде чем вынести решение, судья Маркхэм несколько секунд вглядывался в
побледневшее лицо свидетельницы.
- Протест принимается.
Мейсон положил перед свидетельницей записку, оставленную миссис Картрайт.
- Разве не вы писали эту записку?
- Нет!
- Разве это не ваш почерк?
- Вы и сами знаете, что я пишу совсем иначе.
- Семнадцатого октября ваша правая рука была забинтована, не так ли?
- Да.
- Вас укусила овчарка?
- Да. Принца отравили и он случайно укусил меня, когда я пыталась дать
ему рвотное.
- Повязка оставалась у вас на руке и в последующие дни?
- Да.
- И вы не могли держать перо в этой руке?
- Да.
- Вы были в Мидвике семнадцатого октября? - рявкнул Мейсон и, не
дожидаясь ответа, добавил. - Разве вы не заказывали самолет, чтобы слетать в
Мидвик и обратно семнадцатого октября этого года?
- Да, - после долгой паузы ответила свидетельница. - Я подумала, что
смогу найти там миссис Картрайт.
- А прибыв туда, вы отправили телеграмму Форбсу?
- Нет, я уже говорила, что не отправляла той телеграммы.
- Очень хорошо. Давайте вернемся к вашей перевязанной руке. Вы не могли
держать в ней перо семнадцатого октября, не так ли?
- Да.
- И восемнадцатого октября тоже?
- Да.
- И девятнадцатого?
- Да.
- А разве в эти дни вы не продолжали вести дневник? - как бы невзначай
спросил Мейсон.
- Да, - машинально ответила Телма Бентон и тут же поправилась. - Нет.
- Так - да или нет?
- Нет.
Мейсон вытащил из кармана лист бумаги. - Разве этот лист, датированный
восемнадцатым октября, вырван не из вашего дневника?
Свидетельница молчала.
- Вы же одинаково владеете обеими руками. Поэтому вы и могли вести
дневник в эти дни, делая записи левой рукой. И, если мы сравним вырванный из
дневника лист, записку, оставленную миссис Картрайт, и фотокопию телеграммы,
отправленной из Мидвика, то окажется, что все документы написаны одной и той
же рукой.
Свидетельница отчаянно вскрикнула и упала без чувств.
Поднялся невообразимый шум. Судья Маркхэм стучал молотком по столу.
Судебные приставы бросились к Телме Бентон. Клод Драмм что-то кричал. Мейсон
отошел к столику и сел, спокойно наблюдая за происходящим.
Наконец, с большим трудом, судья Маркхэм восстановил порядок.
- Ваша честь, - воскликнул Драмм, - во имя человечности я требую прервать
разбирательство судебного дела, с тем чтобы свидетельница могла прийти в
себя. Вы видите сами, что ее физические и духовные силы на исходе.
Судья Маркхэм перевел взгляд на Мейсона.
- Обвинение хочет прервать заседание только по этой причине? - спросил
тот.
- Разумеется, - ответил Драмм.
- Учитывая, что суд откладывается лишь до завтрашнего дня, могу я узнать,
собирается ли обвинение представить каких-нибудь свидетелей или это его
последний свидетель?
- Это мой последний свидетель.
- Я полагаю, адвокат, - вмешался судья Маркхэм, - что просьба прокурора
вполне уместна. Перри Мейсон вежливо улыбнулся.
- Ваша честь, я считаю, что прерывать суд нет необходимости. Принимая во
внимание состояние свидетельницы и мое желание завершить процесс, я с
удовольствием сообщаю о том, что закончил допрос.
- Вы закончили? - изумленно переспросил Драмм.
- Да, - кивнула Мейсон.
- В таком случае, ваша честь, - Драмм повернулся к судье, - я все равно
прошу отложить разбирательство до завтра.
- По какой причине?. - спросил судья Маркхэм.
- Для того, чтобы уточнить свою позицию в свете вновь открывшихся фактов.
- Но, отвечая на вопрос адвоката, вы сказали, что Телма Бентон - ваш
последний свидетель.
