Жанр: Детектив
Трент 1-3: Золотая (девушка, месть, паутина)
...еще дом на одном из островов, - продолжал Трент. На четверг
Трент намеревался назначить встречу, и теперь дело было за его собеседником
- он должен был сказать, где состоится встреча. Трент почти физически
ощущал, как напряженно работают мозги собеседника - видно, он раздумывал,
стоит ли помогать Тренту.
- А, этот - немного постарше нас, седоватый, среднего роста?
- Именно, - подтвердил Трент.
- У него дом в Монтсеррате. Никак не могу вспомнить, как его зовут. Забыл
даже название бара, где мы встречались, что-то вроде "Дезерт". Его подружка
улетела из Майами рейсом "Америкэн Эйрлайнз".
- Да ладно, это неважно, - сказал Трент. - Когда буду в Вашингтоне,
загляну к тебе.
- Обязательно. И послушай, будь поосторожней?
Глава 4
Вашингтонский собеседник Трента упомянул название гостиницы "Дезерт" в
Гватемала-сити, где они якобы встречались за ленчем с человеком, у которого
имелся дом на острове Монтсеррат, а также подружка, улетевшая из Майами на
самолете авиалинии "Америкэн Эйрлайнз". Трент тут же полетел в Майами и,
купив в аэропорту путеводитель по Карибским островам, нашел в нем адрес
ресторана "Оазис" на Монтсеррате. Он сел на самолет компании "Америкэн Игл",
следующий на остров Антигуа через Сан-Хуан, а оттуда девятиместный
"айлендер" к восьми часам вечера в среду доставил его на остров.
Он проделал весь этот маршрут четырьмя рейсами, и каждый раз покупал
билет в последнюю минуту, так что американцам было бы нетрудно выявить
слежку.
Остановившись в гостинице на склонах холмов Суфриер-Хиллз, он сразу же
лег спать, засунув ножку стула в ручку двери, и хорошенько выспался. Утро он
провел на пляже и ровно без четверти час вошел в ресторан "Оазис".
За одним столом четверо пожилых англичан обсуждали партию в бридж. За
другим - самым дальним от стойки бара - сидел в одиночестве, спиной к стене,
человек лет пятидесяти с небольшим. Он едва заметно кивнул.
- Мне кажется, мы несколько раз встречались в Гватемале, - сказал Трент,
подходя к столу.
- В гостинице "Дезерт", - подтвердил тот, и Трент сел за стол напротив.
Американец был невысокого роста, плотного сложения, с развитой
мускулатурой. На лице его застыло такое выражение, как будто он очень долго
чего-то ждал; по-видимому, теперь его уже ничем нельзя было удивить.
На нем был костюм из легкой полосатой ткани и рубашка из хлопка -
поблекшая от частой стирки и выгоревшая на солнце; тяжелые ботинки с
железными подковками на подметках до блеска начищены. У ног лежал потертый
портфель. В общем, его скорее можно было принять за коммерсанта, торгующего
каким-то серьезным товаром - вроде тяжелых машин или промышленных химикатов
- в близлежащих районах Карибских островов.
- О'Брайан, - представился он. У него почти не было акцента, как у
человека, давно покинувшего родину и за много лет привыкшего к местному
диалекту. Улыбался он дружелюбно и немного лениво, и только его
светло-голубые глаза глядели настороженно. - Кое-кто в Вашингтоне
рекомендовал мне встретиться с вами, - он слегка пожал плечами. Я проверил
ваши данные по компьютеру, мистер Трент. Похоже, мы могли бы вместе обделать
кое-какие делишки, и, вероятно, нашли бы немало общих знакомых - как друзей,
так и врагов. Этот человек из Вашингтона предупредил меня, что я должен быть
начеку, но это их дела - в Вашингтоне. - О'Брайан сказал это, просто
констатируя факт, без всякой горечи или критической нотки в голосе.
