Жанр: Детектив
По рукоять в опасности
...а целый день.
Вот так.
Тобиас, помнится, говорил, что улетает на уикэнд в Париж и будет у себя в офисе
не раньше вторника.
Я ненавидел уик-энды. Своих у меня, в общем -то, не было. Они проходили как-то
незаметно, ничем не отличаясь от всех прочих дней недели. Я работал, независимо
от того, наступил ли уик-энд или нет.
А пока что я сидел в машине, раздумывая над тем, что делать дальше, и от
неожиданности чуть не подпрыгнул на сиденье, когда в руке у меня зазвонил
телефон.
Это был Сам. Приятная неожиданность.
- Ты где? - спросил он.
- Где-то в машине. Одному Богу известно, где.
- А Вивьен?
- Уехала на уик-энд с подругами.
- Так если ты сейчас один, то давай ко мне, выпьем чего-нибудь.
- Вы в Лондоне?
- Разумеется, в Лондоне.
- Буду у вас через часок.
Я подъехал к столичной резиденции графа Кинлоха на Чесхэм-плэйс и припарковался
в метре от парадного входа. У Самого на столе был только эль. Признак, что у
дяди Роберта хорошее настроение.
- Достойные вчера были похороны, - заметил дядя Роберт, до краев наполняя
стаканы. - Душа Айвэна, надеюсь, ни в чем не упрекнет нас.
- Да.
После долгого молчания дядя Роберт спросил:
- Что у тебя на уме, Ал?
Я медлил с ответом, и дядя Роберт, настаивая, сказал:
- Я догадываюсь, что значит твое молчание. Объясни, в чем же все-таки дело.
- Хорошо, - начал я, решив как можно нагляднее представить дяде Роберту
возникшую ситуацию. - Представьте себе высокую стену и вдоль каждой ее стороны -
тропу, уходящую куда-то вдаль. Я по одну сторону этой стены, а Пэтси и кое-кто
еще - по другую. И все мы движемся в одном направлении, чтобы найти один и тот
же горшок с золотыми монетами в конце нашего пути. При этом мне не видно, что
делают они, а им не видно, что делаю я. По обеим сторонам стены на этом пути
немало ям, и никто не застрахован от ошибок.
Дядя Роберт, слушая меня, хмурился.
- Вчера, после похорон Айвэна, миссис Конни Холл, ближайшая соседка Айвэна и
матери, рассказала мне, что в ту ночь, когда Айвэн умер, она видела его очень
расстроенным. И где! Возле дома, на улице, он искал в мусорных мешках коробку
из-под салфеток, на которой был записан нужный ему номер телефона. Он так и не
смог найти эту коробку. Миссис Холл рассказала об этом еще и Пэтси, так что
теперь мы, то есть я и Пэтси, одновременно стартовали по разные стороны стены.
Мать сказала мне, - продолжал я после небольшой паузы, - что номер телефона,
который искал Айвэн, записала на выброшенной потом коробке она. Это номер
телефона одной женщины, которую мы встречали в Лестершире. Мать совсем забыла
про этот телефон, до того ли ей было в эти дни, и только вчера вспомнила, что
Айвэну звонила какая-то женщина. Трубку сняла мать, потому что Айвэн был в это
время в ванной. Эта женщина просила, чтобы Айвэн позвонил ей, и назвала номер
своего телефона. Та женщина, которую мы встретили в Лестершире, - сестра Нормана
Кворна. Я не знал ее имени и позвонил на пивоваренный завод. Там могли знать,
как ее зовут. С моей стороны это была ошибка.
- Почему? - спросил Сам.
- Потому что мой звонок стал кое для кого сигналом тревоги.
- Тревоги?
- Да. Сразу же возник вопрос: зачем это мне вдруг понадобилось выяснять имя
сестры Нормана Кворна и номер ее телефона? Я думаю, теперь по ту сторону стены,
где находится Пэтси, строят разного рода догадки и опрашивают доносчиков.
Дядя Роберт сидел неподвижно, внимательно слушая меня.
