Жанр: Детектив
Трент 1-3: Золотая (девушка, месть, паутина)
...кнувшее в его карих собачьих глазах, она рассмеялась
про себя и заговорила - впервые с тех пор, как приехала на этот курорт. Она
произнесла лишь несколько слов - тихо и без интонаций:
- Я хочу быть там, хочу сама все видеть.
Трент вернулся в свою кабину. Танака ожидал его на веранде. Трент раскрыл
паспорт и посмотрел фотографию. "Немножко подправить, и будет порядок", -
подумал он.
Глава 25
Трент прожил на нелегальном положении восемнадцать лет. Он считал, что в
деле перевоплощения успех зависел больше от умения вжиться в образ
персонажа, чем от внешних атрибутов грима.
Возраст и цвет глаз, осанка и манера держаться, одежда и прическа - все
это было основой. А затем детали: как человек завязывает галстук; держит ли
он мелочь в кармане, или в кошельке; как завязывает шнурки на ботинках; в
какой обстановке чувствует себя непринужденно; где живет, где делает
покупки; какой у него автомобиль, какие предпочитает отели, рестораны?
Делает ли зарядку? Что смотрит по телевизору, в кино? Какие читает газеты,
журналы, книги? Любит ли музыку?
Изображать Сэмми Самуэльсона было нетрудно. Гражданин Доминиканской
Республики, он получил гостевую визу на въезд в Соединенное Королевство в
британском консульстве в Нассау и перед тем, как вылететь в Майами рейсом
"Америкэн Игл", провел час в банке Нассау. Из Майами он полетел в Лондон на
самолете "Америкэн Эрлайнс". Самуэльсон выглядел лет на пятьдесят пять, но,
видимо, надеялся казаться моложе. Черные волосы зачесаны назад, виски с
сединой, бифокальные очки - но в его возрасте это было естественно. Он был в
хорошей форме и держался, может быть, даже слишком хорошо, учитывая, что
военные сейчас уже не в моде.
Его твидовый костюм был слишком легок для такого климата, но, очевидно,
сшит на заказ и неплохо скроен. Кашемировое пальто принадлежало к тому типу
вещей, что выглядят очень хорошо в магазине, но начинают садиться в плечах,
стоит поносить их немного. Коричневые ботинки изготовлены в Мексике с
претензией на британское происхождение, но не дотягивающие по качеству. Один
из тех полосатых галстуков, которые вроде бы должны означать принадлежность
к какому-то клубу или обществу, но в действительности не означает ничего.
Служащие авиакомпании принимали его за крупного спекулянта, но он прилично
себя вел и не пил ничего, кроме крем-соды и кофе, так что, скорее всего, это
был проходящий курс лечения алкоголик.
Аргентина и Англия гораздо дольше были друзьями, чем врагами, а кроме
того, Сэмми Самуэльсон имел белую кожу, так что чиновник иммиграционной
службы был вежлив и задал всего несколько вопросов, а затем сразу же
поставил печать в паспорте. Сэм взял свой чемодан искусственной кожи с
конвейера и беспрепятственно вышел из таможенного отделения через зеленый
коридор.
Фирменный автобус доставил его в Пост-Отель, где для него был
забронирован номер на неделю. Он оставил у портье кредитную карточку
"Америкэн Экспресс" обычного зеленого цвета. Не став распаковывать вещи,
поехал на метро в центр Лондона и вышел на станции "Грин-Парк". Прошел через
парк и мимо Букингемского дворца, вышел на Мэлл, а затем свернул и обогнул
дворец Сент-Джеймс. Здесь, остановившись, он задержался ровно настолько,
сколько требуется, чтобы прикурить сигарету от капризной зажигалки.
Никто как будто не следовал за ним.
Бросив сигарету на канализационную крышку, он двинулся по Джермен-стрит
мимо витрин ателье, где шьют на заказ мужские рубашки. Без пяти час повернул
к Охотничьему клубу - излюбленному заведению британского высшего общества.