Из-за стойки появился бармен - высокий и настолько жилистый, что мог бы
играть в баскетбольной команде профессионалов. О'Брайан заказал два пива. Он
говорил спокойным и вежливым тоном. Дождавшись, когда подали пиво, он
отхлебнул и вытер губы чистым носовым платком, много раз побывавшим в
стирке.
- Так и не привык к бумажным салфеткам, - сказал он. - Знаете, к этим
одноразовым. В детстве нас приучали к аккуратности, а за неряшливость мы
получали подзатыльники. - Он сложил платок и положил его обратно в карман,
затем снова взглянул на Трента. - Из вашего досье следует, что вы уволились.
Теперь хотите вернуться обратно, но на своих условиях, и я вас вполне
понимаю. - При этом он слегка подчеркнул местоимение "я". - Человек из
Вашингтона сказал мне, что речь идет о долгосрочном соглашении, и мне это
тоже подходит. Правильно ли я понял?
- Совершенно верно, - отозвался Трент.
- Так, превосходно. А то эти ребята из Вашингтона часто все путают.
О'Брайан быстро оглядел террасу, по привычке проверяя - не подслушивают
ли их.
- Согласно правилам нашего заведения, при работе с внештатниками я должен
удостовериться, что вы сделаете что-то полезное для нас, а я, со своей
стороны, должен вам чем-то отплатить. Я все тщательно проверил по своим
каналам, как если бы консультировался в брачном агентстве. Похоже, у нас
есть общие интересы, так что давайте действовать так, будто мы сражаемся по
одну сторону баррикад. Если мы проиграем, я потеряю прибавку к пенсии,
которую выслужил, но, поскольку я уже отработал тридцать лет, мне на это
наплевать.
Он сказал все, что считал нужным, глотнул еще пива и слегка откинулся на
спинку стула в ожидании ответа.
- Один мексиканец говорил мне, что его американский партнер ищет человека
с яхтой - откликнулся Трент.
- Как зовут мексиканца?
- Педро Гомес-и-Роиг.
- Отличный парень. А у вас есть яхта... Это могло означать и вопрос, и
утверждение. Трента устраивало как то, так и другое.
- Да, в Доминиканской Республике. Пятнадцатиметровый катамаран, - ответил
он.
Агент Управления по борьбе с наркотиками кивнул и сделал знак бармену.
- Вы любите густую похлебку из моллюсков, мистер Трент? - спросил он.
Трент ответил утвердительно, и это, видимо, понравилось О'Брайану.
- Ну вот, и здесь мы сходимся во вкусах. - Он сделал заказ и стал играть
пивной кружкой, двигая ее по столу то влево, то вправо и разглядывая
отпечатки пальцев на запотевшем стекле.
Им подали похлебку в глубоких чашах. О'Брайан ел молча и сосредоточенно,
и Трент подумал, что он, наверно, так же серьезно делает все, за что
берется.
Когда посуду убрали и принесли кофе, О'Брайан заговорил вновь:
- В вашем досье указано, что вы хороши в деле, мистер Трент. А в
некоторых рапортах отмечено, что даже слишком хороши. - Он слегка улыбнулся
Тренту. - Не будем затрагивать вопросов морали. В былые времена мы
провозглашали, что боремся против коммунистов, и на этом основании могли
делать все, что хотели, лишь бы ЦРУ не попадало на первые страницы газет. Но
теперь нам приходится действовать осторожнее. Я прошу вас учесть: если у нас
опять начнется дефицит пластиковых мешков для трупов, то нам станут задавать
вопросы в Конгрессе. Впрочем, все это вы и сами прекрасно знаете.
Да, действительно, Трент знал это слишком хорошо. Шеф пытался
организовать его убийство, чтобы избежать риска, ведь Трент мог дать
показания в Палате представителей о мокром деле, которое он выполнял для ЦРУ
Так и получалось - люди, использовавшиеся в качестве орудий холодной войны,
когда изменилась политическая ситуация, становились париями нового порядка.
