Жанр: Детектив
Тропою риска
... ним, чем целый день избегать.
Итак, я ждал, когда он произнесет свою традиционную фразу: "Пропустим по одной?"
- Пропустим по одной? - предложил он.
- Э-э... конечно, - покорно согласился я.
- Твой отец никогда бы не простил мне, если бы я не заботился о тебе. - Это тоже была
его традиционная фраза. Я знал, что им приходилось встречаться по делам, но
подозревал, что дружбу Билли выдумал уже после смерти моего отца.
- Идем!
Я наперед знал всю последующую процедуру. Он вроде бы неожиданно встретит в баре
свою тетушку Сал, и я должен буду заказывать выпивку для них обоих.
- О-о! Да здесь тетушка Сал! - объявил Билл, заходя в бар. - Сюрприз!..
Тетушка Сал в свои семьдесят с хвостиком была завзятой болельщицей - с вечной
сигаретой в углу рта и с книжечкой-расписанием соревнований, раскрытой на
предстоящем заезде.
- Хэлло, миссис Сал!
- Что? А-а... Как поживаете? Вы что-нибудь знаете о заезде в два тридцать?
- К сожалению, нет.
- Ага... - Она заглянула в расписание. - Тритопс прошел взвешивание, но как у него с
ногой? - Она подняла глаза и свободной рукой подтолкнула племянника, который никак
не мог дозваться официанта. - Билли, закажи что-нибудь для мисс Метьюз!
- Для кого?
- Для Метьюз. Что ты пьешь, Мейзи? - повернулась она к полной пожилой женщине.
- Джин с тоником, спасибо!
- Понял, Билли? Двойное бренди и имбирную настойку для меня и джин с тоником для
миссис Мейзи.
Одежда на миссис Мейзи была новая и дорогая. От покрытых лаком волос до сумочки
из крокодиловой кожи и отделанных золотом туфель - все кричало, что это мешок с
деньгами. На руке, в которой она держала бокал, искрилось кольцо с опалом,
обрамленным бриллиантами. Ее умело накрашенное лицо не выражало особой радости.
- Как поживаете? - учтиво спросил я.
- Что? - переспросила тетушка Сал. - О-о, Мейзи, знакомься. Это Чарльз Тодд. Что вы
думаете о Тритопсе, Чарльз?
Тетушка Сал озабоченно заглянула в книжечку, а Билли раздал напитки.
- Ваше здоровье! - без особого энтузиазма произнесла Мейзи Метьюз.
- До дна, - отозвался Билли.
- Мейзи немного не повезло, - с сочувствием заявила тетушка Сал.
- Не на того поставила? - усмехнулся Билли.
- Ее дом сгорел дотла.
Удачное начало разговора, что и говорить!
- Ой... - смутился Билли. - Вот несчастье.
- Вы, кажется, потеряли все, Мейзи?
- Все, кроме того, что осталось на мне, - хмуро ответила она. •
- Хотите еще джина? - предложил я.
- Благодарю, дорогой.
Когда я вернулся с вновь наполненными стаканами, Мейзи во всех подробностях
повествовала о случившемся:
- ...Меня там, разумеется, не было, я гостила у сестры моего мужа Бетти в Бирмингеме,
и вдруг на пороге появляется полицейский, сетуя на то, как тяжело им было меня найти. К
тому моменту, разумеется, уже все сгорело. Когда я вернулась в Уортинг, то увидела лишь
груду пепла и трубу камина, торчавшую посредине. Мне пришлось приложить немало
усилий, чтобы выяснить, что произошло... Наконец они сказали, что в доме что-то
загорелось, но они не знают, какова причина загорания, потому что дома никого не
было...
Она взяла джин, улыбнулась, не адресуя никому своей улыбки, и продолжала:
- Так вот, я была как сумасшедшая. Еще бы - так все потерять! И я спросила, почему
они не воспользовались морской водой, ведь море рядом с домом. Они же, ясное дело,
ответили, что не могли ничего спасти, так как не было настоящей воды. А пожарный,
которому я пожаловалась, объяснил, что они не пользуются морской водой, потому что,
во-первых, она разъедает оборудование, а во-вторых, помпы засасывают морские
водоросли и ракушки, и вообще тогда был отлив...
Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, но она все-таки почувствовала это.
- Конечно, дорогой, вам смешно, ведь вы не потеряли всего, что собирали Бог знает
сколько времени.
- Мне очень жаль, миссис Метьюз. Ваша беда не кажется мне смешной. Просто...
- Я понимаю, дорогой. С вашей точки зрения, действительно это смешно - кругом вода,
и нечем залить огонь. Но, поверьте мне, я тогда была просто вне себя.
- Кажется, я сделаю маленькую ставку на Тритопса, - задумчиво сказала тетушка Сал.
Мейзи Метьюз с недоумением посмотрела на нее, а Билли, уже наслушавшийся о
пожаре, хлопнул меня по плечу и протянул: "Та-ак", - что было сигналом посмотреть
заезд.
"Он уже получил свое", - подумал я и тоже вышел, чтобы посмотреть на скачки с
верхней трибуны, где шанс столкнуться со знакомыми был минимальным.
Тритоне упал и пришел последним, сильно хромая. Не посчастливилось его владельцу,
жокею и тетушке Сал. Я спустился вниз к смотровому кругу, чтобы взглянуть на
чемпиона, которого готовили к забегу, но мне и в голову не пришло рисовать его. Рынок
был забит его изображениями до отказа.
Послеобеденное время, как всегда, прошло быстро. Я немного выиграл, немного
проиграл, но деньгами нельзя измерить всю зрелищность скачек. Во время последнего
заезда я заметил, что на трибуну поднимается Мейзи Метьюз. Ярко-красное пальто,
холеное и надменное лицо - тут нельзя было ошибиться. Она остановилась ступенькой
ниже, глядя на меня. Воплощенная самоуверенность, хотя и с капелькой сомнения.
- Случайно не вы, - начала она, - тот молодой человек, с которым меня недавно,
познакомили в баре?
- Да, миссис Метьюз.
- Я не была уверена. - Ее сомнения развеялись. - Здесь вы выглядите старше.
- Разница в освещении, - согласился я.
Она тоже выглядела теперь старше лет на десять. "А ведь ей далеко за пятьдесят, -
подумал я. - Свет в баре всегда обманчив".
- Мне сказали, что вы художник. - В том, как она об этом говорила, ощущалось
неодобрение.
Я что-то пробормотал, наблюдая, как скакуны мчатся к финишу.
- Наверное, художники не много зарабатывают, дорогой? - продолжала она.
Я усмехнулся. Мне нравилась ее прямота.
- Все зависит от того, кто ты. Пикассо, например, не жаловался на бедность.
- Сколько вы с меня возьмете, если я закажу вам картину?
- Какую картину?
- Я понимаю, дорогой, что это звучит странно и с моей стороны это самое настоящее
сумасшествие, но я решила запечатлеть страшную картину пожарища с одиноко торчащей
трубой камина и с полусгоревшей изгородью на фоне моря... Сперва я намеревалась
нанять местного фотографа, который снимает свадьбы, чтобы сделать цветное фото,
потому что, когда все расчистят и отстроят, никто и не поверит, как все было страшно.
Такую картину я хочу повесить в новом доме, чтобы все видели.
- Но...
- Итак, сколько будет стоить картина? Потому что, как вы заметили, у меня не все
пропало. Но если сумма выразится в сотнях, то я просто приглашу фотографа.
- Конечно, - серьезно согласился я. - А что, если я сначала приду посмотреть на то, что
осталось от дома, и тогда мы будем договариваться о цене?
Она не усмотрела в моем предложении ничего необычного.
- Ладно, дорогой. Только не стоит откладывать, потому что, как только там побывают
страховые агенты, я сразу же возьмусь за расчистку.
- Так когда?
- Ну, дорогой, коль скоро вы уже на полпути, то, может, прямо сегодня?
На том мы и порешили. Миссис Мейзи сказала, что могла бы взять меня в свой "ягуар",
если у меня нет машины, а домой я смогу добраться поездом из Уортинга.
Я согласился. Если бы я знал, куда приведет меня эта поездка! Но решающий шаг часто
делают опрометчиво.