- Очень хорошо, - вздохлул Драмм. - Обвинение закончило представление
доказательств.
Перри Мейсон встал и поклонился судье и присяжным.
- Защита также закончила представление доказательств.
- Что? - вскричал Драмм. - Да вы же еще не начинали!
- Защита закончила представление доказательств, - повторил Мейсон.
- Джентльмены, - вмешался судья Маркхэм, - готовы ли вы обосновать свою
позицию?
- Да, ваша честь, - коротко ответил Мейсон.
- А вы? - судья перевел взгляд на Драмма.
- Ваша честь, сейчас я не могу сформулировать позицию обвинения. Мне
нужно время для подготовки. Еще раз прошу отложить...
- Еще раз, - прервал его судья, - ваша просьба от клоняется. Суд должен
принять во внимание права обвиняемой. Прошу вас, мистер Драмм.
Прокурор встал.
- Ваша честь, я хочу просить суд о прекращении дела.
- Очень хорошо, - кивнул судья. - Если только...
- Ваша честь, - воскликнул Мейсон, - я протестую! Я уже высказывался по
этому поводу. Прекращение дела оставит пятно на честном имени моего клиента.
Глаза Маркхэма превратились в щелочки.
- Как я понимаю, адвокат, вы возражаете против прекращения дела
прокуратурой?
- Да.
- Хорошо. Пусть решение вынесет жюри присяжных. Ваше слово, мистер Драмм.
Прокурор подошел к скамье присяжных.
- Джентльмены, произошло совершенно неожиданное событие. Чтобы осмыслить
случившееся, требуется время, и мне остается лишь сожалеть о том, что суд не
счел нужным отложить разбирательство дела. Однако неопровержимые улики
указывают на то, что в момент убийства обвиняемая находилась в доме Форбса.
Оскорбление, нанесенное обвиняемой убитым, могло толкнуть ее на
преступление. Орудие убийства куплено ею. Учитывая вышесказанное, обвиняемой
нет оправданий. В то же время я не считаю себя вправе требовать смертного
приговора. Неожиданный поворот событий совершенно меня запутал. Джентльмены,
мне нечего больше сказать, - и он вернулся к столику.
Перри Мейсон выступил вперед.
- Джентльмены, я хочу остановиться на двух моментах. Во-первых, доказать,
что моя подзащитная не могла совершить то ужасное преступление, в котором ее
обвиняют. Во-вторых, установить, кто же мог застрелить Форбса и его верную
овчарку.
- Человек, совершивший убийство, проник в дом с помощью отмычки или
ключа, имевшегося в его распоряжении. Форбс вышел из спальни, чтобы узнать,
кто к нему пожаловал, затем бросился в ванную и спустил овчарку с цепи.
Направляясь в библиотеку, он полотенцем стирал с лица мыльную пену. Когда
Форбс спускал овчарку, полотенце упало на пол около ванны, где его и нашли.
Овчарка, оскалив зубы, бросилась на незваного гостя, чтобы спасти жизнь
хозяину. Убийца стрелял в нее в упор. Потом настал черед Форбса...
- Джентльмены, прокурор убеждал вас в том, что стреляла обвиняемая. С ним
можно было бы согласиться, если б не одно важное обстоятельство. Если бы
обвиняемая тайком проникла в дом, ей бы не пришлось стрелять в овчарку. Да и
та не бросилась бы на человека, к которому была очень привязана. Скорее, при
встрече она бы виляла хвостом и визжала от удовольствия. То есть убийцей мог
быть кто угодно, но только не Бесси Форбс.
- Итак, давайте выясним, кто же это мог быть? Для этого нам придется
вернуться к событиям, предшествующим убийству. Как следует из материалов
следствия, Артур Картрайт пожаловался на то, что собака его соседа, Клинтона
Фоули, выла в ночь на шестнадцатое октября.