Сенаторы и конгрессмены умывали руки, открещиваясь от тех методов, к которым
совсем недавно призывали сами. Трент всего лишь выполнял то, чему его учил
шеф, и не очень-то задумывался, покуда ему не было поручено внедриться в
группу ИРА в Северной Ирландии. Хорошее знание истории Ирландии было
необходимой частью его легенды; к тому же отец у него был ирландец, а сам он
воспитывался как католик. Наверное, он слишком поздно понял, что социальные
условия и национальные предубеждения - это такое же зло, как и терроризм,
который они порождают. И сейчас он сказал О'Брайану:
- Когда сражаешься против терроризма, приходится убивать - это входит в
обязанности. Я ушел, потому что больше не хотел убивать.
О'Брайан некоторое время сидел в задумчивости, а затем прервал молчание:
- Вы сделали правильный выбор, позвонив в Вашингтон, мистер Трент. Вас
ведь считают головорезом, многие просто бросили бы трубку. Когда-то этот
человек работал на меня - он несколько амбициознее, чем я, любит хороший
стол, кондиционеры. В настоящее время создалась ситуация, которая, строго
говоря, выходит за рамки моей компетенции. Вам надлежит отправиться на
остров Южный Андрос в Багамском архипелаге. Я хочу от имени заинтересованных
лиц арендовать вашу яхту. Как только это будет сделано, мы с вами, мистер
Трент, входим в дело. Вопрос об оплате решим позже, когда все будет готово.
Пока же я и мои ребята будем присматривать за вашими старыми врагами,
которые, вероятно, станут за вами следить. Ну как, устраивает?
Трент прекрасно понимал, что, если он намерен сотрудничать с
американцами, то придется согласиться. Неотъемлемой частью его профессии
являлась конспиративность и получение необходимой информации. Он вспоминал
бывшего шефа - человека холодного, одинокого, коварного, мастера силовых игр
и психологического шантажа. В первые годы работы в Управлении Трент не сумел
занять сильной позиции: он стремился отличиться, и шеф, используя это,
манипулировал им в значительно большей степени, чем это допускалось
официальными правилами. В дальнейшем Трент научился играть в игры своего
шефа и уклоняться от контроля, что пришлось не по вкусу руководству
Управления. Это не понравилось и американцам - так он нажил себе врагов и в
Вашингтоне. Но всегда отлично выполнял задания - в чем бы они ни
заключались. Имея в виду опасность, угрожавшую ему, Трент сказал О'Брайану:
- Я работаю с вами лично, а не с вашим Управлением, а потому вы не должны
упоминать моего имени в своих отчетах.
О'Брайан слегка кивнул в знак согласия.
- Теперь давайте договоримся о правилах, - продолжил Трент. - Вы
поставляете информацию и специальное оборудование - и это все. Операцию
провожу я сам. Если мне что-то не понравится - я ухожу. Если же вы
обнаружите, что операция идет не так, - вы свободны.
О'Брайан снова легонько кивнул:
- Согласен. Я и люблю вести игру именно так. - Он отодвинул пустую чашку
на край стола, взглянул Тренту прямо в глаза, чуть-чуть улыбнулся:
- С точки зрения современного Вашингтона, мистер Трент, мы с вами
устарели. Итак, у нас получится хорошая команда. Вы знаете, что говорят о
Доминиканской Республике? Бог создал мир за шесть дней, а на седьмой
отдыхал. На восьмой день от попытался навести порядок в Санто-Доминго и до
сих пор его наводит. - Он начертил на столе прямую линию и пририсовал к ней
стрелку.
- Давайте обговорим: будем встречаться на восемь дней раньше, чем вы
назначите, и на восемь часов раньше, чем мы договоримся. Если вам
потребуется лететь, старайтесь по мере возможности пользоваться самолетами
"Америкэн Эйруэйз". Возможно, это несколько усложнит ваш маршрут, но зато
они точны и очень строги в смысле безопасности, а это дает мне возможность в
любой момент проверять их кассовые компьютеры через одного из своих людей.