- Сегодня утром, - продолжал я, - мне стало известно имя этой женщины и ее
адрес. Мне сообщили эти данные в полиции Лестершира. Это они нашли тело Нормана
Кворна. Ну а затем мы с матерью поехали к сестре Кворна, потому что миссис Одри
Ньютон - так зовут эту женщину - сказала мне по телефону, что у нее остался
какой-то список, который передал ей брат. Она хотела отдать список Айвэну, но
была согласна, чтобы за ним приехала леди Вестеринг. - Я сделал несколько
глотков из своего стакана. - Кто-то из тех, что по ту сторону стены, - а кто, я
могу лишь догадываться. - спрашивал миссис Ньютон, не оставил ли ей брат какихнибудь
бумаг, прежде чем отправился за границу. Да, сказала она, оставил какойто
маленький список и больше ничего.
Дядя Роберт ждал, не скажу ли я что-то еще, но я молчал. Тогда он сам спросил
меня:
- А что это за список?
- Мне кажется, этот список - указательный столб на пути к горшку с золотыми
монетами. Без него просто бессмысленно искать этот горшок.
Сам застыл от удивления.
- Те, что по другую сторону стены, узнают теперь, что список у меня. Раз уж вы
спросили, что у меня на уме, так я скажу: я думаю о том, как бы, минуя возможные
опасности, отыскать украденные деньги.
- Но, Ал...
- Им известно, что я умею прятать ценности. Я имею в виду рукоять церемониальной
шпаги принца Карла-Эдуарда.
- Это моя вина, жаль, что все так получилось. Не надо было мне говорить об этом
с Айвэном, когда Пэтси могла нас слышать.
- Теперь уже ничего не изменишь.
- Ты надежно спрятал этот список?
- Полагаю, что да.
- Если я правильно тебя понял, ты считаешь, что одного этого списка уже
достаточно, чтобы выйти на украденные у завода деньги?
- Не исключено, что так оно и есть.
- Но, разумеется, Пэтси захочет получить эти деньги, чтобы завод снова прочно
стоял на ногах.
- Дело в том, - вздохнул я, - что завод выкарабкается и без этих денег. Между
прочим, в какой-то мере благодаря и моим усилиям. Казна постепенно снова
пополнится, пенсионеры завода получат компенсацию, бедные несчастные вдовы
смогут больше не экономить пакетики для заварки чая, завод сумеет нанять тех
работников, которых пришлось уволить, и фирма станет такой же преуспевающей,
какой была прежде. Вот почему нет гарантий, что Пэтси или кто-то другой, найдя
украденные деньги, захочет использовать их для погашения долгов завода.
Сам испуганно смотрел на меня.
- Теоретически, - сказал я, - через год или два года процветания завод может
быть снова ограблен.
- Ал!...
- Тогда заводу придет конец, потому что вторично кредиторы ни на какие уступки
не пойдут.
- Но не думаешь же ты, в самом деле, что Пэтси до такой степени нечестна и
коварна?
- Пэтси, может быть, и нет, но Сэртис... Люди часто рубят сук, на котором сидят.
- Неужели Сэртис так глуп?
- Достаточно глуп, чтобы продолжать запугивать меня.
- Но Пэтси! Просто не верится...
Дядина доброта мешала ему видеть людские пороки.
- У Пэтси есть люди, преданные ей, люди, восхищающиеся ею и во всем послушные
ей. Это Десмонд Финч, Оливер Грантчестер и кое-кто еще, лезущие из кожи вон,
только чтобы угодить ей. Взять хоть бы Лоис, горничную матери. Пэтси нашла ей
это место, и Лоис прониклась доверием к Пэтси, но вчера, мне кажется, начала
догадываться, что за улыбкой ее благодетельницы прячется змеиное жало. Однако у
Лоис уже вошло в привычку отчитываться кое в чем перед Пэтси, и я думаю, что
сразу Лоис от этой привычки не избавится, так что мне лучше пока не появляться в
доме Айвэна. - Но должна же Пэтси понимать, что ты заинтересован в процветании
пивоваренного завода, - сказал дядя Роберт, у которого, похоже, поведение Пэтси
не укладывалось в голове.
- Двенадцать лет она уже таит обиду на меня. Все эти годы она боялась, что я
займу ее место в сердце Айвэна. Теперь-то она знает, что такая опасность ей не
грозила. Но я уверен, что она легко поддастся внушению, будто я пытаюсь найти
миллионы пивоваренного завода в своих корыстных целях.
- Нет, Ал, не может быть!