- Джентльмены, предположим, что между Паолой Картрайт и Клинтоном Форбсом
произошла ссора, во время которой Клинтон Форбс убил Паолу Картрайт. Потом
он и Телма Бентон вырыли яму в строящейся гаражной пристройке и закопали в
ней тело Паолы. Мы можем также предположить, основываясь на намеках,
проскальзывающих в записке, написанной Телмой Бентон от имени Паолы
Картрайт, что причиной ссоры явилась любовная связь Клинтона Форбса с
домоуправительницей, о которой узнала Паола. Она пожертвовала всем ради
Клинтона Форбса, и вдруг оказалось, что жертва напрасна, и Форбс верен ей не
больше, чем жене в Санта Барбаре. Вероятно, она высказала все, что думала, и
замолчала навеки под бетонным полом гаражной пристройки. Повар-китаец спал
крепким сном, и только звезды видели, как двое убийц, Форбс и
домоуправительница, опустили тело несчастной женщины в неглубокую яму и
закидали ее землей. Но было еще одно существо, узнавшее об убийстве, -
верная овчарка Принц. Он подбежал к гаражной пристройке и жалобно завыл.
- Артур Картрайт наблюдал за домом Форбса. Он не понял, что означает этот
вой, но собака действовала ему на нервы. И Картрайт принял меры, чтобы
восстановить тишину. Но в какой-то момент его осенило. Он осознал, что
овчарка скорбит по дорогому ей человеку, отошедшему в мир иной, и решил
проверить свое предположение.
- Но Клинтон Форбс и домоуправительница твердо встали на путь убийств. И
когда Артур Картрайт явился к ним в дом и потребовал показать ему Паолу
Картрайт, чтобы убедиться, что та здорова и невредима, они не колебались.
Скрыть их тайну можно было лишь одним способом. Они набросились на Артура
Картрайта, убили его и закопали рядом с телом жены, зная, что бетонный пол
скроет следы преступления.
- Теперь предстояло объяснить исчезновение Паолы Картрайт и докучливого
соседа. Убийцы решили представить дело так, будто муж и жена решили
восстановить свой союз и вместе скрылись из этого города. Форбс знал, что
Телма Бентон одинаково свободно пишет обеими руками. Кроме того, никто не
видел истинного почерка Паолы Картрайт, так как здесь у нее не было ни
друзей, ни знакомых. И Телма Бентон левой рукой написала прощальную записку
Паолы Картрайт.
- Однако убийцы не доверяли друг другу. Телма Бентон решила действовать
первой. В шесть часов вечера она ушла из дома и встретилась со своим
дружком. Не будем гадать, что она ему сказала. Нас интересует лишь чем
закончилась эта встреча.
- Джентльмены, не думайте, что я стремлюсь к возбуждению судебного дела
против Телмы Бентон и. ее сообщника. Я пытаюсь восстановить цепь событий,
основываясь на уликах, имеющихся в нашем распоряжении. Телма Бентон и ее
приятель проникли в дом, воспользовавшись ключом домоуправительницы. Они шли
на цыпочках, дабы не спугнуть ничего не подозревающую жертву. Но верная
овчарка услышала посторонний шум и зарычала. Клинтон Форбс вышел в
библиотеку, чтобы встретить незваных гостей. Увидев домоуправительницу, он
заговорил с ней, одновременно стирая с лица мыльную пену. Затем он заметил
незнакомого мужчину и понял цель их прихода. В панике Форбс бросился в
ванную и спустил овчарку с цепи. Принц прыгнул на мужчину и тот выстрелил.
Овчарка упала на пол и в следующее мгновение та же участь постигла и самого
Форбса... - Мейсон тяжело вздохнул.
- Джентльмены, я закончил, - он повернулся и прошел к столику.
Клод Драмм взглянул на судью, присяжных, переполненный зал и пожал
плечами.
- Мне нечего добавить, - буркнул он.
Глава 22
Через два часа после вынесения приговора Перри Мейсон вернулся в контору.
Там его ждали Делла Стрит и Пауль Дрейк. Адвокат вел на поводке большую
овчарку.