Он кивнул бармену и попросил чек. Оплатив заказ, О'Брайан вынул из
кармана ручку и написал номер телефона на оборотной стороне чека:
- Позвоните мне с острова Южный Андрос.
Эти два острова - Южный и Северный Андрос - расположены на восточном краю
обширных коралловых отмелей, именующихся Большой Багамской банкой. Всего
лишь в нескольких сотнях метров на восток от Южного Андроса находится
океанская впадина Тонг-оф-те-Ошен <"Язык океана" (англ.) - залив у острова
Андрос.> - гигантская "щель" с отвесными стенами глубиной в тысячу восемьсот
метров. Трент подумал, что спуск под воду в эту впадину напоминает
путешествие в космос. Набрав в легкие воздух, он нырнул и скользнул вниз под
скалистый уступ.
На глубине двенадцати метров слева от него была маленькая пещера. Трент
подплыл к входу и приготовил ружье для подводной охоты. В темноте он
разглядел пятнистый бок пятикилограммового морского окуня. Выпущенный
Трентом гарпун вонзился рыбе в жабры. Упираясь ногами в скалу, Трент сильно
потянул за трос и вытащил рыбу. Всплыв на поверхность, продул трубку
акваланга и поплыл к надувной лодке "Зодиак", стоявшей на якоре среди
коралловой отмели, слегка покачиваясь на волнах.
Забросив в лодку пояс с балластом и ружье для подводной охоты, он
подтянулся и перевалился через нагревшийся на солнце обтянутый материей борт
надувной лодки на ее днище. Выпотрошив рыбину, положил ее в
сумку-холодильник, завел мотор и дал полный газ. Легкая лодка, едва касаясь
водной глади, помчалась, как брошенный по воде плоский камень, направляясь к
катамарану.
Переход от берегов Доминиканской Республики занял у него четыре дня. При
северном ветре он направился из Санто-Доминго на запад вдоль южного берега
острова Эспаньола, пересек южную часть Наветренного пролива, а затем взял
курс на северо-восток, оставив с подветренной стороны остров Большой Инагуа.
От западной оконечности острова он на одном дыхании доплыл до Банки Колумба
а затем до Южного Андроса: с утра дул ветер в три балла, а после полудня он
усилился до пяти.
Трент, летя по волнам на большом катамаране, испытывал какое-то
удивительное чувство возбуждения и свободы. Однокорпусная яхта тоже здорово
несется под ветром, но у катамарана нет тяжелого свинцового киля, который
тянет судно вниз, и поток воздуха под палубой увеличивает его подъемную
силу, так что он словно парит над водою и идет со скоростью вдвое большей,
чем обычная яхта того же размера. А кроме того, катамарану нет необходимости
обходить мели, так что он экономит сотни миль.
Пройдя таможню и иммиграционную службу, Трент нашел надежную якорную
стоянку возле пляжа в заливе Кемп. Здесь располагалось небольшое селение с
магазином и станцией обслуживания, куда он подкатил с катамарана свой
мотоцикл; имелись несколько коттеджей для отдыхающих и небольшой отель.
Прошла неделя с тех пор, как Трент известил О'Брайана о своем прибытии.
Поднявшись на борт "Золотой девушки", Трент почистил и нарезал ломтями
убитого им морского окуня, завернул в пленку и положил в холодильник,
работающий на солнечных батареях. Ровный ветер держал натянутой якорную
цепь. В рулевой рубке, под навесом, было прохладно. Трент улегся на подушках
дивана с книгой и блокнотом. Часом позже отложил книгу в сторону и стал
наблюдать, как приближается какой-то пловец с берега к катамарану. По белому
поясу купального костюма можно было догадаться, что это женщина. Солнце
поблескивало на стекле ее маски, ласты взбивали пену, и белый след тянулся
по серебристо-серо-зеленой поверхности воды над мелким песчаным дном.