- Почему нет? Трезвонит же она всем и каждому, что это я украл "Золотой кубок
короля Альфреда". Не знаю, верит ли она сама в это, но не сомневаюсь, что
убедить ее в моей алчности нетрудно.
- Но кто оказывает на нее такое влияние?
- Тот, кто заинтересован в этом, кто жаждет направить ее злую волю против меня.
Достаточно слегка отвлечь внимание - и фокус удался: следите за моей правой
рукой, а тем временем я левой вытаскиваю из вашего кармана бумажник.
- Почему бы тебе самому не сказать все это Пэтси? - хмурясь, спросил дядя
Роберт.
Мне стало смешно.
- Не далее как вчера я похвалил ее за все, что она сделала, чтобы достойно
похоронить отца, так она моментально заподозрила меня в сарказме. В ее глазах я
подлый и злой негодяй, что бы я ни сделал, все - подозрительно. - Я пожал
плечами. - Впрочем, я привык к этому. Но как раз сейчас дело усложнилось.
- Она идиотка.
- Сама она так не считает.
Дядя Роберт опять наполнил наши стаканы.
- Как бы мне не опьянеть, - сказал я. - Джеймс говорит, что напоить тебя допьяну
- единственный способ выиграть у тебя в гольф.
Однако сейчас у меня были дела поважнее гольфа. Лучше оставаться трезвым,
подумал я.
Я отказался от предложения дяди Роберта переночевать у него и вместо этого снял
номер в маленьком отеле, каких в Лондоне, наверное, сотни. В таких отелях
останавливаются туристы. На ужин я съел гамбургер и потом отправился бродить по
ярко освещенным улицам среди молодых людей с рюкзаками за спиной. Ничто не
объединяло меня с ними. Я чувствовал себя старым.
Мобильный телефон был при мне, я позвонил Крису и поговорил с ним, сидя возле
фонтанов и бронзовых львов Трафальгарской площади.
- Я дома, - сказал Крис. - У моих пассажирок комнаты с чудесным видом на море.
Они в отеле в Пэйгнтоне, в Девоне.
- Как называется отель?
- "Редклифф". Твоя мать не захотела остановиться в отеле "Империал" в Торки,
потому что бывала там с сэром Айвэном. "Редклифф" примерно в трех милях оттуда,
в окрестностях Тортея. Все женщины, по-моему, остались вполне довольны. Говорили
между собой о всяких покупках.
- У моей матери нет при себе чемодана.
- Это я заметил. Что я должен делать дальше? Продолжать слежку за Сэртисом?
Самая бесполезная работа в мире искать твоих четверых бандитов.
С залами для тренировки боксеров ему не везет. И вообще, имею ли я
представление, сколько их в юго-восточной части Лондона? Увы, нет, ответил я. -
Получишь двойную плату, если походишь за Сэртисом весь уик-энд, - пообещал я.
- Отлично, - сказал он. - Ты делаешь успехи.
Смеясь, Крис заверил меня, что если даже Сэр-тис все время будет глазеть из окон
своего дома - чего он, конечно, делать не станет, - то редко когда увидит перед
ними одну и ту же персону. Перед глазами у него будут велосипедисты, служащие
муниципалитета, производящие замеры на дороге, домашние хозяйки, ожидающие
автобуса, пожилые джентльмены, прогуливающиеся с собачками, любители пива,
сидящие возле пивнушки, и люди, ремонтирующие автомобили. Бритоголового или
секретаршу Сэртис не увидит ни разу.
Коневодческая ферма Пэтси и Сэртиса находилась на окраине деревни южнее
Хангерфорда. Сам я там никогда не бывал, но хорошо представлял себе это место по
рассказам Криса.
После разговора с Крисом я пытался дозвониться домой к Маргарет Морден, но там
никто не отвечал. Утром я позвонил ей еще раз и теперь успешно.
- Сегодня суббота, - запротестовала она.
- У меня вечно суббота.
- Ну, разве что дело стоит того, чтобы заниматься им в такой день.
- Как вы отнесетесь к нескольким цифрам и именам, которые Норман Кворн передал
своей сестре?
Чуть помедлив, Маргарет спросила:
- Вы говорите о маршрутах и местах назначения?
- Думаю, что да.