- Ну ты и артист! - воскликнул Дрейк. - Добившись оправдания благодаря
мертвой собаке, ты решил завести живую, чтобы каждый встречный вспоминал о
твоем триумфе.
- Я приобрел ее для другой цели, - сухо ответил Мейсон. - Пожалуй, я
отведу ее в чулан, а то она нервничает, - он прошел в кабинет, открыл дверь
чулана, уложил овчарку на пол, сказал ей что-то успокаивающее и, вернувшись
в приемную, пожал руку Дрейку. Делла бросилась ему на шею.
- Вы - просто чудо! Я прочла вашу речь в газете.
Они выпустили экстренный выпуск. Вы потрясли всех!
- Газеты называют тебя маэстро судебной драмы, - .заметил Дрейк.
- Мне просто повезло, - скромно ответил Мейсон.
- Черта с два, - возразил детектив. - Ты все тщательно подготовил. Как я
понимаю, у тебя осталось еще полдюжины козырей. Ты мог использовать
показания повара-китайца, который подтвердил бы, что собака выла. Или
вызвать Мей Сибли в качестве свидетельницы и превратить весь процесс в фарс.
Но в то же время есть два или три момента, не согласующиеся с твоей версией.
Во-первых, если Телма Бентон и Карл Траск вернулись в дом и убили Форбса,
почему Уилер и Доук их не видели?
- Уилер и Доук не проходили свидетелями по этому процессу, - отрезал
Мейсон.
- Мне это известно, - ответил детектив. - Ты позаботился о том, чтобы
прокуратура осталась в неведении. Если б Драмм узнал, что за домом следили,
он бы перевернул небо и землю, но доставил их в суд. Ты, Перри, катился по
очень тонкому льду, но он тебя выдержал. Так что принимай поздравления.
Газеты превозносят тебя до небес и называют колдуном. И, как мне кажется,
они совершенно правы, - ен протянул руку и Мейсон крепко пожал ее. - Ну, -
продолжал Дрейк, - я посижу немного у себя. Если тебе что-нибудь
понадобится, позвони. Хотя ты, наверное, устал и хочешь отдохнуть.
- Да, все произошло довольно быстро, но мне нравится такой темп.
Дрейк вышел из приемной, и Делла Стрит вновь бросилась Мейсону на шею.
- О, - воскликнула она, - я так рада. Вы спасли ее. Какое счастье.
В этот момент послышался чей-то кашель. Делла отпрянула и оглянулась. На
пороге стояла Бесси Форбс.
- Прошу извинить за столь внезапный визит. Меня освободили и я сразу
пришла к вам.
- И правильно сделали, - улыбнулся Мейсон. - Мы... Его прервал топот.
Дверь кабинета распахнулась, и овчарка, виляя хвост?м и радостно повизгивая,
бросилась к Бесси Форбс. Встав на задние лапы, она мгновенно облизала ее
лицо.
- Принц!? - изумленно воскликнула женщина. - Принц!
- Мне кажется, овчарку зовут иначе, - заметил Мейсон. - Принц мертв.
Бесси Форбс недоверчиво взглянула на него.
- Принц, лежать, - сказала она, и овчарка, тут же выполнила команду,
улегшись у ее ног. - Где вы его нашли?
- Я выяснил, почему собака выла в ночь на шестнадцатое октября, но не мог
понять, почему она молчала в следующую ночь. Кроме того, мне показалось
странным, что Принц, прожив почти год под одной крышей с Телмой Бентон, мог
так искалечить ее руку. Поэтому, выйдя из зала суда, я обошел несколько
псарен. Оказалось, что на одной из них какой-то мужчина шестнадцатого
октября обменял свою овчарку на другую. Я .купил оставленную собаку и привел
ее сюда.
- И что вы собираетесь с ней делать? - спросила Бесси Форбс.
- Я хочу отдать ее вам. Принцу нужна хорошая хозяйка. Я предлагаю забрать
его с собой и советую как можно скорее уехать из города, - он передал
поводок Бесси Форбс. - Оставьте мне ваш адрес, чтобы при случае я мог вас
найти. По завещанию состояние Картрайта перешло к вам. Когда газеты
пронюхают об этом, они начнут задавать нескромные вопросы. Будет лучше, если
они не смогут вас найти.