По дороге миссис Мейзи почти не умолкая рассказывала мне про своего покойного
мужа, который очень о ней заботился.
- Вообще-то я тоже о нем заботилась, потому что была медсестрой, дорогой. Мы
познакомились, когда я ухаживала за его первой женой, у нее был рак. А потом я осталась
присматривать за ним, он попросил меня, и я согласилась. Конечно, он был намного
старше меня, и он умер больше десяти лет назад. Он очень заботился обо мне, очень...
Она нежно взглянула на огромный опал. Наверняка многие мужья хотели бы, чтобы о
них так вспоминали.
- А когда он умер, оставив мне целое состояние, сам Бог велел мне воспользоваться им.
Я и дальше вела дела так, как мы делали, когда жили вместе, то есть участвовала в
распродажах и аукционах в солидных домах, старалась покупать только хорошие вещи,
иногда удавалось купить довольно дешево, и, конечно, было здорово, если вещи
принадлежали какому-нибудь известному человеку, какой-нибудь знаменитости... - Она
рывком переключила скорость и обогнала маленький фургончик. - А теперь все вещи
сгорели дотла, и вся память об Арчи и о местах, где мы были вместе, улетучилась, и,
признаюсь вам, дорогой, я просто схожу с ума...
- В самом деле, ужасно для вас.
- Конечно, дорогой, ужасно.
У меня вдруг мелькнула мысль, что уже второй раз за последние две недели я
выступаю в роли утешителя.
Мы остановились. Среди небольших особнячков ее дом, вероятно, был самым
роскошным. Но сейчас от него остались только обгоревшие стены, определявшие его
конфигурацию, черная куча головешек и массивная кирпичная труба посредине. "Ирония
судьбы, - мелькнула мысль, - что источник огня пережил сам огонь". Руины были явно
"картиногеничны", если можно так выразиться.
- Вот мы и приехали, дорогой. Ну, что вы думаете по этому поводу?
- Очень жарко здесь было!
- Но на пожарах всегда жарко, дорогой. И разумеется, в дереве здесь не было
недостатка. В свое время на приморские домики шло только дерево.
Еще находясь в ее светло-голубом "ягуаре", я ощутил запах гари.
- И давно? - спросил я.
- В конце недели, дорогой. В воскресенье.
Пока мы молча осматривали пожарище, из-за трубы появился мужчина. Он шагал
медленно, сосредоточенно глядя себе под ноги и время от времени нагибаясь, чтобы
порыться в пепелище.
Мейзи, несмотря на комплекцию, оказалась достаточно проворна.
- Эй! - крикнула она, выскакивая из машины. - Что вы тут делаете?
Мужчина изумленно выпрямился. "Ему где-то под сорок", - прикинул я. В дождевике и
шляпе, с вислыми усами. Он вежливо приподнял шляпу:
- Страховой агент, мадам!
- Я думала, вы приедете в понедельник.
- Так уж случилось, что я оказался в ваших краях. Я решил, что не следует откладывать
на завтра то, что можно сделать сегодня.
- Я тоже так думаю, - сказала Мейзи. - И надеюсь, вы не будете тянуть с выплатой, хотя
я предпочла бы получить свои ценности вместо любой суммы, денег у меня и так хватает.
Мужчина, разумеется, еще не был знаком с ее манерой высказывать свои мысли.
- Э-э-э... О, да-да... Я понимаю!
- Вы выяснили, с чего все началось? - продолжала она наседать.
- Нет, мадам.
- А вообще нашли что-нибудь?
- Нет, мадам.
- А когда я смогу начать расчистку?
- В любое время, мадам.
Он осторожно двигался к нам, выбирая дорогу среди почерневших обломков. Тяжелый
взгляд и массивный подбородок делали его похожим на следователя.
- Как ваша фамилия? - спросила Мейзи.
- Грин, мадам. - Он помолчал и добавил: - Через "и" долгое, мадам.
- Ну ладно, мистер Грин через "и" долгое, - сказала Мейзи доброжелательно. - Я очень
просила бы вас засвидетельствовать мне все, как положено, на бумаге.
Он вежливо склонил голову.