- До понедельника мы все равно ничего не узнаем.
Черт бы побрал эти уик-энды, подумал я.
- Я не могу отменить или перенести встречи, назначенные на понедельник, -
продолжала Маргарет. - Раньше вторника ничего не получится.
- Тобиас сказал, что улетает в Париж и до вторника в своем офисе не появится.
- В понедельник утром, - сказала Маргарет, - я должна быть в офисе Тобиаса, где
встречусь с очень важными банкирами. Скажем, в десять часов во вторник возле
банка? Вы принесете эти цифры?
Я поневоле согласился, хотя такая отсрочка казалась мне бесконечной и бесконечно
опасной. Впереди, как скучная бескрайняя пустыня на черно-белой фотографии,
маячил уик-энд, и оттого звонок дяди Роберта в начале второй половины дня стал
для меня настоящей отрадой.
- Ты где? - спросил он.
- В маленькой Венеции, глазею на узенькие лодочки и думаю о том, как бы сесть в
одну из них.
Чепуха. Думал я о горах. Туда бы! Да заняться бы, живописью! Ах, как там хорошо!
- Я говорил с Пэтси, - заявил дядя Роберт.
- Кто кому позвонил, вы ей или она - вам? - спросил я.
- Она мне. Впрочем, какое это имеет значение? Пэтси хотела узнать, где ты.
- И что вы ей сказали?
- Сказал, что не знаю. Ал, она говорила со мной так, как будто ее подменили, как
будто она вдруг прозрела. Я сказал ей, что ты все время не жалел усилий для ее
блага и для блага пивоваренного завода и что она недооценивала тебя, что ты
никогда не пытался посеять рознь между ней и ее отцом, а совсем наоборот и что
все эти годы она была очень несправедлива к тебе.
- А она что сказала?
- Что хотела бы встретиться с тобой. Ал, поговори с ней. По крайней мере, начало
уже положено. - Вы имеете в виду, чтобы я позвонил ей? - спросил я.
- Да. Это был бы первый шаг с твоей стороны. Она сказала, что будет дома всю
вторую половину дня. У тебя есть ее телефон? - Дядя продиктовал мне номер Пэтси.
- Не верится мне что-то... - сказал я.
- Дай ей шанс, - взмолился дядя Роберт. - В конце концов, не убудет же от тебя.
- Оливковая ветвь стоит того, чтобы за нее ухватиться, - сказал я.
Через десять минут я позвонил Пэтси.
Тон у нее, и правда, был совсем другой, в этом Сам не ошибся. Пэтси говорила со
мной так, будто оправдывалась. Сказала, что мой дядя устроил ей настоящую
выволочку за то, что она считала меня своим врагом. И вот теперь она хочет
наладить отношения между нами. Что было - то было, сказала Пэтси, но в
дальнейшем мы сумеем прийти к взаимопониманию.
- Взаимопониманию? Какому? - спросил я.
- Ну... не будем больше враждовать. Я согласился на перемирие.
Не могу ли я прийти к ним в гости, спросила Пэтси. Спросила робко и неуверенно,
как будто боялась моего отказа.
- Куда? - спросил я.
- Ну... сюда.
- Куда - сюда?
- К нам домой, - сказала она и назвала деревню, где находился ее дом.
- Ты в самом деле приглашаешь меня? - спросил я.
- О Александр, твой дядя убедил меня, сколь предвзято я к тебе относилась.
Почему бы нам не уладить все именно сейчас? Я сказал Пэтси, что буду в шесть
тридцать. После разговора с ней я передал сообщение на пейджер Криса. Вскоре он
отозвался.
- Ты по-прежнему около дома Сэртиса? - спросил я его.
- Угадал.
- Есть интересные новости?
- Никаких.
- Пэтси пригласила меня чего-нибудь выпить.
- Чего же? Беладонны? Аконита? Джина с поганками?
- А вдруг это искренне?...
- Она не бывает искренней, ты сам говорил мне об этом.
Я и в самом деле не знал, как быть.
- Думаю, надо принять ее приглашение, - сказал я.
- Неудачное решение.
- Я возьму тебя с собой. Наряд "секретарши" у тебя далеко?
- В машине. Мешок номер пять.
- А что в номерах один, два, три, четыре? - Я засмеялся.