Бесси Форбс ответила долгим взглядом.
- Спасибо, - сказала она, повернулась и пошла к выходу. - Принц, рядом.
Овчарка, гордо выпятив грудь, последовала за ней. Как только за ними
закрылась дверь, Делла недоуменно
посмотрела на Мейсона.
- Но ведь невиновность Бесси Форбс доказана вами лишь на основании того,
что овчарка не могла броситься на дорогого ей человека. Если же Клинтон
Форбс поменял собак... - она умолкла на полуслове.
Мейсон пожал плечами.
- Я уже неоднократно говорил вам, что я не судья и не член жюри
присяжных. С другой стороны, Бесси Форбс не рассказывала мне, что произошло
на самом деле. Возможно, ей пришлось стрелять, защищаясь от разъяренной
овчарки и самого Форбса. Наверное, так оно и было. Но я действовал как
адвокат.
- Но они могут снова вытащить ее в суд?
Мейсон улыбнулся и покачал головой.
- Нет. Именно поэтому я и возражал против прекращения дела. По законам
нашего штата за одно преступление нельзя дважды предстать перед присяжными.
Раз они оправдали Бесси Форбс, она в полной безопасности, какие бы
доказательства ее вины не обнаружила прокуратура. Ну да хватит об этом. Не
подвернулось ли чего-нибудь новенького, пока я был в суде?
- Какая-то женщина, Элен Крокер, ждала вас почти час. Она сказала, что
нуждается в вашей помощи.
- Мисс Крокер или миссис Крокер?
- Мне кажется, она новобрачная, - ответила Делла.
- Почему вы так решили?
- Во-первых, она одета во все новое, а потом она постоянно вертела на
пальце обручальное кольцо, будто только что купленную игрушку.
- И что она хотела?
- Не знаю, - ответила Делла. - Ее интересовало, ведем ли мы
бракоразводные процессы, правда ли, что человека нельзя признать виновным в
совершении убийства, если не найден труп, и многое, многое другое.
Исключительно любопытная женщина.
- Любопытная новобрачная, а? - хмыкнул Мейсон. - Она вернется?
- Да, она обещала зайти позднее. Мейсон кивнул.
- Я ее подожду.
Дело об абсолютном нуле
Боб Сэндс взял письмо из рук капитана полиции, прочел его и присвистнул.
Четыре пары глаз наблюдали за секретарем похищенного миллионера, пока
он читал. Два карандаша бегали по листкам блокнотов для черновых записей
- блокноты такого типа используются обычно газетными репортерами.
Было видно, что Боб Сэндс примчался в правление, едва его подняли с
постели звонком. Воротник рубашки был грязен, галстук повязан криво.
лаза его были красны оттого, что он их усилено тер, а подбородок покрывала
щетина.
- Боже правый, - сказал он, - нашего Старика изрядно припугнули, когда
он это писал!
Капитан Гардер заметил покрасневшие глаза секретаря.
- Значит, это его почерк?
- Несомненно.
Руби Орман, пишущая душещипательные статьи для " Клари- он ", добавила
к своим карандашным заметкам: " Слезы заструились по щекам верного
секретаря, когда он опознал почерк человека, давшего ему работу. "
Чарльз Эли, репортер консервативной " Стар ", делал краткие заметки:
" Вызван Сэндс - Опознает почерк П.Г. Дэн-жерфильда - Драматичная сцена
в кабинете капитана Гардера ранним утром сегодня - Письмо, написанное
похищенным миллионером, требет от полиции прекратить дело, а от
банка - выплатить выкуп в полмиллиона наличными - Письмо намекает, что
похититель - ученый, и говорит, что " боится даже думать о том, что
его ждет "."