Несмотря на то что катамаран стоял далеко от берега, многие из отдыхающих
подплывали к "Золотой девушке" в надежде, что их пригласят на борт. Они с
приветственными возгласами обращались к Тренту, а он, в свою очередь,
отвечал им хотя и вежливо, но так, что им ничего не оставалось, как
повернуть обратно.
Приблизившись к катамарану, пловчиха описала круг и высунула голову из
воды, подняла маску на лоб, и Трент увидел темные смешливые глаза и улыбку,
естественную и открытую.
- Привет, - сказала она. - Ну и судно у вас, прямо как леопард - скачет
на всех четырех!
Замечание показалось Тренту точным и оригинальным, и он в ответ указал ей
рукой на ступеньки из нержавеющей стали, которые вели на транец <Поперечный
срез кормы корабля или лодки.> 58 катамарана.
Она поднялась на борт, пригнувшись, проскользнула под кромку тента и
протянула ему мокрую руку.
- Аурия Рокко, - представилась она. Рука, на удивление, сильная, на
большом и указательном пальцах слегка ощущались мозоли, словно от рукоятки
теннисной ракетки. Эта женщина явно была американкой; лет двадцати пяти,
крепко сложена. Ее темные глаза тепло смотрели на Трента. Из уголков глаз
разбегались первые тонкие морщинки - признак смешливой натуры. У нее был
короткий и чуточку вздернутый нос, широкий рот, полные губы, уши изящной
формы, не закрытые коротко постриженными волосами. Черты ее лица нельзя было
назвать классическими, но она излучала столько жизненной энергии и бодрости,
что сразу расположила к себе Трента.
- Трент, - представился он, подал ей полотенце и принес с кухни горячий
кофе. Она наморщила нос и широко улыбнулась, уловив аромат кофе из
итальянской кофеварки.
- Ну и ну! Просто не могу поверить. Такое великолепное судно, и настоящий
кофе! Редкое сочетание, мистер Трент. А вы, я вижу, читаете по-испански? -
Не притрагиваясь к его книге и блокноту, она просто прочитала имя автора и
название книги:
- "Франк Мойя Понс. "Эспаньола. 1493 - 1520". Профессиональный интерес?
- Нет, чисто любительский. И давайте без мистера - просто Трент. - Он
налил ей кофе; сегодня утром сам поджарил кофейные зерна на плите.
Аурия отпила глоток, пробуя кофе на вкус, и со свойственной американцам
прямотой спросила:
- И чем же вы занимаетесь? Не похож на биржевого брокера и слишком молод,
чтобы быть пенсионером.
Трент сказал, что он государственный служащий и взял дополнительный
отпуск.
- Пока не кончатся деньги?
- Да, примерно так, - подтвердил Трент.
- А потом? Сбреете бороду, подстрижетесь - и снова за конторку где-нибудь
в городе вроде Лондона? - Она улыбнулась и, как будто отвергая такую
возможность, одним движением очертила все вокруг - яхту, солнце и море, а
также представлявшуюся ей свободной нынешнюю жизнь Трента. - Ну, от этого
можно с ума сойти, - восторженно произнесла она. - А могу я осмотреть
судно?
Трап, ведущий в кают-компанию, которая соединяла оба корпуса катамарана,
начинался в левой передней части рубки. Здесь, слева от трапа, размещался
штурманский столик, на котором стояли новейшие электронные приборы фирмы
Брукс и Гейтхаус с дублирующими устройствами на переборке рубки: указатель
скорости хода, силы ветра, эхолог, барометр, спутниковый навигационный
прибор. Навигационное оборудование дополнялось радиопередатчиком Сэйлора.