Когда он был на полпути к цели, ему в глаз залетела соринка, и он, зайдя в
подъезд, попытался извлечь ее кончиком носового платка. Надевая очки, он
столкнулся с каким-то типичным английским джентльменом в хорошем сером
фланелевом костюме, который, как обычно, направлялся из конторы в свой клуб
на ленч.
Сэмми Самуэльсон извинился на испанском языке и тихо добавил
по-английски:
- Ресторан "Критерьон", через пятнадцать минут.
Ресторан "Критерьон", выстроенный в стиле модерн, с мраморными стенами и
полом, с куполообразным потолком, выложенным зеркальными плитками, находился
на южной стороне площади Пикадилли. Сэмми занял столик посередине первого
зала за колонной. Когда-то он приглашал сюда даму на ленч и помнил, что
здесь в двух шагах не было слышно ни слова. Идеальное место для встреч.
Англичанин пришел вовремя. "Критерьон" был не вполне подходящим местом
для такого изысканного джентльмена, а дружелюбие двухметровой официантки в
платье от "Доктора Мартина" и с модной прической напугало его больше, чем
все перипетии "холодной" войны. Англичанина звали Чарльз Бенсон; он был
среднего роста, с карими глазами, каштановыми волосами, худощавым лицом и
стройной фигурой. Волнистый завиток волос все время падал ему на глаза,
придавая мальчишеский вид, не соответствующий возрасту. Хотя он и состоял на
гражданской службе, жалованье имел как у военного, и равнялось оно окладу
бригадного генерала. В последний раз когда они встречались, у него на
пальцах были мозоли от поводьев, но убытки, которые потерпела компания
"Ллойд", привели к тому, что субсидии на поло были урезаны. Теперь он
занимался бегом трусцой. Именно Бенсон был бы шефом Сэмми, если бы тот
остался работать в Отделе разведки.
- Сэмми Самуэльсон, - представился Сэмми, и они пожали друг другу руки.
- Пива? Или вы предпочитаете вино?
- Минеральной воды, - сказал Бенсон, не глядя на официантку.
Мужчины сели бок о бок, зная, что их не услышат; они наклонились друг к
другу немного ближе, чем это обычно принято в Англии, но ведь Сэмми выглядел
явным иностранцем.
- Рад видеть тебя, Чарльз, - сказал он. - Спасибо, что пришел.
- Вопреки правилам.
Нельзя сказать, что Бенсон нервничал - просто это было напоминание о том,
что они должны соблюдать осторожность. А может быть, в этих словах скрывался
намек на то, что эта встреча должна иметь важные причины, поскольку его
жалованье особенно необходимо ему сейчас, когда компания "Ллойд" резко
урезала его капитал... Но у Бенсона всегда все было скрыто в нюансах,
разгадать их - все равно что читать глазами азбуку Брейля для слепых.
- Слышал, у тебя были трудности? - спросил Бенсон. В его улыбке,
казалось, было больше юмора, чем он желал показать. - И что, на этот раз
более серьезные, чем обычно?
- Да, пожалуй.
Сэмми сообщил, что за его голову объявлены премии.
- Да, триады это очень скверно, - покачал головой Бенсон. Он сделал заказ
из меню, не взглянув на официантку, и перешел прямо к делу:
- И что же я могу сделать для тебя?
- Кто-то выдает информацию обо мне и распространяет ее на Дальнем
Востоке, - начал Сэмми. - Было бы слишком очевидно, если бы это оказался
действующий сотрудник Отдела разведки, так что скорее всего этот человек -
бывший работник Отдела. Он, вероятно, недавно оказывал вам какую-то услугу -
ты знаешь, как это бывает. Возможно, выдал какую-то коммерческую информацию,
может быть, с китайской подоплекой - что-то из области судоходства,
строительства, финансов.