- Как только доложу своему начальству.
Мейзи согласилась. Грин приподнял шляпу, попрощался и направился к белому
"форду", стоявшему у обочины. Мейзи просияла.
- Теперь все в порядке, - сказала она, удовлетворенно наблюдая за ним. - Итак, сколько
вы хотите за картину?
- Две сотни плюс расходы в местной гостинице за две ночевки.
- Чересчур, дорогой. Одна сотня и две ночевки, и то при условии, что картина мне
понравится, в противном случае я вообще ничего не плачу.
- Что наработаешь, то и получишь?
Ее ярко накрашенный рот растянулся в усмешке. - Вы меня правильно поняли, дорогой.
Мы сошлись на полутораста, если картина ей понравится, и на пятидесяти фунтах, если
нет.
Работу нужно было начинать в понедельник, если не помешает дождь.
Глава 4
Понедельник выдался солнечный и по-летнему теплый. До Уортинга я доехал поездом,
а оттуда продолжил путь на такси и, вызвав большой интерес у соседей, поставил
мольберт на том месте, где раньше были центральные ворота. Пожарные сняли их с
петель и положили на газон. На одной стороне виднелась фамильная табличка с
надписью: "Островок сокровищ".
Бедный Арчи... Бедная Мейзи...
Я наложил на полотно нейтральный грунт кофейного цвета из чистой умбры,
разведенной скипидаром и льняным маслом, и по еще влажной основе стал
прорисовывать более темными красками контуры пожарища на фоне изгороди, моря,
покрытого галькой берега и неба. На этой стадии еще можно было исправлять ошибки в
композиции, выбирая правильные пропорции и перспективу.
Закончив первую часть работы, я оставил картину, чтобы она просохла, а сам тем
временем прогуливался по саду, рассматривая с разных точек сгоревший дом и
почерневшие остатки живой изгороди, служившей границей между травой лужайки и
галькой побережья. В утренних лучах солнца поблескивало море и проплывали небольшие
облака, отбрасывая редкие пятна темно-серой тени. Вдалеке пенились белые барашки -
море отступило, оставив на песке сеть морщин и складок.
Прохладный бриз холодил уши. Я вернулся к своему занятию и увидел двух мужчин,
одетых в пальто, которые вылезли из большого фургона и были явно заинтересованы
остатками усадьбы "Островок сокровищ". Они остановились у мольберта, оценивая мое
творение, и я направился к ним.
Один из них - плотный, коренастый мужчина лет пятидесяти. Другой - худощавый
молодой человек лет двадцати. У обоих уверенный в себе, деловитый вид. Когда я
приблизился, старший настороженно посмотрел на меня.
- У вас есть разрешение находиться здесь?
В голосе его не чувствовалось неприязни, да и с чего бы она взялась?
- Владелица захотела, чтобы я нарисовал остатки ее старого дома.
- Понятно, - едва шевельнул он губами.
- А вас что привело сюда? - в свою очередь поинтересовался я.
- Страховые агенты. - Он выгнул брови, словно удивившись, что кто-то может его
спрашивать.
- Из той же фирмы, что и мистер Грин?
- Кто?
- Грин. Через "и" долгое.
- Я не знаю такого, - заявил он. - Нас пригласила миссис Метьюз, чтобы мы
определили размер ущерба, ее дом был застрахован... - Он удрученно смотрел по
сторонам, словно ожидая, что Мейзи появится из пепла, как птица Феникс.
- Так у вас нет Грина?
- Ни через "и" долгое, ни через короткое.
У меня появилось нечто вроде доброго чувства к ним обоим. На мой взгляд, юмором
можно достичь гораздо больше, чем обычным закручиванием гаек.
- Ладно... Но миссис Метьюз уже не ждет вашего визита, потому что вышеназванный
мистер Грин отрекомендовался страховым агентом и сказал ей, что она в любое время
может вызвать бригаду для расчистки руин.
Он весь напрягся, как натянутая струна.
- Вы говорите серьезно?
- Я был здесь вместе с миссис Метьюз и точно передаю его слова.
- Он показал вам удостоверение?
- Нет, не показывал... - Я сделал паузу. - Но, между прочим, и вы тоже.