Сид Родни, еще один присутствующий, ничего не писал. Он не верил в
пользу записей. А поскольку он был ведущим детективом известного по
всей стране агентства, он имел право поступать так, как как ему заблагорассудится.
Родни не составлял подробных отчетов. Зато он получал результаты. В
обычных обстоятельствах он был холоден и невозмутим. Чтобы вывести его
из равновесия, требовалось по меньшей мере катастрофа.
А сейчас он качался на задних носках стула, изучая лица остальных.
Было три утра. Пошел второй день после таинственного похищения миллионера-биржевика
П. Г. Дэнжерфильда. Похититель потребовал выкуп ни
много ни мало в полмиллиона. С требованиями согласился и сам миллионер,
но банк отказался пойти ему навстречу. На счету Дэнжерфильда было
не более двухсот тысяч. Банк соглашался выплатить недостающее в кредит,
но только когда будет абсолютно точно установлено, что таково желание
миллионера, и что полиция ничего не в силах поделать.
Родни был нанят банком в качестве специального расследователя. Вдобавок
к тому, банк обратился в полицию. Расследование прошло все необходимые
шаги и ничего не достигло. Дэнжерфильд находился в своем доме.
Затем он исчез. Не осталось никакого следа, кроме требований похитителей
и надписей карандашом внизу их писем - как будто, почерком пропавшего
миллионера.
И вот пришло это последнее письмо, полностью написанное чернилами самим
миллионером. Письмо было адресовано непосредственно капитану Гардеру,
который вел дело, и умоляло его, чтобы он дал банку платить.
Капитан Гардер повернулся к Родни:
- Как к этому отнесется банк?
Родни сделал глубокую затяжку. Когда он заговорил, колечки дыма пошли
у него изо рта вместе со словами.
- Для газет мне нечего сказать. Ну, а в частном порядке я полагаю, что
банку этого будет достаточно, и они выплатят выкуп.
Капитан Гардер выдвинул ящик стола и достал фотокопии остальных полученных
требований.
- Они хотят, чтобы пятьсот тысяч долларов в золотых сертификатах положили
в чемодан и послали с секретарем похищенного в аллею позади ресторана
Куон Мау в Чайнатауне. Чемодан надо оставить в баке для золы,
который стоит прямо напротив задней двери ресторана. Затем Сэндс должен
уехать.
При этом выставляется условие, чтобы полиция не пыталась следовать за
Сендсом или следить за баком, чтобы Сэндс шел один, и чтобы не пытались
проследить номера банкнот. Если это будет выполнено, Дэнжерфильд
выйдет на свободу. Если нет, его убьют. Письма подчеркивают, что даже
если деньги будут помещены в бак, но другие условия не будут соблюдены,
Дэнжерфильд умрет.
Когда капитан замолчал, в комнате повисла тишина. Все уже знали содержание
писем. Репортеры даже сфотографировали бак для золы.
Послышался стук в дверь.
Капитан Гардер резко распахнул ее.
Человек, стоявший на пороге и озиравший ясными серыми, лишенными эмоций
глазами находящихся в комнате, был Артур Л. Соломан, президент
банка.
Он был чисто выбрит, аккуратно одет, хладнокровен и собран.
- Я пришел по вашему вызову, капитан, - сказал он сухим хриплым голосом,
настолько же лишенным влаги, как сухой лист, несущийся по цементному
тротуару на крыльях мартовского ветра.
Капитан Гардер что-то пробурчал.
- Я не задерживался, чтобы побриться или переодеться, - сказал Сэндс с
оттенком презрения в голосе. - Мне сказали, что это дело жизни и смерти.
Рыбьи глаза банкира задержались на порозовевшем лице Боба Сэндса.
- Я побрился, - сказал Соломан. - Я никогда не выхожу по утрам, не
побрившись. В чем дело, капитан?
Гардер вручил ему письмо.
Банкир занял свободный стул, вынул из кармана очки, протер стекла носовым
платком, подержал на свет, подышал на них и вновь отполировал
их, наконец водрузил очки на нос и прочел письмо.
Его л
...Закладка в соц.сетях