- Так что - тебя запродали? - Им еще не подали заказ, но Бенсон вытер
пальцы о салфетку. - Очень неприятно.
- Мне нужно только его имя, а не информация, которую он вам поставил, -
сказал Сэмми.
Информация была собственностью Отдела, и Бенсон кивнул в знак
благодарности.
- Дайте мне время до конца недели, мистер Самуэльсон. Вам бы не помешало
побегать трусцой. Может быть, встретимся в Ричмонд-парке? Скажем, в субботу
утром. - Официантка принесла заказ, и Бенсон передвинул кусок отлично
приготовленной печенки барашка с одного края тарелки на другой. - Я думаю,
мне было бы интересно выяснить источник утечки информации в Отделе.
- Какой бы высокий пост он ни занимал? Бенсон снова кивнул:
- Да, независимо от этого. Знаешь, ты смог бы справиться с делом более
успешно и быстрее. Для нас это затруднительно - слишком много правил
поведения. Мне нужно будет получить от него заявление, так что я хотел бы
вернуть его обратно живым, если не возражаешь.
- Письменное заявление?
Бенсон минуту подумал, затем вытер салфеткой капельку подливки с нижней
губы.
- Да, пожалуй, лучше всего было бы письменное заявление. Так будет меньше
шуму, мистер Самуэльсон.
Холодный ветер дул над серыми водами Женевского озера. Сэмми Самуэльсон
шел по набережной. Он поднял воротник пальто, руки засунул глубоко в
карманы. В аэропорту он купил суконную фуражку с пуговкой на макушке. Низко
надвинутый козырек защищал лицо от ветра, очки прикрывали глаза.
Он шел уже два часа, а на небе не появилось даже малейшего просвета в
плотном облачном покрове. Час пути из города и час обратно - этого
достаточно. Уверившись в отсутствии хвоста, Сэмми прошел от озера между
серыми зданиями из гранита и подошел к боковому входу в банк. Охранник
поинтересовался, назначен ли ему прием. Сэмми поднялся на четвертый этаж на
лифте. Секретарша - женщина средних лет в сером костюме - провела его через
двойные двери, обитые звуконепроницаемым материалом. Банкир был такой же
серый, как само здание банка, и выглядел старше своих лет - серые глаза,
седые волосы, серый костюм, серый галстук, серая оправа очков. Даже свет,
проникавший через стекла окон, оборудованные защитой от электронного
подслушивания, казался серым.
Четвертый этаж предназначался для хранения крупных состояний. Банкир был
слишком искушенным человеком, чтобы выразить удивление по поводу
аргентинского стиля одежды Сэмми Самуэльсона - его рекомендовал ему коллега
из Нассау.
- Мы можем выпить кофе, сеньор Самуэльсон, - обратился он к посетителю. -
У меня новая кофеварка.
Новая кофеварка издавала страшный свист. Это был очень надежный и
полезный прибор, если, конечно, вы не являетесь ценителем хорошего кофе.
- Замечательно, - сказал банкир. - Вот это современная технология. Итак,
что мы можем сделать для вас?
- Доставить золота на пятнадцать миллионов швейцарских франков, - ответил
Сэмми.
Банкир на мгновение закрыл глаза.
- Тонна и тринадцать и три четверти унций - по свободному курсу в Цюрихе.
- Он улыбнулся. - Это фокусы с расчетами в уме, сэр Самуэльсон. Производит
впечатление на пожилых леди и гангстеров. - Это было самое деликатное
предупреждение. Он откинулся на спинку своего кожаного кресла и сложил под
подбородком кончики пальцев с наманикюрениыми ногтями.
- В этом деле нет ничего незаконного, - возразил Сэмми, - но, возможно,
будет оказываться сильное давление в целях раскрытия тайны этой сделки. Мои
клиенты не станут возражать против этого, но они желали бы прежде обговорить
вопрос о значительном займе.