Он полез во внутренний карман и со скоростью фокусника вытащил визитную
карточку движением, доведенным до автоматизма.
- А можно свою собственность застраховать сразу в двух компаниях? - спросил я
просто так, разглядывая визитку:
"СТРАХОВАНИЕ ЖИЗНИ И ИМУЩЕСТВА
Дж. Легланд. Зональный инженер".
- Мошенничество, - покачал он головой.
- Хотя, конечно, мистер Грин может не иметь ничего общего со страховой компанией.
- Наиболее вероятно, - согласился он.
Я положил визитку в карман брюк. Свитер фирмы "Арран" не предназначался для
деловых встреч.
Он пристально посмотрел на меня, но говорить не торопился. Чем-то он был похож на
моего отца - среднего возраста, с опытом, знает свое дело, хотя и не хватает звезд с неба.
- Гарри, - обратился он к своему молодому помощнику, - разыщи телефон и позвони в
"Бич-отель". Скажи миссис Метьюз, что мы здесь.
- Хорошо.
Пока Гарри выполнял поручение, Дж. Легланд стал осматривать руины, и, поскольку
он не возражал, я к нему присоединился.
- Что вы ищете? - спросил я его. Он бросил на меня быстрый взгляд.
- Доказательства поджога. Или доказательства того, что вещи, занесенные в перечень,
действительно сгорели.
- Я не ждал, что вы будете откровенны.
- Иногда я себе это позволяю.
- Кстати, - усмехнулся я, - миссис Метьюз производит впечатление искреннего
человека.
- Не имел чести быть с ней знаком. "Себе на уме", - подумал я и спросил:
- А пожарные разве не ищут следы поджога?
- Конечно, как и полиция. Мы всегда консультируемся с ними.
- И что они говорят?
- Полагаю, вас это не касается.
- Даже для деревянного дома, - сказал я, - он очень основательно сгорел.
- Вы специалист? - спросил он с иронией.
- В свое время я разжег немало костров Гая Фокса. Лучше всего горят, если пропитать
парафином.
- Я нагляделся на костры еще до того, как вы появились на свет, - заявил он. - Шли бы
вы себе и рисовали...
- Полотно еще не просохло.
- Тогда просто помолчите.
Я не обиделся и остался возле него.
Он подбирал несгоревшие предметы, рассматривал их и осторожно клал на прежние
места. Было видно, что найденные им находки не вызывали у него особых эмоций.
- Разрешите обратиться? - спросил я.
- Ну?
- Мистер Грин делал то же самое, что и вы. Но только не здесь, а за трубой.
Дж. Легланд выпрямился, бросив на землю какой-то черный комок.
- Он взял что-нибудь?
- За то короткое время, что мы наблюдали за ним, он ничего не взял. Но кто знает,
сколько он пробыл там до нас.
- Значит, нет. - Он подумал немного. - Не показалось ли вам, что он был обычным
зевакой, разглядывающим пожар из любопытства?
- Пожалуй, он не походил на праздного зеваку.
- Чего же он хотел? - насупился Легланд. Этот вопрос повис в воздухе.
Приехал Гарри, а через пять минут подкатила Мейзи. В своем "ягуаре" и в красном
пальто. И очень недовольная.
- Ну, и что вы себе думаете? - спросила она, воинственно надвигаясь на Легланда.
Глаза ее метали молнии. - Вы уже знаете, почему возник пожар? Мне кажется, что вы
стараетесь выкрутиться и не заплатить мне страховку. А ведь ваш сотрудник еще в субботу
сказал, что все в порядке и я могу начать расчистку участка и подготовку к строительству
нового дома. Даже если тут был поджог, вы все равно обязаны мне заплатить, потому что
страховка предусматривает и поджог...
Легланд несколько раз порывался что-то вставить и наконец улучил момент:
- А разве не сказал вам наш мистер Робинсон, что мужчина, которого вы видели в
субботу, был не из наших?
"Наш мистер Робинсон", то есть Гарри, энергично кивнул головой.
- Он... мистер Грин... ясно заявил, что он ваш представитель, - настаивала Мейзи.
- Ладно. Как он выглядел?