В передней части кают-компании стоял закрепленный на опоре мачты стол с
окружавшим его в виде подковы диваном. Диван был застелен покрывалом ручной
работы с Гватемалы. Стол украшала ваза с белыми гибиску-сами. Другая ваза
стояла на одном из низких шкафов вдоль задней переборки вместе с парой
массивных корабельных буфетов, где выстроились рядами бутылки белого и
темного рома и бокалы резного стекла, закрепленные струнами. К столу были
придвинуты два надувных кресла. Поверх голубого ковра расстелены афганские
циновки. Здесь же стояли книжные шкафы, а стену украшали две картины маслом
девятнадцатого века с изображением судов на Темзе. Большие иллюминаторы
открывались на бак, а в крыше каюты по бортам имелись люки с выпуклыми
крышками.
В левом корпусе судна, посреди прохода, тянулась длинная скамья, а в
носовой и кормовой части располагались двухместные каюты с отдельными
умывальниками и туалетами. Единственная каюта в правом корпусе находилась на
корме и была длиннее других. К ней примыкало помещение для хранения парусов,
а еще дальше была душевая с туалетом. Койки в каютах были застелены
мексиканскими покрывалами, занавески на иллюминаторах подобраны в тон, на
белых коврах - яркие циновки. Возвратившись в рубку, Аурия сказала:
- Прекрасное судно - настоящий дом. - Она слегка наклонилась, опираясь
руками на стол, и, выжидательно глядя на него, спросила:
- А вы вообще занимаетесь фрахтом?
"Значит, она, по-видимому, имеет отношение к плану О'Брайана", - подумал
Трент. Однако Тренту, который последние восемнадцать лет жил в обстановке
постоянных обманов, ее прямота даже понравилась.
- А куда вы направляетесь? - спросил он.
- Мы пытаемся собрать сведения об одной яхте, которая, вероятно,
затонула, и выяснить, что случилось с ее шкипером. Мы - это Марко, мой брат,
и Рик - сын этого шкипера. Рик - англичанин, - пояснила она, не столько для
того, чтобы убедить Трента, сколько потому, что это было важно для нее
самой. - Положение довольно сложное. Может быть, вы сойдете на берег, и
тогда мы поговорим все вместе.
Трент налил себе еще кофе и предложил ей молока.
- Но вы не ответили на мой вопрос, - сказал он.
- А что вы спросили?
- Куда вы все-таки собираетесь плыть?
Она впервые немного смутилась, но все же взглянула ему прямо в глаза.
Слегка пожав плечами, как будто освобождаясь от проблемы, которая в
действительности совсем и не была проблемой или, может быть, не должна
считаться проблемой, она сказала:
- На Кубу.
О'Брайан совсем не упоминал о Кубе - Кубе диктатора Кастро, прибежище
всех террористических групп, у которых Трент стоял на первом месте в списках
подлежащих ликвидации лиц. Это едва ли был обычный случай крушения яхты на
коралловых рифах.
- А, у вас есть разрешение на проход в территориальные воды Кубы? -
спросил он.
Она снова слегка пожала плечами и покачала головой.
- Есть сведения, что "Красотку" - ту самую яхту, которую мы разыскиваем,
- потопили кубинцы. Они, разумеется, не захотят, чтобы мы искали
доказательства, а Государственный департамент не разрешает американцам
посещать Кубу.
- Шкипер пропал без вести, возможно, погиб. А другие члены команды? -
спросил Трент.
- Там были еще двое новозеландцев и один американец. - Она посмотрела на
берег. Морщинки у нее на переносице углубились, выдавая некоторую
неуверенность.
- Я уже говорила, что положение сложное. Вам нужно снестись с Риком и
Марко... - Она снова взглянула на Трента, положив ладони на стол. - Ведь от
разговора вас не убудет.
Не отвечая ей, Трент поставил чашки на поднос и отнес в камбуз.