Блестящая кофеварка энергично засвистела - машина, казалась, была гораздо
более темпераментной, чем договаривающиеся стороны. Банкир взглянул на нее,
как будто искал подтверждения, и тихо спросил:
- Насколько это срочно?
- Весьма срочно, - ответил Сэмми. - Банк-отправитель выдаст удостоверение
о полном весе, подписанное президентом банка, но вы, разумеется, имеете
право лично проверить груз. Было бы удобнее, чтобы такая проверка была
проведена во время погрузки. Только мы с вами будем знать, что вы
представляете принимающий банк. Инструкции по доставке передадут по телефону
водителю по пути следования. Разгрузка займет двадцать минут, и в это время
будут оглашены подробности операции.
Банкир поднес кончики пальцев к губам и легонько постукивал ими по зубам.
Только самые скучные люди не получают удовольствия от созерцания
высокоинтеллектуального разбоя. Банкир негромко рассмеялся:
- Мне это, пожалуй, нравится, сеньор Самуэльсон. Очень оригинально, даже,
пожалуй, исключительно оригинально. И этот чисто персональный вид
обслуживания. Ну что же, скажем, десять процентов комиссионных в нашу
пользу? И, сеньор Самуэльсон, посоветуйте вашим клиентами удовлетвориться
своей прибылью и не урезать нашей доли.
- Мои клиенты будут вполне удовлетворены, - заверил его Сэмми.
Банкир проводил посетителя к лифту, что было необычным проявлением
уважения.
- Сегодня такой холодный ветер, - сказал он, и Сэмми ответил:
- В Москве значительно холоднее. Сэмми выделил банкиру кусок, с тем чтобы
было что бросить охотящимся вокруг волкам. Банкир остался доволен его
понятливостью.
- Приятно вести с вами дела, сеньор Самуэльсон.
Те, кто еще недавно скрывался за непроницаемой стеной секретности и служб
безопасности, теперь рекламировали свой товар, как уличные торговцы. Сэмми
нашел в справочнике должностных лиц сразу четыре телефона доктора Дмитрия
Игнатьева: телефон его офиса в штаб-квартире КГБ на улице Левитана, клиники,
квартиры общежития для высших чинов КГБ на Вернадского и его загородной дачи
в Мельшино.
Сэмми представился по телефону журналистом и сослался на одного эксперта
КГБ по Латинской Америке - майора, который когда-то спас ему жизнь.
Благодаря этому, а также обязательству уплатить приличную сумму в долларах
США в качестве гонорара за консультацию он получил приглашение на дачу
доктора. Сэмми взял левую машину у гостиницы "Белград". Водитель все время
ворчал по поводу отвратительной дороги и наконец остановил машину за
полкилометра от дачи, отказавшись ехать дальше.
Комары и мошки были единственными представителями фауны в березовой роще.
Сэмми натянул рукава, поднял воротник рубашки и надвинул до ушей фуражку,
купленную в женевском аэропорту.
На травянистой лужайке в две сотки, около большого бревенчатого дома
паслись три козы. Под деревом стояла "Лада" неопределенного возраста и цвета
с поднятым капотом. Из-под капота виднелись женские ягодицы в облегающей
синей юбке. Их обладательница расчесывала комариный укус на сильной белой
ноге вымазанным машинным маслом ногтем. Послышался грохот упавшего гаечного
ключа, а затем град отборных ругательств. Одновременно из-за капота
выглянуло лицо молодой женщины с блестящими голубыми глазами.
Увидев Сэмми, она спросила:
- Это вы папин иностранный некто?
- Журналист, - ответил Сэмми.
- Некто, - поправила она и позвала отца, а сама полезла под машину за
ключом.
Высокий и тощий доктор Игнатьев в пятидесятые годы был чемпионом
института по прыжкам в высоту и до сих пор сохранил хорошую форму. Первым
делом Сэмми вручил ему обещанный конверт. Доктор кивнул и провел гостя по
ступенькам широкой лестницы в дом.