- Льстивый, - не колеблясь, сказала она. - Не такой молодой, как Чарльз, - широким
жестом она показала на меня, - и не такой старый, как вы. - Она передернула плечами. -
Он был очень похож на страхового агента, вот.
Легланд мужественно проглотил намек.
- Рост около пяти футов и десяти дюймов, загорелый, серые глаза, широковатый нос,
темные вислые усы, темно-каштановые прямые волосы, зачесанные назад, у лба
залысины, зеленоватая шляпа из гладкого фетра, сорочка, галстук, желтовато-коричневый
дождевик, золотой перстень на мизинце правой руки, - сказал я скромно.
Он возник в моем воображении так же отчетливо, как если бы был здесь, на пожарище,
и снова снимал шляпу, величая Мейзи "мадам".
- Ого! - только и сказал Легланд.
- Глаз художника, дорогой! - восторженно воскликнула Мейзи. - В жизни я не
встречала ничего подобного!
Инспектор заверил нас, что в их отделе такого нет и не было, и Гарри согласился с
ним.
- Ладно, - рассердилась Мейзи. - Я догадываюсь, что вы ищете следы поджога, но кому
в здравом уме могла прийти в голову мысль спалить дотла свое любимое жилище, а
заодно и все ценности, находящиеся в нем? Этого я не могу понять.
Конечно, Мейзи, многоопытная Мейзи на самом деле не была так наивна. Я уловил
быстрый взгляд, который она бросила на меня, и понял его. Легланд ничего не заметил и
лишь разводил руками, избегая объяснений. А я с трудом удерживался от улыбки.
- Как вы представляете себе картину? - обратился я к ней. - Солнечный день? Пасмурно
или ненастье?
Она посмотрела на чистое небо:
- Немного драматизируйте, дорогой!
После обеда страховые агенты шаг за шагом обследовали пожарище, а я старался
внести в свою картину немного готической романтики. Ровно в пять я закончил работу.
- На отдых? - саркастически спросил Легланд, наблюдая, как я укладываю чемодан.
- К вечеру в естественном освещении преобладают желтые цвета.
- Вы будете здесь завтра?
Я кивнул и в свою очередь спросил:
- А вы?
- Вполне возможно.
Я добрался на автобусе до "Бич-отеля", вымыл кисти, поразмыслил немного и около
семи встретился с Мейзи внизу в баре.
- Ну что, дорогой, - спросила она, как только первая порция джина с тоником теплом
разлилась по ее телу, - они нашли что-нибудь?
— Насколько я видел - ничего.
- Хорошо, дорогой.
- Не совсем, Мейзи.
- Почему?
- А что именно из ваших ценностей сгорело? Перечислите поподробнее.
- У меня с ними связано столько воспоминаний! Как мы с Арчи их покупали, а после
его смерти как я этим занималась уже одна. Так вот: там была коллекция старинных
копий, раньше они принадлежали старому лорду Стеккерсу - в свое время я
присматривала за его племянницей; целая стена очаровательных бабочек, на которых
приходили смотреть профессора; кованая дверь между холлом и гостиной из дома старой
леди Тит, шесть котелков из какого-то ирландского замка, две вазы с вензелями
Анжелики Кауфман на крышках, которые когда-то принадлежали кузену Мата Хари - в
самом деле, дорогой! - и медный каминный экран с выпуклым серебряным орнаментом,
ужасно неудобный для чистки, и мраморный стол из Греции, и серебряный чайник,
которым пользовалась королева Виктория... Да что там говорить, все это только малая
толика!
- Скажите, Мейзи, страховая компания имеет полный список ваших вещей?
- Да. А почему вас это интересует?
- Потому, - сказал я с сожалением, - что, как мне кажется, в доме уже не было многих
вещей, когда он горел.
- Что? - искренне поразилась она. - А куда же они подевались?
- Из того немногого, что сказал мистер Легланд, я понял, что они ищут остатки
сгоревших вещей, но я сомневаюсь, нашли ли они хоть что-то.
Внутренняя борьба между недоверием и яростью вынудила Мейзи выпить сразу два
двойных джина. Недоверие в конце концов победило.