- Пожалуйста... - сказала она. Стоя у раковины, он посмотрел на нее. Она
сидела на ступеньках трапа, ведущего в кают-компанию. Вырезы на купальном
костюме делили ее кожу на белые и загорелые участки, и это было похоже на
детскую головоломку из кусочков картона. Он чувствовал, что она охвачена
беспокойством, пожалуй даже страхом, и это его настораживало. Атмосфера
страха неизбежно связана с его профессией, его и О'Брайана. Но страх,
казалось, совершенно не вязался с натурой Аурии. Теперь он уже не
сомневался, что она имеет отношение к тому, что интересовало О'Брайана. Но
на чьей она стороне? На стороне ангелов или грешников? Ему хотелось увидеть
выражение ее лица, но отраженный от белого навеса солнечный свет был слишком
ярок.
- Почему вы обратились именно ко мне? - спросил он.
- Мы расспрашивали людей. Знаете, как это бывает. Кто-то назвал ваше имя.
- В какой связи?
- Говорили, что вы любитель приключений. Кажется, кто-то сказал, что вам
нужны деньги.
"Этот кто-то - из агентов О'Брайана", - подумал Трент.
Аурия старалась вспомнить:
- Он говорил, что вы бросили якорь на рейде, чтобы не платить портового
налога. А Марко сказал, что большой катамаран - это как раз то, что нужно.
Марко много плавал, участвовал в океанских регатах. Это его занятие, он этим
зарабатывает на жизнь.
- И где же это было?
- На Северном Андросе - в бухте Фреш Крик. Но какое это имеет значение?
Трент улыбнулся:
- Так значит, кто-то сказал вам, что я не прочь нарушить закон, если мне
как следует заплатят?
- Это было сказано не совсем так, - возразила она. - И во всяком случае
мы и сами не стали бы нарушать закон, настоящий закон, Но ведь это же Куба.
- На Кубе действуют кубинские законы. И я, пожалуй, больше люблю ходить
под парусами, чем посещать людные места, - сказал он, перейдя на шутливый
тон.
Аурия рассмеялась, довольная тем, что допрос окончен.
- Марко любит и то и другое. Когда мы сойдем на берег, сами увидите - он
всегда окружен людьми.
- А сын шкипера?
- Рик? Он немного застенчив.
Трент высадил Аурию на берегу возле небольшого пляжного отеля. Как она и
ожидала, ее брат стоял у стойки бара, неподалеку от плавательного бассейна,
в центре небольшой компании. Он помахал Аурии рукой и крикнул, что подойдет
через минуту. Сын шкипера сидел в одиночестве за столом, в тени пальмового
дерева. В нем сразу же можно было узнать англичанина: худой, высокого роста
- около метра восьмидесяти, - голубоглазый, остроносый и нервный. Такая
бледная кожа, как у него, за десять минут пребывания на полуденном солнце
обычно сгорает. На голове надета панама, отбрасывающая тень на лицо. Его
белая рубашка с засученными рукавами, серые фланелевые брюки, слишком теплые
для здешнего климата, а также тяжелые кожаные ботинки были бы гораздо
уместнее на прогулке по долинам Йоркшира. Трент сразу же прочел в глазах
англичанина, что он влюблен в Аурию и больше всего на свете боится
рассердить и разочаровать ее. Да, поистине трудное партнерство! Аурия
представила их друг другу:
- Ричард Хьюитт, мистер Трент.
- Просто Трент. Не хотите ли выпить пива?
Англичанин избегал смотреть Тренту в глаза, на щеках его заиграл румянец.
Он посмотрел на часы, как будто нить или не пить пиво зависело от времени.
Трент тем временем уже сделал заказ.
- Аурия сказала мне, что вы разыскиваете своего отца, - произнес он.
Теперь должен был что-то ответить Ричард, но он колебался. Выручило лишь
то, что в это время принесли пиво. Он принялся настаивать, что заплатит, и
даже встал, чтобы достать бумажник из заднего кармана, но
...Закладка в соц.сетях