- Папа, если он сможет исправить карбюратор, пусть остается ночевать! -
крикнула вдогонку дочь Игнатьева.
В кабинете, уставленном книжными полками, было два кресла и письменный
стол со стулом, два груботканных туркменских ковра ярких расцветок и
дровяная печка. За окном, на лужайке, паслись козы, стояла "Лада", и в ней,
засунув голову под капот, копалась дочь доктора; вдали виднелись кусты роз в
цвету, березы и одинокая сосна. Из-за пыли на оконных стеклах комаров не
было видно. Не просматривалась явно и связь доктора с КГБ. Профессор Дмитрий
Игнатьев являлся международным авторитетом по вопросам травм от пыток.
Он посмотрел на Сэмми - доктор, было видно, нервничал и, пожалуй, был
даже испуган.
- Для аргентинца вы удивительно хорошо говорите по-русски, мистер
Самуэльсон. Я бы сказал, что вы уроженец Кавказа. Кто же вы такой?
- Сочинитель, - ответил Сэмми. - Я не собираюсь разоблачать вас перед
мировой прессой. Мне хотелось бы рассказать вам одну историю про молодую
девушку, а потом я отвечу на все ваши вопросы. А пока вы будете размышлять,
я посмотрю карбюратор машины вашей дочери. И мы можем выпить. Как только вы
дадите мне свои рекомендации, ваша дочь сможет отвезти меня в город.
Порывшись в своей сумке, он извлек бутылку солодового виски
пятнадцатилетней выдержки - сухого и чистого на вкус, ничем не уступающего
лучшим сортам марочного коньяка.
Они расположились друг против друга в глубоких удобных креслах с потертой
кожей, и Сэмми поведал все, что знал о Джей Ли. Психолог выслушал, не делая
никаких замечаний, и выражение его лица ни разу не изменилось. В завершение
своего повествования Сэмми привел слова Джей, которые она сказала там, стоя
возле него на берегу: "Я хочу присутствовать, я хочу все видеть".
Доктор на несколько секунд задержал дыхание и, снова выдохнув, кивнул:
- О да, я понимаю, она действительно могла это сказать. "Я хочу все
видеть". Вполне понимаю это, мистер Самуэльсон. Но расскажите мне немного о
себе. Вы, конечно, никакой не журналист. И я знаю, кем вы были в прошлом. Но
сейчас нас с вами интересует настоящее, не так ли, мистер Самуэльсон? - Он
неожиданно улыбнулся. - Вы можете обдумать свой ответ, пока будете помогать
моей дочери, мистер Самуэльсон. Она не одобряет меня, и это можно понять,
даже при том, что она очень многого не знает. Но в прошлом году умерла моя
жена, и теперь дочь относится ко мне, как человек, ненавидящий заниматься
домашним хозяйством, или как к полученной в наследство скверно пахнущей
собаке с плохим характером. Конечно, проще всего было бы пристрелить эту
собаку, но не получается. Не осталось никого, кто мог бы нас попрекать за
состояние дома. Я говорю вам это, мистер Самуэльсон, потому что дочь обычно
нетерпима к моим посетителям и мне не хотелось бы, чтобы вы восприняли ее
настроение в личном плане и обиделись.
Сэмми нашел девушку возле "Лады". Она провела тыльной стороной ладони по
лицу, чтобы утереть пот, и на лице осталась полоса черной смазки, которая
еще сильнее подчеркивала голубизну ее глаз. У нее были широкие скулы,
короткий курносый нос и полные губы. В ее лице была свежесть, которая так
гармонично сочеталась со всем окружающим - солнечными лучами, пробивающимися
через ветви деревьев, гудением пчел и запахом травы. "Она не похожа на отца,
- подумал Сэмми. - Это новая Россия. Улыбка украсила бы ее".
- Ну как, не получается? - спросил он.