- Вы что-то неправильно поняли, дорогой.
- Возможно.
- Вы еще молоды и неопытны, дорогой.
- Пусть будет так.
- Разумеется, все было на месте, когда я на прошлой неделе, в пятницу, поехала к
Бетти, с которой давно не виделась. Просто смешно, если вдуматься: сидишь вечно дома,
оберегаешь его от пожара и грабежа. Но я все-таки совершила путешествие в Австралию,
и все обошлось, а здесь...
Она замолчала, чтобы перевести дух. "Случайное совпадение!" - подумал я.
- Просто чудо, дорогой, что я прихватила с собой к Бетти большую часть своих
драгоценностей, потому что раньше я никогда так не делала. Арчи обычно говорил, что
так безопаснее, он всегда был заботливым, милым и предусмотрительным...
- Значит, Австралия? - переспросил я.
- Да, дорогой. А что здесь такого? Я поехала туда проведать сестру Арчи, она живет
там Бог знает сколько и почувствовала себя одиноко после того, как овдовела, бедняжка.
Мне было очень интересно поехать, потому что я, собственно, никогда не виделась с ней,
мы лишь обменивались открытками, и я прожила у нее полтора месяца. Она хотела, чтобы
я у нее осталась, а мы так ладили, как огонь с керосином... О дорогой, просто к слову
пришелся огонь. Я ей и говорю, что хочу вернуться в свой домик над морем и все
обмозговать... Конечно, в ту поездку я тоже прихватила с собой драгоценности, дорогой...
- Может, вы и Маннинга купили, когда были там? - спросил я неожиданно даже для
самого себя.
Не знаю, почему я так сказал. Может, потому, что вспомнил о Дональде, который тоже
ездил в Австралию. Но я был совершенно не готов к ее реакции. Ее словно громом
поразило. Раньше она была недоверчива и сердита, а теперь - недоверчива и испуганна.
Она одним глотком прикончила свой джин, соскользнула с табурета и прикрыла рот
дрожащими пальцами с красными ногтями.
- Неужели это так? - спросил я взволнованно.
- Откуда вы знаете?
- Я ничего не знаю.
- Вы не с таможни?
- Конечно нет.
- Ой, дорогой, дорогой... - Она дрожала и была в отчаянии так же, как и Дональд.
Взяв ее за руку, я подвел к креслу.
- Садитесь, - сказал я ободряюще, - и рассказывайте. Все по порядку.
Пришлось принести еще один двойной джин. Через десять минут она пришла в себя.
- Так вот, дорогой, я не искусствовед, как вы, возможно, догадываетесь, но там была
картина сэра Альфреда Маннинга... подпись, документы и все как полагается, да и
недорого, и я подумала, как был бы доволен Арчи, если бы у нас висел настоящий
Маннинг. Мы оба очень любили скачки, а еще сестра Арчи подбила меня, и я, как вы
могли бы выразиться, воодушевилась и купила ее... - Она замолчала.
- Дальше, - сказал я.
- Я полагаю, дорогой, что вы уже и сами обо всем догадались из того, что я вам
рассказала.
- Вы привезли ее в Англию, не указав в таможенной декларации?
- Да, дорогой... - Она вздохнула. - Конечно, вышло все по-дурацки, но я даже не
подумала про таможню, когда покупала картину, и даже когда вернулась домой. Только
через неделю сестра Арчи спросила, не собираюсь ли я записать картину в декларацию, а
меня просто в ярость приводит требование выплачивать таможенную пошлину... Во
всяком случае, я подумала, что мне следует разузнать о размерах пошлины, и выяснила,
что пошлины в полном понимании не существует на картины, купленные в комиссионном
магазине и вывозимые из Австралии... Хотите, верьте, хотите, нет, но они сказали, что
мне придется заплатить налог на добавленную стоимость - это такой налог, который
взимается с каждой покупки, вы знаете. То есть мне пришлось бы, дорогой, выплатить
восемь процентов от суммы, которую я заплатила в магазине. Вы только представьте себе!
Я просто была вне себя, дорогой! Сестра Арчи пожалела, что я не оставила картину у нее,
потому что есл
...Закладка в соц.сетях