- Бритоголовый, принадлежности мистера Юнга. Принадлежности мистера Аттли.
- А в данный момент?
- В спортивном костюме сижу в машине, взятой напрокат, и разглядываю карту.
- Я прихвачу "секретаршу" по пути в половине седьмого, будь наготове.
- Идет.
Несколько часов я провел, раздумывая над тем, верить или не верить мне в добрые
намерения Пэтси. Предлагают ли мне мир или заманивают в какую-нибудь ловушку?
И все же я пойду к Пэтси и возьму с собой Криса, решил я. Надо же когда-то и
где-то начать мирные переговоры... Вечером я отыскал на карте деревню, которую
назвала мне по телефону Пэтси, и приехал туда, когда уже стемнело. Недалеко от
дома Пэтси и Сэртиса "голосовала" на дороге длинноногая фигура в черных
колготках.
Я притормозил возле этой фигуры, и Крис нырнул ко мне в машину, обдавая меня
запахом дорогих духов и хихикая.
- Есть новости? - спросил я.
- Полчаса назад Сэртис и его миссис вышли из дома, сели в машину и куда-то
тронулись. Я поехал в своей машине следом за ними и как раз собирался звонить
тебе, как вдруг они свернули в ворота какого-то дома в полумиле отсюда. Там в
саду горят среди деревьев волшебные фонари, а возле дома несколько автомобилей.
Похоже, собралась какая-то веселая компания. Присоединишься к ней или начнешь с
дома Сэртиса?
- С дома, - сказал я.
Вдвоем - Крис на шаг сзади - мы подошли к двери дома Сэртиса. Я позвонил. Мне
открыла молодая женщина, рядом с которой стояла Ксения, как всегда,
непримиримая, а чуть-чуть позади - двое детей поменьше.
- Миссис Бенчмарк ждет вас, - сказала молодая женщина, когда я назвал себя. -
Она просила передать вам свои извинения. Когда она говорила с вами, то забыла,
что ее и мистера Бенчмарка пригласили в гости. Это не очень далеко отсюда. Вам
надо проехать мимо бара, он останется с правой стороны от вас, и тогда вы
обязательно найдете, где это. Там все украшено фонариками. Миссис Бенчмарк
сказала, чтобы я сразу позвонила ей, как только вы приедете, и она встретит вас
там. Поблагодарив эту женщину, мы с Крисом вернулись в машину.
- Что скажешь? - спросил я.
- Не вешай носа.
Мысленно я не вешал носа. Но, как говорится, вытащили нос - хвост увяз.
ГЛАВА 13
Мы проехали мимо пивного бара и приблизились к дому, вокруг которого горели
фонари. Подъездная дорожка к нему была полностью занята машинами, поэтому мы
припарковались прямо на обочине основной дороги. Как только мы вылезли из
машины, Крис споткнулся и сломал каблук. Чертыхаясь, он принял решение отломить
другой каблук, а я, смеясь, направился к дому. Крис держался в нескольких шагах
позади меня.
Кусты вокруг как будто светились изнутри.
Вдруг я запутался в какой-то сети и веревках, и неодолимая сила поволокла меня,
но не в сторону смутно видневшегося в тени дома, а куда-то в сад, через
небольшие, неказистые воротца.
Гирлянды фонариков и больших разноцветных ламп, похожих на груши, подвешенные к
деревьям, заливали сад ярким светом. Я оказался под навесом из освещенных ветвей
и листьев. Великолепная декорация! Как раз для веселой компании, собравшейся на
вечеринку.
Для меня эта вечеринка началась с того, что один из гостей был привязан к стволу
клена рядом с гроздью ярко горящих грушевидных красных ламп, освещающих крупные,
уже пожелтевшие и покрасневшие листья, образующие балдахин. Самое неприятное,
что этим гостем был я сам. Меня, именно меня привязали спиной к дереву. Веревки
впивались мне в лодыжки, в запястья вывернутых за спину рук и - что хуже всего -
опутывали шею.
На вечеринках, которые я посещал раньше, мне не приходилось встречать этих
четверых ублюдков, но они были хорошо мне знакомы, а то откуда бы я знал, что
они ублюдки. Один из них был занят тем, что надевал боксерские перчатки.
Обыкновенные боксерские перчатки из красной кожи.