- Тут не хватает какой-то детали, - ответила девушка.
Сэмми вспомнил свои мальчишеские годы, когда он разбирал всякие
механизмы, и всегда это заканчивалось тем, что либо чего-то не хватало,
либо, наоборот, обнаруживалась лишняя деталь. Он вынул из бумажника и
отсчитал двадцать долларовых бумажек.
- Я тут повожусь, а вы расплатитесь с такси, - сказал он. - О плате я
договорился, включая простой. И не говорите мне, что это слишком много.
Такси всегда слишком дороги - по всему миру. Одно из извечных правил - вроде
закона движения планет или смены прилива и отлива, или того, что ваши
родители становятся глупыми, как только вам исполняется десять лет.
Он нашел деталь в траве, разобрал и снова собрал карбюратор и
отрегулировал жиклеры и опережение зажигания. Умению ремонтировать "Ладу" он
выучился в Отделе - во время "холодной" войны это была единственная машина,
которую мог украсть тайный агент в пределах советской зоны. Теперь здесь
можно было найти "Мерседесы" и БМВ, принадлежащие различным криминальным
группировкам.
Дочь доктора вернулась и теперь наблюдала за ним. Вероятно, он выглядел
подавленным, потому что она вдруг сказала:
- Если хотите покончить с собой, делайте это где-нибудь в другом месте.
- Я как-то не задумывался об этом, - засмеялся он.
Сэмми умылся в рукомойнике на кухне и вернулся в кабинет. Доктор налил
себе еще виски, вытер губы платком и улыбнулся кривой улыбкой. Затем поднял
стакан:
- За смелого мистера Самуэльсона. Нет, совсем не невинного - среди нас
нет невинных. Однако дело в степени виновности - я, например, ни разу не
нажал курок и не прописал больному лекарство, которое не отвечало бы
профессиональным требованиям. - Он отхлебнул и покрутил стакан. -
Превосходное виски, поистине исключительное. Они говорили вам, мистер
Самуэльсон, - те, кто направил вас ко мне на консультацию, что я никогда не
делал грязной работы?
Доктор был слишком умен и слишком хорошо разбирался в людях, чтобы
ожидать прощения или выражения симпатии. Он сразу же поправился, возможно
из-за того, что его могла слышать из-за двери дочь.
- Нет, мистер Самуэльсон, среди нас нет невиновных. Ну а что же вы?
Вылетели из кокона и превратились в странствующего рыцаря? Или просто в
бабочку, порхающую по свету? - Он снова пригубил виски, всего несколько
капель, пытливо глядя на Сэмми поверх края стакана. - О, да, я еще могу быть
жестоким - это все осталось при мне. И мой опыт, разумеется. Так как же - вы
странствующий рыцарь или бабочка? И есть ли здесь разница, мистер
Самуэльсон? Но я совсем забыл, что вы пришли ко мне за клиническим
заключением о состоянии молодой леди, а совсем не о вашем собственном
здоровье.
Рассмотрим вначале состояние женщины, изнасилованной в Боснии.
Представьте ее унижение, когда она смотрит телевизор и каждый вечер видит
людей, которые возвели насилие в ранг политики, приобретающей силу и
законность благодаря телевизионным интервьюерам и дипломатам, ведущим
переговоры в Женеве.
Ваш случай очень похож на этот. Молодая женщина пережила страшное
унижение - ее насиловали даже не ради удовольствия, не ради политических
целей, делая из этого театральное представление. И вы, мистер Самуэльсон,
независимо от того, какую роль вы в этом играли, - были одним из зрителей.
Бабочка должна улететь прочь или же странствующий рыцарь должен ускакать в
степь. Да, мистер Самуэльсон, завершайте то, что вы обязаны сделать, и
уходите из ее жизни.