Явилась и вся остальная компания: Пэтси, Сэртис и Оливер Грантчестер. Больше,
кажется, никого. Не густо.
У Сэртиса был торжествующий вид. Грантчестер серьезен и деловит. Пэтси чем-то
взволнована.
Я попытался осмотреться вокруг. Хотел увидеть, как отсюда выбраться. Увидел
немногое. Лужайка, окруженная кустами и освещенная со стороны сада. Ближе к дому
она оставалась в тени. Клумба с хризантемами. Маленький пруд с золотыми рыбками.
Искусственный ручей, ниспадающий в этот пруд с декоративного нагромождения
камней.
Слева от меня - большой дом, темный, но ярко освещена оранжерея, выходящая в
сад.
И - Оливер Грантчестер.
Как же я упустил из виду, что у него дом в той же деревне, где живет Пэтси, и
что расстояние между их домами - полмили? В записной книжке Айвэна есть адрес и
номер телефона Оливера Грантчестера...
Это его, Оливера Грантчестера, без колебаний узнала миссис Ньютон среди лиц,
которые я набросал на листке бумаги у нее в доме. Именно он был тем, кто заехал
за ее братом, когда Норман Кворн собирался в Испанию.
Я знал, кто будет охотиться за мной, но не учел где. Надо же быть таким идиотом!
Пэтси никогда не изменится. Какого черта я поверил ей?!
Мне хотелось поверить, хотелось положить конец этой долгой дурацкой вражде.
Так мне и надо.
Грантчестер стоял в шести футах от меня.
- Где "Честь Кинлохов"? - спросил он.
Вот так сюрприз! Ему-то зачем это знать? Он подал знак парню в боксерских
перчатках, и тот нанес мне удар в живот. О-ох! Да еще я дернулся от боли, и в
горло мне впилась веревка. Адова мука!
- Где "Золотой кубок короля Альфреда"? Сумка для гольфа. Шкафчик. Клуб.
Шотландия.
Попробуй, доберись туда.
Удар в ребра. Меркнет сознание. Дальше, кажется, некуда, но, похоже, это только
начало. Проклятье!
- Айвэн переправил кубок тебе? Где кубок? Спроси у Самого.
Еще один прицельный удар. Мир содрогнулся у меня перед глазами.
Где мой телохранитель, черт бы его побрал?! Сэртис подскочил к Грантчестеру и
взвизгнул:
- Где Гольден-Мальт? Пусть скажет, куда он его упрятал!
Бандит в боксерских перчатках - тот ублюдок, что спрашивал меня в горах: "Где
это?" Скотина!
- Где Гольден-Мальт? - спросил Грантчестер. Я молчал. Мучительное решение.
Сэртис от нетерпения подпрыгивал, как мячик.
- Заставьте его сказать. Дайте ему покрепче. Еще, еще!
Я отрешенно подумал о том, что предпочел бы, наверное, умереть, чем спасовать
перед Сэртисом. У Оливера Грантчестера были другие интересы, чем у мужа Пэтси.
- Где твоя мать? - спросил адвокат. В Девоне, подумал я. Хвала Господу! Удар.
Он, кажется, спятил, если думает, что я отвечу ему.
- Где Эмили Кокс?
Тоже в безопасности, слава Богу. Удар.
- Где сестра Нормана Кворна?
От полученных ударов стало трудно дышать. Я не мог бы сейчас ответить
Грантчестеру, даже если бы захотел.
Он приблизился и, остановившись в метре от меня, уже не спросил, а рявкнул:
- Где список? Наконец-то.
Из- за этого списка и разгорелся весь сыр-бор. Оттого меня и били, надеясь, что,
пока дойдет до этого вопроса, я сломаюсь и отвечу на него.
- Где список?
Грантчестер всегда недолюбливал меня, видел во мне угрозу его положению при
Айвэне. И подозрения Пэтси на мой счет он тоже всегда поддерживал, подливал
масла в огонь. Я вспомнил, как он испугался и разозлился, когда Айвэн сделал
меня своим доверенным лицом, а не его или Пэтси. Грантчестер ни за что не хотел
допускать меня к делам пивоваренного завода. Не зря он боялся этого.
От его громоздкой, тяжеловесной фигуры исходила грубая, беспощадная
враждебность. Плевать ему было, изувечат ли меня, превратят ли в кровавое
месиво. Грантчестер наслаждался тем, что происходило под этими гирляндами огней.
Сам он не прикасался ко мне, но при каждом ударе испытывал что-то вроде экстаза.
Он хотел, чтобы я покорился и сдался, но чтобы это случилось не сразу и не очень
быстро.
Я заметил удовольствие в его глазах. Видел улыбку на его толстых губах. Я
ненавидел его, ненавидел до внутреннего содрогания.
- Говори, - не унимался он, - говори, ну!
Он жаждал моей капитуляции с не меньшим вожделением, чем самого списка, и был
уверен, что добьется и того, и другого. Только бы не сдаться, не дать ему
насладиться этой изуверской радостью...
- Список, где он?
Боксерские перчатки еще раз прошлись по мне. Лицо, ребра, живот, голова. Не
сосчитать...
- Где список?
Какой чудесный сад! Это я уже не думал, а в полубеспамятстве просто видел перед
собой.
Упражнение с "боксерской грушей" окончилось. Грантчестер ушел. Четверо ублюдков
стояли вокруг меня, наблюдая, не выскользну ли я из их веревок и узлов. Хотел бы
я этого, но где там...
Возле меня возникло лицо Пэтси.
- Что за список? - спросила она.
К чему эта хитрость? Она наверняка знает, чего хочет от меня Грантчестер.
Пэтси казалась взволнованной и даже испуганной. Но ведь это она и заманила меня
сюда. Хотя какая разница - я сам виноват, что попался на удочку.
- Зачем Оливер спросил, где ваша мать и Эмили? - сказала Пэтси.
Собрав все силы, какие еще оставались во мне, я заговорил, заставляя свой голос
звучать твердо:
- Откуда он знает, что их нет дома?
- Александр, - сказала Пэтси с искренним - это я видел - огорчением, - отдайте
Оливеру все, чего он хочет, ради Бога, умоляю вас. Это... это... - Она обвела
взглядом спутавшие меня веревки, а потом ублюдков, стоявших поблизости, - это...
ужасно!
Я мог сто раз согласиться с ней, но мог ли я поверить, что она не знает, чего
хочет от меня Грантчестер, ее сосед и питающий к ней дружеские чувства адвокат?
Больше я ей никогда в жизни не поверю. Или до конца того, что осталось от жизни.
Оливер Грантчестер вел игру, ставка в которой исчислялась миллионами, но
боксерские перчатки не принесли ему желаемого результата. И вот я увидел, как он
возвращается со стороны дома и тянет за собой мангал на колесиках.
О Боже, подумал я, только не это.
Я не выдержу, скажу ему все. Знаю, что скажу. Черт с ними, с этими миллионами.
Не мои же они, в конце концов.
Грантчестер снял с мангала решетку и приставил ее к опоре. Потом он опять ушел в
ярко освещенную оранжерею и принес оттуда сумку с брикетами древесного угля и
бутылку с горючей жидкостью. Он высыпал брикеты из сумки в топливную камеру и
вылил туда же все содержимое бутылки.
И вот чиркнула и загорелась спичка.
Пламя рванулось из мангала вверх ревущими и трепещущими золотисто-алыми языками.
Оно отражалось в глазах Грантчестера, и на миг мне показалось, как будто внутри
головы у него полыхает огонь.
Довольный, он парой длинных щипцов поднял решетку и опустил ее на мангал, чтобы
накалить.
На лицах четверых бандитов я не видел ни любопытства, ни удивления. Разве что
один из них смотрел на огонь и на решетку с отвращением. "Они уже видели это
раньше", - подумал я. И видели на моем месте Нормана Кворна.
Норман Кворн... обожженный, в этом саду, с обрывками травы на одежде...
Пэтси, казалось, не понимает, что происходит. Такой же растерянный вид был и у
Сэртиса.
Брикеты древесного угля горели ярко.
Я все скажу. Хватит с меня. Все мое тело и так уже изнывает от боли. Глупо и
дальше терпеть эту пытку. Всякие там высокие материи вроде стойкости
человеческого духа, может, и хороши, когда их изображают на картинах, но не в
таких вот милых деревенских садиках вечером во вторую субботу октября.
Норма
...Закладка в соц.сетях