Он сделал перерыв, наполнил свой стакан и погрузился в раздумье. Комар
запищал и полетел к окну. Сэмми видел, как он сел на занавеску. На веранде
раздались шаги, и девушка потащила складное кресло на солнце. Сэмми
позавидовал ее молодости и тому, что она никак не замешана в прошлых делах.
Доктор постучал длинным костлявым пальцем по ручке своего кресла, чтобы
отвлечь внимание Сэмми от внешнего мира - мира солнечных лучей и летних
ароматов. Мысли доктора пришли в порядок. Он выпрямился в кресле, откинулся
назад и заговорил, глядя в упор на своего гостя. Он говорил быстро, но
четко:
- Мои наблюдения как психолога-клинициста привели меня к убеждению,
мистер Самуэльсон, что единственный способ освобождения человека,
подвергшегося унижению, состоит в публичном унижении тех, кто его мучил. Для
такой травмы нет сроков ограничения, мистер Самуэльсон, так что нет смысла
говорить: "Но ведь это было так давно..."
Все эти Галтьери, Стресснеры, Пиночеты и им подобные у нас, ну,
разумеется, и я, среди многих миллионов других; старики, скрывающиеся в
джунглях, в монастырях, - все они должны быть привлечены - не к суду, а
выставлены на всеобщее обозрение. Да, вначале к позорному столбу, а не к
наказанию, - а потом? Два ока за одно, мистер Самуэльсон. Это единственный
способ лечения.
И, неожиданно вскочив с кресла, он выбежал в сад и скрылся среди
деревьев. Сэмми вышел за ним на крыльцо, и дочь Игнатьева удивленно
спросила:
- Что вы ему сделали?
- Он сказал правду, и это взволновало его, - ответил Сэмми. - Вы знаете,
я, пожалуй, не останусь на ночь. Лучше отвезите меня в Москву - машина у вас
теперь в порядке.
Расположенный в двадцати пяти километрах от лондонского Уэст-Энда,
Ричмонд-парк занимал примерно 1200 гектаров площади королевских земельных
угодий с раскинувшимися там и сям купами дубов. Раньше здесь росли и вязы,
но их загубили голландские жуки. В парке обитало около пятисот оленей. В
субботу выдалось прекрасное летнее утро, о котором так тоскуют уехавшие из
Англии британцы, когда у них возникают трудности на работе.
Чарльз Бенсон занимался бегом по пересеченной местности в колледже и в
университете, и Сэмми Самуэльсону пришлось попотеть, чтобы не упустить его
из виду. Бенсон свернул в дубовую рощу в районе площадки для поло. Он
задержался среди деревьев, чтобы зашнуровать кроссовки, и при этом оставил в
корнях большого дуба тоненький сверток папиросной бумаги. В этих бумагах
было написано имя: "Джордж Росс" и даны краткие сведения о его карьере и
привычках.
Джордж Росс тридцать лет служил в том отделе военной разведки, который
ведал внутренней безопасностью. В области коммерции его должность назвали бы
просто клерком по досье. Но к некоторым досье имели доступ только высшие
административные чины. Он числился начальником архива, и эта должность
давала право рано уйти в отставку с пенсией, равной пенсии армейского
полковника.
Тогда он, при поддержке и с одобрения отдела, перешел па работу в одну из
крупных служб безопасности в частном секторе. Это оказалось удобно для его
прежних клиентов, которые, с окончанием "холодной" войны, страдали от
сокращения фондов и охотно поощряли внешние источники информации.
Вскоре Джордж Росс расширил свои связи, включив туда другие ветви службы
разведки и вооруженных сил, и стал торговать секретными сведениями, продавая
их своим частным клиентам и получая взамен финансовую информацию,
необходимую его старым хозяевам и сохранившимся у него друзьям по "холодной"
войне в Лэнгли.
Он получал значительные финансовые вознаграждения и теперь купался в
роскоши - заказывал костюмы и сигары, имел квартиру в Лондоне и загородный
дом. Он записался в Королевский автоклуб -
...Закладка в соц.сетях
